вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Горячий как ад" - фрагменты статьи в журнале Der Spiegel

02.07.2013 Статья опубликована в номере №2 (47).
Комментариев:0 Средняя оценка:3/5
Фрагменты из статьи в журнале Der Spiegel № 42 (октябрь 1962 года)


Карл Чилинг/ЧилингирянУ гамбургского бельвью, на парадной улице ганзейских купцов, одетые в белое маляры в последний раз окунают свои кисти в банки с краской, чтобы довести до блеска последние перекладины лестничной решетки на новой, футуристической вилле миллионера. Самое обсуждаемое в Гамбурге строение готово к заселению уже три недели. Но застройщик медлит в нем обосноваться, как будто не согласен с результатом работы архитектора, который облицовал строение белым итальянским мрамором из Каррары. Робость перед дорогими мраморными плитами – стройка, включая земельный участок, стоила 1,6 млн марок – вытекает из слухов, которые ежедневно звучат на берегах Альстера. Звучат всякий раз, когда мимо бельвью проплывает моторная лодка с туристами и гид в капитанской фуражке тоном уличного певца рассказывает им об этой местности: «Перед нами – новый мраморный дворец кофейного миллионера Макса Херца, который из маленьких зерен делает большие деньги. Его кофе – черный как грех, но белый, как роскошная вилла. Да, торговать кофе того стоит».

Напрасно пытается владелец виллы остановить просвещение народа, отправляя письма директору компании лодочных прогулок по Альстеру. Тот не обратил никакого внимания на просьбы Херца о цензуре, и таким образом снова и снова на берегу Альстера потребителям кофе наглядно демонстрируется, какие возможности извлечения прибыли таятся в маленьких ароматных зернах, чей экстракт они ежедневно принимают в качестве тонизирующего напитка.

Примерно каждая седьмая чашка кофе, выпиваемая в Германии, – это кофе Tchibo. Так, 57-летний кофейный мастер Макс Херц называет свою продукцию. Он ежегодно продает от 45 до 50 млн фунтов, большей частью через свои 252 фирменных магазина Tchibo, а там, где их нет, – через пункты рассылок Tchibo, зародыш его послевоенных миллионов. С помощью двусторонних рекламных буклетов, которые обходятся ему ежегодно 15 млн марок, с помощью рассылаемых по почте рекламных материалов и купонов, за которые можно бесплатно получить чашку Gold-Mocca, проталкивает свою марку потребителям самый успешный в Германии торговец кофе.

Однако за последние недели лишь одна тема заполняет всю кофейную рекламу. «Tchibo снижает цены на кофе» – кричат рекламные объявления в витринах и журналах. В это же время многие другие торговцы кофе выстреливают по потребителям журнальными разворотами, пропагандирующими в том же духе. Похоже на то, что за одну ночь у всех кофейных торговцев наступили обстоятельства, позволяющие им снизить цену, и каждый снизил ее приблизительно одинаково – в зависимости от товара на 20-40 пфеннигов за фунт.

Такую мелочь большинство фирм уже давно могло себе позволить. С 1956 года на перенасыщенном сырым кофе мировом рынке царила тенденция падения цен, которой до недавнего времени не глотнули немецкие любители кофе. Только после того как второй по величине немецкий производитель обжаренного кофе Вальтер Якобс в Бремене, поставляющий свой упакованный товар в 63% всех продуктовых магазинов, сообщил клиентам, что с сентября они могут получить фунт кофе Jacobs на 40 пфеннигов дешевле, Tchibo и все другие конкуренты поторопились успеть сделать то же самое 8 днями ранее. «Райнер Руммель, мы украли у Якобса его представление!», – радовался недавно Макс Херц на курорте, на острове Зюльт, где он пополняет свои силы для острой конкурентной борьбы, которая разгорелась в кофейной отрасли.

С ростом доходов в последние годы также стабильно выросло потребление кофе (1952 г. – 1,05 кг, 1961 г. – 3,72 кг на человека), а вместе с этим и количество фирменных магазинов кофе. Среди более сотни фирм, таких как Tchibo, Eduscho, Arko, Frielo, Nörenberg и Übersee-Kaffee, старые и новые кофейные специалисты открыли свои фирменные магазины коричневых зерен. Все они хотят получить выгоду от кофейной конъюнктуры и сделать из населения нацию любителей кофе. В этих стремлениях, несмотря на высокий кофейный налог, они достигли завидного успеха. В западной части Германии сегодня пьют кофе больше, чем когда-либо, хотя он сегодня стоит в три раза дороже, чем до второй мировой войны, и потому доступен далеко не каждому.

В среднем каждый гражданин Германии старше 14 лет ежедневно пьет три чашки кофе, «но около 30% населения, прежде всего в сельской местности, должны довольствоваться заменителем кофе – Muckefuck – и «это – наш шанс», – утверждает специалист по снижению цен Якобс, представляющий консервативную группу кофейных производителей, так называемых «фасовщиков».

Большинству потребителей до сих пор едва ли бросилось в глаза то, что фронт кофейных производителей уже 6 лет расколот на два больших блока. На одной стороне – предприниматели филиалов и торговцы в фирмах по рассылке кофе (часто обе формы предпринимательства объединены в одной фирме). На другой – «фасовщики» – большие фирмы обжарки кофе, которые упаковывают изысканные кофейные смеси в специальные пакеты, сохраняют их свежесть и поставляют свои фирменные продукты, такие как Jacobs, Pedro-Kaffee, Ronning, Idee-Kaffee, Onko или Faber, в соответствующую отрасль продуктов питания.

Доли рынка обеих групп в настоящее время находятся в равновесии; однако «фасовщики» опасаются, что вместе с возрастающей осведомленностью потребителей они будут терять обороты, так как их сорта из-за более длинного пути по каналам сбыта стоят примерно на пятую часть дороже, чем аналогичные по качеству сорта в магазинах-филиалах. Фирма по обжарке кофе, которая не поставляет продукцию напрямую к потребителю, как это делает Tchibo-Herz, а использует в качестве мостика прилавки розничных продуктовых магазинов, должна предоставить каждому торговцу маржу прибыли в размере от 20 до 25%, которая встроена в общую фирменную цену. Обе группы – обжарщики с системой филиалов или без нее – платят за сырье, из которого они производят собственные смеси, от гамбургского порто-франко в среднем 2,20 марки за фунт. Когда они превращают зеленые зерна в хрустящее вместилище аромата, государственная казна получает 2,47 марки в качестве налога на предметы потребления и налога с оборота. Так как сырье, находясь в печи, теряет в весе из-за так называемой ужарки, затраты на приобретение повышаются до 5,70 марки за фунт. В филиальном магазине кофе тогда стоит – после недавнего падения цены – 7,90 марки. Крупное предприятие, которое объединяет в одном предприятии все эти ступени и чаще всего само импортирует сырой кофе, присваивает 2,20 марки валовой прибыли. Из этого после вычета всех издержек, таких как зарплаты и аренда магазинов, ему остаются от 60 до 70% валовой прибыли, от которой налоговая отрезает больше половины. Крупный предприниматель Херц, который ежегодно продает жареного кофе на 400 млн марок и тем самым достигает оборотов крупных промышленных предприятий, таких как Henschel в Касселе и Buderus в Вецларе, получает чистой прибыли (с вычтенными налогами) от 12 до 14 млн марок. Его конкуренты – фасовщики, получающие схожую маржу прибыли, – должны позволить зарабатывать продовольственным магазинам на каждом фунте кофе от 1,90 до 2,50 марки (брутто), так чтобы конечная цена даже после снижения цен составляла от 9,60 до 10 марок.

Дорогой кофе покупают в первую очередь потребители в сельской местности, где еще не обосновались филиалы. Его покупают также все добропорядочные домохозяйки, которые не бегают ради полфунта кофе в специальный магазин и не прислушиваются к призывам сетей кофейных магазинов, звучащим примерно так (согласно одному рекламному проспекту): «Время, когда жареный кофе продавался в уличной лавке вместе с мылом, керосином и селедкой, прошло безвозвратно. Современные американские распределительные методы переняты и приспособлены к потребностям немецких потребителей, которые наконец-то покупают фирменный кофе с гарантированным качеством и свежестью». Tchibo-Herz также часто добавляет, что благодаря выгодным закупкам он предлагает клиентам особые преимущества, «доставляя кофе с плантаций прямо к клиенту». На самом деле заправляющие на рынке фирмы проложили для своего снабжения кофе новые рельсы. До второй мировой войны только торговцы, которые имели свои резиденции в Гамбурге или Бремене и принадлежали к объединению «Союз фирм по торговле кофе», имели право импортировать сырой кофе. Другие заинтересованные в кофе стороны, как, например, обжарщики, не получали лицензии на импорт. Устав этого союза содержал количественное ограничение, благодаря которому ограничивался доступ к импортной торговле. Эти протекционистские оговорки гарантировали «участвующим в торговле кофе» ганзейцам оптимальную разницу между доходами и расходами; никто извне не мог сбить их цену.

Хотите свежий жареный кофе по низкой цене?Так как этот коммерческий цеховой устав больше не вписывался в картину свободного рынка, федеральный министр экономики Эрхард ликвидировал обязательное разрешение на ввоз для участников союза еще до полной либерализации импорта кофе. Известнейшие кофейные фирмы, крупные посылочные торговые предприятия и производители растворимого кофе сразу же организовали свой импорт и взяли на себя, таким образом, риски колебания цен и ведения складского хозяйства. Они устанавливали связи с владельцами плантаций и иностранными экспортерами и консультировались с агентами по импорту, которые действовали в качестве посредника между производителями кофе и заказчиками и получали за это свой процент. До перелома в немецком кофейном бизнесе они могли заключать сделки только с импортерами, но не с обжарщиками. Как и целые сотни мелких обжарщиков, десятки торговцев сырым кофе должны были капитулировать. Только лишь фирмы с крупным капиталом, которые экспортировали из Гамбурга часть своего сырого кофе, выстояли и стали действовать наглее, вникнув в детали кофейного бизнеса. Так, например, к союзу присоединился самый крупный немецкий импортер кофе – Бернхард Ротфос вместе со своей сетью, состоящей из 190 филиалов, которые продавали часть его импортного товара в обжаренном виде под маркой Arko (годовой оборот – 60 млн марок). Похожая сеть магазинов под названием Frielo «экономически поддерживается», как это называет сам глава фирмы, гамбургским кофейным домом Bohlen & Behn. Кофейный миллионер Ротфос справился даже с задачей координирования интересов крупных фирм в отдельном направлении – в производстве растворимого кофе, которое имеет 7% в западногерманском обороте кофе. Импортер основал Deutsche Extrakt Kaffee GmbH (DEK) в Гамбурге-Вильхельмсбурге, в котором участвуют также Tchibo-Herz и его бременский соперник Вальтер Якобс. DEK (уставный капитал – 1,5 млн марок) производит почти четверть всего употребляемого в Германии растворимого кофе. Домохозяйки покупают его под сотнями различными вывесками, такими как Jacobs Mocca Press, Yankee, Vivo, Tchibo Express Kaffee и Cornelia Express, не зная, что все эти марки производятся в одной емкости из одних и тех же кофейных зерен, которые они бы в обычной ситуации не купили из-за их низкосортности. Для растворимого кофе могут перерабатываться низкосортные и поврежденные зерна. Так как нежные ароматические вещества высококачественных сортов часто теряются при экстракции, то эти сорта используются редко. Производители берут преимущественно так называемый жесткий кофе (кофе робуста), дешевые сорта из африканского буша, который стоит наполовину дешевле среднего центрально-американского кофе. Внешне совместная продукция из Вильхельмсбурга узнается по овальным баночкам и напечатанному на жести слогану «Совершенное немецкое произведение переработки кофе».

Макс Херц, сегодняшний кофейный король Германии, также начал с импорта сырого кофе, когда в двадцатые годы стал заниматься торговлей кофе. Уже его отец Вальтер Херц пробовал заработать на жизнь в этой ароматной отрасли. Однако благородные сорта были для него недоступны, и долгие годы он занимался зернами, созревавшими на родных полях ячменя, и их умелой обжаркой для немецкого заменителя кофе. Сын Макс оставил в 15 лет школу и в качестве ученика импортера на набережной Зандтор, в центре кофейного бизнеса свободного порта Гамбурга, учился отличать «сантос» от «гватемалы» и «мароджип» (особенно большие зерна) от «жемчужного кофе». Когда потребление кофе увеличилось, отец Вальтера попробовал себя в роли импортера, но эксперимент плохо закончился. «В 1929-1930 годах, во время крупного кофейного кризиса, мой старик и его фирма G. C. Breiger внезапно разорились», – вспоминает сын Макс о самом грустном переживании юности. «Несмотря на то что мне было лишь 24 года, я взял на себя ведение дел импортирующей фирмы, которую мы тогда превратили в открытое торговое предприятие». С помощью кредита состоятельных родственников отец и сын пытались выйти из глубокого кризиса. Для оздоровления понадобилась прибыль дополнительного источника доходов, который молодой торговец кофе открыл в лотерейном бизнесе. За 50 000 марок он стал владельцем филиала гамбургской лотереи и с помощью умелой пропаганды привлек так много покупателей счастливых билетов, что ограничения кофейного импорта – во время гитлеровской системы валютных ограничений – не повлияли на него так сильно.

Штаб-квартира компании Tchibo (1962 год)Каждый импортер мог тогда ввозить только ограниченный контингент, который он должен был распределять между определенными обжаривающими предприятиями. Херц снабжал тогда в первую очередь бременские предприятия посылочной торговли. «И когда я посещал этих клиентов, – говорит сегодня успешный бизнесмен послевоенных лет, – я чувствовал, какие возможности скрываются в этой отрасли. Поэтому во время войны я решил: если ты выживаешь, то надо как можно скорее избавиться от импорта и перейти к прямому бизнесу с потребителями».

Однако после войны кофе в Западной Германии было еще меньше, чем масла и сигарет, так что Херцу пришлось снова вернуться к своему лотерейному филиалу. Лишь после денежной реформы союзники разрешили ограниченный ввоз кофе. Бразильские плантаторы могли выгружать свой самый плохой сантос в Гамбурге и Бремене. «Он пах гнилью и разложением и на вкус был соответствующим». Но это хотя бы был кофе, и торговцы дрались за мешки, как будто бы среди заплесневевших зерен таились алмазы. Комиссия по импорту выделила каждому импортеру определенный процент от объема, который он ввозил за нормальный год. Эту часть господа с набережной Зандтор справедливо распределяли между своими старыми обжарщиками. Многие, однако, сумели разрастись на своих фунтах сырого кофе, а самые усердные, среди которых – Макс Херц, сами обжаривали сырье, чтобы суметь заработать еще больше на конечном продукте.

Так как эти кандидаты в миллионеры тем не менее рисковали быть исключенными из распределения малых объемов импорта, Херц искал подставное лицо (букв. нем. «соломенное чучело». – Прим. ред.) для своего бизнеса. И он нашел его в лице коренного армянина Карла Чилингиряна, торговавшего финиками, инжиром и так называемой «студенческой едой» (смесь из разных сортов орехов и сухофруктов. – Прим. перев.). Вместе с ним Херц основал фирму Frisch-Röst-Kaffee Carl Tchiling GmbH; оба партнера внесли в компанию по 20 000 марок. Свое армянское имя специалист по сухофруктам произвольно онемечил. Так оно лучше читалось клиентами, которых Херц начал завоевывать для своего молодого предприятия прицельными предложениями. Для начала он приобрел 1000 адресов врачей и адвокатов, которым он предложил ежемесячную посылку фунта кофе по относительно выгодной цене. «Из подписанных людей, – вспоминает Чилингирян, – по крайней мере 90% стали постоянными клиентами. Кофе у нас буквально вырывали из рук».

В арендованных складах своего партнера Херц установил несколько обжаривающих аппаратов, через которые он пропускал не только свои импортные квоты. Поскольку число клиентов по рассылке быстро росло, он не прекращал попыток получать больше сырого кофе обходными путями. Будучи изворотливым бизнесменом, он обнаружил в ограничениях импорта, установленных союзниками, лазейки, через которые легальным образом мог ввозить сырой кофе из Центральной Америки. «Все шло через три-четыре промежуточные точки, – признается сегодня Чилингирян, – а именно с помощью компенсационного бизнеса, в котором участвовали югославы, греки и турки. Например, мы покупали турецкую сельскохозяйственную продукцию, которая засчитывалась в виде клиринговых расчетов за западногерманские поставки товаров, и тут же экспортировали ее дальше в Англию. Часть заработанных с таким трудом фунтов союзнический валютный отдел освобождал нам для импорта кофе. Чаще всего зерна уже плыли к нам, когда мы еще суетились». На крайний случай армянский соотечественник в Женеве, участвовавший в этих сложных транзакциях, раскошеливался швейцарскими франками.

Обложка номера журнала Der Spiegel (октябрь 1962 года)Свои продукты обжарки Херц сделал популярными под торговой маркой Tchibo (сокращение от Tchiling-Bohne – Чилинг-зерна). Экзотическое звучание шести букв впечатляло даже случайных клиентов, которые считали, что Tchibo – это специальный термин бразильских кофейных плантаторов или слово из арабского языка. Благодаря своему хитроумному приобретению сырого кофе новичок в рассылочном бизнесе располагал большими объемами сырья, чем его постоянные конкуренты. Этим он добился колоссального преимущества перед конкурентами, которое жестко отстаивал, когда были ослаблены ограничения ввоза в 1952-1953 годах. Тогда зашевелились в Бремене старые фирмы рассылочного бизнеса, такие как Eduscho и Schilling&Co, которые до войны были фаворитами продажи обжаренного кофе. Однако Херц удержал лидерство. Он работал с помощью рекламных уловок, которым он, как сам признается, научился в лотерейном бизнесе, и часто приближался к границам дозволенного. Так, например, он не считался с распространенными в данной отрасли жесткими предписаниями о запрете выдачи товара в качестве подарка. Для того чтобы сделать из своих подписчиков постоянных клиентов, он упаковывал свой «Чибо» в жестяные банки, которые домохозяйки использовали в качестве кухонной емкости для сахара, крупы и других продуктов. Каждый месяц он поставлял банку с наклеивающейся этикеткой. «Поскольку большинство клиентов хотели иметь всю серию, – говорит Херц, – они оставались мне верны по крайней мере целый год». Благодаря своему специальному журналу для клиентов Tchibo Magazin (в стиле криминального романа, тираж – 1,2 млн) старый лотерейщик завоевал неисчислимое количество продавцов в сотнях тысяч домов. Чтобы получить следующую бестолковую вещицу с Дикого Запада, отпрыски умоляли своих мам вовремя заполнить купон заказа. Когда женщинам уже были не нужны жестяные баночки, он начал засыпать зерна в прозрачные пластиковые пакетики, которые тогда еще стоили 80 пфеннигов за штуку. Сегодня Херц производит их на собственном прессе за 22 пфеннига. После того как другие фирмы скопировали эту упаковку, лотерейных дел мастер написал своим клиентам: «Дорогой любитель Tchibo! У нас снова подготовлен сюрприз». Уже долгое время он рассылает свой кофе упакованным в сложенные, как пакетики, носовые платки, сшитые легко вытягиваемой наметочной ниткой. Клиенты могли выбирать между мужскими и женскими носовыми платками; большие партии упаковывались в полотенца. При случае в качестве упаковки могло рассматриваться и нежное белье, как только прежняя уловка Херца с носовыми платками себя бы изжила. В Америке уже 20 лет назад сельские лавки упаковывали корм для цыплят в муслиновые мешочки, из которых фермерские жены могли сшить себе блузки. Подобные средства снова и снова соблазняли широкий круг клиентов на повторные заказы.

И тогда конкуренты нанесли Чибо-Максу ощутимый удар. Бременская компания торговли по рассылке Schilling в 1952 году инициировала против него процесс, потому что, по мнению ее директора, выбранная торговая марка Tchiling звучит как Schilling, что вводит в заблуждение его старых постоянных клиентов, и многие клиенты Schilling отправляют заказы по неправильному адресу. Херц («С нами обходились как с торговцами коврами, как будто мы закоренелые жулики») должен был выплатить 50 000 в качестве возмещения убытка и ликвидировать фирменную марку. Изменение названия он объяснил своим клиентам полным фантазии циркулярным письмом: «Настоящим я бы хотел довести до вашего сведения, что на общем собрании 15 августа 1953 г. было решено, признавая заслугу сооснователя фирмы и создателя смеси Tchibo-Mocca господина Макса Херца, внести его имя в название фирменного знака. Фирменный знак звучит теперь в соответствии с этим решением как Frisch – Röst – Kaffee Max Herz GmbH. С наилучшими пожеланиями, преданный вам Tchibo».

Макс ХерцСпустя несколько месяцев Херцу уже не надо было делить маску вымышленного мистера Tchibo со своим партнером. В своем основном бизнесе Чилингирян остался сидеть на горах нераспроданной студенческой еды и тем самым так глубоко залез в долги, что Херц вынужден был ссудить ему из кофейной кассы 75 000 марок в качестве кредита. Так как армянин, чья сухофруктовая конъюнктура упала полностью, не мог рассчитаться с долгами и каждый месяц зависел от следующих субсидий, Херц урезал его часть в компании сперва на 10%, а затем постепенно еще на несколько долей, пока не отобрал у слабого компаньона всю его часть. Перекупка стоила ему в целом 225 000 марок. Они не спасли от банкротства армянина, который, очевидно, не унаследовал от своих предков предпринимательскую жилку. Херц выбросил за борт досаждавшее ему подставное лицо как раз тогда, когда кофейный корабль уверенно двинулся вперед. Перед выборами в Бундестаг в 1953 году правительство в Бонне снизило высокий налог на кофе с 10 до 3 марок за килограмм сырого кофе; тем самым снизилась продажная цена за фунт обжаренного кофе – с 16 до 11 марок. Предвыборный подарок дал Tchibo-Max, чья реклама активно действовала теперь и в самых нижних слоях потребителей, доступ к сотням тысяч новых клиентов; что позволило ему совершить прыжок от рядового предприятия до крупного производства. На угловом участке земли в гамбургском Сити, где когда-то была основана императорская российская дипломатическая миссия, Херц возвел в 1954 году огромное бетонное блочное здание, под крышей которого разместились электронно-управляемые обжаривающие установки, а также администрация и служба рассылки.

«До этого времени Херц проявлял себя скромно и малозначительно; он по-настоящему прибеднялся», – характеризует своего босса один из старых сотрудников Tchibo. И когда кто-нибудь заговаривал с ним о его успешных оборотах, он защищался: «Пара фунтов, которые я выставляю на рынке». Еще за год до снижения кофейного налога он подбадривал своих помощников, которые едва имели свободное время: «Если наш ежемесячный оборот будет составлять сто тысяч фунтов, тогда мы достигли своей цели и можем медленно бежать рысью». В новостройке на Кафамахерайхе он открутил кран посылок; вскоре он обжаривал и рассылал ежедневно сотни тысяч фунтов, а перед Рождеством даже в два раза больше. Его привлекало распространение своей экспансии, после того как он заметил, что она самоокупается за счет текущих доходов. Строительство стоило ему 15 млн марок, а растущие обороты вынуждали увеличивать количество сырья про запас, но инвестированные деньги возвращались быстрее, чем в других отраслях, и к тому же с высокой прибылью. Херц говорит об этом: «Я рассылаю только наложенным платежом, так что у меня никогда не бывает недоимок. Кто не платит, тот не получает товара. Свежеобжаренные зерна упаковываются, и спустя три дня я имею свои деньги; бюро безналичных расчетов по почтовым чекам является моим инкассаторским отделением, а заводская почта – моим упаковочным цехом. Таким образом, я экономлю себе деньги на доставку».

В то время как Tchibo за короткое время превращает обжаренный товар в деньги, он может в течение трех месяцев оставаться в долгу перед таможенным управлением и налоговой службой по выплате больших платежей, которые наложены на обжаренный кофе (треть продажной цены – это пошлина, налог на кофе и налог на импортированный товар). Однако он тут же забирает государственную треть с каждым фунтом проданного кофе и таким образом ведет свое хозяйство до истечения срока выплаты. Так он постоянно располагает значительными заемными средствами, обеспечивающими ликвидность фирмы, и не нуждается в банковских кредитах. Из-за этих сроков погашения выплат, благодаря которым зарабатывают все обжарщики, многие едва ли заинтересованы в том, чтобы были ликвидированы кофейный налог и высокие отпускные цены по импорту, хотя тогда потребление кофе возросло бы.

До въезда в свой новый дом Tchibo Херц не взял ни одной марки из дохода предприятия, а покрывал свои частные расходы только лишь доходами от параллельного лотерейного дела и кофейной импортирующей фирмы G. C. Breiger. Лишь после 1955 года он отказался от мелочного образа жизни. На первые миллионы он купил себе в Обербайерн имение Гуффлхам под Бургхаузеном с участком в 500 моргенов земли и 60 коровами. Херц говорит: «Даже в кризисные времена я больше никогда не хочу страдать от голода». После того как он позаботился о физическом здоровье, он заинтересовался удобствами аристократии. Он научился ценить райские уголки отдыха на юге, позволял себе верховую езду, затем конный завод, в итоге – пляжный особняк на Балтийском море и вот теперь – мраморный Колизей, роскошное творение архитектора профессора Цезаря Пинау, к которому придирается застройщик: «Он слишком напоминает мне рейхсканцелярию». Высокой репутации служит также назначение на должность консула центрально-американского карликового государства Эль Сальвадор, которой озаботился крупнейший обжарщик после того как его конкурент был удостоен чести консульской должности Гаити. Три раза в неделю Чибо и Чиболина, как называют жену Херца Инге, скачут верхом по речным долинам Гамбургских эльбских деревень. На выходных с ними рядом двое из четырех детей Херца, которых их отец согласно девизу «Слава тому, что доставляет трудности» держал на тугом поводке и выдавал мало карманных денег. Херц: «Им не нужно знать, сколько в доме денег. Я не хочу, чтобы они стали плейбоями; они не должны ощущать себя сыновьями миллионера». Последнего вряд ли получится избежать, если семья переедет в новый дом. Новое богатство выросло также молниеносно, как и оборот, которого добивается Херц со своей одной стандартной смесью, своей так называемой Tchibo-Gold-Mocca – уже восемь лет это самый продаваемый продукт всей кофейной отрасли. (…) 
Средняя оценка:3/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>