вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Политические заметки" - Рачья АРЗУМАНЯН

30.05.2013 Рачья Арзуманян Статья опубликована в номере №1 (46).
Комментариев:0 Средняя оценка:3/5
Развернувшиеся после президентских выборов в Республике Армения процессы несут с собой не только угрозы, но и новые возможности для армянской общественно-политической жизни. Армянское будущее вновь стало многовариантным, когда можно говорить о некотором множестве возможных сценариев будущего, как оптимистических и позитивных, так и пессимистических. Вне зависимости от того, какой из сценариев  станет реальностью, можно говорить о явных симптомах того, что армянский народ жив и обладает потенциалом для самоочищения.

Кризисные моменты жизни общества дают шанс разглядеть за  калейдоскопом событий,  множеством эмоциональных оценок более глубокие процессы и тренды, которые во многом и будут формировать армянское будущее. Реализация такого шанса довольно сложная задача, однако коллективные усилия публицистов и экспертов, ученых и деятелей искусства дают некоторую надежду на успех.  Приведенные ниже штрихи, можно рассматривать как взгляд на процессы в Республике Армения сквозь призму арцахской проблемы армянского народа.


Парадигма двух армянских государств

Разворачивание армянской государственности в конце XX начале XXI веков в форме двух государств – признанного и непризнанного - представлялось для большинства думающих людей скорее вынужденной мерой и уступкой «международному сообществу», нежели шагом, который исходит из армянских национальных интересов. Тем не менее, в свете последних  событий парадигма двух армянских государств требует оценки и с другой точки зрения. Армянство в очередной раз стало свидетелем того, что кризисные процессы в краткосрочной перспективе сопровождаются ослаблением и возможно даже потерей устойчивости армянской государственностью. Для народа, находящегося в состоянии войны, такое развитие событий вполне может закончиться катастрофой. Во всяком случае об этом говорит исторический опыт народов, в том числе и армянского.

Уже накопленный опыт возрожденной армянской государственности показывает, что в условиях постоянной военной угрозы и международного давления парадигма двух государств оказывается более устойчивой. Любой кризис неизбежно сопровождается расколом во властной элите и обществе, и в эти дни части армянского народа на площади Свободы противостоит другая ее часть, олицетворяющая собой, например, государственную машину. Присутствие на армянской и международной аренах Арцаха в этом случае играет положительную роль. Пусть непризнанное, но де-факто существующее второе армянское государство, являющееся неотъемлемым элементом системы региональной безопасности, оказывается в состоянии взять на себя решение наиболее важной из задач государства, - обеспечение военной безопасности армянского народа. Наличие Республики Арцах  позволяет обеим сторонам быть относительно спокойными в том, что армянский народ не получит неожиданный удар в виде резкой эскалации напряженности и даже военную агрессию со стороны Азербайджана. Это намного облегчает тяжесть ситуации и позволяет заниматься социальным и политическим экспериментированием в столице Ашхара - Ереване, не опасаясь немедленной национальной катастрофы. Очевидно, что Арцах в состоянии держать ситуацию в одиночку только в течение довольно ограниченного времени, но в состоянии. Процессы в Ереване должны завершиться как можно быстрее, однако наличие арцахской государственности позволяет пойти на риск, который был бы немыслим в условиях только одного армянского государства. 

И здесь необходимо сказать о «вечном сюжете» армянской политической жизни и, своего рода, «обратной стороной медали» парадигмы двух государств. Речь идет о  властной борьбе между Ереваном и Степанакертом в «мирное время», которая в ситуации действительного кризиса сменяется на инстинктивное желание ереванской власти опереться на Арцах, вне зависимости от того, откуда она «родом». Так было при Левоне Тер-Петросяне, который оперся на новоизбранного президента Арцаха Роберта Кочаряна, оставившего президентский пост, чтобы стать премьером Третьей республики. Аналогичным образом повел себе и Роберт Кочарян в 2003 и 2008 годах , будучи уже Президентом Третьей Республики. Повторяемость сюжета требует осмысления и соответствующего оформления в правовой и государственной плоскостях.

Оглядываясь назад и смотря в будущее можно сказать, что одна из миссий Арцаха в рамках Ашхара заключается не только в том, чтобы вернуть армянскому народу веру в свои силы, его способность с оружием в руках освобождать армянские земли, но также и «охранительная» функция. Одной из задач Республики Арцах - не дать процессам дестабилизации привести армянскую государственность к катастрофе. Такое видение роли Арцаха требует пересмотра его функции и роли в рамках армянской триады, формирующей Ашхар.

Хотя даже поверхностный охват темы требует отдельной статьи, в качестве примера возникающих проблем и вызовов можно привести следующее замечание. На первых этапах кризиса армянской государственности, в том числе и нынешнего, Арцах должен находиться на некоторой дистанции. Делая шаг или полшага в сторону Арцах получает возможность наблюдать за ситуацией «со стороны», будучи готовым подхватить ее, как только она начнет выходить из-под контроля. Прямое и непосредственное вовлечение Арцаха в противоборство  (неважно на какой стороне) при таком взгляде становится нежелательным. Пока продолжается противоборство в рамках Третьей республики, Ашхар должен иметь актора, который наблюдает за схваткой и готов вмешаться, как только она начнет выходить за очерченные армянским народом и армянскими интересами пределы. И надо признать, что это неблагодарная роль. Сама природа политического противоборства включает в себя не только объективные аспекты такие как потенциал  противоборствующих сторон, но и субъективные, как-то эмоции и страсть, и в запале борьбы «третьему» достается с обоих сторон.

Что не вызывает сомнений – после разрешения нынешнего кризиса  армянская политическая и общественная мысль должна наконец-то поставить задачу осмысления актуальной политической реальности. Такое осмысление позволит сформировать и сознательно использовать преимущества и обходить угрозы парадигмы двух государств. Позволит задуматься о проекте Четвертой республики.


Завершение арцахского этапа политической истории Армении

Последний кризис армянской государственности дает возможность осознать факт завершения арцахского этапа национально-освободительного движения армянского народа. И это позитивный вывод и констатация. Угроза закрытия последней страницы армянской истории в конце XX века, о которой предупреждал Монте Мелконян, другие великие сыны Армении, ликвидирована. Это не означает, что преодолены все угрозы, однако задача обеспечения безопасности Арцаха для армянской государственности стоит в том же ряду, что и обеспечение безопасности Тавуша или Лори.

Армянский народ расширил свои стратегические горизонты и встал перед необходимостью постановки и решения новых задач, которые стали выпукло видны благодаря кризису. В частности требует осмысления тот факт, что с окончанием арцахского этапа политической истории Армении будет происходить  и завершению политической карьеры лиц, непосредственно принимавших в ней участие. Мы будем наблюдать неизбежное «опустение» и «зачистку» политического поля Армении. Произойдет ли это вместе с окончанием срока президентских полномочий новоизбранного президента РА или некоторым другим образом в данном случае является несущественным. Будет ли армянское политическое поле вспахано и подготовлено для нового посева или выжжено – в любом случае оно будет готово к появлению новых ростков, новых политических лиц, партий и движений, новому прочтению  старых  идей.

В чем-то схожее «прощание с прошлым» можно было наблюдать в годы правления второго президента РА Роберта Кочаряна, когда сошли с арены и ушли в историю лица, олицетворявшие собой политическое наследие Советской Армении. На наших глазах частью политической истории Армении становится и Третья Республика, и есть надежда, что ее уход будет более спокойным и управляемым.

Возможность разворачивания негативных сценариев армянского будущего при этом оказывается связана не только и не столько с актуальным оппозиционным движением, сколько с другой угрозой. Речь идет о молодости военных и политических деятелей, появившихся на арене общественно-политической жизни Армении в результате арцахского движения. Молодость, которая безусловно является огромным преимуществом страны во время войны, становится наказанием после ее окончания. Вчерашние командиры, которые привыкли к быстрым и решительным шагам на поле боя, став политиками, оказываются не в состоянии справиться с вызовами  более коварной политической арены.

Хотя война является неотъемлемой частью политики, военное  и политическое поведение различаются по форме и содержанию. Черно-белая картина военного противоборства качественно отличается от многоцветной  палитры политической  борьбы, которая требует учета процессов на многих аренах и международного контекста. За короткую политическую историю постсоветской Армении мы наблюдали не раз, как сходят с арены деятели, амбиции и мышление которых не позволили им адаптироваться к реалиям мира политики. Они так и не смогли «снять военную форму» и осознать, что политическая арена живет по другим законам и военный инструментарий и методы, которыми они владеют, подходят только на короткий срок и для незначительного количества политических задач.

Таким образом,  вне зависимости от воли и амбиций поколение политических и военных деятелей, вышедших из арцахского движения, будет превращаться в ветеранов. Однако как физиологический, так и политический возраст «новоиспеченных» ветеранов далеко не пенсионный и им довольно сложно смириться с новым статусом. Да, безусловно мировой политической истории известны прецеденты успешности политика в нескольких политических эпохах. Из постсоветской эпохи к таким личностям безусловно относится Гейдар Алиев или Нурсултан Назарбаев, которые оказались эффективным политиками как в рамках советской системы, так и при построении национальных государств. Сумеют ли «преждевременно» (как им представляется)  ставшие ветеранами армянские политические деятели примириться с новым статусом, согласятся ли «уйти на покой»? Скорее нет, чем да. К сожалению армянские политики, экс-президенты и др. не создают институтов и фондов своего имени, в рамках которых они могли бы передавать накопленный опыт и влияние обществу, подрастающему поколению. Деятели армянской политической жизни не желают признавать себя «ветеранами». И в таком нежелании, безусловно, кроется угроза.

Возможно здесь будет уместно ввести в оборот метафору, которая стала достаточно популярной в системе международных отношений. Речь идет о метафоре «зомби» и «зомби-политике», развиваемого, в частности, в работах известного ученого-международника  Даниела Дрезнера (Daniel W. Drezner). Она призвана охарактеризовать политические явления и деятелей, которые не могут быть отнесены ни к живым, ни к мертвым, а находятся в некоем промежуточном состоянии. Не вдаваясь в подробное рассмотрение метафоры, которую можно найти, например в монографии «Теории международной политической жизни и зомби» (Theories of International Politics and Zombies), кратко отметить, что основными чертами зомби, можно считать следующие. Зомби можно убить только если уничтожить его мозг. Они любят «лакомиться» живой плотью и безразличны к другим зомби. Живой человек, укушенный зомби, также превращается в зомби.

Если применить данную метафору к армянской политической жизни, то нежелание ветеранов смириться с новой ролью и местом в армянской политической жизни неизбежно превращает их «зомби», вовлечение которых в живой политический процесс будет превращать его в полумертвую реальность. Таковым можно считать результаты активности  первого президента РА – Левона Тер-Петросяна  в рамках предыдущей президентской кампании 2008 года и  «оживленного» им движения АОД. Активность, которая в конечном счете поглотила жизненную энергию армянской молодежи, вычеркнув ее  затем из активной политической жизни.

Аналогичные последствия могут иметь место и сегодня, если армянское общество не осознает завершенность арцахского движения, как политической реальности. Дальнейшее развитие Арцаха должно рассматриваться не как политический, но социально-экономический, правовой, государственный  процесс. Практика армянской государственной жизни двигается в данном направлении не первый год, и Арцах постепенно интегрируется в единое пространство армянской государственности. На сегодняшний день оба армянских государства представляют собой один организм в таких ключевых сферах как военная и  национальная безопасность, экономика и финансы, система образования и религиозные институты и пр. Тем не менее, вне рамок интеграционных процессов остаются ключевые сферы и такая «бездеятельность» связана, в первую очередь, с  постановкой арцахской проблемы перед армянским обществом, как политической. Например, Арцах мог бы рассматриваться как дублирующий центр принятия решений, готовый подхватить процессы управления в случае кризиса и паралича власти. Это безусловно  повысило бы устойчивость системы армянских государств, если было бы сформировано  правильное понимание проблемы и осуществлено распределение функций.

Также серьезным вызовом следует признать отсутствие решений в сфере конституционного права, которые предполагали бы быстрое слияние двух форм армянской государственности в рамках единого государства, без необходимости кардинальных изменений «на лету» в конституциях армянских государств. В качестве успешного примера такой подготовки к будущему можно сослаться на опыт немецкого народа после Второй мировой войны. Конституционный базис ФРГ позволил осуществить «мгновенное» объединение двух немецких государств с качественно различающимися социально-экономическими базисами, как только  международный контекст сделал это возможным. Впоследствии немецкие политические лидеры признавались, что «окно возможностей» для решения данной задачи, было более чем узким, - всего несколько дней, - однако Германия сумела воспользоваться им и решить задачу создания объединенного немецкого государства. Таким образом, арцахская проблема  в XXI веке требует апелляции не столько к политической арене, сколько к более глубинным темам суверенитета и суверенного права армянского народа на государственность и Родину.


Политическая жизнь и политика

Следует привлечь внимание к еще одной глубинной проблеме, манифестацией которой может служить терминологическая «путаница» вокруг безусловно тесно связанных, но не тождественных терминов «politics» и «policy». В армянских и русских текстах они часто используются как синонимы и  переводятся как «политика», что является ошибкой.  Первый термин можно перевести как «политическая жизнь» и означает политическую деятельность, борьбу и соперничество политических сил, а в американском английском и «политические махинации». Второй, собственно политика, это целенаправленное стремление к реализации целей, линия поведения и курс субъекта на той или иной арене. Политическая жизнь - неотъемлемая часть политики, но не вся политика,  которая включает в себя также политическую идеологию, культуру, теорию политики, институты, занимающиеся разработкой  стратегии, долгосрочных трендов и пр.

Понимание разницы между двумя терминами позволяет разглядеть одну из системных проблем Армении – это политическая жизнь на фоне отсутствия политического пространства и политики.  Как следствие, армянская политическая жизнь разворачивается на других аренах, как-то общественное поле, военная и социально-экономическая сферы, государственный аппарат и проч. И это в лучшем случае. В худшем она разворачивается в рамках чужого политического  пространства, что изначально делает сложным и зачастую просто невозможным обеспечение  армянских национальных интересов.

Таким образом, перед новым поколением политиков  стоит сложная задача создания политической сферы Армении. Это сделает возможным протекание армянской политической жизни на армянской политической арене, а не в «чужом доме» или других аренах. Оформление сферы политики сделает возможным разделение различных типов  общественно-политической, военной и прочей активности. Будут созданы необходимые условия, чтобы бизнесмены занимались проблемами бизнеса, военные - военной сферой, а политики занялись не только политической жизнью, но и политикой.

Это более чем сложная задача, так как именно политическая арена задает и формирует активность общества на прочих аренах. Попытка сформировать политическое пространство Армении немедленно столкнется с сопротивлением деятелей и сил, взявших на себя несвойственные им функции и полномочия. Только зародившись или даже еще раньше, - после ясно выраженной воли политиков нового поколения инициировать процесс создания политической арены Армении, - они окажутся в жестком противоборстве  с представителями других арен, узурпировавших  функции политики. Армянская политика должна оказаться в состоянии бросить вызов  и «вернуть себе трон», принудив всех прочих заниматься «своим делом».

Каким образом этого можно добиться, как политика вновь может вернуться в Армению после тысячелетнего перерыва? Вопросы и вызовы, которые по своей природе не менее сложны, чем возвращение государственности и решение проблем военной безопасности армянского народа. Но без такого прорыва говорить о будущем Армении и Ашхара в XXI веке некорректно и даже самонадеянно. Чтобы прорыв стал возможен, он должен опираться на глубинные основы армянского бытия, апеллировать к суверенным правам армянского народа.

Очевидно, что возрождение армянской политики должно происходить в Ереване – столице Ашхара. И тот импульс, который получило Армянство благодаря последнему кризису было бы правильно направить в том числе и на инициирование дискуссий, обмен мнениями касательно рассмотренных выше вопросов. Очевидно, что была затронута только часть критически важных проблем и задач. Способность поставить такие вопросы, разработать теорию, стратегию и тактику их претворения в жизнь и может стать днем рождения Четвертой Республики уже не в качестве идеи или благого пожелания и лозунга, но национального проекта, претворение которого в жизнь приведет к созданию единого суверенного, правового, общественно-политического и социально-экономического пространства армянской государственности  и Спюрка - Ашхара -  в XXI веке.
Средняя оценка:3/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>