вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Я благодарна Богу за возможность быть полезной" (продолжение) - рассказывает Марите КОНТРИМАЙТЕ

01.04.2013 Марите Контримайте, Руслан Арутюнян Статья опубликована в номере №5 (44).
Комментариев:0 Средняя оценка:4,33/5
Продолжение. Начало в «АНИВ» № 43. Рассказывают Марите Контримайте и ее супруг Руслан Арутюнян.


Марите КОНТРИМАЙТЕМарите Контримайте: К признанию Геноцида мы шли уже давно. Еще в 1985-м, юбилейном, году мы ухитрились организовать памятный вечер под названием «Вечер армянской поэзии и музыки». Я читала переводы с армянского и свои стихи, много было сказано в тот вечер и про Геноцид.

Позднее, уже в годы независимости, большую роль сыграло то, что я активно работала в Партии христианских демократов – была членом совета и правления. В одно время была пресс-атташе партийной фракции в Сейме. Потом увидела, что идет раскол, поняла, что партию «съедят», и очень быстро оттуда ушла. Просто началась нечестная игра. Но именно там я познакомилась со многими честными, порядочными людьми среди политиков.

В 1998-2002 годах я работала в Сейме советником по культуре при соответствующем Комитете. Все законы, постановления, связанные с культурой и с распространением информации в прессе, – все шло через меня. По сути, я была единственным человеком в Сейме, который всем этим занимался. (Смеется) В то время у власти находилась наша коалиция консерваторов и христианских демократов. Теперь на этой должности несколько человек, а тогда я работала одна, притом что шли законы из Евросоюза, их надо было согласовывать. Это началось в 2000 году, а в 2002-м я ушла, не могла уже. Подвело здоровье, и еще портил нервы новый контингент политиков – много карьеристов, все меньше тех, кто действительно заботился о всеобщем благе...

Но главную работу мы сделали – приняли Закон об информации, о защите детей от вредной информации и много другого, очень нужного. А потом пришла такая компания, которую я просто не выносила. Совсем другие люди. С каждым новым составом парламента в Сейме собиралось все больше и больше эгоистов, которым было наплевать на государство.

Я вообще-то всегда была сторонницей правой идеологии, потому и стала членом Партии христианских демократов. В том числе из-за большого уважения к нашей довоенной партии, которая строила фундамент независимой Литовской Республики. Христиане-демократы создали хорошую систему просвещения, заложили основу экономики. Лит был очень крепкой денежной единицей, он выдержал даже мировой кризис 1930-х годов. Тогда провели огромную работу по аграрной реформе, причем все делали именно члены Партии христианских демократов, кстати, в ней состояло много священников. Я очень их уважала, потому что слышала от старых людей, какими они были, много читала о них.

Когда сама пришла в воссозданную партию, поняла, что, к сожалению, наши отнюдь не такие: некоторые слабые, некоторые просто эгоисты, которые только и заняты собственной карьерой. Жаль, потому что у нашей партии была прекрасная программа, отчасти списанная у немцев. Мы с ними очень много общались, несколько раз я даже переводила во время переговоров с немцами. Но, к сожалению, мало что мы смогли реализовать из этой программы. Сначала мы были в коалиции с консерваторами, а они проталкивали богачей – крупных промышленников. Во время агитации в 1996 году я объясняла народу, что мы сделаем «прогрессивный налог», чертила схему, говорила, что люди не пострадают, только тем, у кого самые большие доходы, придется платить чуть больше... Но в то же время наши партнеры по коалиции просто развалили всю нашу линию: обещали в коммюнике привилегии будущим олигархам, а с их стороны взамен – никаких обязательств.

С мужем Русланом и дочерью Вегой, 1974 г.Потом я работала советником, серьезно трудилась, мы до полуночи сидели над законами. Закон по кино, по библиотекам, по этнической культуре, по музеям и памятникам культуры – все это шло через меня. Здоровья совсем не оставалось, а потом пришли люди, которые заставляли, чтобы я делала не по закону, а так, как им хотелось. При Министерстве культуры есть независимый фонд культуры. Туда идет часть средств от акцизов на алкоголь и табак, они потом выделяются на спорт и культуру. И вот мне говорят: «Давайте посмотрим заявки: кому давать, а кому не давать денег, сколько помогать». – «Мы не имеем права, для этих целей есть независимые эксперты». – «Как это не можем?» – «Так установлено законом». – «Тогда давайте изменим закон». Я объясняю, что все принципы закреплены в Конституции, а мне говорят, что и Конституцию можно изменить. В 2000 году заместителем председателя нашего Комитета стала малокомпетентная, но очень активная карьеристка, и больше я не смогла там оставаться.

Думала, что займусь переводами. К сожалению, в тот момент развалился и бизнес Руслана. После 1992 года он глубоко увяз в бизнесе, потом наши законы его «съели». Вдобавок он еще и заболел, врачи долго не могли понять, что с ним. А девочки в это время поступили в вузы. Я работала в нескольких местах, тянула лямку.

Но для Армении мы работали все время, не останавливаясь. Организовывали мероприятия в День памяти жертв Геноцида, День независимости Республики Армения, воскресную школу для армянских детей. Потом Руслан стал председателем Совета нацменьшинств, смог реализовать некоторые программы. Его стали узнавать, он выступал в Сейме, участвовал в рабочих группах – при разработке проектов поправок к законам о национальных меньшинствах, о просвещении. Фактически его заслуга в том, что в законе появился пункт о воскресных школах для нацменьшинств и помощи государства таким школам. Ему приходилось много выступать. Я редактировала его речи, исправляла язык, но главные идеи были его собственные, я только чуть приспосабливала их к пониманию слушателей и прибавляла иногда «перца», иногда – «изюма»... И с тех пор он стал известен, а ведь до этого только меня знали – такого ярого борца за Армению.

Мы давно добивались признания Геноцида: делали заявления, собирали подписи разных организаций. В 1995 году руководители 27 общественных организаций подписали и представили в Сейм заявление о необходимости признать Геноцид. Нашу инициативу поддержало очень много людей. Понимаете, агитация шла все время. Все знали про землетрясение и сочувствовали, многие знали о Геноциде. Мы делились информацией о разных событиях из Армении. По моей инициативе в 1992 году создали организацию «Литва-Армения», в которой половину членов составляли литовцы. Потом мы с Русланом на собственные средства (от его бизнеса) издали газету «Армена». В Литве есть речка с таким названием, это дало мне повод писать о родственных связях армянского и литовского языков.

В 1995-м собрали подписи, представили в Сейм, но там все положили под сукно. Они поступили нечестно, кстати, тогда правил экс-коммунист Бразаускаус.

И в 2005-м такое могло случиться, но были люди из разных организаций, которые нас тогда поддержали. Эти люди умели работать в Сейме, знали, как вести повестку дня. До этого мы распространяли материалы, работали с членами Сейма. Нам помогло мое бывшее членство в партии, мы использовали честных людей из бывших христиан-демократов, которые перешли к консерваторам или либералам. Резолюцию подписали и социал-демократы, и либералы, и консерваторы. По слухам заместитель председателя Сейма обещал турецкому послу (это была дама в то время), что резолюция не пройдет. И многие не голосовали. Зато «против» не было ни одного голоса, только некоторые воздержались. А «за» проголосовало столько, что было достаточно для принятия резолюции. Пожалуй, помогло и то, что в зале находились представители армянской общины.

До этого мы провели масштабную агитацию. Община, прежде дремавшая, впервые работала хорошо. Заказали в костеле мессу, пели армянские дети. От имени общины обратились в мэрию и получили разрешение провести митинг в центре Вильнюса. 24 апреля 2005 года провели митинг у ратуши. Приехали из всех городов Литвы, развернули транспаранты. Один я придумала: «Турция, вступая в Евросоюз, умой кровавые руки». Выступили и армяне, и литовцы, в том числе знаменитый актер Адомайтис.

Под конец вижу, что атмосфера очень печальная, тяжелая. Вышла и сказала, что армяне не только грустят, они умеют бороться и радоваться. И в микрофон затянула песню фидаинов. В такие моменты я смелею. Я вообще не застенчива, спокойно выступаю перед любой аудиторией, одно время работала на телевидении, бывал и прямой эфир, часто читала стихи (свои и переводы) на вечерах поэзии. Я отнюдь не певица, но запела – люди из толпы поддержали. Это стало эффектным финалом митинга.

Мы организовали выставку в Сейме, зная всю кухню изнутри. У нас есть Центр Геноцида и сопротивления литовского народа. Литовцы сильно пострадали в советские годы – в 1940-м мы очутились между Германией и СССР. Наше правительство приняло советский ультиматум, и хоть была у нас нормальная армия, наши сникли, не сопротивлялись, из-за чего потом было много упреков. Стали наводить советские порядки, народ возмущался, начались репрессии. Было сослано множество людей, многие погибли. И после войны у нас было сильное сопротивление, наши партизаны… Всего их было около 40 тысяч, до 1954-го боролись в лесах, создавали крупные подразделения. Из других районов СССР тогда к нам боялись переезжать на жительство. Пока Сталин не умер, все так и продолжалось, и после его смерти не сразу все успокоилось…

В музее мы организовали выставку, посвященную Геноциду армян. Она прошла в разных городах Литвы. Писатель Ваагн Григорян многое написал, я перевела и отредактировала. Принесли все, что смогли, в том числе литературу. Разместили фотографии, а рядом описания, документы, воспоминания. Мой опыт работы в энциклопедии помогает мне сделать сжатый текст. По существу, без лишних слов. На длинные тексты никто не хочет тратить много времени.


Руслан Арутюнян: Ваагн – известный армянский писатель, лауреат многих премий. Кстати, потом у него вышла большая книга о Геноциде «Река времени», за которую он получил Национальную премию.

И вот мы с ним сидим, пишем лозунги для митинга. Придумали каждый по пять-шесть лозунгов. Надо было их перевести на литовский и подготовить плакаты. Принесли эти лозунги Марите, большинство она сразу забраковала и вместо них придумала новые. Мы с Ваагном согласились с ней.

Многие люди в Литве были уже подготовленными – интересовались, что-то знали, бывали в Армении. Если в 30-40 лет у тебя нет своего мнения по каким-то вопросам, у тебя никогда его и не будет.

Встреча с отрядом Паруйра Айрикяна на границе КарабахаМ. К.: Я была достаточно известным поэтом и участвовала очень активно в разных мероприятиях. У нас есть праздники поэзии, когда мы ездим по разным городам и весям, читаем стихи. Я почти всегда читала армянские переводы и даже пела армянские песни. Все знали, что я еще и перевожу с армянского, спрашивали у меня, интересовались. Когда меня просили что-нибудь сказать по-армянски, я чаще всего пела. Это тоже действовало. За все эти годы я много выступала.

Есть церковь, в которую я всегда хожу, – костел около университета, принадлежащий иезуитам, очень популярный. Еще раньше там священники 24 апреля во время проповеди вспоминали об армянских мучениках, Юстина пела армянский шаракан. Тамошние ксендзы хорошо нас понимали. А в 2005-м в костеле служил очень популярный А. Саулайтис, до этого служивший в США и даже миссионером среди полудиких индейцев в Южной Америке. Во время мессы он прочел проповедь, рассказал о Геноциде. Он имел политический вес в стране, к нему прислушивались.

Р. А.: Когда 24 апреля мы попросили посвятить службу нашим мученикам, священники нас поддержали. Даже по телевидению объявили. Служба в костеле для Литвы – очень понятный, правильный подход. Сначала месса, а потом собрание – разные заявления, разные мысли. Это нам помогло, подействовало. И ксендз очень хорошо провел службу. Когда мы уже выходили, я видел, что на своем обычном месте сидит Ландсбергис. Все прихожане молились, и ксендз говорил, что это молитва за упокой душ мучеников. Армянские дети тоже участвовали в церемонии, звучали армянские песнопения. И потом все прошли от костела 200 метров до Ратушной площади, где уже висели флаги, транспаранты. Съехались люди из Каунаса, Клайпеды, Шяуляй. По дороге уговорили Адомайтиса выступить, я его попросил заранее, но он немного сомневался. Вообще-то многие в тот день хотели сдержать слово, но было тревожно, а вдруг провокации?

На конференции переводчиков в Ереване с Ш. Сашко, 2007 гМ. К.: Да, подходили полицейские, спрашивали, есть ли у нас разрешение. Рядом ведь турецкое посольство – в 50 метрах от Ратуши. Ух, как я скрежетала зубами, когда увидела этот флаг. И это – напротив костела Св. Казимира – самого главного нашего святого. Думаю, неплохо заплатили тем, кто разрешил…

Р. А.: Рядом, в костеле францисканцев, тоже есть хороший ксендз. Я видел, как он защищает евреев. Во время открытия нашей выставки он тоже выступал. Он еще и психолог, доктор наук.

Марите до этого написала большую аналитическую статью на тридцать с лишним страниц, которую напечатали в журнале. И по радио участвовала в дискуссии. Гостями были она и тот самый ксендз Арунас Пяшкайтис со степенью доктора наук. Марите рассказала о круглой дате Геноцида армян, что у нас не очень-то эту дату отметили. И вот ведущий программы в эфире звонит председателю Комитета по иностранным делам Сейма и спрашивает: «Вы получили письмо от армянской общины. Что вами сделано, какая реакция»? (Знакомый Марите, я его подключил, – культуролог, первый министр просвещения независимой Литвы. Он сейчас создает новую партию.) Марите тут включается и говорит: «Я знаю, что Вам в руки вручили это письмо». Председатель Комитета довольно хороший человек, но, будучи социал-демократом, он действовал по поручению власти, которая не хотела портить отношения Литвы с Турцией. Никто не хотел ответственности.

Когда председатель Комитета начал говорить про позицию Турции в этом вопросе, священник напал на него: «Какой позор, получается, что даже надежды нет на правду?» И ведущий на чиновника сильно давил, и ксендз. Он вел себя так, как будто ему все нипочем: и президент, и Сейм, и премьер. Такой вот он, Арунас Пяшкайтис. Он заклеймил позором власть, которая так безразлично может говорить о Геноциде.

М. К.: Потом документы попали на согласование, но не сразу. Прошли выставки, митинги и все прочее. Мы сделали проект, который надо было зарегистрировать в Сейме. Мы работали, потому что видели цель перед собой. Была надежда, что все получится.

С группой переводчиков в дни конференции в Ереване, 2007 г.Р. А.: Бывший коллега Марите по партии, историк Альгис Кашета – один из самых порядочных людей в Сейме, которого уже пять раз выбирают в округе, хоть он баллотируется уже от партии либералов. После некоторых консультаций, осенью, Альгис Кашета зарегистрировал проект резолюции. Он начал собирать подписи у членов Сейма, чтобы принять резолюцию на обсуждение.

М. К.: Мы его просили, уговаривали, и он нам поверил. А потом уже и сам захотел это сделать. Он серьезно занимался и литовским партизанским движением. Порядочный, верующий, хороший семьянин. Просто, чтобы Сейм начал обсуждать наш вопрос, нужны были подписи депутатов, и он начал эти подписи собирать. И наш проект, наконец, зарегистрировали.

А оппозиция у нас иногда может составить повестку дня в Сейме. И тогда-то они это выдвинули. Турецким господам обещали, что наш проект не пройдет, а вот он прошел. Они четко следили и потом так разозлились, когда в повестку дня вошла наша тема. И на следующий день выходит интервью с турецким послом, который отрицает Геноцид, рассказывая, что была гражданская война, что гибли и турки – известный блеф.

Р. А.: 15 декабря началось обсуждение. Альгис сказал, чтобы я пришел с несколькими армянами, чтобы литовцы поняли, для кого они стараются. Пришли впятером, я был раньше, с утра – все откладывается, затягивается, еще неясно, когда начнется обсуждение. И был еще один человек из партии христиан-демократов, который работал у президента советником. Он со мной встретился и знал, в чем дело, почему я тут. Мы сидели в столовой, вместе обедали. И все видят, что мы сидим с советником президента, а он – представитель президента в Сейме, и все знают, что в повестке дня сегодня – наш вопрос. Наверное, создалось впечатление, что президент тоже поддерживает армян.

На встрече президента Литвы Валдаса Адамкуса с членами Конституционного суда АрменииМ. К.: Хотя ему в то время, к сожалению, не до того было… Потом турки прислали ноту, пригрозили, что отношения с Литвой ухудшатся. Сделали платной визу для литовцев, а так ничего не изменилось. Позднее пошла очень активная борьба со стороны Азербайджана.

Тогда их посольства в Литве не было. Но была община, которую представлял очень активный тип. Он же представлял и общество дружбы с Турцией. А когда Азербайджан создал фонд для своей агитации, они стали распространять страшную информацию про Ходжалу. И наши честные, порядочные литовцы начали сомневаться, поверили, что, может быть, армяне тоже такие плохие. Эти рассказы на народ подействовали.

Это сильно угнетало и меня. Я думала: неужели армяне сделали подобное, неужели это была месть? Но я-то понимала, что азеры в очередной раз блефуют, потому что одно дело – государственная политика, которую проводили против армян в Сумгаите, в Баку, когда представители власти подбивали народ грабить, убивать, а другое дело – когда во время перестрелки что-то случилось. Просто очень долго не было нормального ответа с армянской стороны на все эти заявления. Потом стала появляться информация. А то азербайджанцы уже стали в Литве проводить мероприятия, про свой «геноцид» говорить. Они купили грамотных историков, которые написали для них статьи про якобы четыре геноцида – у них денег много. Плюс агрессия в Карабахе, армянами занято столько территории, беженцы – уже совсем другой мотив, отношение к армянам ухудшилось.

На конференции в Центре Геноцида ксендз А. Пешкайтис сидит в первом ряду в серединеЭтот активный азербайджанец стал после Руслана председателем совета нацменьшинств, получил больше возможностей для агитации. Он хорошо говорит по-литовски, высказывается как ярый патриот Литвы, ему верили. И вот появились два проекта документов. Один – обращение к Европарламенту насчет Ходжалу, другой – проект резолюции насчет Карабаха, про мирное разрешение карабахского конфликта (во вред армянам – возвращение занятых территорий, беженцев-азербайджанцев, а армянам – ничего). Правда, их заблокировали, снова наш Альгис нам помог. Кстати, он – председатель парламентской группы по связям с Арменией.

Р. А.: Марите в то время отвечала на многие вопросы, писала комментарии к разным статьям.

М. К.: Но потом стал больше писать Руслан. Я только редактировала.

Р. А.: Она стала председателем журналистского общества.

На открытии выставки в Центре геноцида выступает заместитель председателя Сейма Ч. ЮршенасМ. К.: Вот тогда, с 2008 года, я постаралась свою фамилию убрать из проармянской агитации, чтобы не было повода меня обвинять, будто злоупотребляю положением. К сожалению, в нашем обществе появился один из лоббистов Азербайджана, который здорово испортил мне жизнь. Появились разные комментарии в мой адрес, что я – армянская фашистка литовского происхождения. Это ничего, я только посмеялась. Но были и очень обидные, ругательные заявления.

Р. А.: На блеф лоббиста отвечал Ваагн, а говорили, что все Марите пишет под псевдонимом. 21 депутат Сейма написал письмо Европарламенту, чтобы те признали «Ходжалу» геноцидом. Пришлось мне написать разоблачающую статью – Марите серьезно ее редактировала, фактически стала соавтором. После некоторой борьбы удалось напечатать статью на литовских интернет-порталах на литовском и русском языках. Среди политиков распространили фильм про армянские погромы в Баку, который Марите перевела на литовский.

На открытии выставки в Центре Геноцида Руслан Арутюнян вместе с Р.Адомайтисом, А. Кашетой и депутатом Сейма, председателем объединения бывших ссыльных П.ЯкучионисомС начала года активно работало посольство Армении. В марте остановили рассмотрение проазербайджанской резолюции. 24 апреля посольство организовало большой концерт с участием музыкантов из Армении и Литвы. Все успокоилось, и вот 10 мая резолюция про Карабах неожиданно появилась в повестке дня.

Утром звонит наш друг Альгис и говорит: приходите! И снова собрались, пошли, чтобы показаться и агитировать. Обсуждение резолюции прошло драматично, группа армян с армянским послом, азербайджанцы со своим послом сидели на балконе и следили за ходом событий. Наконец, голосование, резолюция не проходит. Один из самых активных сторонников антиармянской резолюции, который за три года 5 раз съездил в командировку в Баку, выступил послесловием и сказал, что надо признать, что армяне умеют быстрее организовать свои силы.
 
На открытии выставки в Сейме

М. А.: Вы просите сравнить Литву и Армению. Главное, что у нас до войны довольно долго было независимое Литовское государство. И советскую оккупацию Литвы не все признали, например, не признали США. Мой дядя там работал спокойно с литовским паспортом и мог ездить по миру. Он не менял свой паспорт очень долго, хотя мог получить американское гражданство – его жена была гражданкой США (литовка, но родилась там), и сын уже был американским гражданином.

За границей работало наше лобби, наша диаспора. В Литве наша Церковь не подчинялась никому, наши священники были диссидентами, сколько их в лагерях сидело! Ксендзы, Церковь сильно помогали. Армянская Апостольская Церковь старалась слишком в политику не лезть. Наши ксендзы боролись, а армянские священники после второй мировой спокойно работали в своих приходах. У нас тогда было довольно много верующих, а в Армении начали насаждать атеизм уже в двадцатые годы, настоящих верующих оставалось очень мало. Разница большая.

Важно, что наше старшее поколение помнило независимость, они росли и жили в независимой стране. Многих отправили в ссылку, они вернулись и имели свою идеологию. В Армении независимая республика существовала очень недолго, и людям нечего было вспоминать. Для вашего народа советское время считалось чуть ли не лучшим временем, государственность создавалась заново, хотя и советская. Работала пропаганда, что русские спасли. Почему же тогда столько времени не признавали Геноцид в СССР и даже в самой советской Армении? Руслан даже в школе про Геноцид не проходил. Только после 1965-го стали в какой-то мере отмечать.

Марите и Ваагн Григорян на открытии выставки в СеймеПоэтому у нас было сильное стремление к независимости. А в Армении такой явной борьбы за независимость не было. В 1988 году борьба шла за справедливость, за справедливый суд над погромщиками. Это Карабах хотел оторваться от Азербайджана и тянул всю Армению. Были диссиденты, как Паруйр Айрикян, но стремление к независимости не сидело так сильно в народе.

Сколько было лозунгов, сколько бились за Сумгаит. И об стенку фактически. Это подействовало на народ, а тут еще и землетрясение, о котором говорили, что оно подстроено. Было совсем другое положение. У нас до такого не дошло. За литовцев заступались люди на Западе. Исландия первой признала литовскую независимость.

Главное – у литовцев была решимость стоять: пускай нас давят танками – мы обратно в Союз не хотим. В Вильнюс приезжали из разных уголков страны. Народ собирался, дежурили – это было в январе-феврале 1991 года.

Теперь у нас компартия запрещена. Правда, иностранные коммунисты говорят, что права человека нарушены, но у нас она считается преступной организацией, принесшей нашему народу много несчастий. А в Армении даже движение «Назад в СССР» появилось…

Митинг памяти Геноцида армянПлохо, что у нас в Литве было слишком много надежд. Даже экономисты говорили, что через 10 лет у нас будет жизнь, как в Швеции. Я тогда злилась, что они врут: Швеция 200 лет не воевала после Полтавы, там не было коллективизации, которая развалила сельское хозяйство.

Развал экономики в независимой Литве пошел не так, как в Армении. В Армении тоже, конечно, и разворовали, и непонятно что натворили. К тому же землетрясение, отключили АЭС, остановились заводы... Блокада, жизнь без газа и электричества, народ мерзнет зимой, в Карабахе идет война, и даже нет армии нормальной. Помню, приехали мы в Карабах в 1992 году – армии не было, я даже по радио об этом сказала. Как я уважала тамошний народ – такая сила духа. Если бы на долю Литвы выпали такие испытания, я не знаю, как бы мы продержались. Сила духа в Карабахе – фантастическая, и она тянет.

Митинг памяти Геноцида армянВ Литве разворовали сельское хозяйство, можно было переводить его на кооперативы, какие были еще в довоенной Литве, – не колхозы, а самые настоящие кооперативы. Приватизировали огромные заводы, потом их уничтожили.

Сейчас мы из одного Союза попали в другой. Некоторые люди возмущаются, но не в такой мере, чтобы желали вернуться в прошлое или уйти из ЕС. Мы себя считаем свободной страной, но все равно, кое-что есть. Например, насчет сексуальных меньшинств – нас ругают, что ущемляем их права, не разрешаем им регистрировать браки, пошли даже угрозы. Нашу Игналинскую АЭС закрыли. Демонтаж должна была делать немецкая фирма, потом стала работать русско-немецкая. Приехала делегация из ЕС и стали нас зажимать: почему не подписали – оказывается, там были нарушения со стороны этой фирмы. А наш премьер сказал, что мы не будем ничего делать такого, что может быть опасно для страны. Никто не может нас заставить действовать себе во вред.

Многие эмигрируют, некоторые возвращаются обратно. Мы более свободный народ. В Армении другая геофизическая и геополитическая обстановка. Рядом угроза Азербайджана, тут же рядом Турция. А еще все время собираются напасть на Иран, это тоже прямая угроза для Армении. Там опасно просто физически. Совершенно другое положение.

Митинг памяти Геноцида армянСейчас обострилась моя болезнь, с которой я борюсь с 1977 года. Я стала менее подвижной и с грустью думаю, что, скорее всего, уже не попаду в Армению, которая мне дорога почти так же, как Литва. Не соглашаюсь, когда говорят, что это – моя вторая родина. Родина, как мать, она только одна. Армения – другое. Как писал В. Маяковский: «землю, с которой вдвоем голодал, нельзя никогда забыть». Я там буквально не очень страдала, но душой все время переживала и переживаю за Армению. Не знаю, сколько мне времени осталось, но я обязательно постараюсь написать книгу про Армению, которую узнала, где побывала в очень значительные моменты. Еще хочу перевести прекрасную повесть Г. Маари о лагерной жизни. Надо издать книгу переводов В. Григорьяна, в периодике печатались мои переводы, кое-что добавить – и получится хорошая книга. Это я сделаю обязательно. Много хороших книг, которые я хотела бы перевести, да вот беда – сейчас хорошо идут переводы с английского, французского, немецкого, с других западноевропейских языков, а переводы с армянского издательства брать не хотят – если бы только какой-нибудь фонд помог.

А еще я мечтаю о романе про армянскую Киликию, о которой у нас понятия не имеют, а я начиталась всего, что смогла достать. У меня уже и сюжет прокручен в голове, но боюсь, что это так в мечтах и останется...


От редакции:

Номер журнала уже был готов к выходу, когда мы узнали, что посол Армении в Литве вручил Марите Контримайте диплом почетного доктора наук. Это звание было присуждено ей Национальной Академией наук Республики Армения за вклад в укрепление армяно-литовских отношений.
Средняя оценка:4,33/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>