вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Дым очага" - Армен МЕРУЖАНЯН

04.01.2009 Армен Меружанян Статья опубликована в номере №2 (17).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Человек воспринимает дом как модель мира. Каким ему видится мир, таким он и устраивает свой очаг. «Живите в доме – и не рухнет дом», – великую мудрость таят эти простые слова Арсения Тарковского. В самом деле, почему заброшенные, опустевшие дома разрушаются раньше заселенных? Ведь ветер времени одинаково безжалостен к любому материалу. Дух очага, которым крепки стены, покидает его вслед за человеком, оставившим свой дом. Спросите себя, почему храмы стоят дольше любых других строений, и вы тотчас найдете ответ: да потому, что люди входят под своды осененного Богом святилища с самыми чистыми помыслами, с любовью. А дом – тот же храм, и живет он любовью хозяев, заряжая их чистой энергией родного очага.

В старину, если человек задумывал построить новый дом, он в соответствии с ритуалом зарывал в основание «закладной камень». Этот отголосок почитания Камня как божества-охранителя восходит к незапамятным временам, когда люди верили, что без жертвы богу Камня и Матери-Земле ни дом, ни крепость долго не простоят. Со временем вошло в обычай бросать в вырытую под фундамент яму монеты, «зазывая» благоденствие, а чтобы уберечь новое жилье от несчастий и сглаза, над порогом прибивали ветку колючего растения или подкову. Многие народы, в их числе армяне, имели традицию высекать над оконным или дверным проемом изображение неядовитой змеи (у нас это был уж) – хранительницы дома. О том, насколько распространенным было почитание змеи, свидетельствуют названия города Одз (Змея) в Таронской области и деревни Одзун, которые в языческую эпоху были, по всей видимости, центрами ее культа.

Из глубокой старины ведет начало обряд жертвоприношения Богу, совершавшийся при закладке дома. Хозяин закалывал ягненка (агнца), чтобы его кровью пропитать грунт и таким образом укрепить фундамент. Это жертвоприношение, корни которого также восходят к временам архаическим, мы называем матах (մատաղ). В библейской книге «Исход» Бог повелевает пророку Моисею привить народу ритуал вкушения пасхального агнца. А в «Книге Царств» описан эпизод, как царь Давид, вернув из филистимского плена святыню своего народа – Ковчег Завета, благословил евреев «и раздал всему народу, всему множеству израильтян, как мужчинам, так и женщинам, по одному хлебу, и по куску жареного мяса, и по одной лепешке каждому». О глубоких корнях матаха как ритуального действа говорит распространенное в нашем народе трогательное обращение «ес кез матах», буквально означающее «я тебе – жертва, «я тебе – в жертву», через которое выражается самое теплое отношение к человеку, особенно младшему по возрасту.

В далекие времена любой праздник, любое важное начинание неизменно сопровождались матахом – выражением благодарности за избавление от несчастья, от тяжелой болезни или за обретенное благо, как ходатайство за упокой душ усопших родных, а также во искупление собственных грехов. Словом, матах воспринимался как умилостивительная или очистительная жертва Богу, которую совершали и царь, и простолюдин. Из отечественной истории раннехристианского периода известно, как в IV веке царь Трдат III прибыл вместе с Григором Просветителем в область Тарон, чтобы в церкви Сурб Карапет (Св. Предтечи) принести благодарственную жертву Всевышнему.

Совершение коллективного матаха протекало так. Выбранная группа уважаемых лиц собирала с богатых и малоимущих деньги по мере их состоятельности на покупку жертвенных животных. По освященной временем традиции выбиралось животное (теленок, ягненок, петух или голубь) мужского пола. Вареное (а не жареное, как в самые древние времена) мясо теленка делилось на сорок домов, ягненка – на семь, петуха – на три, а голубей – символ Святого Духа – просто выпускали в небо, следуя примеру Иосифа и Марии, которые принесли младенца Иисуса в Иерусалим и, будучи людьми необеспеченными, пожертвовали храму не ягненка, а двух горлиц.

Куски приправленного освященной солью жертвенного мяса заворачивались в лаваш и раздавались близким и соседям. Другую часть приносили в церковь, чтобы раздать собиравшимся у паперти нищим и странникам, по слову Христа: «Когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых: и блажен будешь, что они не могут воздать тебе; ибо воздастся тебе в Воскресение праведных». Важной частью ритуала считаются слова принимающего матах, адресованные его непосредственному организатору: «Да будет твой матах (читай: «твоя молитва») принят Богом».

Ритуальность совместной трапезы не ограничивалась матахом. Исстари в Армении существовал обряд приготовления hарисы (հարիսա), в котором участвовали всей семьей, всей родней и даже селом. Это была, можно сказать, жертвенная трапеза, общее благодарение Всевышнему за дарованные блага. Каждый из нас знает книгу Франца Верфеля «Сорок дней Муса-дага», но не каждый, увлеченный острым сюжетом, останавливал внимание на бытовых деталях, подробно описанных автором. Приведем отрывок из романа: «hАриса – традиционное армянское блюдо. Как и все древнее, ушедшее из памяти поколений, так и это кушанье и его приготовление овеяны духом торжественным и религиозным. А кушанье это, как все, что исходит из народной кухни, состоит всего из нескольких простейших частей: кусков баранины, рубленых хрящиков и обдирной пшеницы. Однако эти исходные продукты совсем не главное в hарисе – вся прелесть в том, что это ведь праздничное кушанье, каждый год украшающее неделю сбора урожая – праздника молотьбы и сбора винограда – вардавара (Преображенской недели. – А.М.).

Всю ночь в тонире поддерживался небольшой огонь, на котором и варилась смесь. И только к утру, когда вода испарялась и в котлах застывала густая масса, начиналось подлинное веселье. Задолго до обычного вставали парни и девушки и толкушкой, которую вместе с другой кухонной утварью можно увидеть в каждом армянском доме, принимались бить, толочь, мять hарису – сгустившуюся массу нужно было отколотить до нужной кондиции.

hАриса готовится не из одного мяса, туда входит и пшеница. Таким образом, hариса экономит хлеб и в то же время утоляет потребность в нем. Кроме того, она не скоро портится. Ее можно употреблять и в холодном, и в разогретом виде, к тому же она чрезвычайно сытна, следовательно – это идеальная пища в военное время».

Важнейшую роль при приготовлении hарисы и особенно при совершении матаха играет освящение соли. В языческую эпоху соль считалась средством от злых чар и перешла в христианский обряд вместе с рядом своих свойств – очищающим, дезинфицирующим и охранительным, – неспроста в старину наши священники, крестя младенцев, бросали в купель щепоть соли. Традиция эта не церковная, а народная: соленая вода, как известно, укрепляет тело. Вспомните о тех же ваннах, которые принимают в здравницах, – они не что иное, как пропитавшаяся минеральными солями в недрах земли вода. На символическое и мистическое значение соли при ритуале жертвоприношения указывает Библия: «Всякое приношение твое хлебное соли солью, и не оставляй жертвы твоей без соли завета Бога твоего; при всяком приношении твоем приноси соль». У ранних христиан символизм соли связывался с апостолами, о которых Христос сказал: «Вы соль земли». Сюникский митрополит Степаннос Орбелян (ХIII в.) пишет, что обряд освящения соли впервые совершил брат Господень, Иерусалимский епископ Иаков в праздник Преображения Господня. В Армянской церкви его утвердил Григор Просветитель. По его словам, «животные, приносимые в жертву Богу либо даруемые святым или же в память об усопших, без соли благословения подобны жертвам язычников».

Соль освящается и при обряде благословения дома. Чтобы очаг был заведомо избавлен от проклятья и несчастий, он, говоря словами монаха Григора Нарекаци,

«Должен быть очищен и омыт,
Обмазан глиной Божьей благодати».

Века тому назад благословение дома (Тунорhнек – Տունօրհնեք) совершалось в праздники Рождества Христова и Воскресения Господня, в подражание апостолам, которые в эти дни посещали свою паству, благовествуя Рождество или Воскресение и благословляя кров, под который вошли. Время вывело обряд за рамки двух праздников, чем значительно расширило сферу его действия. Сегодня люди сами приглашают священника благословить жилище. Глава семьи держит в руках Евангелие или молитвенную «Книгу скорбных песнопений» Нарекаци, а священник читает соответствующие духовные гимны-шараканы, призывая Господа осенить жилище, хранить его в мире и оберегать ото зла. Он благословляет семью, затем хлеб (символ Тела Христова) и соль (символ мира, жизни и святости).

Центром крестьянского дома служил тонир (тондыр) – вырытый в земле круглый очаг с обмазанными глиной стенками диаметром 1-1,5 метра. Ко дну печи подводится специальный канал, по которому сюда поступает воздух, а после сгорания дров, поворошив угли, канал прикрывают крышкой, чтобы сберечь тепло. Когда-то сельджуки, прекрасно знавшие наше неравнодушие к костру, использовали свое знание для выявления пленных армян: пленников рассаживали вокруг костров, и тот, кто первым начинал подбрасывать дров в огонь, ворошить хворост, подправлять костер, выдавал в себе армянина.

Говоря о планировке народного дома, нелишне вспомнить о том, что получивший распространение в Х веке притвор (гавит – գավիթ) как явление христианского зодчества есть не что иное, как монументализированный образец народного дома – глхатуна (գլխատուն). Сами гавиты строились преимущественно в значительных культовых центрах, обычно с западной (иногда с южной) стороны храма. Первые гавиты появились в сюникских монастырях Ваhанаванк (911 г.) и Гндеванк (996 г.), и это был, по словам академика Иосифа Орбели, «новый, небывалый для Армении тип построек, по внешности чисто светских, по назначению полуцерковных, полугражданских, поскольку они были местом собраний и совещаний». Первоначально гавиты являлись самостоятельными строениями и, в основном, служили усыпальницами княжеских династий, но со временем стали соединяться с храмом ввиду роста числа прихожан.

В наше время тонир устраивают в отдельном помещении, которое носит выразительное название «hацатун» (հացատուն)– «хлебный дом». Здесь пекут белоснежный пшеничный (реже ячменный) лаваш, который благодаря своим пищевым качествам считается пиком культуры дрожжевого хлебопечения. Остается только сожалеть, что несколько десятилетий назад в Армении прервалась традиция выращивать пшеницу сорта «галгалос», из которой получали отборную муку для лаваша. Для его приготовления муку просеивают через мелкое сито. Из муки, теплой воды, слабой закваски и соли замешивается тесто. Дав тесту побродить, его раскатывают комьями в длинные широкие лепешки до толщины незаточенной части лезвия ножа. Лепешка укладывается на вытянутую кожаную подушку – рафат (ռափաթա) и ею же придавливается к внутренней стенке раскаленного тонира. Тесто прилипает и через две-три минуты готовый хлеб можно отдирать специальной кочергой.

Одна из ценнейших особенностей лаваша в том, что он долго время не теряет вкусовых качеств. Поэтому осенью в деревнях его выпекают про запас на 3-4 месяца, высушивают и складывают в стопки. Стоит слегка обрызгать лаваш водой, как через полчаса он «оживает» вновь.

Хлеб почитается как святыня всеми народами с самой глубокой древности. Со времен языческих хлебом и вином благословляли, напутствовали на важное дело. Почитание пшеницы и винограда как высших символов и важнейших компонентов физического и духовного бытия отразилось даже при создании герба Армянской ССР – сноп колосьев и виноградная лоза на фоне библейской горы. В нашем народе по сей день клянутся хлебом и вином, как главнейшими дарами матери-земли, и произносят, осеняя себя крестным знамением: «Хлеб, вода (вино), Господь Вседержитель!» (Հաց, ջուր (գինիմ) Աստված Ամենակալ) или «Хлеб свидетель!» (Հացը վկա). А в выражении «кушать хлеб» (Հաց ուտել) мы заключаем понятие и завтрака, и обеда, и ужина.

Хлеб не резали ножом, чтобы «не отрезать благосостояние» (Բարիքը չը կտրվի). Грех наступать на хлеб или оставлять на земле хлебные крошки. Хлеб, разделенный с кем-нибудь, служил знаком союза. Поэтому слова «друг» и «товарищ» у нас означают сотрапезника («эн/д/кер» ըն/դ/կեր), что, кстати, соответствует французскому «компаньону». Сергей Параджанов видел в символе общей трапезы «выверенность традиций национального быта, человеческого отношения». «Таков и стол в Армении, – писал он, – это метафора, символ, знак – ничего лишнего, ничего постороннего, – всe гармонично не только по содержанию и по вкусовым характеристикам, по цвету и естественной деликатности. Здесь видна многовековая христианская традиция монастырской трапезы. Именно этот стол формировал и армянского крестьянина».

Суть застолья восходит к ритуальной еде, смысл которой не в примитивном поглощении пищи, а в самом процессе ее приготовления и радости общей трапезы, радости общения за столом. Такое застолье восходит к акту изъявления любви, именуемому агапэ, – братским трапезам. Хотя прототипы агапического ритуала существовали во многих древних цивилизациях, такая трапеза в христианском сознании связывается с Последней вечерей Христа, когда Он разделил хлеб между учениками.

Восток искони отличался почитанием очага, символизирующего благополучие дома. Холодными зимними вечерами очаг создавал необыкновенный уют в доме, освещал помещение и собирал вокруг себя всю семью. Тонир топили хворостом, дровами и виноградной лозой. В огонь запрещалось бросать мусор, плевать в него, заливать водой, поскольку он может наслать проклятие на погасившего его силой воды – противоположной стихии. Огонь в очаге гасили, засыпая золой. Если армянин благословлял чей-то дом, он произносил: «Да будет вечным дым твоего очага» (Օջաղիդ ծուղը թող միշտ ծղա). Страшным оскорблением, вызывавшим чуть ли не родовую вражду, считалось проклятие: «Да иссякнет дым в твоем очаге» (Օջաղիդ ծուղը կտրվի). Обычай запрещал делиться огнем из своего очага – никто не желал рисковать благополучием семьи, которое охранялось богиней Нанэ – покровительницей домашнего очага. С веками имя Нанэ приобрело в народной речи нарицательное значение – бабушка, мать. Церкви с трудом удалось убедить народ ограничить табу на огонь понедельником, средой и субботой, ночным временем и определенными ситуациями, к примеру, если в доме есть новорожденный. Когда к родителям девушки приходили сваты, они после ритуальных приветствий произносили фразу, по которой можно судить о том, какое значение имел символ очага: «Мы пришли взять от дыма вашего очага, чтобы зажечь огонь в нашем очаге» (Եկել ենք ձեր օջախի ծղից տանենք մեր օջախի կրակը վառենք). В день свадьбы жениху (Солнце) и невесте (Луна) полагалось, взявшись за руки с ближайшими родственниками, исполнить ритуальный круговой танец вокруг тонира – центра семейного микрокосма. Невесту ни за что не отдали бы в семью, которая своевременно не скосила поле и допустила колосьям перестояться и зернам осыпаться, – такая строгость держалась в западноармянской провинции Дерджан вплоть до ХХ столетия.

Не в одном произведении наших писателей ХIХ века встречаются сюжеты о том, как 8-10-летних девочек выдавали замуж за таких же, как они, малолетних отроков. Знали бы классики, как отстанут потомки в знании собственной истории, не преминули бы разъяснить, что речь идет не о замужестве в общепринятом смысле слова. Патриархальный крестьянский уклад приветствовал раннее сватовство, когда девочку забирали в дом будущего жениха – привыкнуть к укладу новой семьи и ко времени реального замужества, годам к 15-16, стать полноценным ее членом. Ознакомьтесь с условной возрастной дифференциацией, которой придерживались в старину, и она многое прояснит: до 7 лет – младенчество, от 7 до 14 – детство, от 14 до 27 – юность, от 27 до 35 – совершенный возраст, от 35 до 50 – зрелость, от 50 до 70 – старость, от 70 – ветхость. Да и кто бы посмел действовать наперекор церкви, запрещавшей ранние браки! Утвержденная еще в V веке (!) «Книга канонов» католикоса Саhака Партэва закрепилась в народном сознании как катехизис, не говоря уже о том, что служила строгим руководством для священнослужителей: «А вы, священники, вовсе не благословляйте брака малолетних впредь до совершеннолетия, а совершеннолетних, которые по своей воле друг с другом не виделись, также не смейте венчать без расследования и расспросов их самих; быть может, по принуждению родителей, помимо воли своей они дали согласие, и не смейте благословлять такие свадьбы, ибо по сей день от таких беспорядков – одни лишь беды, духовные и телесные».

Слишком ранние браки оставались в крестьянской среде явлением распространенным, но не массовым. Девушки наслаждались безмятежной юностью и каждую весну с нетерпением ждали наступления Вознесения – любимого праздника, который в нашем быту имел такое же значение, как святки – y русских. Говорят, будто в вознесенскую ночь наступает мгновение, когда текущие воды внезапно останавливаются, а небо и земля, звезды, скалы и растения движутся навстречу друг другу, и природа открывает человеку свои сокровенные тайны. Умудренные житейским опытом женщины в эту ночь собирали лечебные травы, поскольку в ночь на Вознесение природа наливается особой силой. А девушки накануне праздника, рассыпавшись стайками, искали на альпийских лугах обладающие мистическими свойствами и символическим значением цветы, напевая какой-нибудь «джан гюлум» – ջանգյուլում (перс.: «джан» (душа) и «гюл» (роза)- А. М.) – припев вознесенской песни.

Если девушка обнаруживала кустик бессмертника (антарам – անթառամ  без поблекших, пожелтевших лепестков и листьев, она загадывала себе судьбу и бежала к подругам сообщить о счастье, которого ей суждено удостоиться в материнстве. Считалось большой удачей обнаружить аномалию трилистника (ерекнук – երեքնուկ  с двумя листками. Из собранных цветов плелись венки, один из которых имел форму креста и назывался «цахкамер» (ծաղկամեր) – «цветочная мать». В праздник Вознесения все деревенские церкви были украшены подобными венками.

Классический гадальный ритуал совершался так. Вечером после заката вода из семи родников, роса луговой травы и песок из горного ручья собирались в один кувшин, который так и назывался «джан-гюлум». Одна из девушек, шепча таинственные заклинания, омывала ритуальный кувшин в родниковой воде, и девушки бросали в сосуд свой жребий («вичак» – վիճակ) – кольца, браслеты, серьги, бусы, пуговицы. Кувшин убирали пестрыми платками и направлялись в деревню. Запевающая несла кувшин над головой, и девушки в такт раздающемуся из него звону напевали очередной «джан-гюлум». Кувшин должен был храниться у запевающей, чтобы парни не похитили его в вознесенскую ночь. А поскольку его следовало держать под открытым небом всю ночь, чтобы небо, планеты и звезды передали каждому «вичаку» судьбу его хозяйки, то сосуд выставлялся на кровле.

Воду из заветного кувшина в утро Вознесения выливали в поле, чтобы пшеница колосилась лучше, а сами участницы усаживались в тени ветвистого дерева в саду. И начиналось хоровое пение ритуальных «джан гюлум»-ов, под которое из заветного кувшина наудачу вынимался жребий – по одному после каждого куплета, а содержание припева воспринималось как предсказание судьбы обладательницы жребия. Фрагменты этих песен звучат в опере «Ануш» Армена Тиграняна, созданной по одноименной поэме hОваннеса Туманяна.

Голоса звенят. Девушки поют,
И, храня обряд, жребий достают.
Счастье и любовь выпадут одной,
Горе на душе ляжет у другой.
«Амбарцум, яйла,
Яйла-джан яйла,
Жар сердец, яйла,
Яйла-джан, яйла!»

Вернемся к брачным отношениям. В деле укрепления семейных уз немало потрудился в IV веке и отец упомянутого Католикоса Саhака – Нерсес Великий, запретивший многоженство и браки между родственниками до четвертого колена. Он запретил браки между людьми, вскормленными одной и той же женщиной, определив их как молочное родство; между пасынками и падчерицами, даже между правнуками сестер и братьев – любой из таких браков считался инцестом. Дальше всех реформаторов национальной жизни пошел в ХII веке Католикос Нерсес Шнорhали, ужесточивший это правило до 11 колен, и лишь поместный Собор в 1243 г. смягчил его, разрешив браки между родственниками с седьмого колена. Брачные каноны Нерсеса Великого укоренялись с огромным трудом, но меньше чем через сто лет (срок для истории мизерный), когда персидский царь Иездигерд II пытался добиться от армян принятия маздеизма, его требования возмутили страну.

Текст послания сохранился в книге «О Вардане и войне Армянской» архимандрита Егише, участника этой войны: «Да будут расторгнуты и впредь воспрещены обряды брака, которые они имели от предков по христианскому чину, а вместо одной жены да имеют много жен», – требовал Иездигерд. Неосторожная попытка персидского владыки отвратить армян от христианства имела обратный эффект. Можно с уверенностью сказать, что именно в данный период христианство в нашей стране окончательно обрело силу национальной идеологии, и попытка вмешаться в семейный уклад народа сыграла здесь не последнюю роль.

Армянская Апостольская Церковь допускает три брака (при смерти одного из супругов), поскольку жениться больше трех раз считается противоестественным. Венчание как церковное таинство имеет силу клятвы перед Богом, ведь «при совершении райского союза семьи венцевозлагающим пастырем был Господь», церковью служил рай, крестом и евангелием – древо жизни, свидетелями – все живое, распорядителем свадебного пиршества – сонм ангелов», – идиллически описывает Католикос Мкртыч Хримян.

Любопытно, что в древнеармянском календаре понятие весны не имело обозначения. Возможно, потому, что в условиях резко континентального климата весна непродолжительна и стремительно переходит в жаркое лето. А поздний термин «гарун» (գարուն – весна) восходит, очевидно, к слову «гари» (գարի – ячмень) который засевался сразу после схода снега. Год в древнейшую эпоху составляли три времени – зима («холод»), лето («тепло») и осень («умеренность»). В эту самую «умеренную» пору, после сбора урожая и схода жары, совершались помолвки, назначаемые на день какого-нибудь церковного праздника. И наступала пора свадебных пиров! На открытых террасах, овеянных ароматом осенних садов, накрывались пиршественные столы, и под огромным звездным небом затевались ритуальные круговые пляски. Круг – универсальное выражение внутреннего пространства во внешнем мире, это символ единства духа, выражение целостности, завершенности, он заключает в себе идею постоянства и верности. Движение по кругу создает энергетический вихрь, который высвобождает созидательную энергию, и образование круга в танце переходит в своеобразный акт творения. Именно эту энергию желал выявить Матисс в своем «Танце». Точно так же, яростно и уверенно, под грохот дhола (դհոլ) и резкие вибрации зурны, танцуют воины перед решающим сражением, демонстрируя дух свободы и верность идеалам.

Зурну почему-то считают потрясающе жизнерадостным инструментом. Действительно, исполнение на ней печальных мелодий не производит особого эффекта, но парадокс в том, что по пронзительности звучания это едва ли не самый драматичный инструмент среди духовых. Корни этой двойной язычковой трубы, отличающейся носовым звуком, следует искать прежде всего в Китае, хотя следы ведут также в Среднюю Азию и на Балканы. В наших письменных источниках зурна упоминается начиная с IХ века, строки о ней можно встретить в эпосе «Давид Сасунский». Этот инструмент был неизменным спутником канатоходцев-паhлеванов из бродячих народных цирков, и традицию эту они хранят по сей день. В отличие от дудука, который не слишком любит аккомпанемент ударных инструментов, зурна почти всегда сопровождается игрой на ударном инструменте дhоле.

Лучшее звучание дhолу придает обладающий богатым тембром ореховый корпус. Увы, с орешиной трудно работать из-за ее хрупкости: она часто раскалывается, и потому мастера чаще прибегают к другим породам деревьев. Мембраны дhола изготовляют из козьей, свиной или сомовой кожи, причем они должны соединяться так, чтобы инструмент имел возможность настраиваться. А настраивают его натяжением и ослаблением струны, которая обтягивает корпус зигзагом. Играют на дhоле ладонями и пальцами, реже палочкой-копалом, которая лучше воспроизводит низкий звук. Два самых популярных наших народных мужских танца, «берд» и «кочари», исполняются под копал, причем дhолчи неизменно входит в состав танцующих.

Разговор о любимых народных инструментах попросту невозможен без чуда, биография которого насчитывает не менее трех тысяч лет. Этот инструмент стал необычайно популярен в мире благодаря блистательному исполнению Дживана Гаспаряна. Но если дудук и в самом деле настолько стар, что нет конкретных данных о его происхождении, откуда такая уверенность в его армянском происхождении? Ведь разновидности дудука издавна существуют на Балканах, в Иране, Грузии, Турции, Азербайджане. Да, существуют. И ответ на вопрос существует тоже: все народные инструменты обширного региона могут проследить свою историю лишь до эпохи арабских завоеваний (VII в.), в Армении же о дудуке писали уже в V веке, когда возник алфавит Маштоца, и писали как о древнейшем национальном инструменте.

Мовсес Хоренаци называл его «циранапох» (ծիրանափող), используя выражение, имеющее двойной смысл: «абрикосовая труба» и «душа абрикосового дерева». Дудук действительно вырезается из абрикоса и обладает способностью издавать теплый, мягкий звук, который куда ближе к человеческому голосу, чем, скажем, звук свирели. Сам абрикос был окультивирован на Армянском нагорье 6000 лет назад. Под названием «арману» он был известен аккадским племенам во II-III тысячелетиях до н. э., халдеи называли его «хаззура арменайа» – «армянское яблоко». В I веке до н. э. римский полководец Лукулл вывез абрикос в Грецию, где его прозвали «prunus armeniaca» – «армянская слива».

С давних пор в нашей музыкальной терминологии существует понятие «дам» (դամ). Этот «бесконечный звук» создается вторым, аккомпанирующим дудуком, на котором играют без смены дыхания. Протяжное звучание «дамкаша» (դամքաշ) создает особый колористический фон для мелодии солирующего дудука и неповторимое ощущение умиротворенности.

В отличие от мужчин, танцующих преимущественно ногами и плечами, женщины выражают жесты преимущественно через пластику кистей. Мариетта Шагинян, приглашенная как-то на пирушку в сюникскую деревню, описывала народный женский танец: «Армянка танцует не столько ногами, сколько руками, вытягивая их в длину, поднимая, отводя от себя в стороны, глядя вбок, на свои разведенные в стороны пальцы, на приподнятую, сжимающуюся, разворачивающуюся, плывущую в воздухе выразительную ладонь. Это кажется однообразным; но для того, кто видел много армянских народных танцев, пластика вытянутой руки с отставленным мизинцем, с перебором пальцев полна бесконечного, неповторимого разнообразия. Две тысячи лет этой пластике ручного танца. Две тысячи лет существует ее традиция именно здесь...» Как не вспомнить танцовщицу I века Назиник, которая «пела руками»!

Словно в пику унылой зиме именно на ее пору приходятся самые веселые праздники – Новый год с Рождеством, Сурб Саргис и любимое молодежью Сретение, отмечаемое 14 февраля, ближе к началу весны. В основе праздника, вошедшего в наш церковный календарь чуть ли не в конце IV века, лежит сретение (встреча) Симеона и Анны с Богомладенцем в иерусалимском храме. Армянское название праздника – Тэарндарач (Трндэз) (Սեառնընդառաջ) означает «навстречу Господу, встречать Господа, Господь с вами». В языческую эпоху Тэарндарач был праздником почитания Митры (Միհր) – бога Солнца, а после крещения страны его совместили с христианским Сретением, стремясь затмить приходившийся на ту же дату праздник языческого божества, как это было сделано при императоре Юстиниане Западной церковью, заместившей Сретением день бога Пана. Праздник Тэарндарач – это выражение радости встречи с Господом, Который есть свет, солнце и жизнь. Вечером накануне в церкви начинается служба, в ходе которой священник зажигает свечи на алтаре. От главной свечи в его руке прихожане зажигают свои свечки. В старину бытовало поверье, что если сретенскую свечку донести до дома, не дав ей погаснуть, дом наполнится счастливыми событиями.

А самое веселое начиналось после вечерни. По обычаю, восходящему к дохристианской эпохе, во дворах разводились костры, вокруг которых молодежь водила хороводы, пела, совершала ритуал зазывания весны. Подбрасывая поленьев в огонь, парни и девушки прыгали через костер, отдавая дань древнейшим верованиям об очищающей силе огня. Одни прыгали, чтобы в наступившем году составить семью; женатые пары просили послать им дитя. Поскольку девушки выходили замуж в самой ранней юности, то ждать пополнения в семье порой приходилось довольно долго. И чтобы избавить молодую от нареканий, бездетность в первые семь лет замужества не воспринималась как зазорное явление.

Чуть раньше Трндэза, в субботу после недельного Передового поста, отмечается Сурб Саргис – чисто семейный праздник. Начинается период самых обильных снегопадов в горах, когда дух бури и вихря Саргис мчится на белом коне, увозя похищенную девушку и поднимая снежные вихри, чтобы замести следы. В этот день готовят традиционную обрядовую кашу-хашил (խաշիլ) из похиндза (փոխինձ) – жареной пшеницы с горячим топленым маслом и сывороткой. В старину женщины в канун праздника выносили на порог поднос с похиндзом, а утром проверяли, нет ли на нем следа от подковы белого коня. Если след обнаруживался, это значило, что Саргис будет милостив к членам семьи, особенно в пути. Накануне праздника девушки едят соленые лепешки, поскольку во сне суженый даст напиться: из чьих рук возьмешь воду, за того и выйдешь замуж.

Приближается конец зимы, с которой нужно проститься торжественно и радостно, чтобы не обижалась и не возвращалась. Праздник, который русские называют масленицей, у нас называется Барекендан (Բարեկենդան) – «доброе житие, радость жизни». Это своеобычные народные проводы зимы в ожидании погожих дней, которые наступят с весенним равноденствием, и «Барекендан» служит преддверием пробуждающейся природы. Поскольку посты некоторых других церковных праздников также имеют свою масленицу, эта называется Истинной (Бун Барекендан – Բուն Նարեկենդան) и отмечается в воскресенье накануне Великого поста (Մեծ պահք).

В сегодняшней Армении возрождаются многие светские праздники. День Материнства и Красоты, отмечаемый 7 апреля, в дохристианскую эпоху был посвящен покровительнице страны богине Анаhит. О своей госпоже армяне говорили, что «ею жива страна Армянская», ее возносили как «славу нашего народа» и «матерь добродетелей», ее титуловали «великой матерью» (Мецамор – Մեծամոր) за то, что покровительствовала самому святому – домашнему очагу и охраняла бесценный дар – материнство.

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>