вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Антуан Севрюгин: образ эпохи Каджаров" - Ульрике КРАСБЕРГ

05.05.2012 Ульрике Красберг Статья опубликована в номере №2 (41).
Комментариев:0 Средняя оценка:3,67/5
Фрагменты статьи Ульрике Красберг «Художники из семьи Севрюгян» из каталога выставки «Севрюгян. Образы Востока в фотографии и живописи. 1880-1980» (Франкфурт-на-Майне)


Персеполис. Около 1900 г.…Отец Антуана Севрюгина Василий изучал восточные языки в Лазаревском училище в Москве, после чего поступил на службу в российское посольство в Персии (он был записан под фамилией Севрюгин, Антуан чаще использовал фамилию во французском варианте звучания Sevruguine или Sevruguin, сын Антуана Андре, переехав из Тегерана в Вену, стал использовать армянский вариант – Севрюгян). Василий женился на уроженке Тифлиса Ачин-ханум, от которой имел семь детей. Семья жила в Тегеране, на территории посольства.

У отца семейства было две страсти: чтение и езда верхом. Он имел большую библиотеку и в свободное от работы время писал многочисленные статьи. Погиб он в результате несчастного случая, упав с лошади. Его преемник на должности в посольстве хотел жениться на молодой вдове, но получил отказ. В результате ей прекратили выплачивать пенсию за мужа, лишили квартиры, библиотека мужа была конфискована. Вместе с детьми она вначале вернулась в Тифлис, а затем перебралась в Агулис, где жизнь была дешевле. Здесь Антуан вместе с братьями Колей и Эммануэлем посещали школу Перча Прошяна, где наряду с другими предметами изучали французский язык. После окончания школы старший сын Иван поступил в военную академию, впоследствии он был сослан в Сибирь, где его следы затерялись. Три других брата получили рекомендацию к богатому торговцу в Баку. Коля и Эммануэль устроились на работу в качестве бухгалтеров, Антуан отправился в Тифлис, чтобы стать художником.

Антуан Севрюгин в Вене. До 1880 г. Неизвестный фотографЗдесь он открыл для себя еще только оперяющееся искусство фотографии, начав изучать его под руководством известного русского фотографа Дмитрия Ивановича Ермакова (1845-1916). Ермаков видел свое призвание в том, чтобы представить этнографическое многообразие России. Он фотографировал представителей разных этнических групп, разработал набор правил для съемки людей в профиль и анфас. Ермаков был горячим сторонником идеи Антуана отправиться в Иран, чтобы запечатлеть страну и ее народ.

В XIX веке фотография была признана в археологии, географии и этнологии как идеальный способ документации при правильной съемке. В этом смысле на ранней стадии развития фотографирование было делом техническим. Только позднее, когда этим начали заниматься такие художники, как Антуан Севрюгин, фотография получила новое измерение, уже как искусство.

Антуан Севрюгин в Тифлисе. До 1870 г. Неизвестный фотографНаиболее видным приверженцем развития фотографии в Иране был шах Наср-эд-Дин (1831-1896), который вступил на трон в 1848 году и правил вплоть до своей гибели после покушения бахаи (приверженца религии бахаи, зародившейся в середине XIX века в Иране. – Прим. ред.). Его отец Мохаммед-шах тоже любил фотографироваться. Он велел одному из своих слуг научиться фотографировать и приказывал ему, что снимать. Шах Наср-эд-Дин сам был фотографом, что он продемонстрировал во время поездок в Хорасан и Мазандеран, к святилищу Кербелы и в Европу. В большинстве случаев он снимал старинные объекты, отдаленные и необычные места. Он отвел крыло дворца для хранения снимков – там он отдыхал и просматривал свои альбомы.

Основав в 1851 году первый иранский университет Дар ал-Фунун, он открыл там отделение фотографии. Имена первых преподавателей и фотографов отделения, а также альбомы с ранними фотографиями, сделанными в Иране, можно увидеть и сегодня. В перечне фотографов первого поколения есть и имя Антуана Севрюгина, известного в Тегеране как Антуан-хан.

Семья Антуана Севрюгина. Стоят (слева направо) – сын Андре, сын Саша, брат Эммануэль, дочь Мария. Сидят (слева направо) – Антуан Севрюгин, дочь Ольга, жена Луиза (около 1900 г.)В 1870-х годах Антуан вместе с братьями Колей и Эммануэлем решили полностью посвятить себя фотографии и основать в Тегеране семейное предприятие. Братья отказались от работы в Баку, чтобы управлять собственным делом. Они прибыли в страну, присоединившись к каравану, который следовал по маршруту Тифлис-Тавриз, с объемистым, тяжелым и дорогостоящим фотографическим оборудованием. Эммануэль, ослепший после покушения, стал в итоге коммерческим руководителем предприятия, Антуан взял на себя художественную часть.

В 1883 году, после того как Антуан открыл свою первую фотостудию в Тавризе, братья переехали в Тегеран, чтобы открыть здесь студию на втором этаже дома по улице Ала эд-Даула (позднее она стала называться авеню Фирдоуси). Благодаря своему мастерству Антуан быстро приобрел такую известность, что его клиентами стали представители высшего класса. Вскоре его репутация поднялась так высоко, что он стал придворным фотографом шаха Наср-эд-Дина. Он получил от шаха орден Льва и Солнца, а также был допущен к съемкам в шахском гареме. В Европе он был удостоен медалей и призов на фотовыставках в Брюсселе в 1897 году и в Париже – в 1900 году.

Его работа в студии составляла основу семейного бюджета. Альбомы с фотографиями Персии хорошо раскупались европейскими путешественниками. Для этих альбомов Антуан снимал бытовую культуру повседневной жизни и памятники древности, реализуя на практике идеи документальной фотографии, которые он почерпнул от Ермакова.

Он работал и в своей студии, и на улицах Тегерана. Однако он не всегда мог открыто устанавливать оборудование, поскольку оно привлекало внимание и любопытство толпы. Поэтому он часто снимал тайком, как, например, на траурных церемониях в честь мученика Хусейна, когда верующие наносят себе раны. Христианам не позволяется наблюдать за этими церемониями и тем более снимать их. Антуан рисковал жизнью, снимая такой ритуал.

 
Братья Коля и Эммануэль Севрюгины. Тегеран. Около 1870 г. Неизвестный фотограф Ачин-ханум в армянском головном уборе, в возрасте близком к столетнему. Около 1900 г. Неизвестный фотограф

В европейской литературе XIX века описывается упадок Тегерана. «Многие дома лежат в развалинах или просто ничем не примечательны. Дома бедняков похожи на кроличьи норы, дома богатых спрятаны за высокими однообразными стенами, глиняными или кирпичными. Картину дополняют узкие лабиринты улочек и неровные, в рытвинах, дороги. Улицы покрыты отбросами и фекалиями, здесь пока еще неизвестна европейская система канализации и отвода сточных вод. Даже великие памятники прошлого, дворцы и мечети, остаются полуразрушенными и не восстанавливаются». Большая часть населения в городе и сельской местности жила в нищете и голоде, из-за засух во второй половине XIX века Иран четырежды страдал от повсеместного голода. Эти условия существования отражены в работах Антуана.
 
Луиза Гургенян, жена Антуана, Мать Луизы Гольнабат Гургенян, врач и оценщица драгоценностей при дворе шаха Наср эд-Дина

С 1870 по 1909 год он много путешествовал по стране, в частности по Луристану и Курдистану, побывал со своим оборудованием в Хорасане, Нишапуре, Сузах. Его коллекция этнографических фотографий постоянно росла и была оценена за границами Ирана. К нему обратился ориенталист, археолог и историк, берлинский профессор Фридрих Сарре, который уже завершил две экспедиции в Иран в 1897-1898 и 1899-1900 годах и теперь собирался изучить и опубликовать сведения о памятниках эпохи Ахеменидской и Сасанидской империй. Поскольку восстания племен бахтиаров на юго-западе страны исключили возможность научной экспедиции, немецкий посол в Тегеране предложил обратиться к Антуан-хану Севрюгину за фотографиями памятников региона. У Антуана таковых не оказалось, но он изъявил готовность отправиться туда специально для Сарре и организовал поездку вместе с братом Эммануэлем. Друг Антуана – русский полковник Ляхов выделил для охраны каравана солдат из казачьей бригады. К счастью, Антуан был в хороших отношениях с некоторыми племенными вождями региона. Приезжая в Тегеран, они становились его гостями и клиентами. По таким праздникам, как Новруз, персидский Новый год, они обменивались с ним подарками. Несмотря на множество трудностей и технических проблем, экспедиция прошла успешно. Фотографии появились в книге Сарре «Iranische Felsenreliefs», изданной в 1911 году в Берлине, однако, к разочарованию Антуана, без упоминания автора. Из-за неопределенности вопроса авторских прав в договоре между Севрюгиным и Сарре все фотографии перешли в полную собственность последнего, так как он оплатил расходы на экспедицию и потом каждую фотографию в отдельности.

Несмотря на такие истории, Антуану удалось сделать себе имя за пределами Ирана. Он был хорошо известен среди историков и археологов, его фотографии появлялись в различных научных периодических изданиях.

В Тегеране Антуан женился на Луизе Гургенян (1855-1950) из местной армянской семьи, у них родилось семеро детей. Хотя студия не сделала Антуана и его братьев особенно богатыми, тем не менее семья была сравнительно состоятельной. Антуан владел двумя домами в Тегеране и загородными домом с комнатами, облицованными белым кафелем, с большим, огороженным высокой стеной, садом.


 
Придворный парикмахер подкрашивает усы шаху Наср эд-Дину. Около 1890 г.
 
Театрализованное представление мученичества имама Хусейна в траурные дни месяца Мухаррам
 

Антуан был страстным художником, предоставившим всю деловую сторону предприятия своему брату Эммануэлю. Из-за этого после смерти брата Антуан все реже участвовал в выставках, получал меньше призов. С раннего возраста его увлекала живопись – будь то персидские миниатюры, французский импрессионизм или Рембрандт. Он также был страстным поклонником литературы и особенно поэзии – персидской, русской, французской, армянской, мог публично цитировать длинные поэтические отрывки из знаменитой поэмы Фирдоуси «Шах-намэ».

Будучи христианином, он был открыт в отношении ислама, особенно суфизма, мистического направления, уходящего корнями в иранскую культуру. Великие мудрецы суфизма и суфийская литература повлияли на его мировоззрение.


Губернатор Захир эд-ДаулаСеврюгин был харизматической личностью. Несмотря на любовь к приключениям, он выглядел высокомерным и отчужденным, не готовым общаться с каждым подряд. Тем не менее у него был широкий круг друзей: придворные, племенные вожди, интеллектуалы, дипломаты, суфии, он тесно общался с дервишами и нищими. На обратной стороне своих фотографий он писал «parvade-ye-Iran», что приблизительно можно перевести как «вскормленный Ираном».

Особенно близкие отношения сложились у Антуана с личным врачом шаха, выходцем из Австрии доктором Полаком. Тот прекрасно говорил на фарси и много путешествовал, передав свои путевые впечатления в книге «Persien. Das Land und seine Bewohner», изданной в Вене в 1865 году. Он был одним из самых известных преподавателей университета Дар ал-Фунун. Полак жил в Тегеране с 1851 по 1860 год и за это время организовал здесь военный госпиталь. Тесные связи Ирана с Германией и Австрией, дружба с доктором Полаком побудили Антуана искать в Вене нового вдохновения для продолжения своей работы и последовать совету своего друга обновить там свое оборудование.

За эти годы в технике фотографирования произошел огромный прогресс. Когда-то Антуану требовалось несколько ослов, чтобы перевезти палатки для лаборатории и само оборудование для подготовки фотопластин. Все стало гораздо проще, когда фотографу уже не надо было вырезать по отдельности стеклянные пластины и покрывать их коллодиевой эмульсией. После нескольких лет пребывания в Вене с короткими заездами в другие европейские города Антуан вернулся в Тегеран с новыми камерами и техническим оборудованием, усовершенствовав свое мастерство в результате общения с коллегами.

Во время путешествий по Европе на Антуана смотрели как на «восточного человека», армянина из Ирана. В Иране он считался европейцем, особенно с учетом его профессионального подхода к использованию последних достижений технологии фотографирования. Иран был открыт всему европейскому, шах Наср-эд-Дин пропагандировал европейские товары и идеи. Конечно, они были доступны только космополитическому высшему классу, остальные иранцы продолжали вести традиционный образ жизни.


В правление преемника Наср-эд-Дина Мозафар-эд-Дина и следующего шаха Мохаммеда-Али страна в 1905-1911 годах была охвачена революцией. Ее спровоцировали дебаты о возможности введения конституции, ограничивающей права монарха. Усилия по модернизации, предпринятые Наср-эд-Дином, считались уже недостаточными в силу отставания Ирана от соседей и колониальных держав. Возникло массовое движение против раздела страны между Россией и Великобританией. Конфронтация привела к гражданской войне между сторонниками шаха и конституционного правления. Как и многим другим семьям, Антуану и его семье пришлось искать убежища в иностранном посольстве. Хотя они имели российские паспорта, но в российском посольстве укрывались противники конституции. Поскольку Севрюгины были сторонниками конституции, они укрылись в посольстве Великобритании.

Реза-шах ПехлевиБойцы из племени лур разграбили и сожгли дома сторонников конституции в Тегеране. Убежденный конституционалист, губернатор Решта Захир эл-Даула жил на той же улице, что и Севрюгины. Его дом подвергся артобстрелу, остальные дома были ограблены. Поскольку фотоателье находилось по соседству с домом Захира эл-Даулы, оно тоже серьезно пострадало, множество стеклянных пластин было разбито. Негативы на стеклах оставались целыми, когда в помещение вломились солдаты-луры, разочарованные тем, что им не удалось найти в доме серебряных изделий и драгоценных камней. Большая часть из семи тысяч негативов была разбита. Позднее две тысячи из них с большим трудом удалось собрать из осколков и спасти.

Антуан Севрюгин оказался на пепелище своего искусства и своих трудов. Его уникальная коллекция была уничтожена раз и навсегда. Поскольку тиражирование фотографий с негативов было до сих пор главным источником доходов семьи, она оказалась на грани финансового краха. Скоро для Антуана стало ясно, что он больше не сможет отправиться в экспедицию для съемок. С тех пор он был ограничен работой в студии для частных клиентов, чтобы прокормить семью.

Но ему было суждено потерять также и оставшееся собрание негативов. При Реза-шахе (вступил на престол в 1925 году. – Прим. ред.) в стране началась широкомасштабная компания по модернизации. Все «несовременное» должно было уничтожаться. В глазах модернизаторов на фотографиях Севрюгина был запечатлен старый Иран, который следовало стереть из памяти. Все оставшиеся две тысячи негативов были конфискованы и большей частью уничтожены по шахскому приказу.

Последние три-четыре года жизни Антуан провел на покое. Он больше не работал. Его дочь Мария вышла замуж за Джеймса Бадни и стала владелицей студии. В 1933 году Антуан-хан Севрюгин скончался из-за болезни почек в Тегеране в возрасте 82 лет. Мария продолжила семейный бизнес, ей удалось вернуть некоторую часть конфискованных негативов, годы спустя представилась возможность вывезти их из Ирана с помощью американской пресвитерианской миссии. Большая часть этих фотографий хранится теперь в архивах Смитсоновского института в Вашингтоне.

 
Курдские танцовщицы

Использованы фотографии из собраний:
— Галерея искусства Фриер, архивы галереи Артура М.Саклера, Смитсоновский институт, коллекция Майрона Бемента Смита;
— личная коллекция д-ра Эммануэля Севрюгяна (Гейдельберг);
— Национальный музей этнологии
в Лейдене (Нидерланды)


Продолжение следует
Средняя оценка:3,67/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>