вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Уничтожение как сотворение себя" (продолжение) - фрагменты из книги Раймона КЕВОРКЯНА

29.11.2012 Раймон Геворкян Статья опубликована в номере №1 (40).
Комментариев:0 Средняя оценка:3,67/5
Фрагменты новейшего исследования – Раймон Геворкян «Геноцид армян» («Le génocide des arméniens». Odile Jacob. 2006, перевод на английский «The Armenian Genocide: A Complete History». I. B. Tauris. 2011).
Продолжение. Начало читайте в «Анив»  № 4 (37) 2011 и № 5 (38) 2011


Из части 2
МЛАДОТУРКИ И АРМЯНЕ ПРОХОДЯТ ПРОВЕРКУ ВЛАСТЬЮ (1908-1912)
Из главы 5
АРМЯНСКИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ И МЛАДОТУРКИ. АНАТОЛИЙСКИЕ ПРОВИНЦИИ И СТАМБУЛ (1910-1912)

Армяне во время Балканского кризиса

Османская империя, стоявшая перед угрозой начала войны с того самого момента, как к власти пришел кабинет Гази Ахмеда Мухтара, согласно мнению экспертов того времени была не в состоянии ее вести. Финансы находились в упадке, армия была плохо организована и деморализована из-за нескольких лет слабой дисциплины. Однако впервые в войне должны были принять участие немусульмане, их мобилизовали, как и других. Патриотические призывы, таким образом, касались всех османских подданных, и армяне были не в последних рядах тех, кто поднялся на «защиту отечества».

Союз балканских стран, похоже, удивил даже европейских дипломатов, которые, несомненно, были озабочены судьбой османской части полуострова, но с точки зрения реформ, к которым они надеялись принудить Высокую Порту. Эксперты соглашались в том, что греческий премьер Венизелос мастерски скрыл свою решающую роль в формировании столь маловероятного союза.

В сентябре 1912 года в Константинополе царила праздничная атмосфера, расцвеченная патриотическими чувствами. Самые большие энтузиасты рассчитывали отметить победу в Софии еще до конца года – Болгария была поставлена в разряд врага номер один империи. Либеральное правительство, составленное из опытных людей, прекрасно осведомленных о слабости армии, недостатке современного оружия и снаряжения, было против войны, как и парламентское большинство. Только младотурки, потерявшие большинство мест в новом парламентском собрании, вели активную кампанию в поддержку начала военных действий. (…) Возможно, насилие, которое имело место при недавних вторжениях османской армии в Македонию и Албанию, объясняло декларацию министра иностранных дел Норатункяна в иностранной прессе о том, что османская армия намерена соблюдать принятые цивилизованными странами правила ведения войны и в оккупированных ею регионах резни не будет. Днем 21 сентября партия Иттилаф организовала стотысячный митинг на площади перед мечетью Султан Ахмед. Одним из первых выступавших был Тиран Келекян, главный редактор «Сабах», который объявил, что выступает за начало войны, и закончил свою патриотическую речь элегантной оборонительной формулировкой: «Либо османцы оставят за собой 30 миллионов могил, либо покажут Европе, из какого материала они сделаны, сокрушив балканские страны».

Вечером того же дня на той же площади свой митинг под руководством Талаата провел Иттихад. Здесь присутствовало больше молодежи. Список выступавших включал самого Талаата, Хасана Фехми, Джемаледдина Арифа, Акопа Бояджяна и представителя АРФ Дашнакцутюн, доктора Карапета Пашаяна. «В целом АРФ выступает против войны, которая несет народу нищету и лишения, – сказал он. – Однако партия может только подтвердить свое одобрение битвы ради защиты отечества против внешней агрессии». Хотя речь Пашаяна, близкая к официальной линии Дашнакцутюн, не отличалась крайностями патриотизма, тем не менее, она подтверждала солидарность АРФ с прежними союзниками в трудных обстоятельствах (18 июля партия разорвала союз с Иттихадом). Последний из выступавших, Омер Наджи, который считался одним из пропагандистов Иттихада, воззвал к «расовому духу», который не знал поражений. Наджи убеждал своих слушателей «плюнуть в лицо горстке малых наций, которые оскорбили семь веков существования турецкой расы». В этой атмосфере патриотического единодушия многие армяне записывались в армию добровольцами, так же как черкесы и курды. Однако следует отметить, что мобилизация не была проведена в Сирии, Месопотамии и восточных провинциях Анатолии. Заявления министра иностранных дел Норатункяна репортеру из Le Temps свидетельствовали о том, что он лично против начала войны.

Как Иттилаф, так и Иттихад искали армянской поддержки своей позиции. Однако иттихадистская оппозиция гораздо лучше знала, как мобилизовать большие толпы. Более того, несмотря на отстранение от власти, партия могла положиться на сети, созданные ранее во всех классах общества. Постаравшись извлечь выгоду из первых массовых демонстраций, она мобилизовала в первую очередь студентов университета, чтобы оказать давление на либеральное правительство Ахмеда Мухтара и дестабилизировать его. Лучше своих противников она знала, какие темы могут собрать людей вместе – отказ от исполнения 23-й статьи Берлинского договора, которая предусматривала проведение реформ в Румелии, идея равенства всех подданных империи – тема, симптоматичная для оценки состояния османского общества в тот период. Гораздо более впечатляющей стала студенческая демонстрация 24 сентября 1912 года, начатая сотней младотурецких активистов. Она быстро переросла в полувосстание и поставила в трудное положение правительство, чье негативное отношение к войне было непопулярным – демонстранты обвинили его в пресмыкательстве «перед балканскими странами». (…)

Чтобы избежать войны, Совет министров не имел другого выбора, кроме как пойти на уступки, требуемые балканскими странами, в частности, ввести в действие статью 23 Берлинского трактата. Легко представить, с какой легкостью иттихадистские сети смогли повернуть «турецкое» общественное мнение против реформ, которые были расценены как акт предательства, выгодный немусульманским группам населения империи – их воспринимали как врагов, пользующихся поддержкой христианских держав. Разрываясь между надеждами, пробужденными обещаниями либерального правительства провести реформы, и тревогой, вызванной враждебностью общества к малейшим уступкам, армянские круги взяли на себя ответственность и призвали своих соотечественников к исполнению долга. Однако их выбило из колеи утверждение «Танин» о том, что в случае введения в действие статьи 23 в вилайетах европейской части Турции, «за ней сразу же последует 61-я статья» – т.е. статья Берлинского трактата, касающаяся армянских провинций. Причинно-следственная связь была высказана совершенно ясно, так же как и параллель между событиями на Балканах и в армянских провинциях Восточной Анатолии. Замечание в «Танин» давало яркое представление о том, каким Иттихад видел будущее империи, о его решимости сохранить территориальную целостность государства. Это оставляло армянам очень слабую надежду на то, что на востоке будут проведены малейшие реформы. Через несколько недель после поражения османской армии от Балканской коалиции Иттихад вновь попробовал пойти на сближение с АРФ, никак не комментирую свою публичную позицию в канун вой­ны. Душой этого приглашения к сотрудничеству был Мехмед Талаат, который распространил его также и на Зохраба. Ситуация была критической, и Талаат, соответственно, дал ряд обещаний, которые со всей очевидностью противоречили позиции, издавна занятой Иттихадом: он выступил с предложением ввести в действие закон о вилайетах 1880 года, разрешив аграрный вопрос (захваты земель) и наказав преступников.

Западное бюро Дашнакцутюн с определенной тревогой наблюдало за первоначальными успехами Балканской коалиции, осознавая, что армяне не могут ожидать никакой поддержки от Европы или России, если турки обратятся против них. Предостережение звучало в утверждении Симона Заваряна: «Важно, что в случае поражения турок они естественным образом захотят отыграться на армянах, которые представляют собой слабейшую группу населения и не могут себя защитить». Для таких опасений были основания. Во время Балканской войны и в последующие месяцы ситуация в восточных провинциях ухудшалась, частично из-за появления бежавших от войны боснийских мухаджиров; они в больших количествах наводняли армянские вилайеты. Эти беженцы и накал их негативных чувств по отношению ко всем христианам беспокоили Ваhана Папазяна. «Мы опасались, – писал он, – что они, как саранча, сожрут все, что имеют армяне, и осуществят новую резню. Таким был дьявольский замысел правительства».

На поле боя армянские солдаты исполняли свой долг, особенно при обороне Янины. Наблюдатели единодушно признавали, что они сражались храбро, отмечали компетентность армянских офицеров, которые особенно выделялись в артиллерии. Как и вся османская армия в целом, они тоже несли большие потери. Однако в потерпевшей поражение, униженной стране это весило не так много.


Лидеры Иттихада особенно остро воспринимали события на фронте – как национальную и личную трагедию, как доказательство полного краха их грандиозных планов. Многие из них, как Талаат, спонтанно принимали решение записаться добровольцем, другие, как Джемаль, исполняли свой долг в качестве офицеров. Доктор Назым испытал унижение плена, он был арестован в историческом штабе комитета «Единение и Прогресс», когда греки захватили Салоники в октябре 1912 года, вместе с ним был арестован албанский заместитель из Дервиш-Бея, глава одной из самых активных групп фидаинов в Комитете. Назым и Серез, доставленные в Грецию под усиленной охраной, по крайней мере были избавлены от зрелища грабежа мусульманского и еврейского населения города, от убийств и насилий, совершенных греческими солдатами перед глазами свидетелей.

Весь опыт генерала Назыма потребовался, чтобы остановить наступление болгарской армии в Чаталдже, в нескольких десятках километров западнее Константинополя, и освободить других лидеров младотурок, задержанных во время боев, при попытке бегства в столицу. Военный министр, презираемый лидерами Иттихада, спас тех самых людей, от чьих рук он погиб после покушения несколько месяцев спустя. В это время новые иррегулярные соединения младотурок сделали свои первые шаги на поприще подрывной деятельности, саботажа и политических убийств. Вскоре они примут наименование «Тешкилат-и Махсусе» («Специальная организация») и сыграют важную роль в подготовке отвоевания Эдирне в июле 1913 года.

В декларации, опубликованной 25 декабря 1912 года, ЦК гнчакистов, объект особой ненависти Иттихада, обобщил дилемму, перед которой оказались армянские политические силы после войны, положившей конец турецкому присутствию в Европе: «В этот критический час, в этот ужасный час, насыщенный событиями и чреватый последствиями, на горизонте маячит также Армянский Вопрос, один из самых тяжелых, самых трудноразрешимых, он стиснут в стальном кольце самых неблагоприятных обстоятельств». Далее редакторы официального органа гнчакистов указывали, что младотурки показали себя неспособными даже в самой малой степени осуществить реформы, что их конституция «была военной «конституцией», которая доказала свое жалкое бесплодие с точки зрения интересов народа». Намекая на те средства излечения, которые лидеры младотурок предписывали стране, редакторы заключали, что иттихадисты «оказались не врачами, но ветеринарами, скорее даже мясниками, забивающими животных на бойне».


из части 3
МЛАДОТУРКИ И АРМЯНЕ ЛИЦОМ К ЛИЦУ (ДЕКАБРЬ 1912 – МАРТ 1915)
из главы 1
ИЗМЕНЕНИЯ В КОМИТЕТЕ «ЕДИНЕНИЕ И ПРОГРЕСС» ПОСЛЕ ПЕРВОЙ БАЛКАНСКОЙ ВОЙНЫ, 1913 ГОД

Ситуация в восточных провинциях во время Балканских войн

(…) Бесчисленные сообщения из восточных провинций указывали на значительное ухудшение ситуации. Ее начало можно датировать 1912 годом, годом Первой Балканской войны. Циркуляр константинопольского Патриарха Ованнеса Аршаруни, адресованный послам держав, проливает свет на позицию официальных армянских организаций:

«Патриархат армян Турции направляет Вашему Превосходительству перевод такрира, представленного Его Высочеству великому визирю вечером в субботу. (…) В меморандуме, представленном Патриархом его высочеству великому визирю 12 мая этого года, он в последний раз указывал на опасность резни, угрожающую армянам. Он требовал принятия эффективных мер для устранения этой, ежедневно возрастающей угрозы. Ваше Превосходительство осведомлено о том, что положение армян внезапно ухудшилось в результате последствий Балканской войны. Несчастливый исход войны добавил жажду мести к вековой ненависти. Со всех концов Анатолии угроза резни нависает над головами армян. Они стали заложниками в руках мусульман. Если резня пока не произошла, причина состоит исключительно в том, что армяне, даже оказываясь объектом самых предосудительных преступлений, воздерживаются от обращения за правосудием из опасения, что это могут расценить как провокацию. До сих пор им в лучшем случае удается избегать всеобщей резни. Число убийств не уменьшилось, но, наоборот, возросло, и за последнее время они совершаются с очевидным намерением терроризировать армян. Подвергаясь насилию, находясь под угрозой массовой резни, армяне не могут положиться на защиту государства и даже не имеют права на самооборону. Если они приобретают оружие, их немедленно обвиняют в подготовке восстания. Бдительность правительства по отношению к армянам никогда не ослабевает. Действия властей, предполагающих, что армяне всегда готовы взяться за оружие, только разжигают ненависть фанатичных масс… От Алеппо до берегов озера Ван армянский народ живет в страхе перед будущим. Длинные караваны армянских семей в очередной раз направляются в сторону границы. Армяне вынуждены рвать узы, которыми связали их с этой землей века истории и неустанного труда. Невыносимость такой ситуации и отрицательный результат инициатив Патриархата, твердо надеющегося на предстоящее решение по вопросу реформ в Армении, заставляют просить Ваше Превосходительство о принятии срочных мер во избежание грозящей резни в Анатолии».

Кроме обращений к дипломатам, Патриархат продолжал регистрировать поборы и вымогательства в провинциях, информируя о своих действиях Высокую Порту, он привлекал внимание к «преследованиям со стороны правительственных чиновников, которым подвергались только армяне», к «отдельным убийствам, конфискациям собственности, похищениям и грабежам» и к исходу населения, вызванному этими фактами. Не ограничиваясь регистрацией подобных актов, он также интерпретировал их:
«Ситуация позволяет сделать вывод, что армяне больше не имеют права жить в Османской империи. Нынешнее положение вещей может привести только к уничтожению армян в упомянутых выше областях; неоднократные заверения властей о принятии необходимых мер для сохранения чести, жизни и имущества наших соотечественников не приводят ни к каким результатам, и поскольку к этим просьбам, жалобам и протестам, к которым я уже привлекал внимание, нечего добавить, мне остается только обращаться по вопросу будущего армянского народа, исключенного из общества, к совести и чувству ответственности османского государства и народа, а также к состраданию цивилизованного мира».
(…)

«Дрошак», официальный орган АРФ Дашнакцутюн, признавая прежнее отношение к властям как mea culpa («моя вина» (лат.). – Прим. ред.), не пытался приуменьшить ответственность Иттихада за положение, в котором оказалось армянское население восточных провинций. «За последние четыре года конституционная Турция… еще хитрее и методичнее… как вампир, высасывает кровь армянского народа… а мы, будучи наивными, ослепленными иллюзиями, незаметно для себя шаг за шагом приближались все ближе к роковой пропасти». Дашнакский редактор понимал всю глубину той западни, в которую попали армяне: «Сегодня мы стоим перед жестокой, устрашающей дилеммой. Вопрос стоит о самом существовании армянского народа: либо он получит действительные гарантии своего выживания в качестве нации, либо исчезнет под развалинами Турции, как объект жертвоприношения. Здесь нет половинчатого решения, нет промежуточного выхода».

Вывод оказывается еще более поразительным: «Дьявольский заговор, тайно разработанный против армянского народа, уже больше не секрет. Турецкое правительство – младотурки – не видят больше нужды скрывать преступление, которое они задумывают».

Во внутренних отчетах, составленых Политическим Советом (при армянском Константинопольском Патриархате. – Прим. ред.) факты раскрывались в еще более ясном свете:
«Согласно информации, полученной за последние дни из абсолютно надежных источников… в шести вилайетах систематически продолжается преследование армян. Оно не скрывается, но проводится совершенно открыто. Теперь все и вся служит предлогом для приписывания армянам подрывных идей и привлечения их к ответственности. Если они убили курдского разбойника, терроризировавшего весь район, если при них нашли оружие, если они собрались вместе, чтобы отметить праздник, если они носят шляпы вместо фесок, их немедленно арестовывают и бросают в тюрьму. Что бы они ни сделали – это всегда считается преступлением, угрожающим «государственной безопасности», по такому обвинению их можно держать в тюрьме до окончания следствия, которое не заканчивается никогда. В это время курды вооружены до зубов, перемещаются небольшими группами… Сея террор, они помогают удерживать армян в подчинении. Занимаясь грабежами, они помогают правительству вести экономическую войну, которую оно объявило армянам. Таким образом, они везде служат интересам турецких властей».


В том же отчете отмечалось, что все убийства армян имеют общую характерную особенность: от пуль убийц всегда гибнут те, кто выделяется из общей массы. Жертв выбирают среди учителей, священников, сельских мухтаров, хозяев, владельцев земли – короче говоря, среди тех, кто в силу образования, профессии или социального положения выполняет важные для сообщества функции. (…)

В заключение Политический Совет отмечал, что по подсказке правительства турецкая пресса начала антиармянскую кампанию; тон турецких газет день ото дня становится все более яростным, в статьях прямо угрожают резней или общим бойкотом. По мнению лидеров армян, турецкие власти преследовали двойную цель: с одной стороны, они хотели терроризировать армян, с другой – убедить державы, что османское общественное мнение не дает возможности уступить европейским требованиям, даже самым скромным.
Во второй половине 1913 года преследования армянского населения восточных вилайетов выглядели частью общей стратегии, выработанной национальным руководством – вероятно, Центральным комитетом Иттихада.


из главы 2
ПОДХОД АРМЯНСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ К ВОПРОСУ РЕФОРМ

(…) Радикализация Иттихада со всей очевидностью встревожила армян. После продолжительного периода надежд на осуществление режимом младотурок проекта желаемых реформ армянские организации, в конце концов, решили вывести этот вопрос на международный уровень. С этого момента армяне оказались в страшном и беспощадном противостоянии лицом к лицу со своими турецкими «согражданами». Автор передовиц в газете «Гнчак» указывал, что Балканские войны создали «новую ситуацию» и придали Армянскому вопросу «новую актуальность». Со своей стороны орган АРФ Дашнакцутюн «Дрошак» подводил баланс нескольких прошедших лет. Он напоминал своим читателям, что «как только установился новый режим, несмотря на болезненные обстоятельства, подобные резне в Адане… армяне представили красноречивые и конкретные доказательства искренности своих чувств и своей глубокой приверженности Османской конституции». Однако это, как констатировалось далее в статье, не возымело эффекта.

В своем дневнике Григор Зохраб пишет, что в июле 1912 года во время встречи в Стамбуле с председателем Думы Александром Гучковым (в действительности лидер партии «октябристов» Гучков еще 15 марта 1911 года отказался от этого поста, не желая поддерживать действия правительства Столыпина. Недостаточная информированность о таких важных обстоятельствах была характерна для армянских общественно-политических деятелей того времени. – Прим. ред.) ему удалось умерить крайнюю враждебность российских лидеров по отношению к армянам. Русские, возможно, под воздействием османской дипломатии, подозревали армян в сепаратистских тенденциях, не говоря уже о настоящей войне, которую царский престол объявил армянским революционным комитетам, в особенности АРФ Дашнакцутюн. Ненависть АРФ к царскому режиму, которая не уменьшалась с момента основания партии, была главным препятствием для деятельности официальных армянских организаций (до указа 12 июня 1903 года о лишении Армянской Церкви права распоряжаться ее имуществом на территории Российской империи партия не вела борьбы против самодержавия, хотя, безусловно, по своей идеологии и фразеологии была революционной и уже поэтому могла восприниматься царизмом только враждебно. – Прим. ред.). Если российской дипломатии предстояло сыграть активную роль в осуществлении армянских реформ, бремя, воплощенное в АРФ, должно было быть сброшено – партии следовало согласиться на нормализацию отношений с царским режимом.

Мы не обнаружили документов, которые позволяют прийти к четким выводам по этому вопросу, но первоначальные переговоры в октябре 1912 года между католикосом Геворгом V и наместником на Кавказе Воронцовым-Дашковым, видимо, указывают на то, что к этому времени АРФ нашла с российскими властями общий язык (о нахождении общего языка между Дашнакцутюн и российскими властями свидетельствовал ряд фактов. В марте в Баку состоялась встреча лидера российских кадетов П. Милюкова с представителями армянских партий, в которой он по донесениям царской полиции предложил армянам ориентироваться на Россию, готовую поддержать в будущем независимость «Турецкой Армении». В том же месяце Николай II после достаточно долгой задержки утвердил избрание Католикосом всех армян Геворга Суренянца, который считался ставленником Дашнакцутюн, а ЦК Дашнакцутюн «Шахастан» (Тегеран) принял решение отозвать вооруженные отряды партии из состава сил иранских конституционалистов (Россия оказывала военную и политическую поддержку шахской власти). В апреле неожиданно мягкими приговорами закончился масштабный политический процесс по делу Дашнакцутюн. В июне в Санкт-Петербурге прошла встреча католикоса Геворга V Суренянца с царем и царицей, а также членами правительства. В связи с приездом католикоса в столицу впервые за 20 лет в русской консервативной печати появились благожелательные по отношению к Армянской Церкви и армянскому народу оценки. В сентябре Районный съезд партии Дашнакцутюн по Персии (Ирану) принял решение разорвать связи с иранским конституционалистским движением. – Прим. ред.). Возможно или даже вероятно, процесс был ускорен армянами, находящимися на высоких должностях в Санкт-Петербурге (еще в 1883 году в связи с подозрениями в сепаратизме армян, как «неблагонадежных», стали удалять с государственной службы в Кавказском крае, позднее – в Туркестане. Несмотря на изменения, связанные с восстановлением Кавказского наместничества в 1905-м и назначением его главой Воронцова-Дашкова, к 1911 году положение существенно не изменилось. Если говорить о Санкт-Петербурге, в верхних эшелонах государственной службы армяне здесь тем более отсутствовали. – Прим. ред.). Так или иначе, известно, что два видных санкт-петербургских армянина – профессор Николай Адонц и адвокат Сиракан Тигранян присутствовали в Стамбуле 21 и 22 декабря 1912 года и были приняты в Национальном собрании в тот самый день, когда оно образовало Комиссию по безопасности, которой было поручено заниматься вопросом реформ.

21 декабря за закрытыми дверями состоялось «историческое» заседание Национального собрания в его резиденции в Галате. Политический совет в составе судьи апелляционного суда Степана Караяна, гнчакистов Мурада Бояджяна и Нерсеса Закаряна, дашнаков Карапета Пашаяна и Ваhана Папазяна, а также «центристов» Тирана Ерканяна, Левона Демирчбашяна, Оскана Мартикяна и Саркиса Свина представил свой план проведения реформ в армянских провинциях. Зохрабу, чью роль в постановке Армянского вопроса на повестку дня мы уже обсуждали, было поручено представить причины, по которым Политический Совет предпринял такую инициативу. Предложенный план был единогласно одобрен представителями всех течений, представленных в Национальном собрании, которые согласились с тем, что больше не осталось никаких альтернатив радикальным мерам с целью «раз и навсегда избавиться от опасности общей резни, о которой свидетельствуют все достоверные сообщения, полученные в последнее время».

По этому вопросу Национальное собрание создало Совещательный комитет, которому предстояло тесно сотрудничать с Политическим советом. Он должен был состоять из пяти членов: Арутюн Шахрикян от АРФ, Ваhан Текеян от партии «Рамкавар», Давид Тер-Мовсесян от политического центра, Б. Калфаян от Социал-демократической Гнчакистской партии и, наконец, Зохраб. Для общей координации Смешанный совет – орган, объединяющий Политический и Религиозный советы – создал Комиссию по безопасности под председательством бывшего патриарха Егише Дуряна. В нее входили Крикор Балакян, Степан Караян, Оскан Мардикян, Левон Демирчбашян, Мурад Бояджян и д-р Ваhан Папазян в качестве исполнительного директора.

(…) С учетом прошлого опыта (обращений к державам при режиме Абдул-Гамида II. – Прим. ред.) Константинопольский Патриархат взялся за дело чрезвычайно методично, согласовывая свои действия с Эчмиадзинским Католикосатом. Избранное в ноябре 1912 года армянское политическое руководство и его Особая комиссия действовали с максимально возможной осторожностью. В частности, как признал на заседании 21 апреля 1913 года Караян, Национальное собрание не информировалось о некоторых сторонах деятельности Особой комиссии из соображений безопасности.

Пока комиссия выполняла свою задачу, католикос Геворг V назначил Погоса Нубара главой армянской делегации. В конце 1912 года Нубар направился в Париж, чтобы в тесном сотрудничестве с Константинополем и Тифлисом, где также была создана комиссия, провести подготовительную работу, которая, как надеялись, закончится реформами в Армении. Так сформировалось разделение труда: Нубар отвечал за дипломатию и обсуждение вопроса с европейскими правительствами, а Политический совет при поддержке константинопольской и тифлисской комиссий должен был вести переговоры по вопросу реформ с властями Османской и Российской империй.

В то же время совет делал все возможное, чтобы сдерживать массовую эмиграцию измученного армянского крестьянства. Он обещал крестьянам, что вскоре будет установлена система правосудия, соответствующая своему названию; убеждал оставаться в своих селах; отправлял в сельские районы комиссии для учета нужд населения; призывал армянские общины за рубежом протянуть своим соотечественникам в Армении руку помощи; пытался содействовать инвестициям; организовывал чтение в церквях патриаршего послания с призывом к армянскому населению оставаться на родине; разрабатывал планы создания сельскохозяйственного банка, инициировал в феврале 1913 года перепись армянского населения и т.д.

Продолжение следует
Средняя оценка:3,67/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>