вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Армянская керамика Иерусалима" (окончание) - Нурит КЕНААН-КЕДАР

06.07.2008 Нурит Кенаан-Кедар Статья опубликована в номере №4 (13).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

Окончание. Начало в АНИВ № 2 (11) 2007  и АНИВ № 3 (12) 2007
 

Панно “Искушение пальм” (М.Бальян)Центральные мотивы творчества Мари Бальян

Мари Бальян родилась в 1927 году в Лионе (Франция), в семье армянских эмигрантов, да­ль­них род­ствен­ни­ков се­мей­ства Ба­ль­ян, пе­ре­брав­ших­ся сю­да из ту­рец­кой Кю­та­хьи в 1919 го­ду. В 1954-м Ма­ри выш­ла за­муж за Сед­ра­ка Ба­ль­яна в Ие­ру­са­ли­ме. В Ли­оне она училась живописи, однако не работала в иерусалимской мастерской до начала 1960-х, когда разошлись пути Степана Каракашяна и ее мужа Седрака?– каждый основал свою отдельную мастерскую. Только тогда, в возрасте 35 лет, будучи матерью троих детей, Мари начала свою карьеру как дизайнер мастерской Бальян.

Творчество Мари Бальян можно разделить на три больших периода.

Первый период (1964-1975 гг.) – Мари Бальян начинает поиск собственного набора форм и образов в рамках традиционных для мастерской Каракашяна-Бальяна изобразительных схем.

Второй период (1980-е гг.) – Мари Бальян реже расписывает отдельные плитки, постепенно сосредотачиваясь на росписи больших составных панелей, экспериментируя с изображением новых тем и образов. Она также начинает расписывать более крупные сосуды.

Третий период (1990-е гг.) – Мари Бальян развивает свой стиль росписи, создавая уникальные композиции при росписи очень больших панелей.

 

М.Бальян в своей мастерской



Иконография Мари Бальян

Кувшин с изображением диких павлинов (М.Бальян)Птицы составляют важнейшую тему в раннехристианском искусстве, армян­ских ма­нус­крип­тах, а так­же в по­зднем ис­ла­ме, пре­жде все­го в Осман­ской импе­рии. В ран­нем хрис­ти­анстве пти­цы сим­во­ли­зи­ро­ва­ли ду­шу ве­ру­юще­го. Счи­та­ется, что в ис­ла­ме образы птиц так­же игра­ли го­раз­до бо­ль­шую роль, не­же­ли про­сто изо­бра­же­ние со­зда­ний при­ро­ды. По­ско­ль­ку изо­бра­же­ния лю­дей по­чти пол­нос­тью ис­чез­ли, об­ра­зы птиц ста­ли ме­та­фо­рой че­ло­ве­чес­ких, но без какого-либо специального перечня типов и форм. С особой непосредственностью художники передавали фантастический и сказочный вид птичьего хвоста и манера той или иной птицы двигаться по земле. 

Панель из керамических плиток на могиле Седрака Бальяна (работа М.Бальян)

Птицы играли важную роль уже в ранних работах Мари Бальян. По ме­ре ее ста­нов­ле­ния как ху­дож­ни­ка изо­бра­же­ния птиц ис­по­ль­зо­ва­лись все актив­нее – не то­ль­ко за счет об­илия раз­но­образ­ных и фан­тас­ти­чес­ких об­ра­зов, но так­же за счет их ком­позици­онно­го рас­по­ло­же­ния. Пти­цы ста­но­ви­лись жи­вы­ми ду­ша­ми, об­ре­та­ли че­ло­ве­чес­кие ха­рак­те­рис­ти­ки, та­кие как ко­кет­ство, хвас­тли­вость и пр. Их хвос­ты при­обре­та­ли инос­ка­за­те­ль­ный смысл, ста­новились объектами причудливой, разнообразной красоты, подвижными элементами изображения, способными разрушить яркими линиями его статику.

Мари Бальян продолжает использовать стилистику обнаруженной в Ие­ру­са­ли­ме армян­ской мо­за­ики VI ве­ка. Она игра­ет с изо­бра­же­ни­ями ви­ног­рад­ных лоз и птиц, по­рой от­ка­зы­ва­ясь от тех или дру­гих форм, по­рой вы­де­ляя от­де­ль­ные эле­мен­ты. Пти­цы, си­дя­щие на ви­ног­рад­ной ло­зе, по­явля­ются на од­ном из ее огром­ных кув­ши­нов се­ре­ди­ны 1990-х. Ей осо­бен­но нра­вит­ся ра­бо­та, где па­ра пав­ли­нов сто­ит в ге­ра­ль­ди­чес­кой по­зе над амфо­рой. Бо­ль­шие ве­ера хвостов выглядят кружевными, они обращены ко внешней стороне рисунка, как и головы птиц. Эта композиция была создана незадолго до того как Марк Шагал по­се­тил сту­дию Ма­ри в 1970-е го­ды вмес­те с мэ­ром Ие­ру­са­ли­ма Тед­ди Кол­ле­ком. Ша­гал вы­со­ко оце­нил ра­бо­ту – с тех пор она ста­ла из­вес­тна как «Пав­ли­ны Ша­га­ла», глав­ный для мас­тер­ской об­раз.

На тарелках работы Мари Бальян птицы изображены как парами, так и по­оди­ноч­ке. На пан­елях они час­то по­явля­ются ста­ями. Ее твор­чес­тво де­мон­стри­ру­ет бес­ко­неч­ное раз­но­обра­зие птиц. На не­ко­то­рых ри­сун­ках пти­цы по­явля­ются как стран­ные со­зда­ния, сто­ящие на двух длин­ных пря­мых но­гах с кры­ль­ями, по­хо­жи­ми на цвет­ную кар­ту мес­тнос­ти. Час­то те­ло пти­цы на­по­ми­на­ет со­сно­вую шиш­ку с из­уми­те­ль­ной кра­со­ты квад­рат­ны­ми пе­рь­ями и греб­нем.

Тарелка с композицией “Хирбет эль Мафьяр” в обрамлении цветов и оленей (М.Бальян)Лани и газели присутствовали в работах Мари Бальян с самого начала, по­ско­ль­ку они вхо­ди­ли в сло­варь форм, ис­по­ль­зу­емых мас­тер­ской Ка­ра­ка­шя­на-Ба­ль­яна. В ра­бо­тах Ма­ри Ба­ль­ян эти древ­ние хрис­ти­анские сим­во­лы при­обре­та­ют но­вый импу­льс. Пре­жде жи­вот­ные изо­бра­жа­лись со­вер­шен­но ста­тич­ны­ми на фо­не цве­тов и лис­ть­ев. У Ма­ри Ба­ль­ян они пе­ред­ают дви­же­ние и дей­ствие не­за­ви­си­мо от то­го, на­хо­дят­ся они в груп­пе или сто­ят от­де­ль­но.

Рыбы – традиционная в древнем христианстве тема, символизирующая ду­ши ве­ру­ющих, «ло­ви­мые» Апос­то­ла­ми Хрис­та. На Вос­то­ке ры­бы счи­та­лись сим­во­лом пло­до­ро­дия. Ры­бы с са­мо­го на­ча­ла вхо­ди­ли в на­бор форм мас­тер­ской Ка­ра­ка­шя­на-Ба­ль­яна. Они по-пре­жне­му дос­та­точ­но час­то по­явля­ются на по­су­де, со­зда­ва­емой Ма­ри Ба­ль­ян, об­ычно в ма­лом раз­ме­ре на свет­ло-го­лу­бом фо­не. В ее не­дав­ней ра­бо­те «Пу­те­шес­твие» ры­бы над­еле­ны круп­ны­ми раз­ме­ра­ми, инди­ви­ду­аль­ны­ми фор­мой и цве­том. 


Одна из панелей М.Бальян, находящихся в резиденции премьер-министра ИзраиляЧто касается изображений людей, в ранних работах Бальян присутство­ва­ли биб­лей­ские пер­со­на­жи, каж­дый из ко­то­рых изо­бра­жал­ся на от­де­ль­ной пан­ели. Ча­ще все­го встре­ча­лись Ной в ков­че­ге, Ио­на и кит, Свя­той Гео­ргий и дра­кон. На мой взгляд, в этих сце­нах глав­ный упор де­ла­ется на фан­тас­ти­чес­кие эле­мен­ты (ков­чег, бо­ль­шой кит, дра­кон). Они под­чер­ки­ва­ют ско­рее ми­фо­ло­ги­чес­кие аспек­ты ис­то­рии, не­же­ли ре­ли­ги­озные. Из ска­за­ний о ко­ро­ле Арту­ре Ма­ри ис­по­ль­зо­ва­ла те­му схват­ки ры­ца­ря со львом. Ры­царь изо­бра­жал­ся в ви­де ска­зоч­но­го всад­ни­ка, иног­да в экзо­ти­чес­ком вос­точ­ном оде­янии. Та­ко­го всад­ни­ка мож­но ви­деть и на тра­ди­ци­онных пер­сид­ских рос­пи­сях ке­ра­ми­ки. Одна­ко Ма­ри Ба­ль­ян упо­ми­на­ет имен­но ле­ген­ды о ко­ро­ле Арту­ре?– с ис­то­ри­ями о ры­ца­рях и Свя­том Гра­але она бы­ла хо­ро­шо зна­ко­ма со вре­мен уче­бы в ли­онской шко­ле.

Начиная с 1980-х годов определенные деревья - кипарис, миндаль, па­ль­ма – на­чи­на­ют играть все воз­рас­та­ющую роль в ра­бо­тах Ма­ри Ба­ль­ян в ка­чес­тве об­особ­лен­ных и са­мос­то­яте­ль­ных объ­ектов. Ча­ще все­го они по­явля­ются на рос­пи­сях пли­ток. В древ­нем хрис­ти­анстве и ис­ла­ме оди­но­ко сто­ящее де­ре­во пред­став­ля­ет пей­заж в це­лом или при­ро­ду как та­ко­вую, сим­во­ли­зи­руя веч­ную жизнь.

В дополнение к традиционным ярким изображениям цветов у Мари Ба­ль­ян мож­но встре­тить ко­лос­ки зла­ков и ди­кие цве­ты, та­кие как чер­то­по­лох, ане­мон. Их кон­ту­ры изо­бра­же­ны бо­лее тол­сты­ми ли­ни­ями, чем кон­ту­ры гвоз­дик, ги­ацин­тов и дру­гих цве­тов, при­ня­тых в тра­ди­ци­ях Из­ни­ка.


На протяжении своего творческого пути Мари Бальян расписывала по­су­ду абстрак­тны­ми рас­ти­те­ль­ны­ми и фан­тас­ти­чес­ки­ми фор­ма­ми при огра­ни­чен­ном спек­тре: го­лу­бой и чер­ный, от­тен­ки си­не­го и зе­ле­но­го. Эти ра­бо­ты, с од­ной сто­ро­ны, со­хра­ня­ют вер­ность тра­ди­ци­ям Из­ни­ка-Кю­та­хьи, с дру­гой?– от­кры­ва­ют глу­би­ну вы­ра­зи­те­ль­нос­ти в ли­ни­ях сво­бод­ных форм, в рит­мах гар­мо­нич­но­го орна­мен­та­ль­но­го ми­ра.
 

Артистический язык Мари Бальян

Кувшин с росписью М.Бальян.Уже в ранних работах Мари Бальян можно обнаружить ее попытки передавать дви­же­ние га­зе­лей и птиц. По кон­трас­ту со ста­ти­чес­ки­ми изо­бра­же­ни­ями мас­тер­ской Ка­ра­ка­шя­на-Ба­ль­яна, Ма­ри Ба­ль­ян пред­став­ля­ет сво­их жи­вот­ных с по­вер­ну­ты­ми го­ло­ва­ми, бе­гу­щи­ми и ска­чу­щи­ми. Ее пти­цы то­же дви­га­ются, взле­та­ют и вы­ги­ба­ют го­ло­вы. Не огра­ни­чи­ва­ясь над­еле­ни­ем об­ра­зов под­виж­нос­тью, Ма­ри на­ча­ла раз­ра­ба­ты­вать соб­ствен­ный по­черк с пол­ны­ми дви­же­ния, вол­нис­ты­ми и жен­ствен­ны­ми ли­ни­ями. Ее ком­по­зи­ции выг­ля­дят сим­мет­рич­ны­ми, но на са­мом де­ле од­но­вре­мен­ные по­вес­тво­ва­ния раз­во­ра­чи­ва­ются на каж­дой сто­ро­не, а так­же на вер­хней и ниж­ней час­тях ри­сун­ка. Мир в изо­бра­же­нии Ма­ри уже не сим­мет­ри­чен, но ско­рее при­ни­ма­ет в рас­чет бес­ко­неч­ную ва­ри­ацию па­ра­лле­ль­ных соб­ытий. Ее склон­ность к про­ти­во­ре­чи­вос­ти, двус­мыс­лен­нос­ти и дис­тан­ции от­ра­жа­ется в фан­тас­ти­чес­ких и ска­зоч­ных ком­пози­ци­ях. Она стремится к интуитивному созданию сказочного по красоте мира. Мир, создан­ный ис­кус­ством Ма­ри Ба­ль­ян, есть чув­ствен­ная кра­со­та, дос­ти­га­емая че­рез гар­мо­нию форм и ве­ли­ко­ле­пие све­та, си­яю­ще­го на гла­зу­ро­ван­ных плит­ках.

Красота, как чувственное и идиллическое качество, чужда западному ис­кус­ству XX ве­ка, ко­то­рое со­сре­до­то­чи­ва­ется на инди­ви­ду­аль­ной и ра­ди­ка­ль­ной вы­ра­зи­те­ль­нос­ти, бро­са­ющей вы­зов тра­ди­ции и, в осо­бен­нос­ти, на со­зна­те­ль­ной де­кон­струк­ции тра­ди­ци­онных пред­став­ле­ний о кра­со­те. Ис­кус­ство Ма­ри Ба­ль­ян в Ие­ру­са­ли­ме от­кры­ва­ет кра­со­ту, от­ра­жа­ющую бо­жес­твен­ные де­яния в ма­те­ри­аль­ных объ­ектах. Ее кар­ти­ны об­иль­ной, пре­ль­ща­ющей взгляд рас­ти­те­ль­нос­ти ста­но­вят­ся Fata Morgana, ми­ра­жом в ми­ни­атю­ре. Са­ми объ­екты фун­кци­они­ру­ют на раз­ных уров­нях: на чув­ствен­ном уров­не при­кос­но­ве­ния, на эсте­ти­чес­ком уров­не?– как видение рая и на символическом?– как обет.

В стране, где пейзаж бесплоден, сух и безлюден, одет в бетон и це­мент, ке­ра­ми­ка Ма­ри Ба­ль­ян по­зво­ля­ет нам кос­ну­ть­ся ма­те­ри­аль­но­го объ­екта, ко­то­рый фун­кци­они­ру­ет как сад в пус­ты­не.


Степан Каракашян в своей мастерскойИскусство Степана Каракашяна

В 1964 го­ду Степан Каракашян и его брат Перч остави­ли мас­терскую, об­щую с Сед­ра­ком и Ма­ри Ба­ль­ян, осно­вав свою соб­ствен­ную на Виа До­ло­ро­са, тог­да как се­мей­ство Ба­ль­ян про­дол­жи­ло ра­бо­ту в ста­рой мастерской по адресу Наблус, 14.

В течение почти 40 лет своей творческой работы Сте­пан сохра­нял основ­ные ком­по­зи­ции, унас­ле­до­ван­ные от от­ца и об­щей мас­тер­ской. Он со­сре­до­то­чил­ся на точ­ном их вос­про­изве­де­нии с ва­ри­аци­ей спектра красок на плитках и посуде различной формы.

Тщательное изучение Степаном лексиона форм Из­ни­ка от­ра­зи­лось во фрон­та­ль­ных изо­бра­же­ни­ях гир­лянд цве­тов, по­ме­щен­ных в не­бо­ль­шие кув­ши­ны в ниж­ней час­ти изо­бра­же­ния. Это мел­кие цве­ты с мно­гочисленными листьями на стеблях. Мотив виноград­ных гроз­дь­ев, столь ти­пич­ный для ке­ра­ми­ки Из­ни­ка, так­же при­сут­ству­ет у Сте­па­на, хо­тя и в собственном, независимо разработанном стиле.



Наи­более известные компози­ции мастерской Каракашяна

Основные композиции мастерской Каракашяна были орнаментальными: птицы в зарослях, завитки виноградных лоз, рыбы, цветы, виноградные гроздья правильной формы, олененок с поднятой вверх головой, библейские сцены?– большей частью вольные копии изображений с плиток XVIII века в Армянской церкви Св. Иакова.

Павлин на цветочном фоне (плитка с росписью Ст.Каракашяна)В тех случаях, когда Степан Каракашян рисует птиц, они занимают домини­ру­ющее положение. Мож­но пе­ре­чис­лить сле­ду­ющие глав­ные об­ра­зы. – Журавль, летящий с распу­щен­ным хвос­том, вытянутыми вверх ше­ей и клю­вом, вокруг его шеи изо­бра­же­ны оран­же­вые цве­ты. При вра­ще­нии та­рел­ки воз­ни­ка­ет иллю­зия дви­же­ния пти­цы.

– Журавль появляется и на шестиугольной плитке, создан­ной в об­щей мас­тер­ской. Прототип мож­но ви­деть на рос­пи­си древ­ней ва­зы, на­йден­ной в Фус­та­те (Ста­рый Ка­ир), ко­то­рая сей­час на­хо­дит­ся в Ис­лам­ском му­зее Ка­ира.

– Сказочная белая птица, важно выхаживающая сре­ди за­вит­ков лоз. Ве­ер ее хвос­та распущен и со­сто­ит из кру­жоч­ков, на­ни­зан­ных на осто­вы пе­рь­ев. Она смот­рит на ветвь с мел­ки­ми лис­ть­ями, изо­бра­жен­ны­ми в ви­де по­лу­кру­гов.

– Райская птица с изогнутой, как у лебедя, шеей и длин­ным хвос­том из трех час­тей. Она име­ет раз­ную окрас­ку, но всег­да изо­бра­жа­ется на бе­лом фо­не си­дя­щей на де­ре­ве в ви­де раз­ноц­вет­ных пар­ных за­вит­ков с цве­та­ми меж­ду ни­ми.

Тарелка с изображением птиц и рыб (Ст. Каракашян)– Пара павлинов, обвивших­ся ше­ями, с необыч­но бо­ль­ши­ми хвос­та­ми, ко­то­рые со­став­ля­ют ав­то­ном­ный эле­мент изо­бра­же­ния в фор­ме огром­ных лис­ть­ев, укра­шен­ных цвет­ны­ми кру­га­ми.

– Фронтальное изображение павлина с распущенным хвос­том. Ве­ер хвос­та игра­ет роль мед­аль­она с округ­лы­ми фор­ма­ми внут­ри.

– Композиции с четырьмя и шестью птицами по мо­ти­вам древ­ней армян­ской мо­за­ики, об­на­ру­жен­ной в Ие­ру­са­ли­ме.

– Две маленькие длин­нохвостые птицы на двух вет­вях цве­ту­ще­го де­ре­ва с го­лу­бы­ми и жел­ты­ми со­цве­ть­ями. Хвос­ты на­ри­со­ва­ны тол­сты­ми, по­чти гра­фич­ны­ми, ли­ни­ями.

– Одинокая птица на цветущей ветке. Ветви де­ре­ва изо­бра­же­ны фрон­та­ль­но и тя­нут­ся вверх, как кан­де­ляб­ры. Хвос­ты и опе­ре­нья птиц про­ри­со­ва­ны де­та­ль­но, ося­за­емо, с бес­чис­лен­ны­ми от­тен­ка­ми цве­тов.

– Птица в полете с фантастическим хвостом, два его длин­ных шлей­фа вып­рос­та­ны в про­стран­ство ри­сун­ка из мас­сы пе­рь­ев. Хвост и пе­рья так­же ме­та­фо­ри­чес­ки на­сы­ще­ны, на­по­ми­ная ди­кое рас­те­ние, язы­ки пла­ме­ни или по­то­ки во­ды из ру­чья.


Тарелка с изображением сказочной белой птицы (Ст. Каракашян)– Рыбы и птицы вместе. Уникальная ком­позиция Сте­па­на Ка­ра­ка­шя­на на од­ной из его та­ре­лок. Су­щес­тва воз­душ­ной и вод­ной сре­ды объ­еди­не­ны в од­ном про­стран­стве. В цен­тре та­рел­ки на го­лу­бом фо­не на­ри­со­ва­ны три бе­лые ры­бы, об­рам­лен­ные кру­го­вым фри­зом. Сво­им дви­же­ни­ем ры­бы со­зда­ют впе­чат­ле­ние пол­ета. По краю та­рел­ки – птич­ки с рас­прос­тер­ты­ми кры­ль­ями, их туловища напоми­нают ры­бьи.

Птицы Каракашяна отражают его стиль: контуры, про­ве­ден­ные чет­ки­ми и тол­сты­ми ли­ни­ями, остав­ля­ют яркое и си­ль­ное впе­чат­ле­ние. Цве­та ло­ка­ль­ны, крас­ка по­ло­же­на тол­стым сло­ем. Об­щую по ко­ло­ри­ту груп­пу со­став­ля­ют вы­ше­упо­мя­ну­тые ком­по­зи­ции с бе­лы­ми пти­ца­ми на го­лу­бом, блед­но-го­лу­бом, да­же оран­же­вом или зе­ле­ном фо­не. Об­ра­зы бе­лых птиц, по­рой с несколькими второстепенными крас­ка­ми на хвос­те и кры­ль­ях, со­зда­ют ощу­ще­ние тай­ны и ле­ген­ды.

Длиннохвостая райская птица (плитка с росписью Ст. Каракашяна)Каракашян превратил птиц в статичный элемент, ко­то­рый над­еля­ет его жи­во­пись ха­рак­тер­ным для нее от­сут­стви­ем дви­же­ния. Да­же ле­тя­щий жу­равль с раз­ве­ден­ны­ми в сто­ро­ны кры­ль­ями, на­ри­со­ван­ный бе­лым на го­лу­бом фо­не, выг­ля­дит как эмбле­ма «ле­тя­ще­го жу­рав­ля». Те же са­мые пти­цы по­лу­ча­ют но­вый смысл, по­явля­ясь в цве­те на бе­лом фо­не. Из­ме­не­ние в палитре художника позволяет доби­ть­ся пе­ре­хо­да от мис­те­рии бе­лых птиц к изо­бра­же­нию ве­сен­ней при­ро­ды. Об­ра­зы птиц у Ка­ра­ка­шя­на изо­ли­ро­ва­ны и сти­ли­зо­ва­ны. Эти ка­чес­тва над­еля­ют их сим­во­ли­чес­ким ха­рак­те­ром. Фик­си­ро­ван­ные, ста­тич­ные и изо­ли­ро­ван­ные фор­мы воз­буж­да­ют лю­бо­пыт­ство зри­те­ля, же­ла­ние про­ник­нуть в их смысл.

Изображение цветов у Каракашяна включает образцы, вос­хо­дя­щие к ке­ра­ми­ке Из­ни­ка. Одна­ко в сво­ей мас­тер­ской он раз­вил но­вый стиль?– стеб­ли, со­еди­нен­ные в ниж­ней час­ти изо­бра­же­ния, рас­хо­дят­ся, за­пол­няя по­вер­хность плит­ки или та­рел­ки. Для Ка­ра­ка­шя­на ха­рак­тер­ны тол­стые кон­тур­ные ли­нии, от­ход от не­ко­то­рых со­ртов цве­тов, ти­пич­ных для шко­лы Из­ни­ка, кон­центрация внимания на мел­ких мо­ло­дых рос­тках и лис­ть­ях. Для ко­ло­ри­та ха­рак­тер­ны свет­ло-го­лу­бые и ла­зур­ные то­на на бе­лом фо­не, иног­да с до­бав­ле­ни­ем пя­тен крас­но­го.

Сцены из Вет­хого и Но­вого Заветов на протяжении мно­гих лет про­дол­жа­ют по­явля­ть­ся на из­де­ли­ях, рас­пи­сан­ных Сте­па­ном Ка­ра­ка­шя­ном. Они всег­да изо­бра­жа­ются на бе­лых плит­ках с чет­ко опре­де­лен­ны­ми цве­та­ми и кон­ту­ра­ми. Из биб­лей­ских сю­же­тов ху­дож­ник осо­бен­но час­то ис­по­ль­зу­ет «Жер­твоп­ри­но­ше­ние Ис­аа­ка»?– не­ред­кий сю­жет и для объ­еди­нен­ной мас­тер­ской. Сре­ди других тем мож­но на­звать «Св. Гео­ргий и дра­кон», «Въезд Хрис­та в Ие­ру­са­лим», «Хрис­тос омы­ва­ет но­ги Апос­то­лам». Об­ра­зы чет­ко упо­ря­до­че­ны, ис­то­рия из­ло­же­на крат­ко и ли­ней­но. За­стыв­шие изо­бра­же­ния че­ло­ве­чес­ких фи­гур на­по­ми­на­ют ма­не­ру ви­зан­тий­ской жи­во­пи­си. Это един­ствен­ные че­ло­ве­чес­кие об­ра­зы в про­дук­ции мас­тер­ской Сте­па­на Ка­ра­ка­шя­на, как и в ра­бо­тах Ма­ри Ба­ль­ян.


Художник и мастерская?– самосознание и идентичность

Параллельная рабо­та армянских художников по керамике Степана Каракашяна и Мари Бальян в своих мастерских дает уни­ка­ль­ную воз­мож­ность про­сле­дить со­впа­де­ния и раз­ли­чия в их твор­чес­ком пу­ти. Мож­но ви­деть их под­хо­ды к иден­тич­ным ком­по­зи­ци­ям, ко­то­рые они унас­ле­до­ва­ли от объ­еди­нен­ной мас­тер­ской пер­во­го по­ко­ле­ния.

Исследования работ художников Средних веков, даже эпохи Возрождения не всегда содержат достаточно сведений о ти­пич­ных для мас­тер­ских ком­по­зи­ци­ях, о под­хо­де главы мас­тер­ской к ис­по­ль­зо­ва­нию ра­бот­ни­ков раз­лич­ных уров­ней или об их от­но­ше­нии к его ис­кус­ству. Воз­мож­ность сле­дить за ра­бо­та­ми Ма­ри Ба­ль­ян и Сте­па­на Ка­ра­ка­шя­на по­зво­ля­ет про­лить свет на ме­то­ды ра­бо­ты ху­до­жес­твен­ных мас­тер­ских в бо­лее ран­ние ис­то­ри­чес­кие эпо­хи.

Прежде всего мы замечаем, как отдельная композиция сохраняется в течение поколений – мы узнаем ее в продукции объ­еди­нен­ной мас­тер­ской 1930-х го­дов, и та же ком­по­зи­ция по-пре­жне­му су­щес­тву­ет в со­вре­мен­ных мас­тер­ских в 2000-х. Как уже от­ме­ча­лось, ком­по­зи­ции раз­ра­ба­ты­ва­лись и со­хра­ня­лись раз­лич­ны­ми спо­со­ба­ми. Бо­лее то­го, мож­но уви­деть но­вые со­че­та­ния ста­рых ком­по­зи­ций, так­же зна­ко­мых по ра­бо­там из объ­еди­нен­ной мастерской Бальян-Каракашян.


Плитки, расписанные Ст.Каракашяном – “Св.Георгий и дракон”, “Въезд Христа в Иерусалим”Легко различать художественный стиль мастера. Например, для работ Мари Бальян характерны линейное движение, ком­би­на­ция кра­сок, слож­ные ком­по­зи­ции с не­ско­ль­ки­ми пла­на­ми и фи­гу­ра­ми. Ее со­су­ды име­ют не­ско­ль­ко рас­пи­сан­ных по­вер­хнос­тей – ли­це­вую, ты­ль­ную и бо­ко­вые, ее та­рел­ки име­ют две сто­ро­ны – верх и низ. В про­ти­во­по­лож­ность это­му ра­бо­ты Сте­па­на Ка­ра­ка­шя­на об­ычно со­дер­жат то­ль­ко один глав­ный об­раз, за­пол­ня­ющий всю поверхность посуды, иногда – образы, симметрично расположенные на поверхности.

Разница проявляется и в использовании цвета. Колорит Каракашяна локален, контрастен, цветовые пятна заключены в гра­ни­цы с ясны­ми кон­ту­ра­ми, тог­да как крас­ки у Ба­ль­ян по­сте­пен­но ме­ня­ются и цве­та плав­но пе­ре­хо­дят один в дру­гой.


Между образцом, создан­ным главным художником, и работой художника копировальщика существует ясная связь. Но да­же в том слу­чае, ког­да ко­пи­ро­ва­ль­щи­ки пе­ре­но­сят изо­бра­же­ние с по­мо­щью пер­фо­ри­ро­ван­ных бу­маж­ных шаб­ло­нов, раз­ни­ца меж­ду пер­во­на­ча­ль­ным на­брос­ком и ко­пи­ями все-та­ки ощу­ти­ма. В рабо­тах ко­пи­ро­ва­ль­щи­ков об­ычно нет то­го импу­ль­са и дви­же­ния, как у Ма­ри Ба­ль­ян, или вы­де­ле­ния об­ра­за и тща­те­ль­нос­ти про­ра­бот­ки, ти­пич­ных для Сте­па­на Ка­ра­ка­шя­на.

В какой степени Степан Каракашян и Мари Бальян воспринимают себя художниками Снова обратимся к буклету, из­дан­но­му Да­ви­дом Ога­не­ся­ном, осно­ва­те­лем Ие­ру­са­лим­ской шко­лы армян­ской ке­ра­ми­ки. Он оце­ни­ва­ет свою ра­бо­ту как «пер­вое (в Ие­ру­са­ли­ме. – Прим. ред.) про­извод­ство ке­ра­ми­ки, при­дер­жи­вающееся тра­ди­ций, уни­ка­ль­ное по сво­им рос­пи­сям». Ины­ми сло­ва­ми, он счи­тал се­бя че­ло­ве­ком, чья твор­чес­кая кре­атив­ность по­зволя­ет со­зда­вать уни­ка­ль­ную ке­ра­ми­ку, вдох­нов­ля­ясь тра­ди­ци­онны­ми ком­по­зи­ци­ями.

Плитки, расписанные Ст.Каракашяном “Павлин с распущенным хвостом”Свои ранние работы Мари Бальян подписывала словами «Иерусалим» и «Бальян» на армянском язы­ке. С течением вре­ме­ни ее твор­чес­кий го­лос стал бо­лее сво­еоб­раз­ным, она на­ча­ла под­пи­сы­вать их сво­им име­нем и ста­вить да­ту. На сво­ей ви­зит­ной кар­точ­ке она пред­став­ля­ет се­бя как спец­иа­лис­та по ди­зайну и росписи ке­ра­ми­чес­ких на­стен­ных пан­елей.


У Степана Каракашяна нет визитки, он предпочитает прямые контакты с покупателями, заглядывающими в мастерскую на Виа До­ло­ро­са. Ког­да я бра­ла у не­го интер­вью, он ска­зал, что счи­та­ет се­бя ско­рее ре­мес­лен­ни­ком, чем ху­дож­ни­ком и хо­ро­шо со­зна­ет свою роль в со­хра­не­нии тра­ди­ци­онных об­разцов росписи. Он не одоб­ря­ет ис­по­ль­зо­ва­ние но­вых жи­во­пис­ных ком­по­зи­ций, счи­тая их не­нуж­ным на­ру­ше­ни­ем тра­ди­ции. Его ху­до­жес­твен­ное со­зна­ние тес­но свя­за­но с ра­бо­той мас­тер­ской в це­лом и мес­том мас­те­ра в ней. Его под­пись про­сто удос­то­ве­ря­ет, что из­де­лие выш­ло из стен мас­тер­ской.

Сегодня керамическое производство Бальян обращается к раличным группам потребителей, как западным и израильским, так и араб­ским, из стран Пер­сид­ско­го за­ли­ва. Дочь Ма­ри Ба­ль­ян ру­ко­во­дит пол­нос­тью ав­то­ма­ти­зи­ро­ван­ной фаб­ри­кой в Ва­шин­гто­не, ко­то­рая вы­пус­ка­ет из­де­лия с ком­по­зи­циями Ма­ри Ба­ль­ян для аме­ри­кан­ско­го рын­ка.

Керами­ка мас­терской Каракашян обращается к более традиционным и преданным производителю кли­ентам, а так­же к гос­тям и ту­рис­там в Ста­ром Го­ро­де.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>