вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Кино, человек, время" - Интервью с Рубеном ГИНИ

10.04.2013 Статья опубликована в номере №6 (45).
Комментариев:1 Средняя оценка:3/5
Интервью с кинорежиссером Рубеном Гини


Как у Вас возник особый интерес к кино, как появилось желание поступать во ВГИК?
 
Искусство кино и творчество в целом всегда играли особую роль в семье. Еще ребенком я запомнил тишину в доме, которая наступала, когда дед садился за новый сценарий или роман. Нельзя было шуметь, громко разговаривать. Я на цыпочках пробирался к его кабинету, слышал шуршание бумаги и ощущал, как за закрытой дверью происходит что-то важное, что-то волшебное.

Но в кино все-таки ввел меня отец. В пять лет я впервые попал в настоящий кинотеатр. Только-только начинали показывать западные фильмы. В тот раз шел шедевр Джеймса Камерона, и я был полностью захвачен действием, поглощен, взволнован. Той же ночью мне приснился сон, в котором я сам делаю этот фильм. Именно режиссирую. Этот сон запомнился мне в мельчайших деталях. Хотя я даже не знал на тот момент, как называется сама профессия, утром проснулся одержимым кино человеком. Режиссура сама нашла меня. И этой творческой лихорадкой, нарастающей с годами, обусловливались многие решения в жизни.

Свой первый фильм я снял в 12 лет. Школьные друзья, подростки со двора, среди них даже те, кто доставлял мне неприятности на улице, были первыми актерами. Тогда же я учился работать со взрослыми в одной команде. Моим оператором согласился стать сосед по дому Акоп Газанчян – известный театральный деятель. Я до сих пор благодарен ему.

Фото, сделанное в Теотиуакане во время экспедиции на Юкатан, Мексика, 2013Еще до окончания школы мне посчастливилось посетить подготовительные курсы Института Театра и Кино в Ереване. К тому моменту уже возникло острое желание поступить во ВГИК. Пришлось многое изучить, многое посмотреть. Фильм за фильмом, книга за книгой – я открывал для себя мир. Было крайне трудно в доинтернетовскую эпоху доставать редкие картины, находить и копировать шедевры немого кино, итальянского неореализма, знакомиться с творчеством Бунюэля, Де Сика, Мурнау и Мельеса. Наконец, через три месяца после окончания школы я уже был первокурсником ВГИКа, факультета художественного кино.

В песках Такла-Макана, 2012Что Вам дала учеба во ВГИКе? Кто был вашим мастером? Насколько велика в режиссуре составляющая ремесла, которому можно обучить?

Интересно, что Вы задали этот вопрос, потому что долгие годы в ушах звучали слова моего мастера – Игоря Масленникова, который утверждал, что будет готовить из нас исключительно ремесленников. Масленников, прославивший русское кино «шерлоковской сагой», учил нас смотреть на фильм глазами гончара или стеклодува, доведшего свой профессионализм до апогея. Уже позже, работая в кино, в рекламе, в документалистике, я возвращался к этим словам, пытаясь найти их верное применение. Но в этом и прелесть кинематографии – податливой, как пластилин, из которого можно слепить все по образу и подобию первоначальной идеи. Возможно, единственные рамки – это честность перед собой и по отношению к зрителю. Зритель, как ребенок, сидящий у дедушки на коленях, увлеченно слушающий рассказ – его нельзя обвести вокруг пальца, ибо раз почувствовав неладное, он перестанет доверять.

На армяно-азербайджанской границе. Арцах, 2008Ремесло как составляющая есть живой процесс в развитии творчества, в том числе режиссуры. Кто-то будет изначально мастерить кино, опираясь на приносящие успех рычаги, кто-то – изобретать новое. Лишь потом это новое, оттачиваясь с годами, сливается с творчеством самого режиссера, становится его фирменным соусом. Его ремеслом. Второй путь – более сложный и рискованный. Но этой дорогой прошли многие известные мастера, чей стиль настолько крепок, что угадать автора фильма можно даже без титров.

Для меня ВГИК стал экспериментальной базой, где мне было официально позволено проводить опыты над зрителями. Я решил отринуть ремесло, раздвинув рамки дозволенного, найти свой особый язык, вырубить свою нишу. Конечно же, такое еретическое поведение пагубно отразилось на моих отношениях с мастером, который требовал не сворачивать с предложенной дорожки. Я до сих пор помню его последние слова – «Мы с вами ходим в разные церкви».

С удовольствием я черпал вдохновение на лекциях по изобразительному искусству, психологии, истории. Волнующие образы Босха или Мазаччо, спроецированные через спящие головы учеников, капля по капле просачивались во внутренний мир, становились кирпичиками будущих проектов. Парадоксально, но уроки, связанные с кино, я считал самыми скучными во ВГИКе. Метод подачи материала застрял в прошлом веке, идеи не отвечали требованиям нового времени, устоявшийся культ советских режиссеров слишком сильно давил на нас. Надеюсь, сейчас, спустя десять лет, ситуация в институте уже другая.

У Вас уже тогда появились своя тема, своя сфера интересов в кинематографе? Если нет, то когда это случилось?

Это долгий процесс, за которым довольно любопытно вести наблюдение в себе самом. С возрастом, с опытом все четче вырисовываются контуры тем, становящихся зернами, из которых впоследствии прорастает фильм. Поиски сами по себе – увлекательное занятие, чем-то напоминают путешествие в неизведанные земли за сокровищем. В руках только старая карта, а в этих диких местах очень легко запутаться, потерять самого себя. Когда это происходит с художником, обычно говорят, что у него наступил творческий кризис. Порой долгое время не удается найти путь домой. Часто в такой ситуации единственным спасательным маячком оказывается вдохновение – сильное, потрясающее чувство, которое можно подчинить воле и вызывать по желанию, точно джинна из лампы. Можно сказать, что вдохновение опирается на темы, близкие режиссеру по тем или иным причинам.

Для меня всегда оставалась загадкой тема времени. В историческом контексте либо в метаморфозах характера под его влиянием... 

Невидимое воздействие времени, которое можно заметить лишь с годами, сравнивая свое юное лицо на фотографии с взрослеющим отражением в зеркале. Именно по этой причине кинематограф так идеально слился с моей личностью. Ведь что такое кино, если не инструмент, фокусирующий время на экране?

Почти десять лет до поступления в институт я вел семейный видеодневник. Счастливые и несчастные моменты, рождение и смерть, любовь и разлука, привязанность и тоска на фоне меняющейся жизни в Армении в итоге уложились в шестнадцатичасовой оцифрованный фильм. Многогранная публичность деда, представлявшего армянскую творческую интеллигенцию и одну из старейших национальных партий, позволила также уследить за переменами в театральной, художественной и политической сферах Армении. Пожалуй, самыми значимыми эпизодами этого фильма стали кадры расстрела парламента и реакция жителей нашего дома, так же как слезы бабушки в момент отставки президента Ельцина, которого она годами недолюбливала, еще – еженедельные битвы в нарды в саду нашего родового дома между дедом и Сосом Саркисяном, строительный бум в Ереване, стерший прежний облик города всего за пару лет... Это и есть влияние времени, его великая тайна, которая раскрывается перед объективом кинокамеры. Поиски ведутся вокруг этой незыблемой темы, которая, как я уже говорил, с возрастом и опытом вырисовывается все четче. Эта тема была и остается спутницей моей творческой жизни. 

На съемочной площадке фильма 王稼祥. В роли секретаря Сталина – Сережи. Пекин, 2012Чувство времени, истории, чувство своей причастности к истории, конечно, важны для художника. В этом смысле, наверное, очень ценно, когда эта причастность как бы передается по наследству. Можно ли подробнее рассказать о фигуре деда и той среде, том окружении, в котором Вы росли?

Мне повезло провести важный период детства в «доме работников искусства» – так называли многоподъездные высотки на улице Исраеляна, неподалеку от церкви Св. Саркиса. Это был микромир, собравший творческих людей Армении. Последние этажи отводились под мастерские, где работали художники. Прямо над нами жили руководитель кукольной труппы Армен Сафарян и художник Варужан Варданян. Когда по ночам Варужан писал картины, запах масляных красок проникал в спальню – отсюда мое мистическое видение живописи. Куклы Армена жили своей жизнью, потому что, открывая двери, я видел их в постоянном движении в череде бесконечных представлений. Семью этажами ниже располагалась квартира Фрунзика Мкртчяна, и помню, как соседские детишки караулили его, чтобы лишний раз поздороваться.

Новые сотрудники рекламной компании Kuiyou. Шанхай, 2005Из раскрытых окон звучала музыка, на балконах ставили на сушку свои работы известные скульпторы. По вечерам богема собиралась у кого-то дома, и разворачивались удивительные сцены, достойные отдельной книги. Время от времени нам, детям, предлагалось посетить театр Оперы и Балета или театр Станиславского за счет художественных руководителей. Обычно мы собирались по 5-6 человек и в специальной машине ехали на премьеру. Это случалось довольно часто, что привило любовь к зрелищному искусству. После представления мы имели шанс пообщаться с актерами за кулисами или в гримерной, слушали их рассказы, иногда наблюдали сцены ревности, конфликты, присущие творческой среде. Кипела самая настоящая голливудская жизнь в советском и постсоветском исполнении.

Мой дед, писатель, сценарист Рубен Овсепян генетически передал мне страсть к наблюдениям за жизнью и людьми. Он – автор сценариев к таким фильмам, как «Яблоневый сад», «Тоска», «Терпкий виноград». По его рассказу «Апрель» поставил свой первый фильм режиссер Виген Чалдранян. В нашем доме часто собирались люди искусства и вели дискуссии на наболевшие темы.

Съемки художественного фильма 射天狼. В роли Андрея Брютина – Дуньхуан, 2011Как первый представитель в Армении возродившейся на родине партии Дашнакцутюн, дед имел возможность много путешествовать. По сути, он без слов объяснил мне, каким необъятным может быть этот мир. Помню, как ждал его глубокой ночью, когда он должен был приехать из Австралии. Своей непреодолимой жаждой путешествий я обязан также этим бессонным ночам, когда в борьбу с сонливостью включалось воображение о далеких и экзотических странах.

После развала Союза жизнь кардинально изменилась. К нам чаще стали приходить военные, фидаины, что было связано с Карабахским конфликтом. При свете керосиновой лампы я слышал рассказы о войне, о тех ужасах, которые творились в горах Арцаха. Дед одним из первых узнал о взятии Шуши, будучи в Тегеране.

Дома творили все. Мама была спецкором ведущего русскоязычного еженедельника «Урарту» и писала рассказы, тетя рисовала... Забавно было находиться дома в эти дни. Откроешь одну дверь – «тсссссс», другую – «ш-шшшш», перед кабинетом деда – снова на цыпочках... Конечно же, ничего не оставалось, как тоже сесть за перо или взяться за камеру. 

Во время съемок художественного фильма 射天狼. В роли Андрея Брютина – Дуньхуан, 2011Какая же философия времени у Вас сформировалась к сегодняшнему дню? Это историческое время больших событий или в первую очередь психологическое время отдельной личности? Отражение первого во втором или второго в первом?

Историк выбрал бы первое. Но я рассматриваю историческое время в совокупности с личностью, которая живет в мире больших событий. Временами и одного характера бывает достаточно, чтобы в нем отразилась целая эпоха. В процессе работы над последним документальным фильмом я особенно ярко ощутил эту связь между человеком и временем, где одно без другого не существует, если речь идет о творчестве.

С актером Томом Шанаханом, съемки фильма 射天狼. Дуньхуан, 2011Как возник Китай в Вашей жизни?

Все началось в 2003 году. Еще будучи второкурсником, я отправился в Китай вместе с коллегой для работы над одним рекламным проектом. Тогда же я познакомился со своим будущим начальником – владельцем международной рекламной компании Kuiyou. Три недели спустя завершение совместной работы, как это принято у азиатов, отмечали в одном из ресторанов Шанхая. Во время застолья – то ли от излишне выпитого, то ли находясь под впечатлением от проделанной работы – мистер Ян Сан предложил мне место креативного режиссера в компании. В тот момент я подумал, что он шутит, и сам же вежливо отшутился. Мы вернулись в Москву. Но в начале 2005 года обстоятельства вынуждали меня оставить учебу во ВГИКе и покинуть Россию. Мне хотелось оторваться от привычного мира, построить свою жизнь с нуля, не прибегая к помощи родных и близких. Не терпелось испытать себя во взрослой жизни, пройти через трудности и посмотреть, чего я стою на самом деле.

Тогда я вспомнил о предложении, сделанном мне в Шанхае, которое год назад показалось таким забавным. Я отправил письмо владельцу компании Kuiyou и, к моему удивлению, через два дня получил положительный ответ. Не прошло и месяца, как я вылетел в Шанхай по рабочей визе.

Во время съемок художественного фильма 射天狼. В роли Андрея Брютина – Дуньхуан, 2011Компания Kuiyou, сотрудничающая в основном с Японией и Гонконгом, входит в пятерку продакшн-хаусов Шанхая. Руководитель компании Ян Сан, китаец, выросший в Японии, принадлежал к тому типу людей, которые не боятся рисковать, давая молодым шанс проявить себя. Мне было всего 19 лет, я попал в совершенно чуждую среду, где в первое время приходилось общаться лишь жестами. К своему первому проекту я приступил уже через три дня после приезда. Во время конференций компания оплачивала специально нанятого переводчика на английский, чтобы я не выпадал из графика. Должен признать, что и с английским в то время у меня было не все ладно, но я старался изо всех сил оправдать доверие, в чем, пожалуй, помогало истинно армянское качество – упорство, основанное на гордости. Вместе с тем я на собственной шкуре узнал, что такое работать с азиатами. Спартанская дисциплинированность, перфекционизм и доведенная до абсурда кропотливость в работе стоили мне, как и другим молодым сотрудникам, не одной бессонной недели. Я учился работать с современным оборудованием, принимал участие в профессиональных съемках, где часто выступали звезды шоу-бизнеса, изучал механизмы кинопроизводства, привыкал к большим деньгам, которые уходили на реализацию несоразмерных 15-30-секундных рекламных роликов.

Помню, как однажды мы целых два дня снимали product-shot – финальный трехсекундный кадр продукта. Оператор и его ассистенты пользовались лупой и иголками, чтобы правильно расположить пакет йогурта. Все члены группы, включая меня, были обязаны носить респираторные маски и перчатки, чтобы случайно не испачкать декорации. Все говорили тихо, вполголоса. От царящего напряжения в павильоне у одной из девушек случился обморок.

В роли американского предпринимателя Чарльза Тейлора. Кадр из телефильма 捍卫者, 2012Я никогда не забывал, что нахожусь в Китае. В любое свободное время старался как можно больше узнать об окружающем меня новом мире. Шанхай – старый колониальный город, сильно отличающийся от Пекина и других китайских мегаполисов. Здесь среди маленьких улочек можно отыскать следы яркой колониальной жизни 1920-30-х годов. Архитектурный стиль двухэтажных домов «шикумэнь», американские пабы, кинотеатры, католические соборы и церкви безотчетно возвращают в прошлое. Вскоре я купил велосипед и нередко выезжал глубокой ночью колесить по старым кварталам. Так незаметно день ото дня я становился шанхайцем.

Какие впечатления в Китае были в тот период самыми яркими?

Самым ярким был первый месяц работы в компании. Определенно. Это как заново учиться жить. Заново учиться говорить и даже есть – первые успехи с китайскими палочками придали мне больше уверенности за столом. Я не раз шутил с коллегами: мол, вот когда научусь палочками хватать муху в полете, стану наполовину китайцем. 

Съемки фильма «Армяне – Путешествие в Китай». Интервью с Арцви БахчиняномМожете ли Вы сравнить кинопроизводство в Китае и России?

Сегодня китайский кинематограф занял прочные позиции на мировом рынке. Многие не знают, но львиная доля голливудских блокбастеров снимается либо в Китае, либо на китайские деньги, либо самими китайцами. Особо внимательные зрители могут заметить, как сильно возрос процент китайских актеров в американских фильмах за последнее десятилетие. В январе этого года был утвержден договор о взаимном сотрудничестве в сфере кинематографа между Китаем и США. Все эти успехи связаны с высокопрофессиональным миром китайского кинопроизводства. Ювелирно отточенной работы можно ожидать как от гигантских кинофабрик, так и от маленьких кинокомпаний. При этом крайне ошибочно считать китайцев механизированной армией, тупо выполняющих свою работу. Я встречал много одаренных людей, открытых и смелых, которые делали прекрасные проекты, невзирая на трудности. А трудностей хватает. Дело в том, что Китай – один из самых ярких случаев страны, где царит геронтократия, при которой, как нередко бывает, большинство старшего поколения не желает принимать веяния нового времени. Они цепляются за свой привычный мир, нередко портя кровь молодым, и кинематографисты не исключение. Молодыми и даже начинающими в этой области могут считаться сорокалетние. До сорока лет в Китае человека вообще не воспринимают как профессионала. Ему вряд ли могут доверить работу выше уровнем, чем ассистента оператора или второго режиссера. И ситуация не обещает скорых перемен.

Интервью с первым армянским послом в Индии – Арменом БайбурдяномВ США обстановка кардинально другая. Там криво смотрят на тех, кому за тридцать и кто еще не имеет крепкого портфолио. В России еще сложнее, потому что кино переживает нелегкие времена перемен. Еще не побеждено самое главное зло российского кинопроизводства – колоссальная рана, оставленная после распада СССР – раскол между производителем и кинопрокатчиком. Каждый год в России выходят в среднем до 30 полнометражных игровых фильмов (официально от 100 до 250). Кто из нас слышал или видел хоть половину из них? Если режиссер не носит громкого имени, то его картине сегодня не завоевать российский рынок. Это может случиться лишь извне – если фильм заметят на каком-нибудь престижном западном кинофестивале. Тогда он возвращается на родину победителем. Так произошло с одним из лучших, на мой взгляд, режиссеров современного российского кино – Андреем Звягинцевым.
Зато в Китае кинопроизводство не привыкло мелочиться. Китайцы не обращают внимания на детали, не боятся рисковать, самое главное – производители не боятся общественного мнения. Они рассуждают очень просто – кому не понравится, тот не посмотрит, но мы все равно найдем своего зрителя в мире. В России ощущается страшная жажда угодить зрителю, стать его фаворитом. Кинопроизводители заведомо выбирают проекты, как им кажется, обреченные на успех, или пытаются отыграться на известных картинах прошлых лет – «Ирония судьбы-2», «Семнадцать мгновений весны в цвете», «Утомленные солнцем-2» и прочее. 

Съемки в Пещере Арени-1. Оператор Азат Геворгян устанавливает светКак относятся китайцы к прошлому и настоящему опыту мирового кинематографа, стремятся ли что-то заимствовать, чему-то или кому-то подражать? Некоторые критикуют китайское кино за то, что оно слишком коммерциализировано. Так ли это?

Китайцы одними из первых в мире познакомились с кинематографом. Спустя несколько месяцев после парижской премьеры Люмьеров, кино добралось до Шанхая. Китайцы за два года раньше России выпустили свой первый постановочный фильм. Вплоть до августа 1937 года Шанхай оставался одним из крупных центров кинопроизводства, что позволяет сегодня говорить о его перерождении, а не о создании. С приходом Красной Династии кино приобрело другую форму, вначале позаимствованную у СССР, потом развившую свои уникальные традиции. История китайского дореволюционного кино не изучена должным образом. Частично это связано с устоявшейся властью КПК. Уверен, когда кто-нибудь займется этим делом, мир откроет редкую классику первой четверти XX века. К слову, в одном из фильмов, снятых в Шанхае, я встретил вывеску магазина, принадлежащего армянским братьям Чакалянам (Chakalyan & Co).

Оператор Лин Чжао готовится к аэросъемкам. ТяюгуаньСегодня китайцы относятся к мировому кино более открыто. Они не боятся заимствовать лучшее, и, на мой взгляд, в этом нет ничего зазорного. Заимствуя что-то у кого-то, мы все это переиначиваем, пропуская через себя, – получается нечто оригинальное. Америка десятилетиями заимствовала идеи у великого Гонконгского кино. Большинство гангстерских триллеров Голливуда 1970-80-х есть не что иное, как китайские истории, адаптированные для западного зрителя. Эта практика сохраняется до сих пор – картина «Отступники», взявшая в 2006 году «Оскар» за «лучший фильм года», подарившая награды Джеку Николсону и Леонардо ди Каприо, есть римейк популярного гонконгского фильма. Просто существует большая разница между подражанием и заимствованием. У первого нет шансов. Второе – одно из основ творчества человека.

Проработав полдесятилетия в китайской индустрии кино, временами даже в качестве актера, я имел дело с основными течениями. Да, действительно, как и многое другое в Китае, кино сегодня очень сильно коммерциализировано. Но эта тенденция направлена в первую очередь на экспорт. Внутренний рынок оккупирован среднестатистическими сериалами и фильмами национального характера, где часто эксплуатируются военные и исторические темы, а также весьма популярны экранизации китайских мифов и легенд. Другое течение – независимое авторское кино, которое редко покидает пределы Китая из-за цензуры. Языковый барьер также не допускает эти фильмы на мировой рынок. Некоторые пробуют идти наперекор правилам игры и теряют дальнейшие шансы работать в Китае, зато приобретают возможность продолжить работу в Европе или Америке.

 
Монгольская армия атакует. Съемки в пустыне Такла-Макан
 

Расскажите о своих актерских работах. О фильмах, в которых Вы снимались, и о том, каково оно – сниматься в китайском кино.

Чрезвычайно интересный опыт – попробовать себя по ту сторону камеры. Как принято говорить у китайцев, 要想知道梨子的滋味,就得亲口尝一尝 – «пока не попробуешь грушу, не узнаешь ее вкуса». С тех пор я стал менее требовательным по отношению к актерам. Надо было зарабатывать на жизнь, на собственные проекты – купить уйму дорогостоящей аппаратуры. Вот почему я решил, помимо режиссуры, также выступить и в качестве актера. Первые роли были «немыми», без диалогов, и давались сравнительно легко.


Съемки фильма «Армяне – Путешествие в Китай» Съемочная группа и погонщик бактрианских верблюдов. ДуньхуанВ первом же фильме (射天狼 – She Tian Lang) я сыграл русского, белогвардейца. Звали персонажа Андрей Брютин. Бежавший после гражданской войны в России, он становится главарем хунхузов – разбойников, которые промышляют в Маньчжурии, наживаясь разными способами. Никакой речи не могло идти о глубине характера. Режиссеру нужно было лишь обозначить сцены. Часто все снималось с одного дубля. Это имело свои плюсы, потому что давало больше возможности для импровизации. Я придумал характерный стиль Андрея – попадая в затруднительное положение, он доставал из кармана яблоко и начинал жевать с невозмутимым видом. Несмотря на комичность героя, вопреки требованиям режиссера, я попытался вложить в него немного трагизма. Все-таки парень оказался вдали от своей родины, вынужден незаконными путями добывать себе хлеб... С режиссером мы так и не пришли к пониманию.

С вице-президентом АН Киргизии – Владимиром ПлоскихВо втором фильме (捍卫者 – «Защитник») мне досталась роль американского бизнесмена Чарльза Тейлора, который после войны возвращается в Шанхай и встречает свою бывшую любовь. Партнершей выступила известная тайваньская актриса и певица Стефани Сяо (蕭蔷). По сюжету она травит Чарльза ядом, и тот погибает за рулем своего автомобиля.

Обычно перед сценой, когда должен кто-то погибнуть в кадре, актеру вручают красный конверт. По традиции этот талисман оберегает человека от смерти в реальной жизни.

Работать с китайцами сложно, но в равной степени интересно. Отсутствие гибкости в мышлении создает множество проблем. Скажем, у режиссера свое видение ситуации – как должны ходить, говорить и одеваться русские. Никакими доводами его нельзя убедить, что в некоторых деталях он до смешного не прав. И так на всех уровнях – от декораций и костюмов до характеров самих героев. Поэтому часто в китайских фильмах можно встретить излишнюю сентиментальность или инфантильное поведение героев. Геронтократия тут граничит с ничем не объяснимой принципиальностью. Но такие люди встречаются не всегда. Во втором фильме мы занимались творчеством, искали решения задач.

С капитаном Фелиппе Аламийя. Перед выходом в Карибское море для съемок развалин Тулума. ЮкатанНередко один и тот же проект (чаще телефильм) снимают сразу несколько режиссеров. Сценарий разбивается на сцены и распределяется по группам: группа А, группа B. И в каждой – свой режиссер и своя съемочная группа. Руководит этим главный режиссер, которого, возможно, никогда и не встретишь.

Как-то произошел забавный случай. Перед тем как сыграть Андрея, было оговорено, что роль будет на русском. По приезде в город Дуньхуан оказалось, что режиссер хочет, чтобы актер говорил на китайском. До начала съемок оставались считанные часы. Хуже того, по сценарию я должен был говорить на старокитайском (эквивалент нашего грабара), в довершение всего нужно было еще спеть куплет «Марсельезы» – тоже на китайском. Остаток ночи я прорепетировал в гостиничном номере. Приходилось заучивать не только свою роль, но и текст партнера, чтобы понять, где что отвечать. Во время съемок, как и ожидалось, все пошло прахом. Мой партнер сам начал забывать текст, а я говорил на гибриде китайского и русского языков. Наконец, после нескольких часов мучений сцена была отснята, и группа отпраздновала победу вином, специально закупленным для последнего съемочного дня... А «Марсельеза» на китайском прочно застряла у меня в голове.

Я хорошо усвоил урок: съемочная площадка – вещь абсолютно непредсказуемая. И впредь всегда готовился заранее. Например, в последнем фильме (王稼祥 – «Ван Цзя Сян»), играя секретаря Сталина, я потратил две недели, заучивая сорок страниц сценария. А в итоге все было сыграно на русском.

Перед Несторианской Стелой. Город СианьВажный вопрос – рынок армянской творческой продукции. Не только фильмов, но и музыки, книг, прессы. Все это должно быть прибыльным. Только так можно обеспечить постоянный приток свежих талантов и финансовых ресурсов. С другой стороны, нужно удерживаться на высоте, не превращая рынок в единственный критерий. Как Вы видите решение таких задач? Как правильно организовать промоушн армянской культурной продукции в мировой армянской среде и в «большом мире»?

Боюсь, дело даже не в нехватке свежих талантов или отсутствии финансов для их привлечения, просто мы столкнулись с факторами, которые сегодня монопольно управляют творческой жизнью в Армении.

Существует несколько механизмов, способных оздоровить систему, и конкуренция – один из способов. Конкуренцию в Армении губит шоу-бизнес, тесно переплетающийся с политической жизнью страны. Мало того, что доступ в этот «элитный клуб» заказан заранее, он еще и душит все остальные отрасли визуального творчества. 

Первая страница Устава Харбинского Армянского ОбществаЯ знал группу художников, которые пять лет рисовали комиксы. Пять долгих лет они пытались найти издателя в Ереване, потом режиссера, который захочет сделать анимированный фильм на основе их историй. Никто не стал воспринимать их идеи всерьез. Только позже их заметил один японский режиссер и пригласил в Токио. Теперь молодые художницы работают в перспективном японском издательстве, выпускают цикл комиксов, который из года в год приобретает все большую популярность.

Мы не должны бояться новых идей, даже если они сегодня непривычны нашему менталитету. Таких примеров десятки.

И я не открою Америку, говоря о том, что ни министерство культуры, ни другие организации не заинтересованы в конкурентоспособной творческой жизни. Сегодня в Армении невыгодно иметь активный промоушн, тем более на мировом уровне, потому что люди, находящиеся у руля, опасаются достойных конкурентов.

В Китае, несмотря на цензуру, творческая жизнь абсолютно самостоятельна. Люди прикладывают грандиозные усилия, чтобы оставаться конкурентоспособными на рынке. У нас же, в Армении, прикладывают грандиозные усилия, чтобы сохранить рынок таким, какой он есть сегодня.

Ситуация усложняется еще и тем, что мы не творческие храбрецы. В министерстве обороны (про работу в ВС Армении см. ниже. – Прим. ред.) жаловались на азербайджанскую пропаганду в Интернете, усиливающуюся с каждым годом, при этом любые попытки офицерского и солдатского состава ответить достойным образом пресекались руководством. Даже самые невинные фотографии запрещалось выкладывать в Интернет, не говоря уже о больших интернет-порталах.


 
Деталь сосуда из первого раскопа. Пещера Арени-1 Астролябия Ванандяна на армянском языке. Считалась утерянной. На данный момент хранится в Национальном Музее Истории Армении, не экспонируется
Чаша династии Мин. Ширакская Область. Случайно обнаружена в 70- годах обычным крестьянином. Геологический Музей Гюмри Астролябия Ванандяна (деталь)

И еще одна важная проблема – смещенное представление о престижности. В Армении в последнее время складывается нездоровый взгляд на работу. Единственными достойными профессиями считаются политика, армия и бизнес. Все остальное – недостойное, особенно для мужчины, занятие. Во время съемок фильма я с большим трудом смог уговорить рядовых археологов сняться в полевых условиях. Они согласились лишь тогда, когда я пообещал снять их со спины, потому что им было стыдно показаться на экране со щеточками в руках, копающимися в земле. Сегодня в Армении не принято работать в поте лица. А кино, например, как Вы знаете, требует больших человеческих ресурсов.

Армянская надпись и индианка с ребенком. Мадрас, ИндияЭто новый вид социального недуга, споры которого закладываются в школе и развиваются в армии – помню, во время наших репортажей с субботников солдаты просто убегали от съемочной группы, чтобы вдруг не попасть в кадр с метлой в руках. В другой раз мы работали с актрисой в Ереване, которая отказалась от сцены, где она должна выйти из маршрутки, аргументируя это тем, что она – известная актриса и ей не пристало ездить в общественном транспорте. Попробуйте объяснить такой порядок вещей китайцу – он подумает, что имеет дело с клинически нездоровыми людьми. 

Нужна свобода, чтобы заработала творческая экосистема. Но мы боимся говорить на тему секса, стесняемся показывать страх, у нас запрещено заниматься самокритикой. Мировой зритель, как лакмусовая бумажка – очень чуткое существо. Чтобы войти к нему в доверие, необходимо быть открытым. Именно этого добился Китай.

Те, кто хотят работать, уезжают. Армяне, работающие в Голливуде, в Европе, даже в России, рвут пуповину, соединяющую их с матерью-родиной. Свои усилия и способности они продают иностранным государствам и продают дорого.

Город на Шелковом Пути. Провинция ГаньсуВсегда трудно познать себя, имея мало объектов для сравнения. У Вас таких объектов достаточно. Мало кому удается изнутри познакомиться с ментальностью таких совершенно разных обществ. Как в связи с этим Вы можете оценить в динамике теперешнее армянское общество – в чем его сильные и слабые, на Ваш взгляд, стороны? Перед какими угрозами оно может встать и какие перспективы могут перед ним открыться? Конечно, отвечая на такой вопрос, каждый будет субъективен. Но субъективность не означает ложность.

Думаю, армянское общество переживает сейчас то, что Хейзинга назвал «Осенью Средневековья». Возможно, впервые после падения Киликийского государства мы можем вновь говорить о единой армянской нации в пределах одной страны. Советский период склеил из обломков нашей культуры нечто целостное, но, к сожалению, пустое с точки зрения армянских традиций. Сегодня у нас есть все шансы заполнить пустоту истинно армянскими ценностями. Мир сегодня взрослеет, из подростка он превращается в юношу. Элементы, которые раньше цементировали нацию – единая культурная традиция, язык и религия, – сегодня больше не могут справиться со старой задачей. С каждым годом мир все больше скатывается в один большой ком. Отгораживаться от этих перемен – значит, насильно загонять себя в тупик. Принимать их – ставить под удар историческую идентичность. Но так ли это?

Письмо с личными печатями ключевых фигур Харбинского Армянского Общества – Мигдисова и Тер-Овакимова.Важнейшие задачи следовало решать еще вчера. Задачи, которые важнее темы Геноцида, Карабахской темы, потому что они – причина всего происходящего. Мы же боремся со следствием. Каждая нация наделена исключительным талантом, у армян это – упорство. Такому упорству позавидует всякий – от еврея до американца. Упорство – наш титановый позвоночник, ведет нас через века. Но вместе с тем мы обделены другим важным качеством – умением анализировать будущее в совокупности с настоящими поступками. Кажется несерьезным занятием посмотреть на Армению с высоты XXII века. Что будет написано в учебнике по истории в 2113 году? Что мы опять все сделали не так, как надо? Разве, читая историю о предательстве нахараров, о разделе Армении, нам не хотелось каким-то чудом вернуться в прошлое и объяснить этим людям, что правильно, а что – нет? Сейчас происходит то же самое – только исторический костюм сменился на пиджак с галстуком.

Я встречал армянские общины в Индии, Киргизии, Китае, Франции. Даже те, кто уехал в Россию десять лет назад, уже имеют другое мышление. И к ним тоже иное отношение в самой Армении. 
Помню, как встречали армян, прилетевших из Москвы, работники аэропорта, водители такси: «Вот идут московские, посмотрите-ка на них».

Кто-то должен нам объяснить, что нету «их», есть «мы»? 

Израиль сумел собрать в один кулак своих детей со всех концов планеты, создав государство. Мы, имея государство, с каждым годом теряем десятки тысяч своих детей.

 
Несторианская Стела и западный крест. Сиань

С места раскопок города Двин Заячий Остров на озере Иссык-Куль неподалеку от Курментинской стоянки. Возможно именно на дне этой бухты находится армянский монастырь

Как возникла для Вас армянская тема?

Звонница армянской церкви Св. Иоанна. Город Чинсура. Вторая старейшая христианская церковь БенгалииТема обязана двум событиям. Одно из них – Китай, а второе... срочная служба в армянской армии. Где-то в июне 2007 года родные отправили мне письмо о том, что пришла повестка из военкомата. Я совсем забыл про службу, наивно полагая, что и служба забыла обо мне. Оказалось, по истечении учебной отсрочки мои документы снова ожили.

Существовали два выхода из ситуации – либо отсидеться в Китае до 27 лет, либо вернуться в Армению. О том, чтобы отсидеться, не могло быть и речи – я часто выезжал по работе в другие страны, и годами унизительно прятаться в чужой стране значило бы загнать себя в ловушку. Как ни досадно было оставлять работу и друзей, но трезвый взгляд на собственное будущее диктовал немедленное возвращение на родину.

Так впервые за пять лет я вновь оказался в родных краях. Мне приходилось раньше слышать, что при министерстве обороны есть управление информации и связей с общественностью, где принимают на внештатную работу солдат-срочников определенной категории – танцоров, певцов, кинематографистов, тем самым позволяют им нести службу в армии, не отрываясь от своей профессии. Послав резюме и объяснив им сложившуюся ситуацию, я был принят в должности военкора. После шести месяцев учебки я, наконец, снова попал в мир кино, правда, на этот раз все было иначе. Работа военного оператора подразумевала еженедельные выезды для съемок и репортажей в разные уголки Армении. Вместе с офицерами Вадимом Гарибяном и Ашотом Геворкяном мы объездили за полтора года буквально всю Армению – от Мегри до Баграташена, побывали во всех крупных населенных пунктах.

Табличка о месте рождения и смерти прекрасно показывает путь армян, ведущий из Ирана в КитайИменно в этих путешествиях, можно сказать, я заново открыл для себя Армению. Мне и в голову не могла прийти мысль, что моя родина может быть такой необъятной и такой малоизученной. Встречаясь с замечательными людьми в дороге, слушая и запоминая их рассказы, проезжая по городам и селам, прослеживая за окнами машины нераскопанные курганы, очертания храмов и городищ, я понял, что не могу молчать об этом. Тогда появились зачатки будущего проекта – идея снять уникальный документальный фильм об Армении, не ссылаясь при этом на привычные и избитые темы, попытаться открыть для обычного армянина что-то абсолютно новое. Многие до сих пор привязаны к одним и тем же историческим объектам – Гарни и Гегард, Хор Вирап, Нораванк. Я и сам ощущаю величие этих памятников, но ограничиваться только ими – значит лишить армян и весь остальной мир права насладиться и другими не менее значительными объектами нашей культуры. Мало кто знает, что в нескольких сотнях метров юго-западнее от верхней точки Селимского перевала проглядываются остатки неизвестной крепости, скрытые под травяным покровом, что на правом берегу реки Ехегис лежит таинственное еврейское кладбище, история которого скрыта во мраке времен. (Вышло несколько публикаций вокруг этой темы, но ни одна из них не занимается исследованием проблемы.) Не отстает и палеонтология – юрские отложения неподалеку от Алаверди полны ископаемых останков древних ящеров. В одной из экспедиций, предпринятых мной к селам Шамлуг и Ахтала в 2010 году, были собраны образцы аммонитов, дендритов и несколько окаменелых останков морского животного.

Рукопись А. Ширакаци, который одним из первых описал Китай. МатенадаранОсенью 2009 года, получив военную книжку, я вернулся в Шанхай.

Меня не оставляли мысли о неизведанных землях Армении. Я скучал по Арцахским джунглям и скалистым лабиринтам Ехегнадзора, меня влекли тайны Араратской долины и Разданского ущелья, где в советское время был найден и по неосторожности уничтожен череп эпохи палеолита. Идей для первого фильма было предостаточно – следовало лишь сосредоточиться на одной из них. Тогда судьба сама пришла мне на помощь. В 2011 году в Шанхайском музее я наткнулся на парфянские монеты, хорошо знакомые еще со школьной скамьи. Здесь были монеты Трдата I, образцы аршакидской династии. Меня передернуло точно от тока. Я поинтересовался у куратора о происхождении монет – оказалось, клад был раскопан в регионе, чрезвычайно активном во времена раннего Шелкового Пути. Это и стало моментом истины – я понял, что путь в Армению должен начаться из Китая.

 
Армянская часовня в Дели

Фрагмент миниатюры из рукописи 1287 г. Армянский архепископ Ованнес, с китайскими мотивами на своей одежде. Матендаран Страница из документа о судебном деле над армянином Доном Педро в г. Мехико. Национальный архив. Мехико

Как развивается тема? Что Вам удалось сделать, что пока еще «в процессе»?

Рабочее название проекта – «Армяне – Путешествие в Китай». Это документальный фильм, где фокусируются и суммируются многие известные на сегодняшний день данные о присутствии армян на Востоке. Впрочем, речь в фильме пойдет не только о жизни армян в Китае. Самое главное для меня как автора фильма – попытаться проанализировать с исторической точки зрения причины, а также пути, которые привели армян в Китай и Южную Азию.

Пекинская библиотекаОсновные съемки начались в 2012 году. На сегодняшний день мы побывали в восточном и западном Китае, Тибете, Индии, Киргизии, Мексике, России, Армении. В каждой из этих стран, помимо съемок самого фильма, велись также исследовательские работы.

Самая большая трудность – масштаб работы. Приходится иметь дело с колоссальным количеством материалов и выбирать из собранного то, что сможет лаконично передать объективный момент двухтысячелетней истории.

Вот несколько коротких примеров. Первая Библия на китайском языке опубликована в Серампуре (Бенгалия, Индия) в 1813 году. Авторы перевода – Джоан Лассар (Газарян) и Дж. Маршман. В августе мне удалось отыскать личные письма Маршмана, где описывается ход работы над переводом, а также съездить в Серампур и раздобыть оригинальное издание 1813 года. Хотя в запасе было всего два дня, мы попытались заодно найти могилу Лассара. Из пяти колониальных кладбищ Серампура мы обследовали три. Остальные оказались затоплены в сезон дождей. Но шансов оставалось все равно мало – из-за времени половина надписей на надгробных памятниках стерлась до гладкого камня. Возможно, мы прошли мимо могилы Лассара, даже не зная об этом.

Профессор Ван Чжичэн дает интервью для фильмаЗа 10 минут до закрытия библиотеки при Серампурском Колледже мне вдруг принесли армянскую Библию, изданную там же в 1817 году (!). Что я мог сделать за 10 минут? Все, что оставалось, – просто сфотографировать книгу. Для первого раза и того было достаточно.

Второе событие – могила некой Резабибе, армянки, похороненной в Калькутте в 1630 году. Казалось бы, ничего удивительного, однако официально Калькутту основали британцы в 1694 году... То есть за полвека до приезда британцев на этой территории уже жили армяне. В тексте это выглядит не очень убедительно. Но совсем другое дело, когда зритель видит все своими глазами! Это одна из причин, почему мы столько путешествуем. Я однажды уже сказал: если зритель не увидит своими глазами, он просто нам не поверит. С исторической точки зрения могила Резабибе также важна, потому что прежде считалось, что на раннем этапе в Индию приезжали лишь торговцы-мужчины. Наличие женщины может подразумевать, например, попытку основать торговую факторию на территории восточной Индии, в преддверии Китая.

Но даже наличия визуальных данных временами бывает недостаточно. Британцы долгое время утверждали, что могилу перенесли позже в Колкату (Калькутту) из других регионов – например, из Ирана. Чтобы выдержать критику в подобных вопросах, нужно очень деликатно работать с имеющимися данными. Как бы то ни было, но они хотя бы признают, что первая христианская церковь в Бенгалии – армянская. Вот почему при суммировании этих разрозненных данных получается целостная картина.

Сравнительная картина обломка со дна Иссык-Куля и эмблемы с могилы Джалала из ГандзасараОсенью мы гонялись за другим артефактом, который отсылает нас ко временам Шелкового Пути, – Несторианской Стелой. Согласно тексту, выгравированному на ней, христианство в Китай занес человек из Запада, которого зовут Алоупен (отсутствие буквы «Р» в китайском языке позволяет предположить, что человека звали Рубен). Получив официальное разрешение государственных органов в Пекине, мы обследовали стелу и сняли ее для фильма осенью 2012 года. Сегодня она находится в Сиане – древней столице Китая эпохи династии Тан. Официально во всем мире стела считается сирийской из-за сирийских надписей на ней. Но наличие креста, изображенного в верхней части стелы, который сильно напоминает кресты, найденные в армянских городах Шелкового Пути того же периода, позволяет выстроить иную точку зрения. Я знал, что опираться на столь зыбкое утверждение нецелесообразно, поэтому почти год подбирался к аналогичному артефакту – Пишпекскому камню. Согласно черно-белой фотографии, единственной сохранившейся, на камне буквами сирийского и армянского алфавитов записаны годы жизни армянского епископа, жившего в Центральной Азии. Камень нашел Пантусов в 1892 году, а описал его Н. Марр. Затем артефакт... исчез. Потребовался почти год, чтобы вновь выйти на след камня. Оказалось, что он хранится в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. В феврале 2013 года нам, наконец, удалось заснять камень на пленку. Теперь есть более весомые данные, которые смогут подкрепить теорию о Несторианской Стеле. Ведь сирийский был международным языком всех христиан в Центральной Азии.

В Мексику же нас привел еще один сенсационный документ XVIII века, рассказывающий о жизни молодого армянина, арестованного по обвинению в ереси. Примечательно, что в ходе следствия католическая инквизиция Новой Испании заставила его написать подробную автобиографию. Восстанавливая путь, которым прошел армянин, удалось выяснить, что он приехал в Акапулько из Китая. До этого он находился в Индии, хотя сам был родом из Новой Джульфы (Джуги). Мы получили доступ к оригинальному документу и сняли его для фильма в январе 2013 года.

Средневековая карта, созданная в Испании, на которой обозначено местонахождение армянского монастыря, где хранятся мощи апостола Матфея, заставила нас поехать в Киргизию. Эта история за последние 150 лет привлекала к берегам озера Иссык-Куль многих ученых, как и сотрудников КГБ еще при советской власти. В начале 2000-х Академия наук Киргизии заявила о том, что, наконец, обнаружила местонахождение армянского монастыря. В ноябре мы поехали в Бишкек, где встретились и пообщались с руководителем раскопок профессором Владимиром Плоских. Затем мы направились к озеру и засняли пещеры – предполагаемые монашеские кельи. Были сделаны подводные съемки с помощью оператора Дмитрия Лужанского, которые демонстрируют археологические сокровища Иссык-Куля.

На сегодняшний день остались съемки в Харбине, в городе Урумчи, при условии, что удастся все-таки получить разрешение на съемку Таримской Мумии. А также Париж и Санто-Доминго.

Пишпекский кайрак с армяно- сирийскими надписями 1323 г. Эрмитаж, 2013При работе над фильмом Вы обращались к помощи ученых-арменоведов?

В ходе исследований я составил список с именами ученых, которые могли дополнить уже имеющиеся на руках факты. Из-за большого исторического отрезка число их было велико – каждый специализировался в своей области, и лишь совокупный вклад мог принести пользу. Одними из первых, к кому я обратился, были Уильям Кларенс-Смит (William Clarence-Smith) из Лондонского университета, Поль ван Дайк (Paul van Dyke) из Университета Макао. Они отправили мне ряд ценных статей, благодаря которым удалось быстрее собрать полную картину торговой деятельности армян XVIII-XIX веков в Индийском океане. Затем удалось связаться с внучатой племянницей легендарного гонконгского бизнесмена Пола Чатера – Лиз Чатер. Некоторое время шла переписка с Надей Райт – автором книги «Именитые граждане: история армян Сингапура и Малайзии».

Оттиск Кайрака, сделанный Н. Марром в 1894 г.Неоценимую помощь мне оказали в самой Армении. Многие, с кем я консультировался, с большим интересом отнеслись к проекту. Некоторыми ключевыми съемками я обязан экспертам из Института археологии и этнографии, директорам Матенадарана, Национального музея Армении, Геологического музея Гюмри, Национального архива, Национальной библиотеки Армении, членам Академии наук. В общей сложности в Армении я встретился с более чем двумястами учеными. С некоторыми были проведены интервью для фильма.

Людей, занимающихся сегодня конкретно армяно-китайскими отношениями, практически нет. В Армении это Арцви Бахчинян, который изучает историю армянской общины в Китае XIX-XX веков. В Китае к армянскому вопросу ближе всех подошел профессор Ван Чжичэн, который собирается в скором времени опубликовать первую книгу, где коротко пойдет речь об армянах Шанхая и Макао. Также в Китае я смог раздобыть кое-какие данные у профессора Цицикарского университета – Вэнь Ли.

В ходе работы над фильмом наверняка уже сформировалось определенное понимание темы армянского следа в Китае. Правильно ли будет связать его с двумя процессами – торговлей и проповедованием христианства на Дальнем Востоке?

Наши предки знали о Китае куда больше, чем мы, даже с учетом сегодняшних исследований. В истории зафиксированы причины, которые побуждали армян путешествовать в Китай, и центральное место среди них занимает, несомненно, торговля. С конца неолита до середины железного века различные регионы Азии налаживали новые связи между собой как в культурном, так и в экономическом плане. Об этом свидетельствует горная порода, не поддающаяся разложению от времени, – обсидиан. Как известно, территория исторической Армении богата залежами обсидиана – настолько богата, что прилегающие области получали соответствующие названия – Сатани-Кар, Сев-Кар. Благодаря анализу методом нейтронной активации (INAA) удалось выяснить, что обсидиан с территории Армении (Гутансар – Котайк) и исторической Армении (Немрут-Даг, западное побережье озера Ван) блуждал на сотни километров в разных направлениях. В юго-восточном Иране на месте раскопок Tel-i Malyan были обнаружены сколы обсидиана из Гутансара, а это значит, что камень прошел путь в 1300 км в эпоху, когда еще не применялось колесо!

Деревня Западного Царя в 8 км южнее Сианя (кадр из фильма)Сегодня популярно недооценивать своих предков, приписывая их великие достижения то случайностям, то сверхъестественным событиям в виде инопланетян, воздвигших египетские пирамиды. К счастью, история щедра на факты, опровергающие фантастику. Одним из таких является наличие европейских и месопотамских поселений в Восточной Азии (сегодня территория КНР). С конца 80-х годов прошлого века вдоль Таримского бассейна находили захоронения с хорошо сохранившимися мумиями. В ходе наших съемок мы встретились с ведущим генетиком КНР Феликсом Тином (), проводившим анализ ДНК в институте Фудан (Шанхай) и установившим, по крайней мере, одного выходца из месопотамского региона. Поселение просуществовало довольно долго – почти полторы тысячи лет. Примечательно то обстоятельство, что чем старше мумии, тем они меньше содержат черт монголоидной расы. Среди артефактов на месте захоронений были найдены отлично сохранившиеся в сухом климате шерстяные пледы. Некоторые из них отсылают нас ко второму Пазырыкскому ковру, который хранится сегодня в Государственном эрмитаже. Согласно мнению эксперта Ульриха Шурмана (Ulrich Schurmann) Пазырыкский ковер, найденный в алтайском кургане, изначально был изготовлен на территории Армении и выкрашен местной кошенилью. Если все эти находки удастся связать научно обоснованными фактами, то можно будет говорить о гораздо более активных экономических и культурных отношениях между Востоком и Западом в доисторическую эпоху. Если исходить из того, что протоармяне и армяне знали пути, ведущие в Китай и Индию, то нет ничего удивительного в том, что в гораздо более поздний период они торговали, переселялись, воевали на территории современного Китая. Находясь в составе Парфии, позднее Сасанидского Ирана, армяне не раз оказывались вовлечены в военные кампании и торговлю, проводимые персами. В записях Corpus Scriptorum Christianorum Orientalium (C.S.C.O) можно найти данные об армянине, обучавшем гуннов земледелию. Из истории, оставленной нам средневековым хронистом Себеосом, мы также узнаем, что в войне против эфталитов персы обычно использовали армянскую армию. Эта тактика переброски войск с одного конца империи в другой обеспечивала ей дополнительную безопасность, так как уменьшала вероятность крупных восстаний. С армянской армией на восток двигались также священники, ремесленники, оружейники. Вдоль торговых путей росли многонациональные города, куда на постоянное жительство перебирались те же армяне. Согласно историку Л.Р. Кызласову около Суяба была найдена постройка, характерная для ранних армянских монастырей. Постройки, подобные Ак-Бешиму, могли появиться лишь в том случае, когда вокруг нее сосредоточивалось достаточное количество соплеменников.

Армянский обсидиан (кадр из фильма)Учитывая все это, можно подумать, что Средняя Азия должна изобиловать армянскими находками. Однако не следует забывать, что армянский алфавит был введен в употребление в V веке. Начиная свой путь от монастырей и церквей, он не сразу потеснил письменный персидский и сирийский. Понадобилось гораздо больше времени, чтобы армянский стал выноситься за пределы Армении купцами и путешественниками, но к тому времени началась арабская экспансия, и эта часть истории надолго оказалась скованной во времени. По пути в Китай и в самом Китае в качестве lingua franca выступали ветви тохарского языка, а также сирийский. Мало кто знает, что маньчжурская, а также монгольская письменности рождены на основе сирийского алфавита. Даже современная надвратная вывеска Запретного Города в Пекине, выполненная маньчжурскими буквами, есть не что иное, как реформированное сирийское письмо. Экспансия сирийского языка началась после 451 года. В тот момент, когда Армения сражалась за свою религиозную идентичность на Аварайре, далеко на западе, в городе Халкидон, решалась судьба христианского мира. Во время Халкидонского Собора было решено объявить учения Нестора ересью (несторианство было осуждено также на Эфесском соборе в 431 году. – Прим. ред.), и его последователям не оставалось ничего другого, как бежать от погони на восток. Разумеется, среди приверженцев несторианства было и множество армян. На этот раз религиозное гонение, а не торговля, привело этих людей в Китай. Как я уже говорил, возможно, Несторианская Стела в Сиане позволит по-новому взглянуть на эту ситуацию. В китайских хрониках Цзин-Ши, в главе 124, сохранились сведения о неком Саркисе, который обосновался в 578 году со своей семьей в городе Лантао.

Во время нашего путешествия в Тибет, в храме провинции Циньхай () я обратил внимание на музыкальный духовой инструмент, очень знакомый по звучанию. Спросив об этом инструменте, мы выяснили, что на местном диалекте он называется «сиорна=suona», что лингвистически соответствует армянскому «зурна». Самые древние образцы этого музыкального инструмента, обнаруженные в Центральной Азии, были изготовлены из абрикосового дерева (Prunus Armeniaca). Те, что мы встретили в Тибете, были отлиты из металла. Возможно, из-за нехватки сырья древние мастера изготовляли точные копии деревянного инcтрумента, и именно в таком виде он дошел до наших дней.

Обезглавленные статуи иностранных послов. Среди них статуя Пероза, обозначенная его именем (кадр из фильма)Примечательна история с сыном последнего шаха Сасанидского Ирана – Перозом. Волна арабского нашествия опрокинула Персидскую империю и заставила Пероза бежать на восток в Китай, где жила его сестра, бывшая одной из жен китайского императора. Согласно легенде с ним бежали армянские военачальники со своими семьями. В 661 году они были приняты ко двору императора и получили под свое командование армию для борьбы против арабов. Не добившись особых успехов, Пероз умер в Китае, так никогда и не вернувшись в родные края. Согласно китайским хроникам Тан Шу, Перозу были отведены земли неподалеку от города Сиань. Местность получила название – Деревня Западного Царя. Осенью 2012 года мы попытались проверить эти данные и в 2 километрах от Сианя действительно нашли «Деревню Западного Царя», только их оказалось... целые три! Местные жители рассказывали о древних могилах, расположенных под открытым небом – к сожалению, из-за нехватки времени нам не удалось проверить их в тот раз. Все, что мы пока отыскали имеющее отношение к древним сказаниям, – это статуя самого Пероза, установленная около погребальной пирамиды императора Гао Дзуна в Сиане.

Помимо военных и экономических причин, армяне попадали в Китай в качестве лоцманов или сухопутных проводников. В начале XVII века, в 1602 году (согласно другим источникам – в 1603 и 1604 годах), иезуит Бенедикт де Гоэ (Bento de Gois) отправляется с миссией в Китай. Ему советуют взять с собой проводника, хорошо разбирающегося в дороге. Бенедикт останавливает свой выбор на молодом армянине по имени Саак. Оба они, переодевшись в армянскую одежду, отправляются в опасный путь. К несчастью. Бенедикт не выдерживает трудностей перехода и умирает, оставив свои бумаги парню, который соглашается закончить путешествие и доставить их на место назначения.

Даже эта удивительная история поражает не так сильно, как наша другая находка – письмо, направленное армянской общине самим Далай Ламой о предоставлении права вести торговлю в городе Лхаса (Тибет). Эти и другие случаи, о которых пойдет речь в фильме, демонстрируют, до какой степени для армян были открыты дороги, ведущие в Китай.

Как Вам кажется, почему все-таки в Китае не имело место столь значительное присутствие армян, как в Индии?

Ответ на вопрос следует искать в причинах, изначально приведших армян в чужие края. Китай, как мы видим, чаще всего выступал в качестве убежища во время религиозных гонений или военных экспансий. Торговая деятельность не всегда была постоянной по сравнению с Морским Шелковым Путем, соединяющим страны Южно-Восточной Азии через Индию с портами Персидского залива. Отправляясь в Индию, армяне заведомо ехали торговать, основывать торговые общины.

Некоторые данные позволяют предположить, что в Индии мощи апостола Фомы хранились в армянской церкви. Как сообщает Moule в книге «Christians in China Before the Year 1550», армянские паломники покоряли тысячи километров, чтобы поклониться мощам апостола в своей церкви. То же самое сообщают первые европейцы, прибывшие в Индию. В португальских хрониках мы встречаем сообщения о местных христианах, встречающих моряков, и провожающих их до церкви, где хранились мощи святого. Если посмотреть на армянские общины в городах Индии, мы видим, что в основном они появились благодаря притоку людей из Новой Джульфы, пригорода Исфахана. Расцвет пришелся на время упадка Новой Джульфы, особенно после завоевания Исфахана афганцами в 1722 году и воцарения Надир-Шаха. Тут уместно вспомнить договор, подписанный десятилетия назад между Ост-Индской компанией и Ходжой Фаносом Калантаром о предоставлении армянским купцам равных прав с англичанами. Сотни семей перебрались к своим родственникам в Индию, где было безопаснее и процветала торговля. С оговоркой можно сказать, что нечто подобное случилось в Китае после советизации России, когда сотни беженцев по Китайско-Восточной железной дороге хлынули в Маньчжурию. В городах Харбин, Манчжули, Мукден, позже в Шанхае возникли те же предпосылки для создания успешной колонии, что и в Индии. Это был удивительный период, когда две совершенно разные ветви армянского народа (южные – из Ирана и Индии, северные – из Армении и России) встретились на китайской земле.

Многие интересные проекты сегодня тормозятся из-за проблем с финансированием. Если не секрет, как удалось решить эту проблему и приступить к съемкам?

Я обращался во многие фонды и организации, среди них такие известные, как фонд Гюльбенкяна, и даже фонды по поддержке независимых кинопроектов, и отовсюду мы получали отказы. Только Грант Саакян, владелец строительной компании в Москве, поверил нам и согласился профинансировать весь наш проект.

Очень не хотелось бы, чтобы выглядело как реклама, поэтому не буду ни называть его компанию, ни давать еще какую-то информацию. Но, действительно, без его внимания, боюсь, у нас ничего бы не получилось.

Удачи Вам. Думаю, это тот случай, когда история создания фильма окажется не менее увлекательной, чем само творение. Надеемся, что Вы приедете показать свой фильм и рассказать о его съемках не только в Ереван и другие города Армении, но и в крупнейшие центры спюрка. 
Средняя оценка:3/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>