вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Искусство Андре «Дервиша» Севрюгяна" - Фрагменты статей

30.05.2013 Статья опубликована в номере №1 (46).
Комментариев:0 Средняя оценка:3/5
Дервиш рисует армянок, ткущих ковер. Штутгарт, около 1950-1953 гг.Фрагменты статей из каталога выставки «Севрюгян. Образы Востока в фотографии и живописи. 1880-1980» (Франкфурт-на-Майне)


Фрагменты статьи Ульрике Красберг «Художники из семьи Севрюгян»

Андре Севрюгян родился 1 мая 1894 года в Тегеране, он был пятым из семи детей Антуана и Луизы. Унаследовавший творческие способности отца (знаменитого в Иране фотографа Антуана Севрюгина – см. «АНИВ» №№ 41, 45. – Прим. ред.), Андре с ранних лет увлекся персидской поэзией, которая позже стала центральной темой его творчества. Он с восхищением слышал, как отец цитирует друзьям, которые посещали их дом, отрывки из «Шахнаме». Часто Андре надевал старинный шлем, запрыгивал на стул и представлял себя одним из эпических героев – Ростамом, Афрасиябом, Кай-Кавусом или Биджаном.

Начальное и среднее образование Андре получил во французской школе Св. Луизы в Тегеране. Рисовать он начал очень рано. После окончания школы в 1913 году он отправился в Париж изучать искусство. Как и отец, Андре отказался от доброжелательных советов сделать «нормальную» карьеру – стать служащим недавно открывшегося в Тегеране телеграфа. Дядя с отцовской стороны, Эммануэль, поддерживал его желание изучать искусство и регулярно посылал ему деньги. Однако с началом Первой мировой войны ежемесячные переводы больше не доходили до Парижа, и Андре, оставшийся совершенно без денег, вместе с двумя другими товарищами по учебе завербовался в иностранный легион, хотя по закону еще не достиг нужного возраста.

На фронте он был ранен. Не зная о его местонахождении, родители пытались разыскать его через Красный Крест. В конце концов, он был освобожден от службы в Легионе и переправлен в Тегеран к родителям. С началом Геноцида армян он решил присоединиться к частям российской армии: «Я должен был как-то участвовать в отмщении за свой народ».

Иллюстрация к поэме Фирдоуси «Шахнаме» 1924-1934 гг.В Первой мировой войне Иран сохранял нейтралитет. Однако российские и турецкие войска вторглись в Северную Персию и Курдистан. В составе российских войск находились казаки под командованием генерала Бичерахова (в это время он был войсковым старшиной, командиром Терского казачьего отряда в экспедиционном корпусе генерала Баратова в Персии. – Прим. ред.). 

Поскольку Андре говорил на фарси и хорошо знал Иран, его приняли в состав казачьего отряда. С самого начала он восхищался казаками – их навыками верховой езды и владением саб­лей. Сам он таких навыков не имел, но тем не менее успешно влился в их ряды. Когда казаки возвращались в Россию, он не последовал за ними: «Моя семья в Тегеране, что мне делать в России? Революция не мое дело!»

В 1930-х годах Андре довелось еще раз встретиться со своими казаками во время выставки своих работ в Лондоне. Он отправился в цирк, поскольку его, как и многих других художников, очаровывали краски, движение и креативность цирковых представлений. В одном из номеров казаки на скаку встали друг другу на плечи, образовав пирамиду, движущуюся по кругу на двух лошадях. Андре узнал одного из своих боевых товарищей. Как только закончился последний круг, он крикнул из зала: «Иван, помнишь меня?» – «Андрюша!» Трое или четверо казаков спрыгнули на песок арены, перескочили через ограждение и потащили Андре за собой, что было воспринято зрителями как продолжение представления. Казаки хотели убедить его остаться вместе с ними в труппе и не могли понять, что он уже стал буржуа…

Иллюстрация к поэме Фирдоуси «Шахнаме» 1924-1934 гг.После окончания Первой мировой войны Андре остался в Тегеране, где женился на Мане из очень богатой армянской семьи. Отец Мани имел в Иране монополию на торговлю сахаром и мехами, его компания была одной из пяти-шести крупнейших в стране. Монополию можно было получить только от шаха, который всегда оставался теневым партнером такого монополиста. (…)

Чтобы самостоятельно обеспечить семью, Андре стал преподавателем живописи. Однако ему не нравилась его работа, поскольку по призванию он был не учителем, а художником. Около десяти лет он вел изолированный образ жизни вместе с женой и единственным сыном Эммануэлем в квартале Шемиран, который в те времена еще находился в «зеленом поясе» за городом. Поскольку студии у него не было, он часто рисовал в самых неудобных условиях, иногда даже на полу. Он экспериментировал с опиумом и другими наркотическими средствами, много курил.

В конце концов, он пришел к выводу, что персидская мистика и поэзия крайне важны для его творчества. После десяти лет работы в уединении он, наконец, проиллюстрировал всю поэму «Шахнаме», не упустив ни одной драматичной сцены, известной ему с самого детства. Общее число картин составило 416.

В 1935 году Андре вывез свои картины в Индию, где были организованы выставки в Калькутте, Бомбее и Хайдарабаде. Тогдашний правитель Хайдарабада, богатейший человек, один из самых крупных коллекционеров произведений искусства в мире (последний низам княжества Хайдарабад Осман Али Хан правил в 1911-1948 годах. В 1937 году журнал «Тайм» назвал его одним из самых богатых людей в мире. – Прим. ред.), дал аудиенцию Андре в зале, где было приказано развесить от 200 до 300 картин художника, чтобы хозяин мог сделать выбор для своей коллекции. Как и всех посетителей, входивших в зал, Андре ослепило яркое свечение выставленных там бриллиантов. После аудиенции правитель купил сто картин, в результате чего работами художника заинтересовались и другие коллекционеры.

Иллюстрация к поэме иранского поэта Низами «Хосров и Ширин». 1935-1936 гг.После трудных лет Андре, теперь известный под псевдонимом Дервиш, мог, наконец, зарабатывать на жизнь своим творчеством. Он вернулся в Тегеран, чтобы найти новые темы для творчества. С тем же подходом, который он использовал для иллюстрирования «Шахнаме», он посвятил себя иллюстрациям к четверостишиям знаменитого персидского поэта и философа Омара Хайяма (1048-1123), затем создал 180 миниатюр, основанных на поэзии великого персидского поэта и исламского мистика Хафиза (1320-1390).

В 1936 году Андре вместе с семьей перебрался в Вену. Теперь он был достаточно обеспеченным человеком и мог позволить себе жить в просторной квартире, занимая целый этаж с 13 комнатами, двумя коридорами и студией. За время жизни в Вене прошли три персональных выставки в Берлине, Брюсселе и Лондоне, которые получили очень хорошие отклики в прессе и на радио.

В Вене Андре снова стал работать, создавая картины для выставки в США. Однако они были уничтожены в результате бомбардировок города в ходе Второй мировой войны. Опасаясь политических преследований из-за своих контактов с дашнаками, Андре решил покинуть Вену. Он уехал из города с женой Маней, сыном Эммануэлем, двумя уцелевшими картинами-иллюстрациями к «Шахнаме» и тремя чемоданами. Первоначально они собирались в Швейцарию, но граница оказалась закрытой, и они отправились в Германию, в Равенсбрюк. Там они узнали, что лагерь возле Штутгарта снабжают продуктами (имеется в виду лагерь перемещенных лиц для армян – см. статью Азата Ордуханяна в журнале «АНИВ» № 35. – Прим. ред.). Они переехали в Штутгарт, где вскоре нашли себе квартиру. Как только они обосновались в городе, Маня Севрюгян попыталась вернуть картины, которые не были проданы во время выставок в Индии и Лондоне. ее старания увенчались только частичным успехом. Хотя картины оставались собственностью Андре, не все были возвращены, некоторые были тайно проданы на рынке произведений искусства. Такие картины продолжают до сих пор всплывать на поверхность – например, не так давно, в 1997-1998 годах, в одной из галерей Нью-Йорка.

В Штутгарте Андре обратился в первую очередь к армянской тематике. До своей смерти в возрасте 102 лет он создал еще множество картин, однако уже не имел того успеха, которым пользовался в Индии, Иране и Вене. Возможно, из-за того, что он жил затворнической жизнью, слабо интересуясь возможностями выставлять свои работы. Андре-Дервиш Севрюгян скончался 17 декабря 1996 года в Штутгарте, оставив после себя множество ценных произведений.


Обучение женщин грамоте. 1935-1936 гг.Фрагменты статьи Иветт Татчарян и сына художника Эммануэля Севрюгяна «Искусство Андре-Дервиша Севрюгяна»

Андре Севрюгян, позднее получивший известность под псевдонимом Дервиш, сын фотографа Антуан-хана Севрюгяна, родился 1 мая 1894 года в Тегеране. Андре вырос в семье, чей образ жизни сложился под влиянием искусства, литературы и профессии его отца. Интерес и любовь к восточной истории и повседневной жизни домодерной Персии дали ранний импульс его живописи. (…) Он был еще ребенком, когда путешествовавшие по Персии европейцы покупали его первые акварели – ландшафты, жанровые сцены, символические изображения. Одна из акварелей – изображение мавзолея Туса, созданное им в возрасте 15 лет,  – даже была напечатана в пособии Бергера по истории искусств, изданном в 1917 году. Его ранние работы, созданные до 1920 года, включают также множество миниатюр в стиле арт-нуво, которые тем не менее демонстрируют черты собственного стиля.

В 1912-1913 годах Андре начал изучать живопись в Академии изящных искусств в Париже. Он принадлежал к поколению интеллектуалов и деятелей искусства первой трети XX века, которые пытались привнести нечто новое в богатые и прославленные традиции персидских литературы и искусства, оказавшихся в стагнации с XIX века. Вместе с писателями Садегом Хедаятом, Бозоргом Алави и др. он основал философский кружок (Садег Хедаят – одна из важнейших фигур современной иранской литературы (1903-1951), писатель, филолог и общественный деятель, Бозорг Алави (1904-1997) – видный иранский писатель, интеллектуал, общественный деятель, один из основателей Коммунистической партии Ирана «Туде». Упомянутый кружок назывался «Рабе». В книге Homa Katouzian «Sadeq Hedayat: The Life And Literature Of An Iranian Writer» автор упоминает об Андре как о человеке, тесно связанном с кружком. В частности, Андре был автором иллюстраций к книге Хедаята «Четверостишия Хайяма», «которые, к несчастью, были напечатаны черно-белыми». – Прим. ред.). Именно здесь художник взял псевдоним Дервиш, который затем сопровождал его в течение всей карьеры и объяснялся аскетичным образом жизни и интересом к суфизму – исламскому мистицизму. (…)

В последние годы жизни художник собирался изобразить на картине друзей своей молодости как эпитафию и memento mori (напоминание о неизбежности смерти. – Прим. ред.), но, к сожалению, план так и не осуществился. Эскиз метафорически показывает временность телесного существования друзей и символически увековечивает их творчество. Он показывает трех участников кружка, которые опираются на украшенную в восточном стиле раму и выглядывают из нее наружу. Кроме портретного сходства, каждая фигура идентифицирована принадлежностями своего мастерства: писатели Садег Хедаят и Бозорг Алави – свитками и листами бумаги, сам художник – кистями и предметами, характерными для дервишей, – топором с двойным лезвием, шкурой леопарда и «кашкулом» – миской для сбора пожертвований. У нижнего края картины изображены человеческие кости, черви, змеи, клюющие птицы, справа – заходящее солнце, а вверху – порхающие птицы. Центральная часть картины осталась пустой – неизвестно, собирался ли художник что-то здесь изобразить или хотел оставить в качестве символа «пустоты».

Женская баня. 1935-1936 гг.С 1924 года в течение десяти лет уединенной жизни художник начал развивать свой собственный живописный стиль как синтез средневековой персидской и современной техники. Дервиш воспроизводил свои детские фантазии, вдохновленные чтением по вечерам поэмы «Шахнаме» в родительском доме. (…) Он приглашал к себе сказителей, чтобы они читали ему поэму Фирдоуси и помогали изображать описываемые события. В своих 416 иллюстрациях он смог интегрировать стиль ранних мастеров и художников эпохи Сефевидов (таких как Бехзад и Реза Аббаси, с их орнаментальностью и фокусировкой на деталях) с современными приемами живописи, такими как перспектива, светотень, пространственность. Эти элементы были сплавлены воедино в его манере письма, в результате чего возник стиль Дервиша, ставший глотком свежего воздуха в жанре персидских миниатюр, который мало эволюционировал с начала XX века. Аятолла Сейед Мохаммад Бехешти (Сейед Мохаммад Хосейни Бехешти (1928-1981) – известный иранский ученый, писатель, историк, политический деятель, один из основателей Исламской республики, лидер Исламской республиканской партии. – Прим. ред.) писал в 1960 году: «Дервиш – последний из мастеров старой персидской миниатюры и в то же время первый современный иранский художник… признанный главой движения современных иранских художников… чьи работы… открывают новую главу в истории современного искусства Ирана».

Дервиш изображал образы Фирдоуси гуашью на картоне, размеры диктовались содержанием, средний размер составлял примерно 80 на 100 см. Края были окантованы полосами золотой краски. Особенностью стиля стали включенные в изображение цитаты из эпоса Фирдоуси. Слова, каллиграфия и образы должны рассматриваться как единое целое. Дервиш показывает нам все основные события и всех главных действующих лиц великой поэмы в огромной панораме. Композиция каждого из ее элементов сбалансирована характерным для художника образом через выбор палитры цветов, основанной на контрасте холодных и теплых тонов. Чтобы выделить главные фигуры сцены, локально используется одиночный слой краски теплых тонов, второстепенные фигуры изображаются с помощью более холодных тонов. Для ландшафтов художник использует интересную смесь зеленого, желтого, коричневого и черного. По контрасту с человеческими фигурами и их одеяниями ландшафт изображен с использованием нескольких слоев краски. Наложение тонов создает эффект перспективы. Задний фон часто усиливает драматизм и жизненность изображаемого.

В ландшафтах – отчасти стилизованных – присутствуют одновременно реалистические и фантастические детали: земля и камень приобретают очертания человеческих фигур и лиц. В изображениях ландшафтов и таких сцен, как битвы, придворная жизнь, охота, сохраняется равновесие между повествовательным и декоративным стилями. Каждая деталь и каждый персонаж выписаны в соответствии с их значимостью. Например, в сцене из придворной жизни фигура правителя не только является декоративной и символической точкой фокуса, но также и драматическим фокусом, ее окружает пустое пространство, подчеркивая изолированность персонажа.

Иллюстрация к поэме Фирдоуси «Шахнаме» 1924-1934 гг.Художник сосредоточивает внимание на сути образа с помощью слегка изогнутых зеленых, коричневых и даже черных линий над кустами, которые указывают на центр картины, управляя восприятием зрителя. Люди и животные очерчены четкими линиями, ландшафт, как правило, тоже отделен от неба такими же контурами, но где-то оттенки земли и неба плавно переходят друг в друга. Это уверенное воспроизведение естественных поз и мягкой вибрации тел дополнено отражениями на лицах любви и ненависти, ярости, мудрости и решительности. Даже стилизованные изображения живых существ – птиц, лошадей, мифических созданий – соотносятся с настроением эпоса Фирдоуси. Драгоценности, которые в эпосе так детально описаны, изображены с помощью золотых, серебряных и бирюзовых тонов.

Число картин в серии было не случайным. 416 год был годом смерти Фирдоуси по лунному (то есть исламскому. – Прим. ред.) календарю. В 1933-1934 годах тысячелетие Фирдоуси широко отмечалось по всему миру, и особенно в Иране. Серия картин была закончена как раз к юбилею. Первая индивидуальная выставка Дервиша открылась 28 апреля 1934 года в Тегеране под покровительством премьер-министра Ирана. В результате он был награжден Орденом искусств и наук. В прессе на фарси («Кейхан», «Эттелаат») и армянском языках («Верацнунд», «Алик») появилось множество статей о прежде неизвестном Андре «Дервише» Севрюгяне.

После такого успеха художник получил приглашение от Общества Фирдоуси в Индии, тогда британской колонии. Выставка проехала с большим успехом по маршруту Калькутта-Бомбей-Хайдарабад. Она удостоилась похвал критиков, в том числе Стеллы Крамриш и сэра Перси Брауна, директора хайдарабадского музея. Она увенчалась и финансовым успехом, поскольку большая часть картин была продана. Среди покупателей был и низам Хайдарабада, который приобрел 100 картин для городского музея, где был открыт зал, посвященный творчеству Дервиша.

После возвращения в Тегеран художник посвятил себя живописной интерпретации четверостиший Хайяма, газелей Хафиза и поэзии Баба Тахира. Он затрагивал эти темы и раньше, создавая картины во время тура по Индии. Хотя стиль его остался прежним, новые работы производили на зрителя совершенно иное впечатление. В серии по мотивам Фирдоуси композиция, линии и цвет соответствовали величию эпических героев, новые творения передавали лирическую нежность великой персидской поэзии. Картины связаны с соответствующим поэтом с помощью вставок с цитатами или декоративной персидской каллиграфии. По контрасту к иллюстрациям к «Шахнаме» восточный декор полей картины прерывается различными композиционными элементами – образы людей, животных, растений нарушают границы внутренней рамки и выходят на края самого изображения.

Иллюстрация к поэме Фирдоуси «Шахнаме» 1924-1934 гг.Финансовый успех выставочного тура по Индии позволил художнику с женой и сыном отправиться с таким же туром в Европу. Первая же европейская выставка в венской Новой Галерее вызвала большой энтузиазм и получила беспрецедентный отклик в прессе. В 1937 году Дервиш был принят в члены Австрийского общества мастеров изящных искусств.

В Вене Андре Севрюгян познакомился со многими известными личностями, в том числе с Францем Верфелем и Францем Легаром, чьим гостем он иногда бывал.

Последовали новые предложения от известных галерей, таких как галерея Gurlitt в Берлине, галерея Royale в Брюсселе, галерея Greatorix на лондонской Бонд стрит, где были организованы выставки. Наибольший финансовый успех имела лондонская выставка. Восторженно отозвались на нее не только газеты, но и радиостанция BBC. Благодаря мастерским переводам поэзии Хайяма Эдвардом Фитцджеральдом, опубликованным в 1859 году, Хайям был хорошо известен в англоязычном мире, тогда как в континентальной Европе его знали только специалисты по региону. Это, безусловно, сыграло роль в том, что серия картин по четверостишиям Хайяма была почти полностью продана в Лондоне.

Вернувшись в Вену, художник стал готовиться к выставочному туру по Америке. Поскольку из созданных к этому времени более чем 700 картин осталось совсем немного, в последующие годы художник творил с новой энергией и самоотдачей. В результате появились новые серии иллюстраций к поэзии Омара Хайяма, Хафиза и Баба Тахира. Новыми для художника стали большие картины маслом на темы из армянской истории и мифологии, ландшафты и жанровые картины. К несчастью, от этих картин осталось только несколько фотоснимков. Уничтожение в результате бомбардировок Второй мировой войны работ венского периода, как и всей студии, стало для художника личной трагедией. Семья потеряла все и должна была спасаться в Равенсбрюк, а после окончания войны перебралась в Штутгарт.

Художник и в преклонном возрасте был плодовитым. До последних дней жизни его ум оставался по-прежнему острым. В день своего 102-летия он поражал журналистов своими остротами и цитированием стихотворений Хайяма. Однако, возможно, в результате потери созданных в Вене произведений и тамошней студии или просто в силу более рефлексивного взгляда на вещи, который приходит с возрастом, он все меньше одобрял публичные выставки. Выставки, как, например, в Штутгарте в 1947 году или в Тегеранской художественной галерее в 1958 году, организовывались без его инициативы и часто даже без его участия. Организаторы иранского павильона на Всемирной выставке в Брюсселе в 1958 году выставили от страны гораздо более слабые по уровню картины, которые тем не менее получили медаль от международной комиссии. В 1961 году художник отказался от приглашения министерства культуры Ирана и тегеранской Академии провести серию выставок по городам страны и преподавать в Академии художеств. Тем не менее выставочный тур состоялся, вместо самого Дервиша в Иран отправилась его энергичная жена Маня. Выставки прошли в Тегеране – в Академии художеств, в Абадане – в зале Нефтяной компании Ирана, в Агаджари и Месджеде-Солейман (города в Хузестане. – Прим. ред.).

Саят-Нова и его возлюбленная, около 1980 г.Много картин было приобретено частными лицами, несколько штук приобрела сама Академия. В 1976 году состоялась выставка в Гейдельберге, в галерее Sevrugian & Bahls. В 1988, 1996 и 1997 годах прошли выставки в нью-йоркской галерее Gorky на Пятой авеню с картинами из частных американских собраний благодаря содействию известного художника Маркоса Григоряна. Наконец, спустя сорок лет после предыдущей выставки в Тегеране, в 2002 году здесь при положительных отзывах прессы и публики прошла новая выставка – на этот раз в музее дворца Голестан по инициативе Иветт Татчарян и при поддержке Тегеранской организации культурного наследия.

В творчестве Дервиша можно провести различие между картинами, созданными до и после отъезда в Европу, а также на основе тематических, стилистических и технических аспектов.

Кроме живописи маслом, акварелей и гуашей, художник работал также в энкаустике, батике, росписи ширм и смешанных техниках, он экспериментировал с разными материалами: холстом, картоном, тканью, перламутром и керамикой. Ранние работы, сделанные в Иране, вдохновленные Фирдоуси, Хайямом, Хафизом, Баба Тахиром и другими поэтами, а также многие ландшафты и жанровые сцены были выполнены гуашью, акварельными красками и смешанной техникой. Множество картин, написанных маслом, как в Иране, так и в Европе, были созданы в академичном или полуакадемичном стиле, с интенсивными смелыми цветами, иногда пастозной техникой, иногда лессировкой.

Ранние картины маслом, особенно ландшафты, стали результатом продолжительных путешествий по Востоку. Более поздние картины в таком жанре основаны на старых набросках, созданы по памяти или представляют собой воображаемые символические полотна. Это особенно относится к более чем 350 маринам, хотя некоторые можно локализовать – это образы озера Севан, Черного и Каспийского морей. Увлеченность Севрюгяна маринами, возможно, объясняется тем, что они особенно подходят для выражения его ощущения navigatio vitae, стиля жизни – отсюда иногда явно спонтанная и стремительная манера письма. Часто такие картины отражают восприимчивость к природным феноменам, но временами это аллегория творческого одиночества и неудач. Несмотря на увлеченность художника историческими образами в течение всей его жизни, среди марин нет ни одной, которая изображала бы исторические события. (…)

Особый случай – изображения обнаженной женской натуры, хотя, как и для других мотивов, связь с конкретными жанрами очень подвижна. От ранних картин такого рода, нескольких сотен изображений тушью, акварельными красками или в смешанной технике, созданных с 1919 до 1935 года, сохранились только несколько черно-белых фотографий. В 1936-1939 годах он изображал обнаженную натуру в рамках эротической тематики, такие картины часто приобретались венскими коллекционерами. Эти работы отмечены сильно стилизованным и графически орнаментальным «восточным арт-нуво». После 1947 года более поздняя обнаженная натура часто представляла собой символические интерпретации, включенные в другие мотивы – например, в серии иллюстраций с поэзии Хайяма в качестве символов тщеславия или «мировых загадок». Эти фантастические образы «ню», такие как «Шабаш ведьм» или «Опиумные видения», можно считать отдельным поджанром. (…)

В послевоенные годы, между 1945 и 1949 годами, Дервиш создал серию из 350 небольших акварелей, вдохновленных поэзией Омара Хайяма и Хафиза. Для 24 из них были изготовлены цинковые клише, и художник собственноручно раскрасил для паспарту первые 150 копий с фигурными и растительными мотивами. Хотя эти серии издавались несколько раз и хорошо продавались, художник, как самый строгий критик своей работы, остался неудовлетворенным. Он не мог или не должен был снова использовать тот стиль, который разработал в Иране. Казалось, что высох мощный резервуар вдохновения, из которого он черпал в иранской земле. В трудном поиске нового стиля, который мог бы его удовлетворить, художник в 1950-е годы экспериментировал с новыми техниками – энкаустикой, эмалью, росписью ширм и др. Спустя годы Дервиш еще раз создал глубоко оригинальный стиль, который опять представлял собой синтез восточных и западных элементов. (…) Новый стиль применялся исключительно для представления персидских и армянских поэтических мотивов. Для других тем использовались иные варианты техники и стиля.

Важное место в творчестве Дервиша занимали армянская история и сцены народного быта, особенно в связи с песнями Саят-Новы. (…) Цветовая схема следовала особому принципу: края изображения всегда были темнее по цвету, и оно становилось все ярче по мере смещения от краев к центру. Таким образом, художник создавал одновременно и декоративную рамку, и некоторый тип театрализованной перспективы. Фигуры, особенно женские, были одеты в красочные восточные одежды, их накидки, пояса и шелковые шнуры гармонировали со стилизованным небосводом, звездами, солнцем и луной в композиционном и цветовом отношении. Как и восточные ковры, картины имели наружную и внутреннюю рамки. Последняя могла иметь разную форму – круглую, овальную, прямоугольную, подковообразную или неопределенную, только намекающую на такую рамку. Обычно внутренняя рамка перекрывалась центральными образами, наружная, более широкая, имела более темный цвет и всегда была украшена золотом. Этот орнамент, выполненный золотой краской, состоял из декоративных элементов антропоморфной, животной и растительной природы. Художественно стилизованные цитаты часто размещались во внутренней или наружной рамке или на отдельных панелях. Эти образцы каллиграфии – как на армянском, так и на фарси – представляют собой часть картины, как в средневековых книжных миниатюрах. Каллиграфия превращается в декоративный элемент, часто именно она образует внутреннюю рамку.

Русские художники-реалисты, среди них Репин, которого Дервиш видел лично, относились к числу любимых его авторов. Дервиш также ценил работы Поля Гогена и французских фовистов. Его вдохновляла религиозная глубина, но не живописная техника Жоржа Руо, что привело к экспериментам с иллюстрациями к Библии. (…)

Оценивая в целом творчество Дервиша, можно сказать, что повседневная реальность, поэзия и искусство Востока сплавились в его художественных фантазиях и нашли визуальное воплощение в центральных темах его живописи. Создать столько картин можно лишь в том случае, когда жизнь становится искусством, а искусство – жизнью. Художник без остатка посвятил свою долгую жизнь искусству, прожив ее дисциплинированно и даже аскетично.

Дервиш скончался 17 декабря 1996 года в Штутгарте и был похоронен на кладбище Бергфридхоф в Гейдельберге рядом с женой Маней.

Использованы фотографии  и картины из личного собрания Эммануэля Севрюгяна
Средняя оценка:3/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>