вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Мы пока еще ни о чем не договорились" (продолжение) - Беседы с отцом Месропом АРАМЯНОМ

05.02.2013 Статья опубликована в номере №4 (43).
Комментариев:0 Средняя оценка:4/5
Продолжение. Начало читайте в АНИВ № 3 (42) 2012


Симфония лампад (Иерусалим)Армен Хечоян: Побывав во многих странах, я вижу, что люди в диаспоре чего-то ждут от Армении, сами точно не зная чего. Чего-то им не хватает.

Отец Месроп Арамян: Могу сказать на своем примере. Где бы я ни бывал, в самых разных странах, где есть армянская диаспора, люди очень вдохновляются нашими даже малыми усилиями. Мы пытаемся, пусть и в малых масштабах, передавать этот свет и эти положительные импульсы. Что могла бы дать Армения человеку в диаспоре, который живет в другой среде? Самым главным, как я думаю, было бы следующее: люди должны понять, что внутри страны созданы честные правила игры. Это самое важное. Потому что сейчас больше всего люди жалуются на отсутствие таких правил, что вынуждает их уезжать. С кем бы ты ни говорил, они указывают именно на это. Честные правила – необходимое, но, конечно, не достаточное условие. Тем не менее, я уверен, что при установлении таких правил 90 процентов жалоб снимутся. И это нетрудно сделать. В Грузии это было сделано за считанные дни. Хотя я, конечно, не хочу идеализировать все, что там происходит.

Что такое население Армении? По современным меркам – один большой город. Нам очень легко договориться между собой. По своей сути армяне очень законопослушные люди. Посмотрите, как они живут в других государствах, как сразу преуспевают, как подчиняются, когда видят закон.

Но если мы создаем честные правила игры и Армения перестает напоминать бедствующий корабль, постоянно посылающий сигналы SOS, это не означает появления ответа на более экзистенциальный вопрос: куда мы идем? Благосостояние – не идеал и не ключ к счастью. У людей в очень благополучных странах тоже не все хорошо – стремясь к материальному и временному, они, кажется, забыли об очень важном. Каждый по своему платит за свой «рай» вне Бога.

70 процентов армян живут за пределами своей страны, и это означает, что Армения не может быть только пассивной родиной армянского мира или позиционировать себя как страна этнического туризма. Во-первых, Армения должна стать центром духовного откровения, внутреннего преображения, экзистенциального самосознания своей идентичности, страной не с богатым историческим прошлым, а с живым настоящим, с живым духом. Для этого нужно создавать мощные очаги духовности, культуры, образования, а не имитации всего этого ради туризма и неэффективного фандрайзинга. Во-вторых, Армения должна стать генератором новых идей, передового мышления, носителем будущего. Тогда каждый армянин будет понимать, что с такой родиной у него есть будущее, и он становится сильнее в мире.

Карен Агекян: В Армении не всегда доброжелательно относятся к оценкам и рекомендациям из диаспоры. Эта чувствительность будет сохраняться до тех пор пока такая активность будет односторонней. Хорошо бы уравновесить ее тем, что в самой Армении не передоверяли бы полностью работу с диаспорой соответствующему министерству. Но в разных форматах, разными путями вовлекались бы в дела диаспоры, пытались бы навести порядок в спюрке, где проблем никак не меньше, чем в Армении.

Хочу спросить Вас как человека, много ездившего по диаспоре, который мог почувствовать настроения: готова ли диаспора к неформальным контактам с армянским обществом поверх руководящих персон с той и другой стороны, готова ли использовать какие-то рецепты и полезные советы, исходящие от него?


О. М. А.: Я не понимаю такого болезненного отношения, когда считают, что проживание в диаспоре лишает армянина права вмешиваться. Не так много людей в мире, которым есть что сказать. Если есть такие в диаспоре, они для нас бесценны, и надо всячески призывать их вмешиваться в армянские внутренние дела. И наоборот, важно, чтобы присутствие людей из Армении, которым есть что сказать, было существенным в диаспоре.

Есть единый Армянский мир, поскольку у нас одна история и одна судьба. Армяне появились в Штатах, Европе, России вследствие одних и тех же проблем. Мы взаимосвязаны. Кроме всего прочего, эти люди обеспечивают присутствие Армении по всему миру. Это очень важно, потому что через них другие узнают, кто такие армяне. Хотим мы или нет, мы экзистенциально связаны друг с другом.

Последнее время я очень часто повторяю: самое главное, что могла бы дать Армения диаспоре, – армянское образование. Армянские школы в диаспоре сейчас погибают, закрываются одна за другой – школа Мелконян на Кипре, школа Мурад Рафаэлян в Венеции. Надо остановить этот процесс и попытаться дать спюрку очень хорошее, конкурентоспособное армянское образование. То, что мы делаем сейчас в Армении – я имею в виду школу «Айб», – мы собираемся делать в различных точках мира: в Москве, может быть, в Лондоне, Америке. Давать качественное образование. Если из Армении пойдет именно такой импульс спасения спюрка, спасения наших армянских детей, это уже миссионерство. Такую Армению в спюрке будут на руках носить. Не надо «изобретать велосипед», надо просто делать хорошие вещи. Создавать у себя хорошее образовательное поле, хорошие структуры, и потом это экспортировать, в первую очередь в спюрк. Тогда весь спюрк будет за Армению. И в ходе телемарафонов мы не будем с трудом собирать десять миллионов, а вокруг одного стола соберутся люди и дадут Армении сразу сто миллионов. Потому что ты пришел и спас их детей.

Когда создавали эту школу, откликнулись многие наши соотечественники из спюрка. Они приехали и сейчас работают у нас в школе. Мы понимали, что должны собрать лучшее качество. Армения нуждается в гарвардском духе, духе MIT. Есть конкретные носители, которые могут принести такую культуру в Армению. И это случилось. Сейчас «Айб» – общенациональный проект, проект Армении и спюрка вместе взятых. Нельзя все время говорить диаспоре «дайте, дайте и дайте» и каждый раз собирать все меньше и меньше. Таким образом ты не можешь достичь масштаба.

К. А.: Школа мирового уровня с образовательными инновациями, создается на фоне серьезных проблем в обществе. Одни считают, что такие образцовые предприятия, учебные заведения, населенные пункты, другие объекты фактически являются косметическим средством консервации проблем общества, создают у людей иллюзию, будто через образование, несколько высокотехнологичных заводов или через развитие туризма все может измениться. Другие считают, что нет иного практического выхода, кроме создания таких «зон» или «маяков» и популяризации их опыта. Фактически это спор между сторонниками революции и эволюции.

О. М. А.: Если мы считаем, что самое важное сейчас для Армении – политическая и экономическая реформы, которые обеспечат демократию и равные экономические возможности для всех, а духовность и культура – второстепенные факторы, то мы глубоко заблуждаемся. В практическом плане: без изменения человека ничего не получится, для хорошей экономики и политики нужны адекватные носители. В теоретическом плане: вектор развития любого народа, его амбиции и цели – в духовно-культурных идеалах и ценностях. Это, по сути, передается через образование. В чем мощь США? В военной индустрии, в экономике? В первую очередь в Гарвардах, в Стенфордах, в MIT. Именно они определяют вектор развития экономики США, а не наоборот. Поэтому для того чтобы в Армении развивалась экономика и политические институты не занимались паразитированием, а были устремлены на более глобальные и амбициозные цели, требуется сильный человеческий капитал, который способен конвертировать идеи в успех.

Теперь – каким путем идти: революционным или эволюционным? Люди часто хотят достаточно быстро достичь существенных результатов – называть этот процесс можно по-разному. Как показывает история, революции не всегда хорошо заканчиваются. Это именно те революции, в которых нет духа эволюции, основанной на духовно-культурных ценностях данного народа. Череда «цветных революций» в Киргизии, например, это вовсе не революция, а обычная клановая борьба с участием внешних сил, эволюционировавшая в насильственные формы. А вот китайская эволюция – по сути своей революция, и происходящее там поражает воображение. Если есть внутренние корреляции между «верхами» и обществом, исходящие из ценностного ядра данного народа, то возникают позитивные перемены и наверху, и в обществе.

Если мы договорились, что началом всего, в правильном понимании, должно быть образование, то как нам быть? Нужно серьезное отношение к образованию. Нужно очистить это священное поле от известных пороков нашей армянской действительности. Потому что там, как часто любят говорить наши политики, наше самое дорогое богатство – наши дети. Надо инвестировать, привлекать лучшие кадры, поднимать авторитет учителя. В Армении 1500 школ. Конечно, нельзя их все закрыть и открыть новые. Но можно создавать очаги новой культуры обучения, генерировать эту новую культуру, проводить действительно эффективные реформы в области образования. И с этим нужно спешить, потому что мы живем в эпоху образования, в эпоху быстрых перемен, и мир не будет ждать нас.

К. А.: Сложилась ситуация цейтнота. В мире происходят очень быстрые изменения, которые рождают новые вызовы для Армении и Армянства, делают более актуальными уже известные вызовы. Эволюционный путь мы можем не успеть пройти.

На съемках фильма "От Арарата до Сиона" (Иерусалим)О. М. А.: Это уже вопрос к руководству страны, они должны осознать это обстоятельство. Медленное реформирование или псевдореформирование – не для нашего народа. Народ имеет огромный потенциал и может обеспечить национальный рывок. Нам нужно проявить волю и договориться. За считанные дни можно везде навести порядок. Для государства решить вопрос олигархов – нечего делать, поверьте. Добиться того, чтобы они не оказывали на общество морально-разрушительного влияния. Это самое страшное. Их финансовая мощь не впечатляет – у армянских олигархов не так много денег. Вне Армении очень много порядочных армянских предпринимателей, совокупный капитал которых на порядки больше, чем у внутренних олигархов, вместе взятых, но у этих порядочных людей нет своего места в стране. Нужно открыть страну для нормальных людей и очень быстро создать нормальные правила для бизнеса. Для страны катастрофично, когда будущее определяется людьми без видения будущего.

К. А.: Сейчас мало кто может похвастаться таким количеством поездок по самым разным диаспорным очагам, встреч с самыми разными людьми. Возникает ли у Вас ощущение развилки – спюрк ожидает либо полный развал, либо какое-то новое качество? Сейчас, с одной стороны, появляются поспешные и авантюристические идеи объединения диаспоры. С другой стороны, есть мнения – например, об этом говорил Мигран Дабаг в интервью нашему журналу, – что сила диаспоры как раз в ее разнородности, в отсутствии единого центра и единого управления, такую диаспору внешней силе сложнее взять под контроль, сложнее подчинить себе.

О. М. А.: Я не согласен с формулой, что наша сила в отсутствии объединения. Такой лозунг дает почву для того, чтобы ничего не делать. Хотя можно согласиться с мнением Миграна Дабага – отсутствие единой организации в том состоянии, в котором находится диаспора, скорее благо, чем зло. Без единого поля духовно-культурных ценностей не может быть объединения. Без видения будущего вокруг чего объединяться? У нас пока есть некоторое единство, потому что наши отцы передали нам кое-что ценное и хорошо заплатили за это. Пассивное отношение к этому наследию или отсутствие какого-либо отношения губительно для народа.

Человек в диаспоре уже существует в другой среде, другой ценностной системе, и понятно, что есть большая вероятность потерять его, потому что утрачивается чувство принадлежности и многое другое. Как удержать его в поле притяжения армянской культуры, идентичности и т.д.?

Я глубоко убежден, что основа объединения диаспоры – это справедливая, сильная, духовная родина. Армения, конечно, должна присутствовать в жизни диаспоры с помощью церкви, школы, то есть институтов образования, воспитания, передачи ценностей. Но этого недостаточно. Армения должна стать страной будущего, должна генерировать амбициозные идеи и воплощать их, брать все передовое и создавать свое. Тогда вся диаспора со своим огромным потенциалом будет не вокруг, а внутри Армении.

К. А.: Проблема армянской школы в диаспоре упирается в фактор невостребованности. Родители опасаются, что после армянской средней школы образование ребенка не будет востребовано в высшей школе.

Инструктаж по поводу съемок (Иерусалим)О. М. А.: Нужно давать хорошее, конкурентоспособное школьное образование. Потому что у людей сейчас есть выбор. Во всех странах есть очень хорошие школы. Либо твоя школа будет на высоком уровне, либо ты будешь терять армянских детей.

Школа – понятие фундаментальное. Высшее образование важно для карьеры, но человек формируется в школе. Если ставится задача внедрять ценности, надо сосредоточить свое внимание на школе. Давать там очень хорошее образование, чтобы собрать детей. Потому что люди, как правило, прагматичны и не готовы приносить жертвы во имя своего армянства. Идти в плохую армянскую школу или в хорошую неармянскую – такую дилемму надо снять. Если мы уже сформировали человека с национальным самосознанием и дали ему хорошее образование, этот человек не будет потерян, если он поступит в неармянский вуз. У него уже есть свои ценности, есть чувство принадлежности. Мало того, он всю жизнь будет благодарен своему народу за хорошее образование. Если человек учился в хорошей школе, он, как правило, потом всю жизнь гордится тем, что является выпускником этой школы. Институт тоже помнят, но особенно школу. Не случайно известная социальная сеть называется не «Однокурсники», а «Одноклассники».

Надеюсь, придет такое время, когда Армения будет славиться своим образованием. Лучшего PR-а в мире быть не может. Возьмите Сингапур – его некоторые считают финансовым, экономическим центром. Но это в первую очередь образовательный центр, там очень хорошие вузы, на уровне американских. Бюджет образования выше, чем в России. Если у тебя есть сильное образование, у тебя обязательно будет сильное государство, ты будешь сильным народом. Как, например, стараются в Арабском мире создавать филиалы Гарварда или MIT. Если подобное учебное заведение – а шансы на это есть – придет в Армению и откроет здесь свой филиал, поверьте, мы будем иметь народ и государство совершенно другого класса.

А. Х.: Есть еще огромная проблема ассимиляции армян на постсоветском пространстве, особенно в России.

О. М. А.: Надо, во-первых, усилить влияние институтов преображения человеческой жизни и в первую очередь – Церкви, потому что духовная принадлежность – вещь очень сильная. Часто мы теряем армянскую молодежь, потому что у них нет сильной духовной принадлежности. И, конечно, более фундаментальное решение – школа. Человек ходит в церковь практически раз в неделю – на воскресную литургию. Часто приходит не для духовной пищи, часто не приходит, предпочитает спать дома. А в школу ходит каждый будний день, и тем более в детском, восприимчивом, возрасте. Если ребенок пришел в школу учиться, то и родители туда придут – вся семья, в хорошем смысле слова, будут у тебя «за партой». Ты можешь воспитывать всю семью и делать это каждый день. В противном случае, хочешь не хочешь, ты будешь терять эти семьи, потому что они живут в другой культуре. Пассивность тут просто губительна. Вот и ответ на вопрос: что делать в диаспоре? Там нужно иметь сильное присутствие посредством образования.

Нужно создавать «легенды». Не просто давать образование, а давать лучшее образование, более качественное, чем в других, неармянских, школах. В образовании нужны самые высокие амбиции. Если у тебя нет амбиций, образованием лучше не заниматься. Я побывал во многих передовых школах мира и увидел, что такое современное образование. И мечтал со своими друзьями сделать в Армении нечто, чтобы наш народ понял, что такое XXI век и что нужно делать в эту эпоху. Создав школу «Айб», мы эту мечту реализовали. Сейчас даже из-за границы приезжают – из Англии, США, России – и говорят, что у них такого нет, они бы хотели такое иметь. Когда создаешь эти в хорошем смысле «легенды» – не пустые, а содержательные, – есть уверенность, что в такой школе захотят учиться не только армяне, но и русские, евреи, грузины и др.

А. Х.: Очень важно, чтобы диаспорная школа не превращалась в гетто. В гетто никто не жаждет идти. Идут те, у кого нет денег, нет других возможностей. И преподают те, кто не востребован в других местах.

О. М. А.: Такие школы везде в диаспоре деградируют, потому что нет высоких амбиций. Я спрашиваю: «Есть у вас амбиции в смысле образования?» – «Нет, мы воспитываем хорошего человека». Это очень размытое кредо – воспитание хорошего человека. Очень удобная формула, чтобы ничего не делать, не заниматься образованием. И преподавательские кадры везде в армянских диаспорных школах так и подбираются: по принципу «хороший человек, пусть работает». Человека давно пора менять, а ты не можешь – вы же понимаете, он (она) 30 лет здесь работает, семья и все такое. В школах очень часто преподают серые люди, они не могут вдохновить детей, зажечь в них огонь стремления к высокому. Я всегда говорю, что в школе не должно быть серых людей, только самые яркие.

Во время открытия школы «Айб» я сказал в своем выступлении: «Важнейшая задача нашего народа и государства – инвентаризировать все свои ресурсы во всем мире, понять, сколько у нас талантливых людей. И создать условия, чтобы привлечь их всех в образовательный процесс». В «Айб»-е нам удалось собрать такую «звездную команду». Подавляющее большинство наших учителей даже не думали до этого преподавать. Они работали в престижных компаниях или собирались сделать карьеру в других областях. Мы предложили им вместе совершать образовательную революцию. И они собрались вокруг идеи преображения через образование, зная, что они будут формировать поколение и оставят свой след в истории.

К. А.: Важно тиражирование опыта. Это ведь затратная модель. Сколько школ в диаспоре и какие у них ресурсы?

О. М. А.: Если ты не хочешь тратить на образование, ты не получишь результата. Это самое важное внедрение, и потом возникает цепная реакция. Если ты вкладываешь в образование, то люди тоже готовы вкладывать. И ты всегда получаешь отдачу.

Мы – народ с очень сильным потенциалом, человеческим ресурсом. Начав заниматься образованием, я стал интересоваться, где, в каких научных и учебных заведениях мира у нас есть люди. Их очень много – в науке, образовании. Их можно привлечь к армянскому образованию полностью или частично. Нужен системный подход, чтобы привлечь этот богатый потенциал в образовательное поле армянского народа. Иначе наш талант будет служить всем, но не нам.

Серые люди убивают в зачатке желание учиться. Им лучше платить, чтобы они не приближались к священному полю образования. Сеймур Паперт, один из ведущих специалистов в образовании, ученик Пиаже, всемирно известный ученый из MIT, говорит, что у большинства детей желание учиться убивают еще в дошкольном возрасте, и после этого уже весь процесс обучения становится стрессом для ребенка. Он уже закрыт, и как только ты хочешь до него дотронуться своим процессом образования, ему становится больно.

Что такое плохое образование? Что по всему миру творится в обычных школах? Дети не учатся, им больно. Что-то неправильное делали или делают с ними с помощью плохой педагогики, и обучение превращается в стресс.

Нужны не только новые методы, новые технологии, но появление в школе ярких людей. Главное условие хорошего образования – встреча ребенка с яркой личностью в роли учителя.

К. А.: С финансированием образования связана тема привлечения средств. Часто люди искренне хотят помочь, но не знают, куда вложить деньги, боятся, что их взносы будут растрачены. Нужна ли какая-то система вместо той благотворительности, которая сегодня часто бессистемна, спонтанна, одноразова? Как оптимизировать армянскую благотворительность? Или вообще отказаться от самого понятия?

О. М. А.: Армения не может постоянно просить – дают все меньше и меньше. Это тупиковая ситуация. Мешает коррупция и многое другое. Поэтому Армения должна что-то существенное сделать для диаспоры. Во-первых, не надо просить, надо прийти и сказать: мы можем вам помочь. Можем организовать хорошие школы, можем дать вашим детям конкурентоспособное в мировом масштабе образование. Тогда все произойдет само собой. Если Армения сможет дать что-то существенное, тогда весь спюрк наш. Я не имею в виду школу «Айб», поскольку сообщество «Айб» не нуждается в благотворительности. В него входят люди со всех уголков мира, которые уже многого достигли с помощью хорошего образования и готовы вложить в него средства. У нас нет внешних пожертвований, мы вообще их не принимаем. У нас есть участие – осознанное участие во имя будущего наших детей.

Но это хороший пример для нашего государства. Представьте, что вся диаспора – это участник жизни в Армении. Не благодетель, а участник. Это означает наличие очень серьезных интересов в Армении и Армянском мире. Путь благотворительности, пожертвований скоро исчерпает себя – это анахронизм, а иногда удобный вариант прикрыть свою лень.

К. А.: У инициаторов создания фильма «От Арарата до Сиона», у Вас как автора сценария и продюсера, у съемочной группы были какие-то надежды на результат, на то, что фильм станет неким духовным посылом. Сейчас, наверное, уже можно судить, насколько это удалось реализовать, каким оказался не просто творческий, а общественный результат.

О. М. А.: Думаю, фильм стал неким кинопаспортом армянского народа. Можно посмотреть этот фильм и понять, кто такие армяне, понять, что этот народ внес огромный вклад в историю по крайней мере христианской цивилизации. Что он один из ключевых игроков христианской истории. Два миллиарда человек считают себя христианами. Если даже 10 процентов будут знать, что этот народ сделал для них, представьте, какое значение это будет иметь для нас. Это может влиять на политику, экономику, на все…

Трудно было предугадать успех фильма. Хотя мы старались все делать на очень высоком уровне. Когда мы работали над фильмом, у нас был девиз (этот девиз у меня есть всегда, но в этом случае был вдвойне важен, потому что ты рассказываешь не какую-то свою историю, а историю целого народа): никаких компромиссов по качеству, содержанию, даже по техническим характеристикам. Объективы, свет – все должно было соответствовать самой высокой планке. По содержанию мы работали с ведущими учеными. Для фильма была проделана огромная исследовательская работа. Выявить все истории, где есть свидетельства об армянах, соединить все в целостной картине очень сложно. Мы исследовали буквально все источники – письменные и неписьменные. В фильме вы в первый раз видите и слышите о некоторых вещах. Мозаики из музея Рокфеллера впервые были показаны в этом фильме. И о некоторых других исторических свидетельствах люди тоже в первый раз слышат, в первый раз видят их. Съемки начались только после года подготовительной работы.

Получился больше, чем фильм, получилась некая масштабная национально-культурная акция по всему миру. В различных уголках мира можно было видеть, как фильм действует на неармянскую публику. Его эмоциональное воздействие поражает. Не говорю уже о том, что для нас, армян, фильм стал откровением в смысле нашей национальной идентичности, нашего духовного самосознания. Он стал восстановлением исторического достоинства армянского народа. Я смотрел в глаза людей, которые выходили из кинозала, и видел, что они открыли для себя нечто очень ценное. У них есть истории, которые они готовы рассказать своим детям, внукам.

Результат превзошел наши ожидания. Такого рода произведения часто обретают свою собственную судьбу, отдельную от судьбы его создателей. Мы не успеваем за показами этого фильма. Я не смог полететь на показ фильма в Японии. Есть много стран, куда мы не успели. Успели в Австралию и были свидетелями успеха фильма. Было запланировано два сеанса, а потом был такой ажиотаж, что организаторы поняли: фильм можно было демонстрировать целую неделю при полном зале. Его показали во многих странах Европы, во многих городах России и США – по ведущим американским телеканалам, а также в Канаде, Сингапуре, Южной Африке. Думаю, что фильм долго будет работать. Есть такая категория произведений, чья жизнь длится долго. Сейчас я лечу на показ в Варшаву. Фильм купило польское телевидение и уже дважды его продемонстрировало.

К. А.: Важно, чтобы наработанный опыт – творческий, организационный, продюсерский и прочий – был востребован для новых проектов. Такой результат не должен остаться единичным. И, насколько мы знаем, сейчас идет работа над новым проектом с выходом на новый уровень, поскольку планируется съемка двух фильмов по теме Нарекаци – документального и художественного.

Армянская часовня, где хранятся святые мощи - голова Св. Иакова (Иерусалим)О. М. А.: Я ничего не бросаю и стараюсь вести до конца. Все люди, которые участвовали в создании фильма, собрались вместе, позвали меня и сказали, что обязательно нужно продолжать. Я составил план и уже представил его на презентации – план называется «Всемирный портрет армян». Рассказал, какие есть идеи.

Для фильма ты должен выбирать общечеловеческие истории. Армянская история невероятно богата, в ней существуют очень сильные, общечеловеческие по своему уровню истории, которые позволяют делать мощные фильмы.

Для непосредственного продолжения фильма «От Арарата до Сиона» я выбрал очень близкую мне тему – тему Григора Нарекаци. Я долгое время занимаюсь переводом его основного произведения на современный армянский язык, потому что уровень существующих переводов не очень высок. Они некорректны с богословской точки зрения, я их называю импровизациями на тему «Нарека». К сожалению, многие переводы с грабара на современный армянский имеют такой же уровень.

Вообще, перевод Нарекаци – отдельная тема. То, что он делает с армянским языком, – фантастика. Он разрушает язык и создает его заново. Для армян он, наверное, больше, чем Шекспир для англичан – так он обогатил армянский язык. Читая Нарекаци, ты видишь, что он поет некую божественную песню, и ни один язык не способен адекватно передать ее смысл – именно поэтому он ломает все языковые каноны и границы.

Поскольку эта тема мне очень близка, я предложил обратиться в первую очередь к ней. Книга была написана тысячу лет назад и все это время играла экзистенциальную роль в истории армян, стала существенной частью нашей идентичности. Исторически народ потерял почти все свои макроструктуры и, живя в ужасающих обстоятельствах, находился в постоянном диалоге с этой книгой, приписывал ей чудодейственные свойства, клал под подушку, очень часто не читал, или читал и не понимал, или понимал только отчасти. Происходил такой рационально-иррациональный диалог с этой книгой. Вообще, в истории человечества ничего подобного нет. Сам Нарекаци пишет в своей книге: автор не я, а ты, Бог, эта книга – обращение всех ищущих к тебе. Это не личностное произведение, оно передает общечеловеческие искания, общечеловеческую трагедию.

А. Х.: Наверное, в фильме будут звучать прямые цитаты Нарекаци. Если планируется перевод фильма на разные языки, как можно оценить существующие литературные переводы поэмы?

О. М. А.: Нельзя сказать, что они стопроцентно адекватны. Но вне зависимости от качества перевода, книга удивительным образом работает. Все равно, когда человек читает ее, он соединяется с высоким духом. На грабаре – на языке оригинала – ее тоже не понимали, но книга работала. Удивительно, но у этой книги нет преград – культурных, духовных, национальных. Она ломает все существующие преграды, она переводима на любой язык. Это универсальное стремление человеческой души, наиболее полная картина трагедии человека. Наиболее полное зеркало, где ты можешь увидеть себя.

А. Х.: Именно поэтому будет сложно перевести эту книгу на визуальный язык.

О. М. А.: Конечно, мы не все можем перевести на язык кино, потому что визуальность – это определенное ограничение.

Сейчас мы снимаем документальный фильм, который представляет собой мозаику армянской идентичности. Мы хотим показать, как духовно связаны армянские судьбы в разных уголках этого мира, вне зависимости от того, где именно живет армянин, говорит он по-армянски или нет и т.д. Данность этой книги, тот факт, что у нас есть такая книга, создает уже другую реальность. Возьмем пример Библии: не все христиане ее читают, даже можно сказать, что читающих меньшинство. Но наличие этой книги, где записаны Божественные откровения и истины, задает некий модус в христианском мире. Ты знаешь, что такая книга есть, когда-нибудь ты сможешь ее прочесть или будешь беседовать с людьми, читавшими ее, или готов следовать каким-то правилам, которые там изложены. Наличие этой книги создает определенный вектор. Так и данность книги Нарекаци уже задает некий вектор в Армянском мире. Вне зависимости от того, читаем мы ее или нет, мы каким-то образом связаны через эту книгу. И в нашем документальном фильме мы хотим показать этот удивительный феномен.

Я считаю, что это очень сильный ход – именно так представлять армянский народ, который в основу своей идентичности ставил нечто духовное, иррациональное. Под видимым на поверхности армянским прагматизмом скрывается глубокая духовность армян. Поскольку армяне реалисты, их не обманешь чудотворными сказками, и в «Нареке» они чувствуют реальность духовности, реальное дыхание духа, а не слова. Во втором, художественном, фильме решение совершенно другое. «Нарек» представляет собой по сути молитвенник, это абсолютно некинематографичная книга. Для фильма обязательно нужна сильная история – это будет кино про современного человека, и разрешение истории будет через эту книгу, через феномен молитвы.

К. А.: Вы ведь не случайно доверили писать сценарий неармянину?

О. М. А.: Я не думаю, что именно армяне лучше всех понимают дух этой книги. Она написана не только для армян. Буквально вчера мы разговаривали с русским монахом из греческого Афонского монастыря, и он рассказал, что книга там очень популярна, ее чтят. У меня есть свидетельства, что в России есть монастыри, где все читают Нарекаци. Эта книга – глас всех ищущих, вне зависимости от того, где ты живешь. Поэтому она универсальна, Нарекаци ни разу не употребляет в ней слова «армянин» и «Армения». Один раз аллегорически употребляет символ Арарата.

Очень важно, как он сам воспринимает свою книгу. Он пишет, что придет время, когда во всех уголках мира люди будут обращаться к Господу с помощью этой книги. И это пророчество совершается: книга переведена на многие языки и убедительно работает в любой культуре.

Национальность сценариста или режиссера не важна. Мы задали себе вопрос: кто может сейчас в мировом кинематографе быть для такой темы наилучшим? Опять тот же самый перфекционистский подход, как и в фильме «От Арарата до Сиона». Кто может быть лучшим сценаристом, режиссером, актером на главную роль? Это международный проект на самом высоком уровне – по-другому его лучше не делать.
Средняя оценка:4/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>