вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Трудный выбор" - Карен АГЕКЯН

01.04.2013 Карен Агекян Статья опубликована в номере №5 (44).
Комментариев:0 Средняя оценка:3/5
Рачья Арзуманян занимается вопросами стратегический безопасности давно и профессионально. И делает это в важнейшей и актуальнейшей для сегодняшнего Армянства точке – столице НКР. У нас, в «АНИВ»-е, он заместитель главного редактора.

В своей статье он ставит принципиально важные вопросы, на осмысление которых нельзя жалеть времени и сил. В качестве главного редактора журнала хочу высказать и свое мнение публициста. При внешней простоте и ясности статья в действительности сложна для понимания и открыта для разных интерпретаций. Она, по сути, состоит из тезисов, объединенных в два смысловых блока: один касается тем среды безопасности XXI века, Острова и Крепости, другой – конфигурации трех частей Армянства и необходимости определить национальные цели интересы и задачи в XXI веке. На мой взгляд, эти части относятся друг к другу, как тезис и антитезис, хотя автор этого прямо не формулирует. Тем самым он заставляет думать, провоцирует мысль. В двух блоках небольшой статьи ему удалось показать ключевую альтернативу, ключевой выбор, стоящий перед Армянством.


В контексте истории, особенно современной, описанная автором динамика мировых процессов и состояние среды безопасности не выглядят чем-то исключительным. Кризисы и нестабильность разного масштаба и интенсивности (в том числе неизмеримо большего, чем нынешние кризисы) – это способ существования мира. Достаточно просмотреть хронологию XX века, да и других веков.

Неудивительно, что катастрофизм и алармизм постоянно использовались по отношению к настоящему или близкому будущему, начиная с религиозных учений древности – можно перечитать хотя бы ветхозаветные Книги Пророков. Любая светская идеология – от либерализма до национализма, от консерватизма до марксизма – тоже содержит в себе этот важный и обязательный элемент, по крайней мере, до тех пор пока не становится «правящей». Она объясняет, почему нынешнее положение вещей ведет к возрастанию угрозы военных, политических, социальных, экономических, моральных катаклизмов и скорому краху (веры, страны, нации, человечества), почему необходимы такие-то и такие-то срочные меры. Правда, в последнее время в мире на порядок возросло то, что можно назвать PR-м кризисов и попытками использовать такой PR в своих интересах самыми разными силами и людьми.

В первом блоке статьи автор нам показывает, как на все это накладывается армянская специфика. Один из двух главных сегодняшних способов армянского восприятия политического – восприятие, сопряженное с понятными и вполне объяснимыми страхами и фобиями.

Этническая нация – это этнос, политически организовавшийся для того, чтобы быть политическим субъектом и самому вершить свое будущее. Долгая и тяжелая борьба может закончиться неудачей. И, наоборот, при отсутствии необходимой самоорганизации и борьбы право на субъектность может возникнуть в силу стечения внешних политических обстоятельств. В независимой Армении недавние советские армяне оказались в непривычном и достаточно дискомфортном для большинства формальном статусе политического субъекта.

Вспомним Берлинский (1961) и Карибский (1962) кризисы, когда мир был близок к полномасштабной ядерной войне. Эти кризисы, не идущие ни в какое сравнение с сегодняшней турбулентностью, не воспринимались в Армении так остро. Советские армяне ощущали себя следующими верным историческим курсом на огромном корабле, где капитану виднее, как быть. Неожиданная ситуация «выпадения» из ситуации подчиненности в ситуацию самостоятельности (субъектности) вызвала у большинства ощущение того, что их, пользуясь какой-то неразберихой, ссадили с корабля. Это ощущение разочарования, дискомфорта и тревоги вполне может быть представлено метафорой острова, где очутились высаженные с корабля. Тема изоляции отражает в первую очередь именно психологическое ощущение этого большинства, которое оно умудряется даже передавать по наследству.

В связи с этим интересен образ «Острова Россия», созданный Вадимом Цымбурским в одноименной статье 1993 года. На сайте «Русский архипелаг», где уже достаточно давно представляются геополитические концепции России, блок статей по «островной» теме предварен эпиграфом – цитатой из «Словаря символов». Об острове говорится как о символе, с одной стороны, метафизической силы, а с другой – «одиночества, изоляции, смерти». Цымбурский описывал «Остров Россия» (Россию после распада СССР) как исторический шанс сосредоточиться на развитии собственно русских территорий. Вся концепция Цымбурского, безусловно, является оптимистической концепцией Острова как символа одновременно метафизической и геополитической силы. Говоря о «покинутых Россией» территориях, он, как и следовало ожидать, не выделяет специально Армению, о «Закавказье» говорит мельком, как об одной из окружающих Остров по периметру аморфных единиц. Эту аморфность он отображает с помощью образа не суши, а воды между «этноцивилизациями»: «Сегодня на фоне украинских и закавказских реалий происходящее может быть сформулировано в одном предложении: Россия, покидая «территории-проливы», отходит «к себе», на «остров», с предельным восстановлением дистанцированности от иных евроазиатских этноцивилизационных платформ».

В отличие от Цымбурского, у Р. Арзуманяна образ «Острова Армения» первоначально появляется как метафора вынужденной изолированности во враждебной среде. Изолированность невольно заставляет вспомнить о негативной триаде «островных» смыслов, упомянутой в «Словаре символов»: «одиночество, изоляция, смерть». Цымбурский опять-таки вполне ожидаемо говорит не об изолированности «острова России», но об «изоляционизме», о «восстановлении дистанцированности», то есть об акте субъекта, о его собственном выборе, соответствующем его интересам.

Из сравнений объемистой статьи Цымбурского и небольшой работы Р. Арзуманяна, разделенных интервалом в 20 лет, проступает узловая точка, главная проблема, которую необходимо разрешить Армянству в XXI веке. Это дилемма субъектности-объектности. Либо Армения и Армянство – это актор со всеми вытекающими плюсами, рисками и дискомфортами, либо не-актор со всеми вытекающими удобствами и минусами. Либо-либо. Нельзя быть «немножко субъектом и немножко объектом», где выгодно – быть субъектом, где невыгодно – объектом, как нельзя быть «немножко беременной», как осетрина не может быть «второй свежести». Популярные разговоры о том, что в сегодняшнем глобальном мире все друг от друга зависят, всякая суверенность и субъектность ограничены, – это на самом деле разговоры не о том. Субъектность или отказ от нее – это позиция (можно называть ее нравственной, принципиальной и т.д.), это однозначный и безусловный внутренний выбор, который должен предшествовать всяким дальнейшим действиям и рассуждениям.

Тот же катастрофизм может играть конструктивную, даже вдохновляющую роль, когда он является элементом активной позиции, позиции субъекта. Тогда он четко и однозначно характеризует «зло», слабые и сильные стороны «зла», предлагая «коллективному субъекту», к которому обращается, стратегию борьбы и победы в интересах собственных, а часто и всего человечества. Например, марксизм-ленинизм не просто говорил о неминуемой гибели «капиталистического мира», но, обращаясь к пролетариату, объяснял, как быстро похоронить «плохой» мир и построить новый, «хороший».

Но в позиции «объекта» катастрофизм крайне опасен, поскольку неизбежно сочетается с фатализмом, явной или неявной констатацией неспособности тех, к кому он обращается, самостоятельно влиять на положение вещей и ход событий. В случае Армении – не только влиять на глобальную или региональную «среду безопасности», но даже воздействовать каким-то образом на непосредственных противников (Турцию и Азербайджан), чья политика оказывается «константами армянской среды безопасности» «в среднесрочной и долгосрочной перспективе». Это кажется странным – ведь если СССР и его политика за считанные годы перестали быть константой мировой среды безопасности, то почему Азербайджан следует воспринимать как нечто более устойчивое, способное долго и успешно сопротивляться долгосрочной стратегии, направленной против этого государства в его теперешнем виде? На самом деле это вполне логичная оценка, если Армения делает для себя выбор – быть «объектом».

Р. Арзуманян хорошо показывает, как неизбежные в таком случае фобии переводят Армению в режим выживания. Все вопросы правильной организации жизни на Острове, его последовательного развития и выстраивания безопасности собственными силами отходят на второй план. Уже нет времени мобилизоваться, проектировать и строить надежную «дамбу» против вероятного «цунами» – это слишком долговременная задача. Надо искать готовые гарантии безопасности уже завтра, а еще лучше – сегодня. Если армяне внутренне ощущают себя «коллективным объектом», формальный статус «коллективного субъекта» для них просто мучителен. Необходимо согласовать реальность с самоощущением: сделать «правильный» выбор и оказаться под колпаком надежной защиты от всех превратностей турбулентного мира.

За последние 20 лет такой условный Армянин стал понимать, что желающие отказаться от собственной субъектности не представляют ни для кого особо заманчивое приобретение, чтобы за него платить. За статус «объекта» надо платить самим, предлагая то, что действительно может заинтересовать – а это только сам Остров как территория.

Тут возникает образ Крепости. С одной стороны – как образ рекламного буклета в рамках цены за статус «объекта», где предлагаются не пальмы, пляжи и гостиницы Острова, а островная Крепость, «опираясь на которую глобальные центры силы получают возможность оперировать в регионе». С другой – как психотерапевтический образ, с помощью которого такой Армянин пытается погасить собственную фобию, идею Острова, как «места смерти», оптимистичной идеей Острова-Крепости, откуда осуществляется проекция силы на весь регион. Пусть чужой силы, но той, в которую он сможет встроиться.

В армянской истории последний раз слово «крепость» упоминается в связи с крепостью Карса, одной из древних армянских столиц. Построенная по приказу османского султана в конце XVI века, взятая российской армией в XIX веке, она затем в апреле 1918 года была сдана без боя туркам свежесформированным Армянским корпусом под командованием Назарбекова по приказу Закавказского сейма из Тифлиса. После поражения Османской империи здесь в декабре 1918 года при поддержке турок создается протурецкая Юго-Западная Кавказская республика. В апреле 1919 года британские оккупационные войска распускают Мусульманский совет Карса, арестовывают ряд его членов, дают возможность войти в город войскам Республики Армения и приступить к работе губернатору области Корганову. В мае 1919-го британские войска эвакуируются из Карса. Не проходит и полутора лет, как в октябре 1920 года армия Первой республики опять-таки без боя сдает наступающим кемалистам крепость с большим количеством боеприпасов и семью сотнями орудий. Итак, последняя значимая в нашей истории реальная крепость, построенная неармянской властью, модернизированная и оснащенная не армянами, дважды была предоставлена не армянами в распоряжение армянских сил и дважды была сдана ими без боя противнику. Это, так сказать, чисто формальный момент.

А если по существу: выстроена ли сегодня Крепость на Острове? Если мы считаем Крепость символом и метафорой – это символ если не проекции силы, то, по крайней мере, надежной самозащиты в бушующем мире. При наличии Крепости нет оснований говорить, что «Армения не может уверенно вписаться в среду безопасности XXI века». Таким образом, по представлениям самого же условного Армянина, Крепости нет. Есть населенный Остров с наличием рек и гор, городов и сел, собственной армии, полиции и многого другого, который предлагается к сдаче в аренду для постройки чьей-то Крепости.

Почему в самом начале первого блока тезисов возникает впечатление предрешенности такого расклада, отказа от собственной субъектности? Из-за слов «геополитика», «геополитический». Геополитический анализ оперирует макровеличинами, макропроцессами – континентами, цивилизациями, миллионами квадратных километров, миллиардами баррелей нефти, авианосцами, ядерными боеголовками, развитыми материальными базами для научных и технологических прорывов, колоссальными материальными, финансовыми и человеческими потоками. Только при наличии этого начинаются разговоры о субъектности и каких-то ценностях: о «цивилизации моря» и «цивилизации суши», которые якобы воюют между собой за какие-то высокие метафизические идеи. Такова в «науке» геополитики цена входного билета в клуб акторов. Сколько весит Армянство в рамках геополитического подхода? Нисколько. И вчера, и сегодня это пренебрежимо малая величина, как бы красиво ни определялась «геополитическая функция» Армении.

Пока Армянин, даже не зная о геополитике с ее законами, интуитивно видит мир в таких узких рамках, Армянство для него самого не выскочит из статуса пренебрежимо малой величины. Единственной задачей остается давнишний вопрос выбора ориентации, который при любых раскладах в стратегическом итоге всегда приносил только поражения и потери и по определению ничего иного принести не может. История центров силы дает длиннейший список Крепостей, благополучно сданных ими без боя, как Франция сдавала Крепость Алжир, США – Крепость Сайгон, СССР – Крепость Кабул.

Ничего не изменится и теперь, даже если сменить упаковку и назначить новую «цену вопроса». Когда армянский генералиссимус приедет на совещание в Центр, ему дадут произнести речь по поводу Острова и Крепости, вежливо поаплодируют, а потом какой-нибудь майор так же вежливо скажет ему: «Вы, уважаемый, пока подождите за дверью, здесь нужно серьезные вещи обсудить».

Пока мы не отвергнем геополитический подход как основу видения, всякие попытки выбора в пользу субъектности будут казаться детским лепетом. Важно увидеть в истории человечества и в настоящем времени нечто совершенно иное, изначально довлеющее над макровеличинами и макропроцессами.

Вспомним знаменитую ироничную фразу Сталина, якобы сказанную по поводу осуждения римским папой политики СССР в каком-то вопросе: «А сколько у папы танковых дивизий?» Тогда Сталин, безусловно, имел право на иронию. Но в начале 1980-х годов Ватикан сыграл огромную роль по отношению к польскому гражданскому движению «Солидарность», с которого, безусловно, начался распад мирового «соцлагеря». В долговременном плане католицизм показал свое превосходство над большевизмом. Конечно, в лице Католической Церкви мы имеем дело с трансграничной иерархичной структурой, огромными финансовыми и человеческими ресурсами. Но совершенно безоружной, не имеющей даже тени тех юридических, обязывающих прав в отношении своих прихожан, какие имеют по отношению к своим гражданам государства.

Тот же Сталин, который по сей день признается видным теоретиком национального вопроса, в статье «Марксизм и национальный вопрос» (1913) отказывал евреям в статусе нации, поскольку они «экономически разобщены, живут на разных территориях, говорят на разных языках». Опять-таки мы видим на тот момент трансграничное безоружное сообщество, которому очень и очень многого не достает, чтобы стать самостоятельным политическим фактором в мире. Но оно им становится.

Причем трансграничность вовсе необязательна. Возьмем послевоенную разрушенную и оккупированную Германию, возьмем Японию после ядерной бомбардировки и отречения императора от своего прежнего статуса. Можно привести множество примеров этнических, социальных, религиозных сообществ. Или сложных систем – возьмем, в конце концов, путь того же Советского Союза от хаоса, голода и разрухи на огромных пространствах до запуска человека в космос всего через сорок лет…

Когда в 1844 году Маркс сказал, что «теория становится материальной силой, как только она овладевает массами», – это было только очередной перефразировкой того, что было известно давным-давно, еще до знаменитого «В начале было слово». Именно об этом считал нужным еще раз напомнить Нжде: «Непобедим народ, который руководствуется духом. Там, где присутствует дух как свидетельство нравственной силы, практически теряют свое значение численное превосходство, камень, металл. Союз с духом означает союз с нравственными силами, чьи возможности возрастают до невероятных высот, становятся неисчерпаемыми».

В истории мы постоянно наблюдаем один и тот же процесс. Некоторое сообщество отождествляет себя с некоторыми идеями, которые становятся основой его самоосознания, берет на себя лидерство в развитии и применении этих идей. Когда «идеи овладевают массами», а «массы овладевают идеями», происходит рождение колоссальной энергии, способной не только самостоятельно решить вопросы собственной безопасности, но и перевернуть мир. Выбор в пользу того, чтобы быть субъектом, происходит как раз на начальной стадии процесса и составляет важную его составляющую.


Второй блок авторских тезисов, наоборот, написан с позиции субъектности Армянства. Понятно, что в случае отказа от субъектности вопросы самоорганизации нации просто не встанут. Центры силы не для того вкладывают ресурсы в Острова и Крепости, чтобы иметь там самостоятельного субъекта, поскольку самостоятельность означает так или иначе непредсказуемость, означает для центра силы шаткость почвы под ногами. Будет просто спущено сверху предписание – кто в Армянстве главный. Например, о том, что важные решения по вопросам, оставленным в их ведении, власти Армении должны вначале согласовывать с Союзом армян России (или с Армянской Ассамблеей Америки, или, допустим, с Всекитайским собранием трудящихся армянского происхождения, или как-то по-другому).

Рассуждения о возможных ролях трех частей Ашхара о синергии и симфонии, об оркестре и дирижере, о необходимости самостоятельной формулировки целей и задач, конечно же, предполагают полноценную субъектность Армении и Армянства. И полностью отрицают первый блок тезисов, где Остров предлагает себя в качестве точки опоры для глобальных центров сил.

Можно было бы возразить, напомнив, что Германия и Япония в 1945 году утратили значительную часть суверенитета, некоторое время были в международной политике территориями, откуда победители в войне проецировали свою мощь. Однако даже интуитивно ясно, что сравнение с нашим случаем некорректно. Германия и Япония потерпели тяжелейшее поражение в результате стратегии геополитических сверхамбиций, в борьбе за власть над миром. С одной стороны, подчинение было не добровольным, а вынужденным, с другой – было обусловлено не только полным крахом, но и осознанием краха идей, на которых опирались сверхамбиции. Но не краха собственной субъектности. Две совершенно бесправные нации почти сразу стали прилагать огромные коллективные усилия для выстраивания иной, альтернативной, модели развития, процветания и могущества. Они временно примирились с собственным бесправием как историческим возмездием за ложный выбор, но при всем этом их принципиальная позиция самостоятельности и субъектности не поколебалась ни на йоту. Сравним это с самоощущениями того условного Армянина, чью точку зрения отражает первый блок статьи – Армянина, который не знает, что делать со свалившейся на него независимостью, испытывает мучительный психологический дискомфорт.

Можно было бы сослаться на отношения между Израилем и США. Составляет ли основу американской поддержки функциональное видение Израиля в качестве американской Крепости на Ближнем Востоке, дающей возможность проекции силы? Нет. Не углубляясь в огромную тему, констатируем очевидное: в двустороннем диалоге Израиль всегда вел разговор с позиции «союза с духом», с позиции собственной духовной исключительности. Что важно, это были не голые декларации, когда последние материальные подтверждения такого «союза с духом» датированы ранним средневековьем или античностью, а сегодняшнее поколение набрало справок об этом и ходит с ними по инстанциям. В собственной жизни страны и народа свидетельства такого «союза с духом» – пусть и вперемежку с противоположными свидетельствами – наглядно проявляются год за годом в наше время. Причем этот «дух» признан Соединенными Штатами одним из главных источников собственного «духа», той системы ценностей, которая поднята этим центром силы на флаг. Способно ли Армянство с таких позиций вести разговор с кем-то – не важно, с Россией, Китаем, Европой или Арабским миром? Вопрос риторический…

Таким образом, первый блок рассуждений, блок отказа от субъектности отражает Армянство в его «старческих» страхах, фобиях и усталости. Второй блок, предполагающий реальную субъектность, возможность ставить перед собой стратегические задачи, как нечто уже достигнутое, отражает Армянство в его инфантильно-наивном оптимизме. Два блока статьи дают стереоскопическое видение с двух разных точек, приводящее к выводу о том, что Армянство и Армения сегодня находятся в промежуточном состоянии. Это не «объект», потому что они не востребованы никакой силой для четкой и ясной функции. Это не «субъект», потому что субъектность определяется не только документами в рамках международного права, а коллективным нравственным и волевым выбором.

Если считать «субъект-объект» парой взаимосвязанных понятий, то в сегодняшнем мире «субъектов» и «объектов» не так уж и много. Множество стран, народов, сообществ живут, не чувствуя острой необходимости определиться, кто они есть. И одновременно никто не спешит навязывать им статус «объектов». Однако перед Армянством проблема субъектности-объектности стоит очень остро. Потери были настолько велики, Армянство было в такой степени вытеснено с самых разных полей истории, что его поражение стало важным условием существования других. Оно теперь не имеет возможностей восстановиться и утвердиться путем эволюционного, спокойного и бесконфликтного накопления. Либо «союз с духом», который невозможен без внутренней революции со всеми рисками неизбежных моментов уязвимости при трансформации из «куколки» в «бабочку». Либо превращение в функциональную деталь огромной машины со всеми рисками, неизбежными при сломе такой машины или при ее остановке из-за отсутствия «подзарядки».

Насколько моя интерпретация текста является вольной, пусть решает сам автор. Будучи специалистом-профессионалом Р. Арзуманян не мог позволить себе роскошь, дозволенную публицисту, – смешать в одной статье разные сферы и разные жанры. Он остается в рамках вопросов стратегической безопасности. И дает, на мой взгляд, адекватную проекцию проблемы на эту плоскость. 
Средняя оценка:3/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>