вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Собратья по геноциду" - Тесса САВВИДИС-ХОФМАНН

29.11.2008 Тесса Саввидис-Хофман Статья опубликована в номере №1 (16).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Турецкие военные возле своей жертвы - изуродованной и обезглавленной греческой учительницы - Назилли, провинция Айдин (снято С.Сидки 15 июня 1920 года)

Предлагаем вниманию читателей фрагменты из работы Тессы Саввидис (Хофманн) «Co-Victims in Genocide», посвященной уничтожению и изгнанию христианского населения в последние годы Османской империи и первые годы существования кемалистского правительства.


История греков в Малой Азии насчитывает почти три тысячелетия. Большинство выдающихся представителей древнегреческой науки и культуры, заложивших основы науки и культуры в Европе, родились именно здесь – Гомер (вероятно, в Смирне, около 700 г. до н. э.), Геродот (Галикарнас, 484 г. до н. э.), Фалес (Милет, 585 г. до н. э.), Гераклит (Эфес, 600 г. до н. э.), Страбон (Амасия, 64 г. до н. э.), Диоген (Синоп).

В средние века у греко-православной элиты Восточно-Римской (Византийской) империи развилась специфическая идентичность romiosyni, или (восточных) римлян; до настоящего времени их потомки называют малоазиатскую родину своих предков Romania. Однако с зарождением в XVIII веке греческого национально-освободительного движения и появлением в 1830 году греческого государства греки стали идентифицировать себя с дохристианским античным наследием эллинов, граждан Эллады. В отличие от населения Эллады, греческая идентичность в Оттоманской империи была разнообразной – там жили и грекоязычные мусульмане, и караманлиды Каппадокии, туркоязычные греко-православные христиане. Объектом дискриминации, преследований и уничтожения стал Rum millet – то есть православные греки, граждане Оттоманской империи.



Греческие учащиеся школы Св.Вассилиса - Трапезунд 1915 (из частной коллекции Н.Хламидеса,Лондон,Великобритания)Численность

Оттоманская демографическая статистика печально известна своей недостоверностью. На это были самые разные причины. Кроме дискриминационной системы налогообложения, которая принуждала часть населения мужского пола скрываться от налогов, сами оттоманские власти были заинтересованы в занижении численности христианских общин. Их мотивация стала особенно очевидной во второй половине XIX века в связи с армянским населением и реформами, предписанными Оттоманскому правительству по Берлинскому трактату. Европейские ученые того времени считали, что истинная численность немусульманских общин занижается властями примерно на 25 процентов.

В результате на исходе XIX века данные о греческом населении Оттоманской империи колебались между цифрами: 2,5 миллиона и почти 5 миллионов. В соответствии со статьей 65 Оттоманской конституции и избирательным законом 1908 года, который позволял этнорелигиозным меньшинствам (millet) иметь в национальной ассамблее по одному представителю на 100 тысяч населения, Rum millet имел 27 представителей. Циркинидис заключает отсюда, что официально признавалось наличие 2,7 миллионов оттоманских греков. Таким образом, вполне вероятной представляется средняя цифра – 3 миллиона на момент начала Первой мировой войны.

 

Подборка заголовков американских газет, повествующих о геноциде греков (там же)

Главные источники

Преследование, изгнание и уничтожение оттоманских греков происходили в два этапа при двух националистических режимах – до, в течение и после Первой мировой войны. Вину за резню и депортации должны разделить как младотурки, так и последующее анкарское (кемалистское. – Прим. ред.) правительство. Один из самых ранних подсчетов греческих потерь появился в связи с Парижской мирной конференцией в работе Rene Puaux «La Deportation et la rapatriement des Grecs en Turquie» (Paris, 1919). Здесь содержатся важные демографические таблицы, основанные на епархиальной статистике Вселенского патриархата в Константинополе, который в апреле 1919 года собрал данные о положении греческого населения в Оттоманской империи; в конце 1920 года был издан еще один сборник документов под тем же заголовком – «Черная книга». Из-за нарушения связей между патриархатом и епархиями данные оставались неполными, они не могли охватить всю территорию и отразить все события. Еще 27 января 1919 года митрополит Амасии Германос объяснял Вселенскому патриарху:


«Невозможно выявить и описать все преступления, открыто творившиеся здесь, поскольку крестьяне, за долгие столетия и особенно за последние годы многократно подвергавшиеся ограблению, бесчестию и убийствам, устали и отчаялись из-за отсутствия правосудия – все преступления, творимые турками, власти оставляли безнаказанными. Крестьянам оставалось молча сносить эти чудовищные деяния, так как протесты и обвинения против убийц не приводили ни к каким результатам.

Если подобные вещи творятся на глазах представителей победоносных держав, можно только представить себе, что происходит в глубине страны, где отсутствуют контроль и инспекция, где райя (обозначение податного населения в странах Ближнего и Среднего Востока, в Оттоманской империи с XVIII века применялось только к христианским подданным. – Прим. ред.) (…) обречена стать жертвой деспотизма и варварских инстинктов первого же встречного солдата нерегулярных войск или жандарма.

Мы больше не получаем сведений от наших представителей в глубине страны, так как они устали напрасно писать о преследованиях и мученичестве».

Греческие и армянские дети-сироты в лагере близ Афин

Тем не менее представленная в «Черной книге» ежедневная хронология событий по епархиям производит сильное впечатление, позволяя отчетливо понять методы устрашения, изгнания и уничтожения греко-православного населения в послевоенной Оттоманской Турции.

Приняв в 1994 году резолюцию о признании 19 мая Днем памяти геноцида, совершенного против 353 тысяч понтийских греков, парламент Греции также взял на себя обязательство опубликовать собрание архивных документов под редакцией Константиноса Фотиадиса. Этот сборник состоит из 14 томов, которые включают историю греков Понта, этническую ситуацию в регионе, оттоманскую программу реформ и программу уничтожения, взятую на вооружение младотурками и Мустафой Кемалем. В основе издания лежат первоисточники из архивов бывшего СССР, Франции, Германии, Великобритании, Австрии, Италии, Ватикана, Лиги Наций и самой Греции.

Другой важный источник по 1919-1922 годам – протоколы заседаний Греко-армянской секции при Верховном комиссаре Великобритании в Константинополе. Постоянными участниками этих заседаний были д-р Теотокас в качестве представителя Вселенского патриархата, д-р Тавитян и Чакирян от Константинопольского патриархата Армянской Апостольской Церкви.


Преподавательский состав колледжа «Анатолия», Марсован, Понт, 1914 год. Многие изображенные на фото армянские и греческие преподаватели были позднее убиты (из архивов колледжа «Анатолия» в Фессалониках, а также с сайта www. greek-genocide.org)События в Ионии, особенно в Смирне лучше всего отражены в свидетельствах двух очевидцев негреческого происхождения.

а) Писатель и журналист Джордж Хортон, консул США в Афинах (1893-1896, 1905-1906), Салониках (1910-1911) и генеральный консул в Смирне (1911-1917 и 1919-1922). Здесь в Смирне он оставался до пожара 13 сентября 1922 года, где последние часы перед эвакуацией выписывал пропуска для тех жителей города, кто имел право на защиту американцев и перевозку в Пирей.(...)

б) Армянский врач Карапет Хачерян – он и его семья были зажаты «между пожаром и морем», прежде чем смогли бежать на лодке и добраться до судна. Хачерян был арестован и содержался в турецком полицейском участке. Ему повезло не попасть в возрастные границы тех, кого депортировали и убивали. Он записывал свои воспоминания в течение нескольких недель после прибытия на греческий остров Митилену, его внучка унаследовала эти записи в 1993 году и в 1995-м они впервые были опубликованы.

Еще один важный источник – отчеты сотрудников американской благотворительной организации «Near East Relief», воспроизведенные в газетах того времени и рапортах Верховного комиссара Великобритании в Константинополе.

 

Посттер американской благотворительной организации near East Relief, выпущеный в 1918 году для сбора средств в пользу выживших после геноцида в Оттоманской Турции

Хронология событий

Как и на более поздних этапах уничтожения христиан Оттоманской империи, преследования греков начались с ликвидации элиты и конфискации оружия. Между 1909 и 1911 годами в Македонии, управлявшейся тогда Оттоманской империей, видные руководители христианских народов – греков, болгаров, сербов –«таинственным образом исчезли или были найдены мертвыми». Американский консул в Салониках Джордж Хортон свидетельствовал как очевидец о том, что он называл «отуречением Македонии»:

«После истребления знати программу распространили на людей меньшей значимости. На улицах Салоник можно было видеть множество отчаявшихся крестьянок, которые приехали увидеть вали (губернатора) и узнать новости о своих мужьях, сыновьях, братьях. Ответы чаще всего были ироничными: «Наверное, муж бросил тебя и уехал», «Видимо, он уехал в Америку». Однако правду трудно было долго скрывать, поскольку пастухи и другие люди сообщали о трупах, найденных в горных ущельях и лесных оврагах… Следующим шагом стало так называемое «разоружение». Это всегда означало одно и то же: разоружение христиан и снабжение оружием турок. В первую очередь стояла цель не столько изъять спрятанное оружие, сколько терроризировать жителей. Это стало очевидным очень скоро, когда при обысках стали применять пытки».


Греческий православный кафедральный собор Св.Троицы в Самсуне (Понт). Слева - школа для девочекОтступая из Восточной Фракии в ходе Первой Балканской войны, оттоманская армия разграбила греческие села в районах Дидимотикон и Адрианополь (Эдирне) и предала огню села в районах Малгара и Кессани. Особенно многочисленные убийства гражданского населения в ходе Балканских войн имели место при повторном занятии османской армией Восточной Фракии в феврале 1913 года. Преследования населения во Фракии вышли за границы обычных актов резни христиан, известных в XIX веке. Впервые тысячи греков планомерно изгонялись из своих сел и умышленно обрекались на истощение и голод во время маршей смерти, которые официально назывались перемещениями. Греческий специалист по истории Фракии Константинос Вакалопулос обобщает положение в течение и после Балканских войн:

«Греческое население изгонялось младотурками из городов и сел жестоким и бесчеловечным образом. Они изгонялись из населенных пунктов на побережье Пропонтиды и Черного моря под действием как угроз, паники, так и террора, убийств. Ни один день не проходил без смертельных исходов. (…) Выселение осуществлялось без предупреждения и охватывало всех без исключения. Собственность жителей Восточной Фракии быстро передавалась мухджирам, мусульманским беженцам из Эпира, Боснии и главным образом из Македонии. Изгнанным грекам ничего не позволили взять с собой, и множество старых людей умерли от истощения, голода и в результате жесткого обращения во время этих маршей страдания вдоль побережья».

Тела убитых греков (из книги «Турецкое преступление в нашем столетии» Координационный комитет беженцев из Малой Азии, Афины. 1983)Согласно К. Вакалопулосу перед Балканскими войнами греческое население Восточной Фракии превышало 350 тысяч человек. Из них 100 тысяч было депортировано во внутренние области Малой Азии или Центральной Анатолии. Только 54 тысячи вернулись после капитуляции Османской Турции, подписанной 30 октября 1918 года. К. Вакалопулос делает вывод, что остальные погибли в результате принудительного труда и болезней. Согласно Центральной Комиссии Вселенского патриархата, заведовавшей повторным обустройством греко-православных беженцев после Первой мировой войны, еще 232 тысячи жителей Восточной Фракии были принуждены к выселению в Грецию, большей частью из провинции Адрианополь. Свыше половины из них вернулись в период с 1918 по 1920 г. в родную провинцию, 86 910 – остались в Греции.

Во Фракии принуждение греческого населения к эмиграции было прекращено весной 1914 года, с тем чтобы «не провоцировать Грецию» (см. телеграмму германского посла в Константинополе фон Вагенгейма). Но младотурецкая политика депортации греков продолжилась в том же году в Малой Азии – вначале в Ионии, затем в Понтийском (Черноморском) регионе. Оставались еще месяцы до вступления Оттоманской империи в войну, когда 14 мая 1914 года министр внутренних дел Талаат приказал:

«По политическим причинам нужно вынудить греческих жителей побережья Малой Азии оставить свои села и поселить их в вилайетах Эрзрум и Халдея. Если они откажутся селиться в назначенных местах, передайте, пожалуйста, устные инструкции братьям-мусульманам, чтобы они любыми средствами принудили греков к добровольному выселению. В этом случае не забудьте взять с переселенцев справки о том, что они покидают свои дома по собственной инициативе».

Открытие греческой школы в Трапезунде (из частной коллекции Николаоса Хламидеса, Лондон, Великобритания)В сообщении от 19 июня 1914 года о «беспорядках в вилайете Айдин», направленном датским консульством в Смирне датской дипломатической миссии в Константинополе, подробно описывается механизм запугивания и изгнания греческого населения: 

«Около трех месяцев назад генерал-губернатор Смирны, действовавший, насколько я понимаю, по указаниям министерства, провел инспекцию небольших городков провинции, расположенных вдоль побережья. Похоже, что в ходе своего «административного турне» он отдал полуофициальные распоряжения своим подчиненным на местах вынудить греческое население покинуть эти населенные пункты. Никакого приказа о выселении не было опубликовано, однако турецкие официальные лица прибегли к привычным для них косвенным мерам принуждения.

Подобные инструкции, как я понимаю, были получены от губернаторов всех других приморских провинций. Эти меры, насколько мне удалось выяснить, оправдывали принадлежностью Греции островов Хиос и Митилена – присутствие на противоположном берегу родственного населения могло представлять угрозу империи. В результате инструкций начался полномасштабный бойкот греческого населения, множество различных мер было принято для того, чтобы вынудить его бросить свои дома и очаги.

Поскольку греческая райя все еще держалась за свои поля, решено было перейти к более активным действиям. Иммиграция беженцев из Фракии и Македонии дала местным властям возможность прибегнуть к более жестким мерам. Появилось распоряжение о том, что одну из каждых трех комнат в домах греческой райи необходимо предоставить мухаджирам, местные власти обязаны были следить за выполнением предписания.

Результат было несложно предвидеть. Греческая райя не могла жить под одной крышей с квартирантами и начала эмигрировать, продавая свою собственность за те деньги, которые могла получить. Но процесс продажи неизбежно затягивался – крестьяне здесь не имели больших средств и продажа недвижимости за несколько дней оказалась сложным делом.

Тем временем местные власти были полны решимости стимулировать процесс, из руководящих кабинетов рассылались все более настойчивые приказы. Как следствие, разразились беспорядки в Адрамите, прибрежном населенном пункте как раз напротив северной части Митилены.


Все началось с открытых намеков на то, что население должно оставить свои дома, в противном случае ему грозит смерть. В конце концов, эти угрозы начали материализоваться в убийствах деревенских жителей, возвращавшихся с полей, в засадах, устраиваемых против горожан. Установилось царство террора, и охваченные паникой греки бежали так быстро, как только могли на близлежащий остров Митилену. Вскоре такие же события распространились на Кемер, Килисекёй, Киник, Пергамос и Сому. Вооруженные банды башибузуков атаковали местных жителей, угоняя их скот, захватывая хозяйства. Детали произошедшего душераздирающие: женщин насиловали, девушек похищали – некоторые из них умерли от дурного обращения, грудные дети были застрелены или зарезаны вместе с матерями.

Не удовольствовавшись изгнанием райи, кровожадные эмиссары так называемых «конституционных властей» нападали на все владения иностранцев – выгоняли рабочих, похищали скот, грабили фермы. На жалобы в адрес властей следовал один и тот же ответ: «Пусть иностранцы приобретают фермы у себя на родине!»

Из Пергамоса банды направились в Дикилли, где изгнали жителей, подвергнув город грабежу. Затем они разделились – часть отправилась в Менемен, а другие – на юг, в сторону Фокеи. В районе Менемен села Али-Ага и Геренкей были разграблены, их напуганное население разбежалось во все стороны.

В селе Серенкей того же района жители решили сопротивляться, ожесточенный бой продолжался с половины девятого вечера до часа ночи, когда боеприпасы обороняющихся иссякли. В рукопашном бою пало большинство защитников, героически сражавшихся в численном меньшинстве за свои жизни и честь своих женщин.

Немногочисленные уцелевшие жители бежали в Менемен – этому городу тоже угрожали вооруженные банды, но они не решались нападать в открытую, поскольку его население насчитывало 20 тысяч человек. Убивали только тех жителей, которые показывались в окрестностях. Горожане решили покинуть Менемен, но в надежде на чудо отправили поначалу только жен и дочерей. Около 700 женщин с 300-400 детьми дошли до железнодорожной станции, чтобы добраться до Смирны, но по приказу правительства им не продали билетов и поезд прошел мимо без остановки. (…)

В нескольких милях неподалеку, в селе Улуджак, башибузуки угнали весь принадлежавший грекам скот и приказали жителям под угрозой смерти покинуть свои дома. Людям пришлось согласиться с таким произволом, но по приказу вали начальнику станции было запрещено продавать билеты, а поездам – останавливаться. Опасаясь возвращаться обратно, греки толпились два дня и две ночи возле станции, напрасно призывая пассажиров проходящих мимо поездов, чтобы им прислали какую-нибудь помощь».

Греческий православный кафедральный собор Св. Григория в Трапезунде (из частной коллекции Николаоса Хламидеса, Лондон, Великобритания)В мае 1914 года глава османского правительства (великий везир) Галиб-бей признался германскому послу, что он вел переговоры со своим греческим коллегой Венизелосом

«…о возможном обмене греческого населения Айдина на турок из Македонии. На будущее он намерен очистить все побережье Малой Азии от греков…» (см. телеграмму посла фон Вагенгейма).

Несмотря на то что соглашение не было достигнуто, каймакам Бергамы (Пергамона) и вали Смирны, оба переселенцы из Салоник, усилили давление на греков провинции Айдин, особенно на жителей района Кидонии (Айвалика) – после Смирны Кидония имела во всей области наибольшее число греческого населения. По приказу каймакама оливковые рощи – основу благосостояния местных жителей – конфисковали и передали вынужденным переселенцам-мусульманам из Балкан. Тем не менее греки по-прежнему обязаны были платить налоги за эту собственность. Из опасений шпионажа грекам больше не разрешалось работать шкиперами и лоцманами.

Резня, грабеж и сожжение в июне 1914 года города Фокея к северо-западу от Смирны вооруженными нерегулярными соединениями мухаджиров по соглашению с местной полицией были, несомненно, частью стратегии запугивания ионийских греков. Сто человек погибло, тысячи обратились в бегство. Сообщения о похищении и изнасиловании девушек и женщин, убийствах и причинении тяжких увечий поступали в течение июня 1914 года также из других населенных пунктов. В номере газеты «Манчестер Гардиан» за 29 июня 1914 года происшествия в провинции Айдин обобщены на основе «писем, недавно отправленных англичанином на один из Эгейских островов»:

Греческая православная церковь Св. Георгия в Смирне (из частной коллекции Николаоса Хламидеса, Лондон, Великобритания)«Положение христианских сел на побережье просто ужасное. Мирные жители, которым даже не предъявлено обвинений в антиправительственных действиях, испытывают все ужасы войны, ведущейся в мирное время. Все церкви Митилены забиты беженцами, им уже негде больше приютиться – всего, как я думаю, десять тысяч человек покинуло Чесме. Часть женщин и детей были взяты в Чесме на борт нашего парохода. Они хотели попасть в Смирну, но не получили разрешения, поэтому их доставили сюда. 

Мухаджиры (турецкие переселенцы из Европы), доставленные в Чесме, чтобы экспроприировать собственность христиан, раньше жили не в Македонии, но на сербской территории – почти все они албанцы из племени Хег. Поэтому их действия нельзя оправдать расплатой за предполагаемую экспроприацию их собственности в Македонии греческими властями. Как бы ни старалось турецкое правительство изображать неведение и невинность, суть дела, несомненно, состоит в совершенно безжалостном и тщательно подготовленном плане Комитета с целью избавиться от христианского населения на побережье Анатолии. Это подтверждается повсеместным сходством используемых методов. Вначале нападению подвергаются самые мелкие и отдаленные села, где происходит насильственная экспроприация. Перед более крупными общинами встает угроза такого же насильственного выдворения. Население, конечно, не собирается ждать, когда угрозу приведут в исполнение – видя ее у порога, оно само покидает свои дома. Затем эти события представляются иностранным консулам как добровольный отъезд людей, не имевших причин для страха. Если на происходящее будут смотреть сквозь пальцы, та же участь постигнет более крупные общины Айвали (Айвалик или Кидония. – Т.Х.) и даже Смирны.

Христианские села в окрестностях Айвали сейчас одно за другим полностью очищаются от жителей, начались действия против самого Айвали (насчитывает около 30 тысяч жителей, почти все они христиане). Вчера появились первые беженцы. Каймакам Айвали сообщил жителям, что они должны уходить. «Здесь больше не ваша страна, – сказал он. – Если вы не уйдете сегодня, вас заставят уйти завтра».

Подтверждаются сведения о жестокостях и надругательствах при изгнании жителей из сел. Многие молодые девушки находятся в больницах Айвали в результате жестокого обращения с ними мухаджиров.

Я живу некоторой надеждой, что продвижение подобных событий дальше на юг может быть остановлено. Заход с этой целью британских судов в некоторые порты на побережье вряд ли станет слишком серьезным нарушением международных норм.

Ахрамитиум и села этого района со значительным христианским населением теперь полностью очищены от жителей. По моим предположениям то же самое произошло в районе Чесме».

Греки Самсуна купаются в море (из частной коллекции Николаоса Хламидеса, Лондон, Великобритания)

Согласно донесению драгомана (переводчика) немецкого посольства Швербеля от 4 сентября 1915 года, до начала войны в практически моноэтничном греческом городе Кидонии насчитывалось 36 тысяч жителей. Треть населения бежала на близлежащий остров Митилену после нападения 1914 года. Швербель сообщает об «оставшихся 22 тысячах греков», которых дважды подвергли депортации – в июле 1915-го и апреле 1917 года. В течение лета 1915 года он дважды путешествовал с официальной миссией в Ионию и сообщал о концлагерях по линии железной дороги Сома-Пандарма, где греческие женщины, дети и старики, депортированные с побережья Мраморного моря, были предоставлены самим себе без еды и жилья.

«Поскольку правительство совершенно не заботится о прокорме этих масс людей, поскольку в теперешних условиях у депортированных очень мало шансов найти работу и получить за нее хоть какие-то деньги, ежедневные потери высоки, что подтвердил железнодорожный врач на линии Сома-Пандарма...

За исключением Айвали и Смирны с окрестностями, разрушена процветавшая до последнего времени греческая цивилизация на западном побережье Малой Азии. Причина заключается в исламистском движении в Малой Азии, начатом в мае прошлого года недавними переселенцами из Македонии и Митилены и раздутом генерал-губернатором Смирны Рахми-беем с целью изгнания христианского населения из Малой Азии и замены его мусульманским».


Более ранний немецкий очевидец событий в Ионии д-р Гарри Штюрмер выполнял обязанности зарубежного корреспондента для «Кельнише Цайтунг» в Константинополе. В своих мемуарах, опубликованных в 1917 году в нейтральной Швейцарии, он вспоминает начало войны в 1914 году.

жертвы политики истребления (из книги «Турецкое преступление в нашем столетии» Координационный комитет беженцев из Малой Азии, Афины. 1983)«Во время сараевского убийства мне пришлось находиться в вилайете Айдин – в Смирне и на удаленных от побережья территориях. Там я собственными глазами видел отвратительные деяния, которые должны были бы вызвать у всех гнев против турецкого правительства, терпящего и поддерживающего подобные преступления, – начиная от старух, изнасилованных по очереди дюжиной мухаджиров и подоспевших солдат, заканчивая тлеющими руинами Фокеи».

11 апреля 1916 года, почти год спустя после того как армянская элита в Константинополе и других оттоманских городах была вычищена массовыми арестами, заключением и депортациями, из разных частей Османской империи стали поступать сведения о жестокостях против греков – особенно из Адрианополя и Демотики, где турки и болгары объединились для резни местных греков, убив 400 человек и ранив еще 300 после грабежа их домов. «В районе Смирны набегу подверглись несколько греческих сел. 200 человек было убито, многие ранены. Константинополь тоже стал ареной большой резни, данные о жертвах которой так и остались недоступными» (см. «Нью-Йорк Таймс», 20 апреля 1916 года).

Церковь Св. Николаоса в Керасуне (из частной коллекции Николаоса Хламидеса, Лондон, Великобритания)В 1916 году депортация греков с побережья Эгейского и Мраморного морей была временно приостановлена, в Эрегли населению даже позволили вернуться. Однако в этот момент репрессии начались в районе Понта. В июне 1916 года все греки деревни Тадереси провинции Ангора (Анкара) и побережья Кастамону были депортированы во внутренние районы страны. За ними последовали греки Синопа, им предоставили на сборы только 4 часа. 16 июля 1916 года генерал Кухофф телеграфировал из Самсуна:

«В турецком языке термины «депортация» и «уничтожение» имеют один и тот же смысл, поскольку в большинстве случаев оставшиеся в живых становятся жертвами голода и болезней. Возможно, они (депортации. – Т.Х.) стали результатом фанатичной деятельности вали Кастамуни, использовавшего бегство морем призывников греческой национальности и предотвращение шпионажа как предлог для уничтожения целого народа».

21 августа 1916 года на страницах «Нью-Йорк Таймс» было напечатано специальное телеграфное сообщение о том, что в районах черноморского побережья турецкие власти

«…собирают гражданское население значительного числа сел и отправляют партиями в концлагеря во внутренних областях. Это практически означает смертный приговор, поскольку множеству людей приходится идти пешком, совершенно без пищи. По пути на эти несчастные караваны нападают турки, грабя все оставшееся имущество, у несчастных матерей отнимают их детей. Масштаб депортаций довольно значителен».

В письме, отправленном в 1918 году, Германос, греко-православный архиепископ Амисоса (Амасьи) и Самсуна, описывает систематическое разрушение сельского хозяйства понтийских греков и подчеркивает использование климатического фактора для уничтожения женского населения:

«Вначале армия обратила в пепел весь район. Почти все села с богатыми табачными плантациями, где у цивилизованных жителей сильно проявлялись тяга к прогрессу и национальные чувства, были разграблены и сожжены. Было убито много женщин и детей, молодые девушки подвергнуты поруганию и угнаны во внутренние области. Куда? В вилайет Ангора, в Чорум, Сунгурлу и еще дальше. Зима была самой суровой – этим девушкам приходилось идти пешком от тридцати до сорока дней и ночевать под открытым небом. Многие дни они оставались без пищи, им не позволяли даже покупать хлеб за деньги. Их постоянно избивали жандармы, отнимая все деньги, которые они прятали на себе. При заходе в города их грубо заталкивали в горячие общественные бани под предлогом гигиены и так же быстро выталкивали наружу и гнали дальше – легкую добычу для сурового холода. Конечно, большинство из них умерли по дороге, и никто из умерших не был похоронен, стервятники и дикие свиньи пировали, поедая человеческую плоть».

Дом жителя Трапезунда К.Теофилактоса (из частной коллекции Николаоса Хламидеса, Лондон, Великобритания)В Ионии вмешательство германского кавалерийского генерала Отто Лимана фон Сандерса, поддержанного МИДом Германии, спасло греков от всеобщей депортации в 1916 году и греков Смирны в конце 1917-го, хотя в апреле того же года Лиман приказал «эвакуировать» греческое население Айвалика (Айвали) и окрестностей, которое насчитывало от 12 до 20 тысяч человек. Причиной приказа Лимана были «постоянное предательство и шпионские связи» жителей Айвалика с войсками Антанты. Перспектива вступления Греции в войну, очевидно, не рассматривалась как решающий фактор для принятия Лиманом решения в пользу или против депортации. Но как упоминали немецкий и австрийский послы, решение Лимана вызвало критику премьера Талаата, чей недавно сформированный кабинет счел непростым делом поддержку приказа о депортации «после заверений в умеренности и терпимости». Схожий приказ о депортации был отдан другим немцем, генералом Фрицем Бронсартом фон Шеллендорфом, главнокомандующим в Константинополе и вторым после военного министра Энвера человеком в османской армии. 

Ранее, в 1916 году, уже планировалась всеобщая депортация греков с османского побережья, что подтвердил министр внутренних дел Талаат в октябре 1916-го в беседе с германским послом Радовицем. Однако Энвер своим приказом остановил проведение в жизнь этого плана, дабы не провоцировать все еще нейтральную Грецию. Той же политики, избегающей провокаций в отношении Греции. придерживались политическое руководство Германии и германский дипломатический корпус.

В результате таких приоритетов депортация проводилась по частям. 3-го октября 1916 года посол Радовиц сообщал в Берлин о том, что «зачистка» частично завершена «выселением ассирийских христиан с восточных рубежей и греков из определенных районов Малой Азии и Румелии».

Греческий православный кафедральный собор Святого Григория в Трапезунде (из частной коллекции Николаоса Хламидеса, Лондон, Великобритания)Совершенно очевидно наличие планов депортации видных греков из османской столицы Константинополя, схожей с предшествующими массовыми арестами и депортацией армянской элиты весной 1915 года. 5-го октября 1916 года Радовиц сообщил в Берлин, что турки уже составили список на депортацию из Константинополя 38 тысяч греков. 13-го числа он заявил о приближении опасности «массового выселения со всеми хорошо известными последствиями», поскольку Талаат лично отправился в Смирну, предположительно для инструктажа тамошнего вали. В подготовленном британской дипломатической миссией в Берне (Швейцария) «Меморандуме по поводу бесчеловечного обращения с греками в Османской империи» от 11 декабря 1917 года читаем:

«Константинополь и окрестности день за днем очищаются от греков, которых выселяют во внутренние области страны. Их собственность захватывается и продается на аукционе. Женщины и девушки распределяются между германскими официальными представителями и видными мусульманами (…) Есть данные, что в Константинополе более 300 греков обращены в рабство. По доходящим из Азиатской Турции сведениям только с начала августа там убито или умерло от голода 100 тысяч греков».

Ссылаясь на «чисто военные причины», военный министр Энвер приказал в декабре 1916 года провести депортацию греческого населения из районов черноморского побережья на 50 километров в глубь оттоманской территории. Согласно официальной информации, представленной немецким дипломатам, это предписание должно было выполняться «мягче», чем в случае с армянами. Однако вскоре немецкие дипломаты поняли, что высокий уровень смертности объясняется не только зимним временем и «неудачной организацией продовольственного снабжения» – играет роль также недостаток стремления соблюдать, как было обещано, правила гуманного обращения. Несмотря на данные заверения, грекам Гиресуна (Керасунты) не позволили остаться в Кулаккайе, в 50 километрах южнее Гиресуна – в разгар зимы их погнали через горы в направлении Сиваса. Согласно информации из австрийских источников, в начале февраля 1917 года немецкие дипломаты поняли, что «решение об изгнании греков из Самсуна» под предлогом преследования греческих вооруженных отрядов было не чем иным, как «крупномасштабным» преследованием греков вообще. В донесении из австрийского МИДа приведены детали особо жестокого изгнания населения сел Айлас-кей и Кадикей близ Самсуна:

Анатолийские греки, убитые в ходе резни (из книги «Турецкое преступление в нашем столетии» Координационный комитет беженцев из Малой Азии, Афины. 1983)

«В тот же день села, относящиеся к району Самсуна, (…) были заняты военными и жителей (3-4 тысячи человек) собрали вместе под тем предлогом, что с ними хочет поговорить мутессариф. Затем в ночное время их отправили в глубь османской территории без теплой одежды и провизии. С учетом сурового времени года, отсутствия пристанища и пищи многие из этих несчастных должны вскоре встретить свою смерть».

Приказом о депортации больше других были затронуты районы Ризе и Платану. Из 16 750 жителей Элеви и Триполи выжить удалось только 550. В Трабзоне, который в 1917 году был временно оккупирован русскими, греческое население в результате депортаций и бегства уменьшилось с 49 520 до 20 300. 23-го февраля 1918 года депутат германского парламента центрист Матттиас Эрцбергер передал обращение в МИД, полученное от соотечественника в Константинополе. Датированное 17-м февраля оно заканчивалось соображениями по поводу понтийских греков:

«В связи с этим хочу привлечь ваше внимание к действиям турок в отношении греков, проживающих на побережье Черного моря. Подобным же образом турки действовали в отношении армян. Убийства и депортации на расстояния в сотни километров… В Эскишехире этим людям приходилось останавливаться на несколько дней на самом жестоком холоде. Это самый настоящий геноцид (Volkermord) христиан. В случае греков он лишен всякой политической или стратегической необходимости, поскольку заключен мирный договор (сепаратный мир Германии и ее союзников с большевиками в Брест-Литовске. – Прим. ред.) с ранее враждебной стороной на Черном море».

Депортации греков производились и вне Понта. В 1917 году возобновилась депортация жителей Ионии. 17 октября 1917 года Фрэнк Джексон, председатель «Американского комитета помощи грекам Малой Азии» объявил в Нью-Йорке, что

Греческая православная церковь Св. Фотини в Смирне«(…) более 700 тысяч греков стали жертвами преследований – погибли, претерпели страдания, были депортированы. История греческих депортаций пока еще неизвестна в целом. (…) Тихо и постепенно к грекам применялись те же методы, что ранее к армянам и ассирийцам. (…) К началу Первой мировой войны в Малой Азии проживало от двух до трех миллионов греков, подданных Турции. Согласно последним надежным и авторитетным подсчетам, от 700 до 800 тысяч было депортировано, большей частью с побережья в глубь Малой Азии. (…) Вместе с армянами большинство греков Фракии и побережья Мраморного моря депортировались под предлогом передачи сведений противнику. На Эгейском побережье больше всего пострадал Айвалик. Согласно одному сообщению, около 70 тысяч греков было депортировано в направлении Коньи. По крайней мере 7 тысяч было убито. Греческий епископ Айвалика в отчаянии покончил с собой».

17 марта 1918 года пастор германской армии д-р Давид писал о намерении заместителя командира корпуса Османли-бея депортировать всех христиан, оставшихся в провинции Анкара, а именно 2 тысячи греков, 3 тысячи католиков, несколько сотен протестантов и армян апостольского исповедания. Согласно Давиду, их намеревались депортировать во внутренние провинции и распределить по мусульманским селам. Однако эти старания провалились из-за сопротивления вали Ангоры. В апреле 1918 года 8 тысяч греческих семей было депортировано из Малой Азии. Через два месяца, 30 июня 1918 года, посол Германии Меттерних сообщил в МИД, что после уничтожения армян такая же участь ожидает греков, как только Греция вступит в войну против Турции.

Уже в июле-августе 1914 года мужчин греко-православного исповедания в возрасте от 18 до 48 лет стали отправлять в печально известные amele tabular-? – рабочие батальоны османской армии. Многие из них не пережили тягот принудительного труда, недоедания, плохих условий или полного отсутствия жилья. В немецкой телеграмме от 12 мая 1918 года, адресованной в Берлин, в МИД, приводились свидетельства османских военнопленных о «методичном уничтожении греков» посредством всеобщей мобилизации, конфискацииимущества и депортаций. Эти военнопленные называли цифру в 200 тысяч греческих призывников к концу 1917 года, многие из которых были убиты во время службы или совершили самоубийство, чтобы избежать дурного обращения, болезней, голода и холода. Конфискованная собственность греков составила более пяти миллионов турецких золотых фунтов. Турецкие офицеры встречали бывших греческих миллионеров из Айвалика, депортированных в провинции Мосул и Конья, – они были одеты в лохмотья, просили милостыню или работали на строительстве дорог. Ежедневно от 40 до 50 депортированных греков умирало от болезней. В заявлении «Американского комитета по армянской и сирийской помощи» (American Committee of Armenian and Syrian relief) от 8 июня 1918 года, основанном на вышеупомянутых свидетельствах пленных военнослужащих оттоманской армии в Салониках, было добавлено: «Улицы больших городов наполнены греческими сиротами, полуголыми, просящими хлеба, поскольку турецкие власти оторвали их от родителей».

Продолжение читайте в АНИВ № 4 (19) 2008

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>