вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Армянские львы ранних гербовников" - Самвел ГРИГОРЯН

29.11.2008 Самвел Григорян Статья опубликована в номере №1 (16).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

АРМЯНСКИЕ ЛЬВЫ РАННИХ ГЕРБОВНИКОВ Таково название одной из глав моей книги, составленной из рассказов и размышлений о геральдических символах, которыми отмечена стезя нашей государственности. Нелегкое, но захватывающее погружение в их мир стало для меня увлекательным путешествием, полным чудесных и волнующих впечатлений. Принимаясь за большую работу или отправляясь в длительное странствие, люди, как правило, видят перед собой цель, и она становится для них путеводной звездой. Не знаю, какая лампада освещала мой путь в глубины геральдической истории Армении, но считаю необходимым пояснить собеседнику (а читатель для меня, как это ни странно звучит, все равно что собеседник), с чего все начиналось.


А начиналось все с флага. Не с “рядового” полотнища, как вы понимаете, а с “ерагуйна”. Мне неоднократно приходилось задумываться о том, как сошлись на нем и стали с тех пор неразлучными три полосы, три цвета в столь необычном сочетании. Когда я перешел от размышлений к изучению вопроса, у меня сложилось впечатление, что государственные флаг и герб Первой Республики, унаследованные современной Арменией, появлялись на свет в условиях, при которых основательное многостороннее исследование истории вопроса было попросту неосуществимо. Следует отдать должное разработчикам. В небольшом, заполненном беженцами, пыльном городе, неожиданно ставшем столицей молодого осажденного государства, вдали от мировых культурных центров с их огромными библиотечными собраниями, они сделали максимум возможного.

Уважение к проделанной ими работе дало новый импульс предпринятому мною расследованию. Оно не ограничилось знакомством с историей создания армянского триколора; от “ерагуйна” ниточка повела в Прошлое – в мир разбросанных мелкой россыпью по страницам книг и манускриптов армянских геральдических образов. И я побрел от тома к тому, от символа к символу, от герба к гербу. В этих поисках как-то само собой родилось понимание, что забытые знаки предков неприметно возвышают душу, пробуждают достоинство и помогают распрямить спину, носящую еще окончательно незарубцевавшиеся следы многовековой иноземной тирании.

Так появилась книга “РЫК АРМЯНСКОГО ЛЬВА или Новый блеск старых символов КОРОЛЕВСТВА АРМЕНИЯ”. В ней я сделал попытку зачерпнуть хотя бы малую толику старых символов и эмблем из сокровищницы армянской геральдики, с тем чтобы драгоценные экспонаты этого своеобразного музея древностей сами приблизили нас к ответу на многие вопросы о флаге и гербе современной Армении. Завораживающая россыпь геральдических образов из этой сокровищницы формировалась в глубинной толще Истории в тесной связи с генеалогией самодержцев и правителей – тагаворов, нахараров, паронов, etc; на страницах книги нашим мысленным взорам неминуемо предстанут их величественные и сумрачные тени. Потому я, “недостойный писака”, (?·naOCIe ?Y?nA?Y, по образному выражению авторов средневековых манускриптов), “последний средь сочинителей и младший средь наставников” (Григор Нарекаци), возомнивший себя на время герольдом Армянского королевства и облачившийся в его воображаемые одежды, отправляюсь в поисках забытых, но еще окончательно не утерянных символов и знаков наших властительных предков в покрытые древней и средневековой пылью закоулки Прошлого – в те пределы времени и пространства,

где опаленные солнечным светилом орлы “уселись” на роскошный венец – имперскую тиару Тиграна Великого;
где царь зверей державного дома Багратуни сменил царя птиц предшествующих венценосных династий и встал вечным стражем “Львиных ворот”;
где знамя и крест Рубенянов стали для людей знаками милости Божьей;
где Левон II Рубенян получил от императора Священной Римской империи штандарт с “говорящим гербом” – геральдическим львом;
где 6 января 1198 г., в праздник Богоявления, при огромном стечении и к великой радости народа, он венчался королевской короной и, воссев на “львиный” трон, возродил государственность и возобновил ряд державной символики;
где из монетных дворов тагаворов началось продолжительное, почти двухвековое шествие одиноких львов;
где лев Левон глядит на нас в разных обличьях с обеих сторон золотой печати;
где замки паронов усеяли киликийскую страну – Сисван – как некую Армянскую Кастилию, где германский археолог обнаружил высеченную над воротами одного из них фигуру восстающего льва;
где юный аркаязн Левон, будущий тагавор, в хитоне, украшенном личным гербом, позировал великому художнику Торосу Рослину;
где рыцари-дзиаворы, сопровождаемые щитоносцами, выступали в поход под знаменами тагавора и паронов;
где майорканские картографы выводили над линией армянского берега рисунки полотнищ со львом и крестами;
где по причине кровосмесительных браков подвергся вырождению и пресекся ветвистый род тагаворов, и лев Рубенянов перешел к их наследникам, Лузиньянам Армении;
где знамена Левона VI воодушевили на отчаянные подвиги последних защитников Сисской крепости;
где геральдический перстень-печатка помог плененному тагавору освободиться из неволи;
где герб Армянского королевства стал частью разделенного щита иноземных венценосцев;
где и после ухода последнего тагавора армянский геральдический лев продолжил свое начавшееся в середине XIII в. странствие по страницам гербовников.


О последнем из этих эпизодов и рассказывается в предлагаемой Вашему вниманию главе вышеназванной книги


 

…среди других именитых особ выделялись брат короля Людовик, герцог Турени, их дяди, герцоги Беррийский, Бургундский и Бурбон; и не только все принцы крови, но также король Армении и множество прославленных ноблей, отпрысков благородных и древних родов.
Chronique du religieux de Saint-Denys, livre 7-eme, chapitre I-er, p. 419-420.


Самвел ГригорянПриблизительно в те же годы, когда вдохновенный Торос Рослин писал портрет великородных молодоженов кронпринца Левона и принцессы Керан, а утомившийся бременем власти “Христом венчанный” тагавор Гетум I постепенно передавал старшему сыну бразды правления государством, армянский геральдический лев попадает в первые гербовники – рукописные сборники, содержащие описания или (и) изображения гербов императоров, королей, герцогов, лордов, графов, маркизов, других персон высшей знати. Европейской геральдике шел тогда второй век; еще только оформлялись ее каноны и условности, но давно уже появились герольды, проводились рыцарские турниры. Первоначально используемые для распознавания тяжеловооруженных, скрытых с головы до пят благородных воинов (на поле битвы или ристалища), гербы очень скоро стали одновременно знаками отличия и ратной славы.

После того как эта практика распространилась, и многие рыцари обзавелись своим гербом, появилась необходимость объединить расширившееся многообразие “щитовой” символики в своеобразные реестры – сводные списки имен родовитых персон, сопровождаемые рисованными гербовыми щитами или (и) их описаниями, сформулированными на специальном языке рождающейся геральдической науки. Такие “технические” описания получили определение “блазонов” (французское blason, английское blazon – герб); корректное толкование (изъяснение, прочтение) гербов, символов, эмблем, знаков, а также их описание на “геральдическом языке”, выдержанное в определенной правилами строгой последовательности и с использованием особой складывавшейся веками терминологии, называют также блазонированием.

Появление в середине XIII столетия первых подобных сводных документов, получивших название гербовников (фр. armorial, англ. armorial или rolls of arms – дословно, гербовые свитки или реестры), ознаменовало начало новой эпохи, получившей название “золотого века европейской геральдики”. Именно таким красивым эпитетом крупнейшие британские специалисты по средневековой геральдике Wagner и Brault обозначают время, соответствующее правлению короля Эдуарда I (1272-1307); к этому периоду они относят 18 сохранившихся гербовников. Так как в одних гербовых реестрах имя каждого включенного в список лица сопровождается соответствующим “щитовым” изображением (рисунком), а в других – текстовым описанием – блазоном, то по способу передачи геральдического содержания ранние гербовники (XIII-XIV вв.) можно условно разделить на рисованные (painted) и описательные, или блазонные (blazoned); те же из них, в которых присутствуют и рисунок, и блазон, можно называть также смешанными.

“Золотой век геральдики” не обошел стороной и символику тагаворов. В процессы, о которых мы рассказали выше, не могло не оказаться вовлеченным и Армянское королевство (или Сисван, как понравилось называть Киликийскую Армению Гевонду Алишану), являвшееся одним из средиземноморских “осколков” европейского христианского мира. Все, что связывало тагаворов с государями и престолами Запада – дипломатические отношения, деловые интересы, культурные и даже родственные связи, – “работало” на попадание армянского льва в первые европейские гербовые реестры. Таким образом, путешествия нашего геральдического хищника начались задолго до падения Сиса в 1375 г.; еще с середины XIIIв.­прослеживаются его странствия по страницам различных рукописей и, позднее, печатных изданий, благодаря которым мы и имеем общее представление об элементах, композиции и цветовом оформлении составных частей армянского королевского герба.

Обозначим сразу, что каждый из этих источников представляет свою версию герба, нередко отличающуюся от других конкретной формой использования и исполнения некоторых элементов. Тем не менее важнейшая характеристика стержневого компонента гербовой композиции – цвет львиной фигуры – практически по всем описаниям и рисункам проходит константой: мы почти неизменно наблюдаем на них геральдического льва, окрашенного в красный цвет. Сразу оговоримся, что из данной закономерности имеются единичные исключения: в редких отдельных случаях сохранившиеся средневековые свитки представляют нам иной “окрас” армянского царственного хищника (примеры приведены ниже). Эти особые эпизоды весьма показательны; не исключено, что они высвечивают определенное направление в нашей королевской символике, а не являются результатом ошибки составителя или переписчика. Тем не менее, как известно, каждое исключение лишь подтверждает правило; поэтому, несмотря на эти частности, следует констатировать, что образ красного или, по-иному, червленого льва (на геральдическом “языке” lion de gueules) – исходный отличительный признак ключевого в нашей символике понятия, которое принято определять как “армянский лев” или “лев Армении” (lion d’Armenie). Займемся просмотром армянских щитов и блазонов европейских гербовников, предварительно расположив их, по мере возможности, в хронологическом порядке.

Рис. 1. Один из листов гербовника Wijnbergen с символикой королей; в центре него, в четвёртом ряду, посередине – первый из щитов короля Армении, описанных ниже (в золотом поле красный лев).Чтобы язык гербовых реестров был нам понятен, вспомним, что согласно установившимся канонам блазонирования классический лев изображается в профиль, стоящим на задних конечностях – то есть восстающим (вздыбленным, неистовствующим, свирепствующим – rampant). Стандартным положением его тела является обращенное геральдически вправо (для зрителя влево – в геральдике направления определяются со стороны человека, держащего щит с гербом, а не смотрящего на него); животное, “направляющееся” в противоположную сторону (геральдически влево), именуется “обращенным” (при этом стандартное обращение специально не подчеркивается). Таким образом, когда при блазонировании пишут просто “лев”, то, значит, имеется в виду изображенный в профиль и обращенный геральдически вправо вздыбленный лев. Принятым в геральдике отличительным признаком, условно превращающим классического льва (արյուծ) в леопарда (ընձարյուծ), является поворот его головы. Голова льва обращена вместе с туловищем в сторону (профиль); морда же леопарда смотрит впрямь, на зрителя (анфас). Таким образом, леопардом формально определяют шествующего льва, смотрящего впрямь (lion passant guardant). Соответственно, вздыбленный лев, смотрящий впрямь (lion rampant guardant), классифицируется как “львиный леопард” (leopard lionne), а шествующий лев (lion passant) – как “леопардовый лев” (lion leoparde). Заметим, забегая вперед, что в общей галерее киликийских львов-одиночек представлены все эти типы, но на нумизматических образцах – только два: шествующий лев, смотрящий впрямь (lion passant guardant,) или леопард и шествующий лев (lion passant), или “леопардовый лев” (lion leoparde).

Герб армянского короля присутствует уже чуть ли не в самом первом европейском геральдическом реестре, каковым многие считают французский L’Armorial Wijnbergen. Составитель этого рисованного гербовника не известен, название документ получил по имени одного из его владельцев. Всего он содержит 1 312 рисунков, сопровождаемых описаниями на французском языке. Начальную часть сборника (первые 318 щитов), где представлена знать Иль-де-Франса (вассалы короля Людовика IX Святого), ученые датируют 1265-1270 гг. Остальной гербовый ряд этого реестра, в том числе и включенные в его завершающую часть щиты королей и верховных правителей разных стран, относят к чуть более позднему периоду – промежутку времени между 1270 и 1285 гг. (см. рис.1). 

Рис. 2. Второй “армянский” щит из коллекции L’Armorial Wijnbergen.Среди представленных в L’Armorial Wijnbergen королевских щитов можно найти сразу два армянских герба (1269-й по счету, принадлежащий le Roy derminie, и 1301-й, подписанный почти так же – le Roy dermine). На первом из них в золотом поле щита изображен классический красный (червленый) лев (or a lion rampant gules). (см. рис.2).

Рис. 4. Герб короля Армении по версии Lord Marshal’s Roll.Второй герб “выглядит” еще интереснее; бросается в глаза, что он, по сравнению с первым щитом, раскрашен как бы “наоборот” – гербовые элементы (геральдическое животное и крест) исполнены в золоте, а фон, на котором они представлены, – красный. Обращает на себя внимание и то, что лев на этом рисунке предстает коронованным, и что он смотрит впрямь, а не в сторону (то есть перед нами одна из геральдических “разновидностей” леопарда). В отличие от льва первого герба, вытянутого по вертикали в обычной “восстающей” (вздыбленной) позе, кошачий хищник второго щита нарисован со значительным наклоном, диагонально – так что не совсем ясно, “восстает” он (и тогда перед нами так называемый “львиный леопард”) или шествует (леопард). Ну и самое главное отличие – на втором щите, кроме фигуры геральдического животного, мы видим также выступающий из-за его туловища (спины) крестообразный символический знак, условно называемый в геральдике “патриаршим крестом”. Словом, перед нами в красном (червленом) поле золотой коронованный лев, смотрящий впрямь (“львиный леопард” – lion rampant guardant), за (над) спиной которого – золотой патриарший крест (de gueules au leopard lionne couronne d’or, une croix patriarchale de meme, mouvant de son dos). Но если считать, что геральдический хищник на рассматриваемом гербовом рисунке шествует, а не восстает, мы должны будем добавить в наш блазон определение “идущий” (passant вместо rampant), а словосочетание леопардовый лев (leopard lionne) заменить на леопард (leopard) – в красном (червленом) поле золотой коронованный идущий лев, смотрящий впрямь (“леопард” – lion passant guardant), за (над) спиной которого – золотой патриарший крест (de gueules au leopard couronne d’or, une croix patriarchale de meme, mouvant de son dos). 

Рис. 5. Гербовый щит короля Армении, воспроизведённый по соответствующему описанию реестра Walford’s Roll.Стоит также подчеркнуть важное, объединяющее кошачьих хищников армянских щитов гербовника Wijnbergen, качество: оба они имеют стандартное обращение, то есть, направлены влево (геральдически вправо). Это обстоятельство, возможно, поможет нам определить, какому конкретно тагавору принадлежат два вышеописанных герба. Заметим, что композиция второго из них (коронованный “лев под крестом”) нам знакома – похожие символические сцены мы видели на монетах нескольких королей Киликийской Армении. Обозначенное нами выше ориентировочное время составления гербовника Wijnbergen – этого одного из самых ранних гербовых реестров – соответствует самому концу правления короля Гетума I (1226 –1269) и началу царствования его преемника Левона III (1269 –1289). Вспомним, что на дошедших до нас драмах Гетума I львы всегда и неизменно шествуют вправо (геральдически влево), то есть имеют противоположное стандартному обращение – такова особенность нумизматической символики периода этого тагавора. На монетах же Левона III, как и его деда Левона II Великого, а также других тагаворов, львы с крестами обращены как вправо, так и влево (на разных образцах по-разному). Если принимать в расчет это обстоятельство, можно предположить, что второй армянский герб из L’Armorial Wijnbergen больше соответствует символике Левона III, нежели его отца. Чтобы нагляднее продемонстрировать весьма заметное сходство (как по виду рисунка, так и по геральдическому содержанию – тип и обращение хищника, наличие короны, положение и “разновидность” креста) между композицией этого гербового щита и львиной сценой реверса одного из экземпляров драмов Левона III, нужно их сопоставить и сравнить. (см. рис. 3)

Рис. 3. “Львиная” композиция второго “армянского” щита L’Armorial Wijnbergen в сравнении с аналогичными сценами реверса драма Левона III (слева) и дидрама его деда Левона II Великого (справа). Наблюдается очевидное сходство “портретов” геральдических хищников, а также типов крестов и способов их размещения (на всех трех изображениях – характерный патриарший крест). На крайнем справа рисунке представлена лицевая сторона дидрама Левона II – король на “львином” троне, хранящий в руках атрибуты власти – с круговой легендой ȺôàÜ Â²¶²ôàð ²ØºÜ²ÚÜ Ð²Úàò (иллюстрации с видами монет – из книги Y.T. Nercessian “Armenian coins and their values”).Конечно, возникает вопрос, каким образом символика королей “Малой Армении” (именно так иноземцы нередко называли учрежденное Рубенянами королевство, отличая его от Большой или Великой Армении) попадала в европейские реестры. Надо отметить, что многие гербовники собирались путем компиляции; то есть для их создателей источником информации о символике правителей далеких стран становились зачастую не свидетельства осведомленных людей или очевидцев (крестоносцев, паломников, послов, торговцев, объездивших множество стран), а труды составителей-предшественников. В результате этого заимствования щиты многих королей, правителей и других высокородных персон попадали из одного реестра в другой (иногда при этом пересекая границы). Подобный переход мог происходить многократно; в отдельных случаях он приводил к искажению геральдического содержания того или иного герба, например, ошибке в передаче цветов).

В случае с Armorial du herault Vermandois, это, к счастью, не произошло (по крайней мере, с интересующим нас армянским щитом). Этот французский, написанный на пикардийском наречии, гербовник – в отличие от L’Armorial Wijnbergen, не рисованный, а блазонный – включает в себя 176 описаний. По мнению историков, “пикардийский” реестр был составлен между 1285 и 1300 гг.; его оригинал утерян, но сохранились несколько копий, самая ранняя из которых сделана в середине XV в. В Armorial du herault Vermandois, в числе множества французских, германских и испанских блазонов, включено также описание герба короля Армении (Le Roy d Ermenie), которое практически “один к одному” соответствует рисунку первого армянского щита гербовника Wijnbergen. На пикардийском диалекте XIII столетия оно “звучит” так: dor a j lion de gueules (англ. – or a lion rampant gules) – в золотом поле червленый (красный) лев. 

В XII-XIV вв. граница между владениями королей Франции и Англии проходила не по проливу Ла-Манш (отделяющему Британские острова от континентальной Европы), а по западно– и южнофранцузским землям. Венценосцы и их вассалы по обе стороны границы говорили на одном и том же языке – так повелось со времен покорения Англии нормандским герцогом Вильгельмом Завоевателем. Этому же способствовало обретение (в середине XII в.) английской короны еще одним семейством с “той” стороны пролива (то есть из Франции) – Плантагенетами, анжуйскими графами, чьи французские владения простирались в XII столетии от Нормандии на севере до Гаскони и Оверни на юге. Поэтому не стоит удивляться тому, что языком ранних считающихся английскими гербовников является французский; а также тому, что для многих из них источником информации, особенно о щитах иноземных венценосцев, служили гербовые реестры “французского происхождения”, в частности, те два, которые мы упомянули выше.

Рис. 6. Армянский щит собрания гелдернского гербовника.Например, ученые полагают, что приблизительно три десятка щитов королей и властителей разных стран (в том числе и вымышленных), с которых начинается рисованный английский гербовник Lord Marshal’s Roll, “позаимствованы” из упомянутой нами заключительной части сборника L’Armorial Wijnbergen. Если это и так, то приходится констатировать, что компилятор Lord Marshal’s Roll “взял” оттуда только один (из двух) армянский герб – тот, на котором нет креста. Но щит короля Армении (le Roy de Her[menie]) английского гербовника существенно отличается от этого герба: во-первых, цветовым исполнением – фон поля не золотой (желтый), а серебряный (белый); во-вторых, типом геральдического кошачьего хищника – лев не восстающий, а шествующий (lion passant – леопардовый лев). Специалисты по геральдике истолковывают этот простой и “лаконичный” герб следующим образом: argent a lion passant gules (в серебряном поле идущий красный лев). (см. рис. 4)

Рис. 8. Два “соседствующих” армянских королевских льва на одном из листов “Хроники Констанцского собора”.В двух представленных ранее французских гербовниках для изображения или описания армянских щитов использовались только красный и золотой тона. В продемонстрированном нами рисунке из Lord Marshal’s Roll сочетание несколько иное – красный/белый (серебряный). Можно было бы, конечно, в связи с этим говорить об ином цветовом варианте королевского герба, но, похоже, в данном случае, все гораздо проще. По мнению исследователей (и об этом пишет в своей книге вышеупомянутый Brault), многие щиты из Lord Marshal’s Roll ошибочно исполнены в белом цвете (серебро) вместо золотого (к такому выводу можно прийти, сравнив приписываемые одним и тем же лицам “щитовые” рисунки и блазоны из этого реестра и других гербовников). Эта довольно характерная для средневековых манускриптов “ошибка”, возможно, объясняется нестойкостью золотой краски на той рукописи, которая служила источником информации для компилятора данного реестра. В связи с этим специалистами рекомендуется: в случае если какой-либо персональный герб по версии Lord Marshal’s Roll расходится с вариантом, представляемым другим манускриптом того времени, считать второй источник более надежным и заслуживающим доверия. Учитывая данное обстоятельство, мы имеем все основания допустить, что цвет поля гербового щита короля Армении реестра Lord Marshal’s Roll дoлжно все-таки – по аналогии с другими “ошибочными“ рисунками из этого собрания – рассматривать как золотой. Подобное допущение сближает (по содержанию) этот герб с первым из двух армянских щитов каталога L’Armorial Wijnbergen и сводит различие между ними к позе льва. Но при этом следует помнить, что в ту эпоху, на заре европейской геральдики, этот признак очень часто не имел характер отличительного. Одни и те же гербовые львы одних и тех же королей могли изображаться как восстающими, так и идущими, в различительных целях использовались другие характерные особенности геральдического животного и несущего его щита, в первую очередь окрас и цветовое сочетание. Принимая во внимание и это обстоятельство, мы действительно приходим к выводу об идентичности двух сравниваемых армянских щитов из связанных друг с другом английского (Lord Marshal’s Roll) и французского (L’Armorial Wijnbergen) реестров. 

Рис. 7. Первый из армянских щитов “коллекции” Ульриха РихенталяДатировка Lord Marshal’s Roll вызывает некоторые споры: одни ученые (Wagner) относят его “аж” к 1310 г., другие (Brault) считают, что он был составлен раньше – приблизительно в 1295 г. Словом, его можно отнести к периодам правления сыновей Левона III Армянского и последнему десятилетию царствования Эдуарда I Английского (1272-1307). А первым гербовым сборником его периода считается знаменитый каталог Walford’s Roll, датируемый 1275 г. Мы уже не в первый раз называем имя английского короля, чье правление, отмеченное составлением большого количества гербовников, ознаменовало “золотой век” геральдики. И настало время рассказать о нем и его месте в истории (в том числе в какой-то мере и армянской) чуть подробнее.

Рис. 9. Страница из рисованного гербовника Рихенталя с двумя похожими щитами короля Армении (вверху)Старший сын Генриха III (1216-1272) Эдуард родился в 1239 г. В возрасте 15 лет его женили на Элеоноре, сестре короля Кастилии Альфонса X, который и произвел жениха в рыцари. Молодость наследного принца пришлась на годы гражданской войны. Первоначально Эдуард выступил на стороне противников отца, но впоследствии перешел на сторону родителя и активно боролся против добивающейся значительного ограничения королевской власти “баронской партии”, возглавляемой деятельным Симоном де Монфором – тем самым, чей кузен породнился с Рубенянами, женившись на дочери Рубена-Раймонда, внучатого племянника Левона II Великого. В ходе этого противоборства принц даже попадал в плен, как и его отец, но затем бежал и продолжил войну против мятежных баронов, успешно (для короны) завершившуюся спустя некоторое время после гибели Симона де Монфора и его войска в битве при Ившеме (Evesham) в 1265 г. Вскоре после окончания гражданской войны Эдуард, откликнувшись на просьбу папского легата, решил принять участие в очередном крестовом походе наряду с королем Франции Людовиком IX Святым. Первоначально английский кронпринц со своими рыцарями, а также сопровождавшая его в походе супруга Элеонора, направились в Тунис, но, узнав там о кончине от чумы Людовика, изменили маршрут, с тем чтобы все-таки исполнить свой долг, и, перезимовав на Сицилии, в 1271 г. (после небольшой остановки на Кипре) прибыли на палестинский берег в Акру.

Сын английского короля сэр Эдвард прибыл в Акку (Սիր Օտաւարտ, որդի թագաւորին Ընկլիզաց եկն յԱքայ) – [Гетум II, Летопись; Հեքում Բ Տարեգրութիւն].

 

Иерусалимское королевство тогда находилось в чрезвычайно сложном положении, и хотя Эдуарду не удалось значительно улучшить дела на Латинском Востоке, все же именно его пребывание в Святой земле вынудило султана Бейбарса заключить с христианами мир сроком на 10 лет и 10 месяцев.

Рис. 10. Очередной армянский королевский герб “Хроники Констанцского собора”Во время довольно длительного пребывания в Акре – а Эдуард вернулся в Англию только в августе 1274 г., фактически уже королем, узнав в дороге о смерти своего отца – с наследником английского трона произошел инцидент, который мог закончиться для него весьма плачевно. Кронпринц стал очередной мишенью загадочных и злокозненных ассассинов, одно упоминание о которых пронизывало холодом страха всех, кто имел (на сотни и даже тысячи миль вокруг) какое-то отношение к власти. Жертвами ассассинов (чье имя на многих языках Европы стало нарицательным обозначением убийц), зомбированных исполнителей воли могущественного Старца Горы и его преемников, пали многие правители той эпохи – как христиане, так и мусульмане. В длинном списке убитых ими людей числятся такие заметные персоны христианской знати, как иерусалимский король Конрад Монферратский, граф Триполи Раймонд II (его убийство в 1152 г. является одним из первых громких преступлений ассассинов), старший сын и наследник антиохийского князя Боэмунда IV (1201-1216, 1219-1233) юный Раймонд, регент Армянского королевства (при малолетней Забел, дочери Левона II) Адам, парон Гастона (Баграса), представитель влиятельного рода сеньор Тира Филипп де Монфор, и др. В те века многие, подчас голословно, но иногда и небезосновательно, подозревали людей Старца Горы в исполнении убийств по заказу отдельных властителей, желающих избавиться от своих соперников. Например, в смерти Конрада Монферратского обвиняли (стараниями французского короля Филиппа II Августа) Ричарда Львиное Сердце, поддерживавшего в качестве иерусалимского короля свояка и противника Конрада Ги де Лузиньяна. Заказчиком убийства баварского герцога Людовика считали императора Священной Римской империи Фридриха II, имевшего приятельские отношения со многими правителями мусульманского Востока, а также, как подозревали, и с последователями Старца Горы. Из гибели регента Адама прямую выгоду извлек второй регент королевства гундстабль Константин, парон Бардзрберда, получивший возможность сосредоточить в своих руках почти всю полноту власти. Поэтому вполне закономерно, что некоторые средневековые авторы, поддаваясь, вероятно, амплитуде людской молвы, именно его предполагали главным виновником смерти Адама.

Рис. 10а. Очередной армянский королевский герб “Хроники Констанцского собора” в компании щитов других монархов ЕвропыТрудно сказать, кого конкретно настолько озаботило появление на палестинском театре военных действий английского принца Эдуарда с его немногочисленным войском, что он прибег к услугам ассассинов. Возможно, заказчиком преступления в данном случае (как и с убийством Филиппа де Монфора) являлся решительный и неразборчивый в средствах султан Бейбарс, стремившийся с неудержимостью яростного хищника покончить с христианским присутствием в регионе. От его безудержности немало пострадали и латиняне, и армяне, но добиться исполнения своей цели Бейбарс не успел; через несколько лет он умер, причем по одной из версий – от последствий раны, нанесенной ему в Сарвандикарской битве гундстаблем Смбатом, который, как известно, погиб в конце этого кровопролитного сражения, преследуя разгромленного противника. Утверждать наверняка ничего нельзя, но так или иначе некий “сарацин”, посланный или завербованный теми, кто желал устранения Эдуарда (большинство летописцев указывают на Бейбарса), втерся к нему в доверие (по одной из версий, чтобы добиться этого, он даже притворно принял христианскую веру), доказал многими услугами свою полезность и под предлогом сообщения принцу, вождю крестоносцев, ценных шпионских сведений получил возможность посещать того в присутствии одного только переводчика. В один из таких визитов в королевской спальне, когда рядом не было свиты и охраны, человек этот нанес Эдуарду удар (или несколько ударов) ножом, скорее всего отравленным. К счастью, принц был только ранен (и, видимо, не очень тяжело), и к тому же он не растерялся, смог сбить убийцу с ног и насмерть сразить его тем же, вероятно, ножом. Опасность для Эдуарда, однако, таилась в том, что в рану мог попасть яд (как очень часто бывало в таких случаях). Поэтому было крайне важно не дать ему всосаться и оказать общее действие. Из-за того что нож убийцы, предположительно, был отравлен, многие друзья принца не надеялись на его выздоровление. И все же экстренные меры были приняты. Разбудили всю Акру, повелели привести во дворец всех лекарей, те указали высосать из раны яд. Как это было сделано, не совсем ясно. По некоторым источникам, это заставили сделать пленных сарацинов, одного за другим – причем те от этого умирали, после чего погибшего сменял следующий невольник. Согласно другому предположению, медики обошлись своими средствами, без посторонней помощи. А по одной, почти фантастической, но чрезвычайно любопытной, версии, яд из раны английского наследного принца высосала его супруга Элеонора, сопровождавшая Эдуарда в походе и даже родившая в Святой Земле дочь Иоанну (как отважная кастильянка при этом выжила, остается загадкой). Как бы то ни было, к радости друзей и слепой злобе недругов раненый выздоровел и прожил еще 35 лет. О покушении на сына английского короля Эдуарда пишут и армянские хронисты. Интересно, что сообщение о ранении Эдуарда является тем самым историческим эпизодом, на котором “внезапно” – посередине рассказа – обрывается рукопись исторической хроники Смбатом Гундстабля.


В этом же году [1272] один из слуг Ерутуарта [Эдуарда], который пришел с моря в Акку, однажды вошел к царю, который сидел в одиночестве, удалил всех его слуг и, сделав вид, что хочет что-то сказать на ухо царю, наклонился и воткнул ему в грудь нож. Царь вскочил и вытянул правую руку против ножа, но тот вторично ударил... (Ի սոյն ամի մի ոմն ի ծառայիցն Ըռէտուարտին, որ եկեալ էր յայսկոյս ծովուն եւ էր ի յԱէէա, յաւուր նիում մտեալ առ թագաւորն զի նստեալ էր առանձին բարակ պատմուճանաւ, եւ հանեալ զամենեսեան արտաքս զսպասաւորսն, եւ ինքն մատուցեալ առ ունին թագաւորինմ որպէս թէ ծածուկ բան ինչ ունի ասել, եւ հանեալ զդանակն եհար ի վերայ կրծից արքային, եւ թագաւորն ընդոստեալ եւ զձեռն աջոյ ընդդէմ սրոյն տարեալ, եր նա կրկնեալ զսուրն եւ եհար) – [Смбат Спарапет, Летопись; Սմբատ Սպարապետ Տարեգիրք].


Почему на этом месте повествование автора неожиданно прерывается? Весьма вероятно, что заключительные строки “Летописи” писались в те грозные дни и часы 1276 г., когда пришло сообщение об очередном походе к армянским границам армии султана Бейбарса. Смбат, как известно, выступил во главе армянских рыцарей навстречу мамелюкам. Его войску удалось одержать блестящую победу, но, увы, ценой гибели многих, в том числе и предводителя – многолетнего гундстабля королевства Смбата, которому было уже не суждено закончить свою бессмертную хронику. На то обстоятельство, что “Летопись” Гундстабля, скорее всего, писалась в середине, а не начале 70-х годов XIII столетия косвенно указывает и тот факт, что в вышепроцитированном завершающем её фрагменте принц Эдуард назван Смбатом королём: Ae?iao?ni означает “король Эдуард” (приставка Ae?, слившаяся в данном случае с именем означает “король” – re, rey, rex, roi). О кончине английского короля Генриха III на Латинском Востоке и в Киликийской Армении стало известно только в 1273 г.; сын Генриха Эдуард вернулся в Англию и был провозглашён королём в конце 1274 г. Строгий законник Смбат Гундстабль, включивший в свою хронику сообщение о попытке убийства в Акре, видимо, уже знает обо всём этом и поэтому величает Эдуарда королём. Данное обстоятельство наводит на мысль о том, что заключительная часть “Летописи” могла создаваться в самые последние дни жизни великого деятеля Киликийской Армении, непосредственно перед его кончиной в 1276 г. Отсюда и внезапный обрыв текста рукописи и незаконченность рассказа о покушении - автор просто не успел его завершить, пав смертью храбрых в кровавом бою.


В году 721 (1272) хашишины [ассассины] нанесли сэру Эдварду пять ножевых ударов, но этих людей поймали и заточили в темницу Акки, в том же году он уехал в свою страну (հաշիշիքն զարկին սիր Օտուարտին Ե [5] դանակ արքն ի յԱքարյ բերթն. եւ ի սոյն ամի անցեալ գնաց յաշխարհն իւր) – [Гетум II, Летопись; Հեթում Բ Տարեգրութիւն].


Первый из восемнадцати гербовников эпохи Эдуарда I (1272-1307) – описательный Walford’s Roll – как раз и появился почти сразу по возвращении в Англию в 1274 г., то есть в самом начале его долгого царствования. Начальную часть этого реестра (содержащего всего 185 “позиций”) составляют около двух десятков королевских и императорских блазонов; среди них – описания щитов королей связанных общей судьбой христианских государств Восточного Средиземноморья – Армении, Кипра, Иерусалима. Эдуард, долго находившийся в регионе во время своего крестового похода, должен был хорошо знать эти гербы, особенно два последних. Ведь Акра – столица Иерусалимского королевства в XIII в. – стала ему на многие месяцы домом, а штандарт короля Кипра Эдуард мог видеть не только на самом этом острове, но и в палестинских землях (так как тогдашний кипрский правитель Гуго III носил также титул короля Иерусалима). Скорее всего, в период пребывания в Святой Земле английский наследный принц видел своими глазами или слышал описания и армянского королевского герба. Во всяком случае, не исключено, что составитель Walford’s Roll мог сам быть из тех, кто сопровождал Эдуарда в крестовом походе, или, на “худой конец”, он использовал описания тех, кто вернулся вместе с принцем со Святой Земли. По крайней мере, в отношении армянского блазона этого сборника – а это формула щита Левона III (около 1275 г. именно он являлся королем Армении) – можно сказать, что он в целом соответствует общему представлению о символике тагаворов, которое складывается по результатам просмотра множества ранних европейских гербовников.

Во-первых, читая блазон, мы замечаем уже знакомое нам цветовое оформление – красный/золотой. Во-вторых, как и во французских гербовниках L’Armorial Wijnbergen и Armorial du herault Vermandois, мы встречаем здесь того же в золотом поле красного льва (d’or a un lion rampant de goules). Единственная особенность армянского герба каталога Walford’s Roll состоит, пожалуй, в наличии красной (под цвет фигуры геральдического хищника) каймы по краям щита. Но присутствие этой детали в данном случае, скорее всего, носит случайный характер – во всяком случае, ни в одном другом реестре на армянских гербах она не появляется. Блазон, по которому сделан приведенный рисунок, формулируется следующим образом: d’or a un lion rampant de goules a un bordure de goules endente (or a lion rampant a bordure indented gules). (см. рис. 5)

Рис. 11. Слева – первый из двух “армянских” щитов гербовника СолисаПо предлагаемой версии цветового оформления среди всех интересующих нас львиных гербов особняком стоит щит короля Армении английского рисованного каталога Segar’s Roll. Ни “фон” его поля, ни “окрас” львиной фигуры не совпадают с теми красками, которые использованы на рисунках и в блазонах армянских щитов других гербовников. Segar’s Roll датируют первой половиной 80-х гг. XIII в. (скорее всего, 1282 г. или 1285 г.); однако его оригинал не сохранился, а дошедшие до нас копии сделаны в первой половине XVII в. На одной из них имеется упоминание о том, что документ является копией старого реестра, составленного во времена короля Эдуарда I (“The copy of an ould roule made about the time of K: E I [King Edward I]…)

Этот каталог, так же как и Walford’s Roll, начинается приблизительно двумя десятками королевских щитов. Девятнадцатый из них, рисунок герба короля Армении (Rey de Ermenye), на котором изображен хорошо знакомый нам восстающий (вздыбленный) лев, удивляет необычным для нашего (постепенно уже складывающегося) представления о символике тагаворов цветовым сочетанием серебра с лазурью – azure, a lion rampant argent (в поле лазури серебряный лев). Подобное необычное оформление традиционного королевского щита в данном каталоге может быть следствием как погрешности в работе компилятора либо копииста сборника (напомним еще раз, что Segar’s Roll сохранился только в поздних, сделанных “аж” в XVII в., копиях; отметим также, что, по мнению ученых, они содержат целый ряд общих ошибок), так и отражением неизвестного или малоизвестного нам вектора эволюции гербовой символики армянских королей.

Представление символики тагаворов в европейских гербовниках продолжилось и позже – в XIV и последующих веках. В частности, щит короля Армении можно встретить в знаменитом L'Armorial universel du heraut Claes Heinen dit «Gelre», или, как его часто называют, гелдернском гербовнике. Этот собранный приблизительно в 1370– 1395 гг. огромный каталог считается одним из самых важных и крупных геральдических реестров Средневековья. В нем на 121 листе собрано 1 755 гербов со всей Европы; значительную часть из них составляют рисунки щитов нидерландской знати, так как герцогство Гелдерн (Gelre, Geldern) было расположено на нижнерейнских землях. Среди всего этого парада символов 750-м по порядку следует блазон короля Армении (на фламандском наречии того времени – die Coninc van Aarmenyen). Передадим по рисунку его формулу – d’or au lion passant (или leoparde) de gueules, arme, lampasse et couronne d’azur, tenant un baton d’argent, somme d’une croix nillee de gueules, то есть, в золотом поле красный коронованный (лазурной короной) идущий лев (леопардовый лев) с лазурными когтями и языком, держащий серебряный жезл (посох), увенчанный (сочлененный с) красным крестом. (см. рис. 6)

(Arme - так при блазонировании принято определять геральдическое животное, чьи когти имеют отличный от тела животного цвет (эмаль); lampasse - так говорят о геральдическом животном с высунутым языком; при этом язык имеет отличный от тела животного цвет).

При воспроизведении этого герба у нас в очередной раз может возникнуть ощущение “deja vu”. Действительно, коронованный геральдический хищник, держащий передней лапой длинный жезл-посох, заканчивающийся крестообразным знаком, хорошо нам известен по монетам первых тагаворов Сисвана, а также по золотой булле Левона Великого. Стандартное обращение армянского льва гелдернского сборника (а оно таковое, потому что нет специального указания об обратном) относит его по композиционной постановке к правлениям Левона II и Левона III, так как на драмах Гетума I хранящие в лапе крест-посох коронованные львы направлены в противоположную сторону – вправо (геральдически влево). Интересно, что вышеприведенное описание, возможно, дает нам шанс представить, как мог выглядеть в цвете герб первого короля Киликийской Армении, Левона Великого, так как на основании рисунков монет это, по понятной причине, сделать невозможно. Обратим внимание на то, что основными цветами композиции, заполняющими поле щита и фигуру льва, остаются – как и на других армянских рисунках и блазонах гербовников – золотой и красный. Но на “гелдернском” армянском гербе появляются и дополнительные, можно сказать, второстепенные, краски – лазурь (синий) и серебро (белый), с применением которых исполнены такие детали геральдического сюжета, как корона, жезл, когти и язык животного. Таким образом, в целом гербовый щит короля Армении из реестра L'Armorial universel… dit «Gelre» четырехцветный: красно-желто-сине-белый. Правда, необходимо отметить одно важное отличие описанного выше “гелдернского” армянского льва от его “родича” с монет и печатей Левона II: оно заключается в том, что первый смотрит в сторону (леопардовый лев), а второй – впрямь (леопард). В остальном обе сравниваемые нами геральдические композиции вполне сопоставимы.

Традиция представления армянского льва (lion d’Armenie) в гербовниках XV в. была продолжена. Французский Armorial d’Urfe (около 1425 г.) в качестве армянского герба предлагает классического в золотом поле красного льва (d’or au lion de gueules). В другом сборнике того времени – Armorial du “Heraut Hongrie” (приблизительно 1460 г.) – лев Армении представлен в золотом поле щита с беличьей каймой – d’or au lion de gueules a la bordure de vair.

Особенно примечательно и любопытно то, как отражена армянская геральдическая символика в германских гербовых “коллекциях” XV-XVI вв. Нельзя забывать, что при учреждении Армянского королевства тагавор Левон принес оммаж императору Священной Римской империи, и таким образом стороны формально оказались связаны вассально-сеньориальными отношениями, продлившимися, однако, очень недолго. Тем не менее, стечением обстоятельств Левон II, так же как и Ричард Львиное Сердце, на короткое время стал одним из королей империи, а это, в свою очередь, подразумевало его право на участие в выборах кайзера – как пассивное (то есть Левон Рубенян формально-юридически мог быть избран императором), так и активное. Вероятно, географическая удаленность местопребывания тагавора и наличие множества других насущных проблем не оставляли ему шансов реализовать эти возможности в те бурные годы начала XIII столетия, когда между несколькими группировками знати шла нешуточная борьба за имперский трон. Кроме того, мы знаем, что кайзер Генрих VI послал Левону специально для церемонии коронации и исполнения обряда инвеституры знамя с львиной эмблемой; то есть можно сказать, что германская империя имела непосредственное отношение к рождению армянского королевского герба. Поэтому наш особый интерес к германским геральдическим собраниям оправдан и не напрасен.

Первый труд, на который в связи с этим хотелось бы обратить внимание, был создан по случаю и по следам состоявшегося в 1414-1418 гг. грандиозного по тем временам действа, вселенского собора, созванного в южногерманском городе Констанце – того самого мероприятия, решениями которого был сожжен обвиненный в ереси Ян Гус. Вряд ли упоминание об этом высоком собрании попало бы в наше исследование, если бы некий констанцский бюргер по имени Ульрих Рихенталь (Ulrich Richental), очевидец происходивших в его городе на протяжении этих четырех памятных лет событий, не взялся бы написать об увиденном и услышанном пространную иллюстрированную хронику. В свой большой труд – некоторого рода репортаж о великой “встрече в верхах” – он включил не только большое количество сопровождающих и “подкрепляющих” повествование рисунков сцен и действ, происходивших во время собора, но и множество (около восьмисот) изображений гербовых щитов самых различных высокородных персон – как отметивших мероприятие своим присутствием, так и отсутствовавших на нем (некоторые представленные автором-составителем геральдические рисунки, как это часто бывает в средневековых собраниях гербов, приписываются правителям вымышленных, несуществующих государств). Специалисты полагают, что “коллекция” щитов Рихенталя является весьма ценным и достоверным источником информации об “экспонатах” средневековой геральдики. Масштабная работа констанцского бюргера была закончена около 1425 г., но она не сохранилась в оригинале. До наших дней дошло несколько копий, некоторые из которых весьма ранние – сделаны в середине XV столетия (1460-е гг. и даже раньше). При этом следует помнить, что каждая из них по-своему отражает утерянный оригинал, и не во всех этих манускриптах передан первоначальный комплект рисунков. Поэтому мы постараемся воспроизвести интересующие нас “экспонаты“ коллекции геральдических щитов Рихенталя по опубликованной учеными одной из наиболее полных ее копий, хранящейся в городе Констанц – то есть там же, где был создан оригинал.

Подчеркнем, что ко времени написания “Хроники Констанцского собора” Армянское государство в Киликии, павшее в 1375 г., уже полвека как прекратило свое существование: последний тагавор Сисвана Левон VI скончался в Париже в 1393 г., после чего титул “король Армении” перешел к его родственникам – кипрским Лузиньянам. Иллюстративный ряд “Хроники Констанцского собора” включает в себя несколько гербов, которые можно назвать армянскими. Учитывая подчеркнутое выше обстоятельство, вряд ли можно утверждать, что Ulrich Richental видел их “в деле” – на знаменах в руках герольда, – а не почерпнул из какого-нибудь письменного или устного источника. Важно также отметить, что армянские щиты разведены его стараниями по разным местам того раздела рукописи, где идет перечисление государей известного автору-составителю мира, сопровождаемое соответствующими геральдическими рисунками. Правителей множества стран Richental “распределяет” по трем частям света – Азия, Африка и Европа; армянские гербы хроники отнесены к первой и третьей из них, правда, представление констанцского бюргера об условных пределах этих трех континентов несколько отличается от современного, но это не суть важно. “Хроника Констанцского собора” Ульриха Рихенталя – первый гербовый реестр, где мы наблюдаем следующий порядок представления нашей королевской символики: присутствие как минимум двух армянских щитов с львиной эмблемой, отличающихся по геральдическому содержанию, отнесенных к различным группам стран (частей света), и сопровождение их не полностью сходными по написанию географическими обозначениями Армении. Вслед за Рихенталем эту “систему” продолжили другие составители гербовых реестров, в чем мы убедимся ниже. А пока попробуем ознакомиться с ней на примере интересующих нас иллюстраций констанцской рукописи.

Рис. 12. Гербы Армении, Кастилии, Сицилии и Арагона по версии Виргила СолисаПервый по порядку представления армянский герб хроники Рихенталя мы находим на листе 130, в окружении символики тех стран, которые находились под властью монгольского хана. В середине нижней тройки гербов виден увенчанный большой короной геральдический щит; в червленом (красном) поле этого щита красуется серебряный коронованный (золотой короной) стоящий лев, смотрящий впрямь (de gueules au lion statant guardant d’argent couronne d’or), над спиной (туловищем) которого находится простой равносторонний золотой крест. В качестве деталей этой композиции отметим высунутый язык льва (который не выделен отдельным цветом) и хвост, поднятый и извивающийся таким образом, что крест кажется расположенным между ним и головой животного. Под щитом написано – “Rex Hermenie ist under dem Kaiser kan” – что, вероятно, означает: перед нами герб правителя Армении, находящегося под властью хана. (см. рис. 7)

Обратим внимание на то, что представленная геральдическая сцена (и по типу льва, и по месту расположения креста) больше всего похожа на ту, которую можно встретить на реверсах некоторых драмов Левона III (разница только в том, что крест на монетах является частью длинного, выступающего из-за туловища животного, посоха). Особо подчеркнем, что только на монетах этого короля сочетаются два таких характерных для нумизматической символики тагаворов разных периодов “признака”, как наличие у льва короны и помещение крестообразного знака над (за) спиной животного, а не в его лапу. Обозревая герб, отметим его цветовой “ансамбль”: червлень (красный цвет) – золото – серебро. Уже во второй раз мы встречаем щит короля Армении с красным полем вместо более “привычного” – золотого. Впервые с таким вариантом мы столкнулись на примере одного из армянских гербов L’Armorial Wijnbergen, правда, там лев представлялся в золоте, а не серебре, да и крест был другого типа (патриарший) и выступал из-за туловища хищника (а не “висел” над ним). Но сходство между двумя сопоставляемыми нами геральдическими сценамигербовника Wijnbergen и собрания “Хроники Констанцского собора” все равно весьма заметно; и этот факт порождает определенные мысли о том, какие гербовые реестры могли служить для Ульриха Рихенталя источником информации о включенных в его коллекцию армянских щитах.

На листе 133 автором названы правители (“короли”), находившиеся когда-то, с его точки зрения, в сфере влияния татар, а ко времени написания “Хроники Констанцского собора” оказавшиеся под властью султана. Их представляют шесть щитов, расположенных в три ряда по два. В верхнем ряду мы видим два почти одинаковых герба: в золотом поле щита, увенчанного золотой короной с крестом на вершине, красный лев, смотрящий впрямь (львиный леопард). Язык у него высунут, но того же цвета, что и сам хищник; когти же, скорее всего, серебряные – d’or au leopard lionne (или lion rampant guardant) de gueules arme d’argent. Различие между двумя гербами сводится к тому, что на левом из них на плече (лопатке) льва изображен простой равносторонний золотой крест. Поэтому блазон этого щита необходимо дополнить формулировкой ...charge sur l’epaule d’une croix d’or. К описанному здесь рисунку относятся следующие пояснения: “Der Kaiser von der grossen und hinder Ormania”, а также “Der Kung ist under im und hai?t och Kung von der hindern Ormania”. (см. рис. 8)

Логическим образом можно заключить, что в передаче определения “hinder” в работу копииста вкралась ошибка. Он допустил неточность при написании всего лишь одной первой буквы: вместо абсолютно неподходящего по контексту слова “hinder” он, вероятно, должен был написать “minder”, что означает “меньший” или в данном случае – “малый”. Только тогда процитированные фразы представляются осмысленными, понятными и логически законченными: “Der Kaiser von der grossen und minder Ormania” – “кайзер (император) Великой и Малой Армении”; “Der Kung ist under im und hai?t och Kung von der mindern Ormania” – “король служит ему (досл. – находится под ним) и называется также королем Малой Армении”. То, что предлагаемая нами логическая замена определения “hinder” на “minder” вполне обоснована, подтверждается тем, что ниже, в ряду текстовых пояснений хроники, появляются две “параллельные” фразы – “zu Ermani der grossren” и “zu Ermani der mindern”, причем одна из них (первая) сопровождена гербовым рисунком. Таким образом, можно прийти к выводу, что в геральдической коллекции Рихенталя сделана попытка – на мой взгляд, с очень путаными и трудно поддающимися анализу результатами (быть может, по вине копиистов) – разделить армянскую символику по географическому принципу, заявив одни щиты – как представляющие основную, Великую Армению, а другие – как относящиеся к Малой, в данном случае, очевидно, Киликийской Армении. (см. рис. 9)

Следующий армянский щит мы находим на листе 138, в той части собрания, где изображены гербы европейских правителей (в компании с ним представлена символика королей Дании, Сицилии, Швеции, Кипра). Сопровожденный краткой припиской “zu Ermanie der grossren”, он несет в золотом поле классического красного льва, вероятно, с серебряными когтями – d’or au lion de gueules (arme d’argent). (см. рис. 10)

От коллекции Рихенталя перейдем к еще одному рисованному рукописному германскому гербовнику – Miltenberger Wappenbuch (составлен между 1486 г. и 1500 г.). Этот сборник предлагает нам два армянских герба. На одном, чьим носителем, судя по пояснению, объявлен “der Kaiser von der Grossen Armenien”, представлен в золотом поле коронованный золотой короной красный идущий лев, смотрящий впрямь (леопард), с когтями и языком лазурного цвета (как в гелдернском гербовнике) – d’or au leopard (или lion passant guardant) de gueules arme lampasse d’azur couronne d’or. На втором, с обозначением “der Kaiser de Woerden Armenien”, изображен четырехчастный щит (с гребнем-нашлемником), в первой и четвертой части которого нарисован в серебряном поле красный лев. Miltenberger Wappenbuch – из “поколения” последних рукописных гербовников. Начавшаяся в XV в. эпоха книгопечатания существенным образом отразилась и на работе по составлению геральдических реестров. Они все чаще стали выпускаться в виде печатных изданий; при этом для передачи цветов использовались штриховая раскраска или буквенные обозначения. Но информация, необходимая для их составления, тем не менее, в значительной мере черпалась из старых, рукописных гербовников (или их копий, содержащих зачастую немало ошибок).

Одним из первых печатных гербовых сборников можно считать издание знаменитого нюрнбергского художника-гравера, оформителя книг Виргила Солиса (Virgil Solis) под названием Wappenbuchlein, выпущенное в 1555 г. По уже обозначенной германскими гербовниками традиции армянских щитов в этом реестре два, и они разведены по разным географическим разделам. Воспроизведем их изображения и сформулируем описания по одному из переизданий книги Солиса, осуществленному в 1882 г.

На 28-й странице в окружении гербов восточных государств представлен увенчанный короной геральдический щит, надписанный “Hermenie”; в него заключен шествующий коронованный лев под крестом, причем эта композиция по стилю рисунка очень напоминает львиную сцену первого из описанных нами армянских гербов коллекции Рихенталя. Тем не менее, при их сравнении можно разглядеть два заметных отличия: во-первых, лев из книги Солиса, вероятнее всего, идущий, а не стоящий (на это указывает одна из поднятых и вытянутых вперед передних лап); во-вторых, его голова смотрит в сторону, по направлению обращения/движения (то есть это леопардовый лев), тогда как у сравниваемого с ним хищника из “коллекции” Рихенталя – впрямь (леопард). Отметим такую особенность изображенного на приведенном рисунке гербового животного, как высунутый язык, а также любопытную “живописную” деталь – земную твердь под лапами льва. (см. рис. 11)

На следующей, 29-й, странице в компанию гербов западных, а точнее сказать, средиземноморских государств и земель (Сицилии, Арагона и Каталонии, Кастилии, Кипра и др.) помещен щит с короной, надписанный словом “Armenia”. На нем изображен классический коронованный лев. (см. рис. 12)

Что касается цветового оформления армянских гербовых композиций книги Солиса, то о нем можно сказать следующее. На обоих щитах одни и те же буквенные знаки в поле щита (w) и на фигуре хищника (r), представляющие собой принятые в германской практике блазонирования в эпоху отсутствия цветной печати обозначения геральдических цветов по их первым буквам (weiss – белый и rot – красный), указывают нам на то, что на 28-й странице нам предъявлен в серебряном поле идущий красный коронованный лев (леопардовый лев или d’argent au lion passant de gueules), с равносторонним крестом над спиной; а на 29-й – в серебряном поле красный коронованный лев (d’argent au lion rampant de gueules).

Просмотрев немалое количество геральдических реестров, мы можем оценить картину, складывающуюся в нашем представлении об историческом гербе Королевства Армения. Очевидно, что все описанные и продемонстрированные выше изображения, образно говоря, из одного “рода-племени” – они объединены “персоной” армянского геральдического льва. Расхождения же в представлении разных элементов герба (например, цветовом оформлении поля щита и самого льва) могут свидетельствовать: либо об имевшем место процессе исторической эволюции этого важнейшего атрибута государства со времен первого тагавора Левона II (конец XII в. – начало XIII в.) и до последних королей Армении (в том числе и титулярных, то есть носивших титул уже после падения королевства, с конца XIV столетия); либо о допущенных компиляторами и копиистами реестров ошибках, выразившихся в отдельных случаях в некорректном воспроизведении тех или иных деталей рисунков щитов или неточной формулировке блазонов.

Какое из двух высказанных допущений ближе к истине? Полагаю, имело место и то, и другое; однако, применительно к европейским гербовникам, второму фактору, на мой взгляд, следует отдать некоторое предпочтение, так как большинство составителей геральдических реестров черпали информацию о символике короля такой удаленной земли, как Армения, из других, более ранних рукописных реестров, а те имели свойство со временем “терять” краски (по тем временам, не всегда достаточно стойкие). Одним из характерных последствий этого процесса являлось “превращение” золотого (желтого) цвета в белый, который, естественно, полагалось интерпретировать уже как “серебро”. Поэтому компиляторы новых реестров, если одним из источников для них служил такой “теряющий” краски гербовник, иногда и ошибались в передаче цветовых сочетаний – в результате появлялась серия не совсем “корректных”, объединенных одинаковыми неточностями, щитов или (и) блазонов. Мы уже говорили, что среди прочих других в совершении именно такой погрешности – “серебро вместо золота” – “подозревается” учеными составитель Lord Marshal’s Roll. Но геральдический лев Армении (lion d’Armenie) изображен на белом фоне не только в этом английском сборнике, но и в двух вышеприведенных германских каталогах – книге Солиса и гербовнике Miltenberger. Этому “размножению” версии щита с серебряным полем есть свое логическое объяснение и с точки зрения “теории ошибки”. Ведь понятно, что стоит неточности “утвердиться” в одном источнике, и она дальше будет множиться по многих рукописям и печатным изданиям, смущая умы исследователей более поздних веков. Тем не менее, вопрос о том, чем является вариант геральдического щита с серебряным (белым) полем – реально существовавшей самостоятельной версией герба, представлявшей один из этапов эволюции армянской королевской символики, либо результатом ошибки составителя (а быть может, переписчика) какого-нибудь гербовника – пока остается открытым.

13. Парный “львиный” герб на реверсе золотой монеты Левона Великого (рисунок из книги К. Сипиляна Մատենագրութիւնք Ռուբենեան դրամոց).Важно также отметить следующую закономерность: три вышеприведенные германские коллекции (из “Хроники Констанцского собора”, гербовников Miltenberger и Солиса), а также L’Armorial Wijnbergen предъявляют сразу два армянских королевских герба и, соответственно, два типа геральдического льва, один из которых – классический восстающий или, говоря по-иному, вздыбленный (lion rampant; в собрании Рихенталя “встречается” и lion rampant guardant, то есть, львиный леопард), а второй, как правило, – идущий (леопард или леопардовый лев – lion passant или lion passant guardant). Естественно, возникает вопрос: откуда пошло и что означает это “раздвоение”, и можно ли заключить, что начало ему положил самый ранний из французских реестров – L’Armorial Wijnbergen? Обратим внимание на то, что в германских гербовниках под это разделение подводится географическое, точнее даже, геополитическое обоснование: армянские щиты разводятся по разным частям света, одни попадают “в компанию” европейских (западных, средиземноморских), другие – восточных (как реальных, так и вымышленных) стран и государств. При этом они и надписываются (поясняются) по-разному. Например, в книге Солиса отнесенный к средиземноморским государствам герб с вздыбленным армянским львом сопровожден словом “Armenia”, тогда как щит с его идущим “собратом” обозначен как “Hermenie”. Кстати, это географическое определение, да и сам приложенный к нему герб Virgil Solis наверняка “позаимствовал” у Рихенталя – там оно присутствует “один в один” (Rex Hermenie…), да и соответствующие рисунки почти совпадают с той лишь разницей, что Солис изменил один цвет и “повернул” в сторону голову льва. А восстающие хищники армянских щитов “Хроники Констанцского собора” подписаны словами “Ormania” и “Ermаnie”.

Еще одним характерным для германских гербовников признаком разделения армянской символики по географическому признаку является использование применительно к слову “Армения” (в том или ином конкретном его написании) хорошо известных и достаточно широко применяемых историко-территориальных определений “Великая” (“grossen”) и “Малая” (“minder” или “woerden”) – такой подход мы отмечаем в гербовнике Miltenberger и коллекции “Хроники Констанцского собора”. Причем при сопоставлении “комплектов” армянской символики трех исследуемых нами германских геральдических реестров проясняется довольно интересная закономерность.

Гербом “Великой Армении” (под этим определением понимается “континентальная”, “основная” Армения) представляется именно тот щит, который демонстрируется обычно среди гербов восточных государств и несет на себе идущего (или стоящего) “льва под крестом” (леопард или леопардовый лев), непременно коронованного. Заметим, что эта композиция очень похожа на славную эмблему “Львиных ворот” многолюдного и широко известного в Средневековье во всех странах и весях (в том числе и в Европе) города “тысячи церквей” Ани (отличие между ними в том, что у анийского льва-барса обратное обращение и нет короны). И вполне обоснованно, что именно она символизирует в германских гербовниках давно к тому времени утратившую свою государственность Великую Армению. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что она широко использовалась и в киликийской эмблематике, в частности на монетах тагаворов Сисвана. Что касается герба так называемой “Малой”, в данном случае – приморской Киликийской Армении, то его мы находим в компании щитов западных, средиземноморских королевств, и он несет классического восстающего льва (lion rampant) без короны. Только в одной коллекции – собранной Рихенталем – вздыбленный лев Армении смотрит впрямь, то есть приобретает качество львиного леопарда; в остальных – его взгляд обращен в сторону.

Если вывести пока за скобки цветовую составляющую армянских геральдических композиций трех исследуемых германских геральдических сборников, то можно констатировать, что вышеобозначенная закономерность прослеживается настолько очевидно, что дает нам основание говорить о двух генеральных типах армянского льва европейских гербовников (причем обратим внимание на то, что этой “парочке” положил начало уже самый ранний реестр – L’Armorial Wijnbergen). Обобщив вариации, мы получаем возможность охарактеризовать их следующим образом: 1) восстающий лев (lion rampant), без короны; 2) коронованный идущий лев, смотрящий впрямь, или леопард (lion passant guardant couronne или leopard couronne) с крестом за (над) спиной.

Не является ли наличие этих двух типов одной из базисных данностей армянской средневековой геральдики? Быть может, они сошлись в эмблематике венценосцев Киликийской Армении и существовали одновременно, став, таким образом, символическим выражением громкого и объемлющего титула ԹԱԳԱՎՈՐ ԱՄԵՆԱՅՆ ՀԱՅՈՑ (“король всей Армении” или “…всех армян”), который формально объединял под властью или влиянием тагаворов Сиса все армянские земли как глубинной “Великой” Армении”, так и приморской “Малой”… Следовательно, не является ли символическая композиция с двумя разделенными крестом львами (парный герб) монет Левона Великого и других тагаворов геральдической формулой этого славного титула – не в том ли идея, что два льва, символизирующих разные части одного и того же рассеявшегося в годы сельджукских опустошений народа, объединены “магнетической” силой спасительного креста? (см. рис. 13)

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>