вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Уничтожение как сотворение себя" (продолжение) - фрагменты из книги Раймона КЕВОРКЯНА

19.02.2012 Раймон Геворкян Статья опубликована в номере № 5 (38).
Комментариев:0 Средняя оценка:4/5
Мы продолжаем публиковать в переводе на русский язык фрагменты новейшего исследования – Раймон Геворкян «Геноцид армян» («Le génocide des arméniens». Odile Jacob. 2006, перевод на английский «The Armenian Genocide: A Complete History». I. B. Tauris. 2011). Начало см. «АНИВ» № 37.


Из части 2
МЛАДОТУРКИ И АРМЯНЕ ПРОХОДЯТ ПРОВЕРКУ ВЛАСТЬЮ (1908-1912)
Из главы 5
АРМЯНСКИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ И МЛАДОТУРКИ. АНАТОЛИЙСКИЕ ПРОВИНЦИИ И СТАМБУЛ (1910-1912)

Армяне и младотурки в Стамбуле. Брак по расчету

Когда 4 октября 1911 года после высадки итальянского десанта разразилась Триполитанская война (Триполитания – часть теперешней Ливии. – Прим. ред.), напряженность в столице достигла апогея. Этот акт колониальной агрессии привел, как часто случалось в Турции, к росту враждебности против христианского населения империи. Ваhан Папазян отмечает, как в парламенте ухудшилось отношение к нетурецким депутатам: «Можно было подумать, что это мы высадились в Триполитании».

Война началась в неподходящий момент, помешав претворению в жизнь планов Иттихада, чьи первоначальные результаты в анатолийских провинциях мы обсуждали ранее (см. «АНИВ» № 37. – Прим. ред.). Создание «Türk Yurdu Cemiyet» («Общества Турецкой Родины») 3 июля 1911 года Мехмедом Эмином, Ахмедом Агаоглу и Юсуфом Акчура свидетельствовало о росте влияния националистов на младотурецкое движение через активистов, приверженных исламу и существующим институтам. Антагонистические течения раскалывали Комитет, и естественно было бы предположить, что радикальная ориентация националистов вынудит многих других присоединиться к оппозиции. Выход полковника Садыка и молодых офицеров его движения, которые сразу же присоединились к оппозиции, нанес Иттихаду серьезный удар.

Оппозиция почти полностью обновилась после ее ликвидации в августе 1909 года. Она была реорганизована созданием 21 сентября 1911 года новой либеральной партии Hürriet ve Ittilâf Fırkasi (Партия свободы и согласия). Возглавляемая Дамадом Ферид-пашой, полковником Садык-беем, д-ром Риза Нуром, Шюкрю аль-Асеки и Риза Тевфиком, новая партия объединила практически все существующие оппозиционные течения, как консервативные, так и либеральные, получила поддержку различных греческих и армянских кругов. Сапах-Гюлян отмечает, что с того дня как Иттилаф и Социал-демократическая гнчакистская партия (СДГП ) подписали соглашение о сотрудничестве, «опасения Иттихада проявились со всей очевидностью». Он добавляет, что благодаря такому сотрудничеству его партия смогла влиять на политику Иттилафа, делая ее более прогрессивной. СДГП участвовала в организации и обучении отделений партии в провинциях. Иттихад объединил против себя всех: результатом стал триумф оппозиции на перевыборах в Константинополе в ноябре 1911 года.

Шестой съезд АРФ Дашнакцутюн – первый съезд партии в Константинополе – проводился в тот же период времени, с 17 августа по 17 сентября 1911 года. Партия встала перед проблемой, решение которой уже нельзя было больше откладывать: поддерживать ли союз с Комитетом «Единение и прогресс»? В АРФ тоже росла оппозиция сотрудничеству с Комитетом, чья националистическая идеология уже стала очевидной для всех. В своих воспоминаниях Папазян пишет, что партия еще тогда решила разорвать отношения с Иттихадом. Это крайне маловероятно: по сведениям из более нейтральных источников многие молодые люди в столице давали понять, что они далеко не обрадованы решением шестого съезда продолжать диалог с Иттихадом – стоит отметить разницу с тем, что утверждает в своих мемуарах Папазян. Один из основателей АРФ Ростом после своего прибытия в Константинополь для участия в шестом съезде партии обратил внимание, что партийное Бюро в районе Пера больше не отвечает на приглашения расположенных по соседству подразделений и потеряло контакт с собственными активистами. Видимо, для борьбы с фрондой, наличие которой угрожало потерей доверия к партии, в клубе АРФ в Пере было созвано совещание. На этом совещании Акнуни, Шахрикян, Аршак Врамян, Рубен Тер-Минасян и другие в итоге согласились обновить союз партии с иттихадистами, если последние согласятся на их условия: 1) бороться против отсутствия безопасности внутри страны; 2) сократить налоги; 3) прекратить политику тюркизации и исламизации; 4) установить реальное равенство перед законом, конституционный режим и гражданские свободы. Можно задаться вопросом: не было ли это всего лишь тактическим приемом, призванным ослабить внутреннюю оппозицию доминирующей линии партии? В действительности руководство Дашнакцутюн в Константинополе придерживалось двусмысленного отношения к младотуркам. Его отношения с Иттихадом, безусловно, остыли после резни в Киликии, но разрыв между партиями никогда не был окончательно оформлен.

Изолированный перед лицом оппозиции, набравшей новые силы, Иттихад перехватил инициативу, начав с АРФ переговоры по поводу нового соглашения. Обсуждения по этому вопросу остались тайной, о них не упоминается ни в одной из официальных публикаций Дашнакцутюн. Чтобы составить о них некоторое представление, мы должны обратиться к оппозиционной газете. В разоблачениях Сапах-Гюляна утверждается о наличии в действительности двух соглашений. Одно из них, подписанное 11 ноября, было предназначено для внутреннего использования и касалось предстоящих выборов в парламент. Содержание другого, тайного соглашения, подписанного в январе 1912 года, никогда не предавалось огласке. Однако лидер гнчакистов описывает его в деталях в серии статей, посвященных отношениям между дашнаками и иттихадистами и опубликованных через 18 месяцев после заключения соглашения. Они позволяют сделать удивительное открытие – большинство пунктов соглашения было посвящено Персии, точнее деятельности тамошнего дашнакского военного руководителя Ефрем-хана. Мы впервые видим, как международный аспект деятельности Дашнакцутюн, действия партии за пределами Османской империи оказываются при определенных обстоятельствах предметом торга в ее переговорах с Иттихадом. Другими словами, ради того, чтобы добиться уступок от своих младотурецких союзников в османском контексте, Дашнакцутюн время от времени приходилось бросать на чашу весов свое влияние в других регионах. Персия, о которой идет речь, стала не просто полем деятельности направленных туда дашнакских фидаинов. Ефрем-хан и его бойцы были подлинными инициаторами конституционной революции в Иране; они представляли собой силу, которая возглавила прогрессивные группы в стране, познакомила их с революционными идеями.

Январское соглашение 1912 года предусматривало сдерживание со стороны АРФ действий Ефрем-хана в Персии, которые поощряли русские амбиции (царская Россия оказывала военную поддержку шаху в его борьбе против конституционалистов – в примечании автор ссылается на Сапах-Гюляна, который утверждал, что активность Ефрем-хана в борьбе против шахского режима была выгодна России, так как дала предлог для ввода войск и последующего раздела страны на сферы влияния России и Великобритании. – Прим. ред.). Партия согласилась не проводить в стране военных операций и не вовлекать османских подданных в другие виды своей деятельности в Персии. Согласно Сапах-Гюляну Западное бюро немедленно направило соответствующие инструкции в партийный комитет в Персии, а также решило пересмотреть его пророссийскую позицию, призвав к прекращению действий Ефрема, который, как считали, выполняет указания из российской столицы. Предполагалось, что Западное бюро жестко выступило против наступления Ефрема на Хамадан. Сапах-Гюлян заходит так далеко, что высказывает предположение о возможном участии АРФ в убийстве лидера персидской революции (Ефрем-хана. – Прим. ред.) 6 мая 1912 года, которое произошло при загадочных обстоятельствах у въезда в город.

Однако Комитет «Единение и Прогресс» не придерживался условий пакта с дашнаками. Скорее всего, именно это побудило АРФ войти в диалог с гнчакистами, направленный на заключение союза. Способ вступить в переговоры был достаточно интересным. Маневры начались в тот момент, когда лидер гнчакистов Сапах-Гюлян, чья враждебность к планам такого союза была хорошо известна, находился в поездке по провинциям. Официально две армянские партии обсуждали заключение предвыборного соглашения. Однако движущей силой этого сближения был марксистский журналист Парвус, российский еврей, проживающий в Германии. Социалист Парвус, который установил контакт с несколькими лидерами гнчакистов в Константинополе, был основателем журнала «Millî İktisat» («Национальная экономика»), а также торговцем оружием и информатором германской разведки. Было известно, что по запросу Иттихада он перевел нескольких эмигрировавших грузинских социалистов в Стамбул, под свою защиту, а затем направил их в Аджарию, чтобы поднять там восстание против российских властей. Обосновывая свой план сотрудничества двух армянских партий, он указывал на необходимость союза социалистических сил согласно решениям конгресса в Амстердаме (конгресс Второго Интернационала в Амстердаме в 1904 году. – Прим. ред.). Часть активистов сочли эти обоснования убедительными. Чтобы решить вполне предсказуемые проблемы по установлению общего числа армянских депутатов, Парвус пообещал стать посредником между армянскими партиями и Иттихадом. Первоначальный вариант, похоже, заключался в том, что армяне получат 20 мест, из которых два или три будут отданы «нейтральным» кандидатам. Итоговое, зафиксированное на бумаге, соглашение предусматривало, что АРФ получит 9 мест, а СДПГ – 8, оставшиеся места достанутся той партии, которой удастся провести своих кандидатов.

Когда Сапах-Гюлян вернулся в Стамбул, пакт был почти готов. По его оценке, Иттихад оказался в трудном положении, но ловко сохранил поддержку АРФ и теперь пытался привлечь на свою сторону партию Гнчак за счет подписания пакта между АРФ и СДПГ . Тем самым Парвус, как пишет Сапах-Гюлян, «оказывал большую услугу Иттихаду». Процесс зашел так далеко, что лидеру гнчакистов было нелегко переломить ситуацию. На очередной встрече в сентябре 1911 года, когда текст соглашения должен был быть окончательно согласован, Козикян, который представлял гнчакистов, по предложению Сапах-Гюляна заявил двум дашнакским представителям, Папазяну и Акнуни, что он готов подставить свою подпись при условии, что ему покажут документ из ЦК Иттихада «с официальной печатью» о согласии на «армянскую автономию». Дашнаки сослались на то, что им было дано устное обещание, и они могут поручиться за Иттихад. Это позволило Козикяну отклонить предложение. На следующий день Парвус, как бывший посредник, бросился в клуб гнчакистов и стал укорять своих товарищей социалистов за то, что, отвергнув соглашение, они пренебрегли его посредничеством. Он также доказывал, что присутствие двух социалистических партий в османском парламенте произвело бы отличный эффект в Европе, и добавил, что отказ СДПГ от соглашения «по узким националистическим причинам» действует против интересов социализма. Ответ Сапах-Гюляна прозвучал в том же духе: очень жаль, что такой убежденный социалист, как Парвус, может поддерживать националистическую партию, «на совести которой резня в Адане, убийства, похищения, конфискации собственности, совершенные ради достижения целей турецкого национализма».

Из этих примеров мы можем сделать ряд выводов о политической практике Комитета «Единение и Прогресс». Иттихад уже взял в свои руки главные механизмы госаппарата и мог использовать их так, как считал нужным, бросая крохи власти тем, кто соглашался служить Комитету или сотрудничать с ним. Теперь он искал способ выиграть время для осуществления своих планов. С этой целью он не колебался перед убийствами или ссылкой тех оппонентов, которые представляли собой реальную угрозу, в то же время гарантируя безнаказанность преступникам. Напрашивается вопрос: не было ли следствием этого плана постоянное отсутствие безопасности в восточных провинциях – грабежи,  похищения, резня в местных масштабах? В любом случае в 1912 году ситуация настолько ухудшилась, что в армянских кругах разразились бурные дебаты: с какой из партий следует заключать союз – с Иттихадом или Иттилафом? СДПГ была убеждена в необходимости постоянно беспокоить Иттихад, не давая ему свободного времени для воплощения в реальность его планов («отвлечь его внимание от Армении», – как формулировал Сапах-Гюлян). В провинциальных турецких кругах Иттихад тоже вызывал враждебность тех групп, которых раздражало постоянное вмешательство местных младотурок, часто не самых респектабельных личностей, в их внутренние дела. Бывало даже так, что армяне входили в эти турецкие круги в качестве миротворцев, с тем чтобы восстановить спокойствие: например, когда клуб иттихадистов в Эрба отказался утвердить назначение религиозного лидера, не состоявшего в клубе, или же после нападения на клуб иттихадистов в Балыкесире. Более того, некоторые правительственные чиновники не разделяли политических взглядов младотурок – это продемонстрировал случай, произошедший весной 1912 года, когда каймакам Никсара Ихсан-бей и командующий соответствующим военным регионом Сабих-бей передали руководству СДПГ «важные документы», с одной стороны, из ЦК Иттихада, с другой – из правительства. Согласно Сапах-Гюляну все эти документы касались того, как следует поступать с армянами, какими способами «избавить страну от армян и получить контроль над всем их недвижимым и прочим имуществом». Сапах-Гюлян добавляет, что Сабих-бей «несомненно, считал, что у нас нет по этому поводу информации». Статья в официальном органе гнчакистов еще более ясно характеризовала турецкие намерения, какими они были по мнению СДПГ:

«При малейшем поводе… турецкий национализм, который сегодня взял под свой контроль правительство страны, безжалостно и без колебаний организует резню армян как историческую необходимость. И на этот раз резня будет беспощаднее, чем в 1895-6 годах, более жестокой, чем во время Катастрофы в Адане. Психология, которая содействует резне, устойчива, у нее глубокие корни… Совершенно ясно, что старые и новые представители турецкого национализма не имеют никакого желания признать идею существования, развития и жизнеспособности армянского народа».

Однако такой точки зрения придерживались меньшинство армян, даже если не стоило «ожидать большой пользы от конституционного режима», по словам Габриэла Норатункяна, который вскоре стал первым и последним немусульманином на посту османского министра иностранных дел, сказанным на обеде, куда он пригласил четырех дашнакских депутатов парламента и Григора Зограба.

При таких условиях легко представить себе атмосферу, царившую в Османской империи во время избирательной кампании весны 1912 года. Эти выборы, известные под названием «выборы большой палки», поразили не одного наблюдателя насильственными методами и запугиванием, с помощью которых Иттихад старался обеспечить победу своим кандидатам. Врагом номер один считался Иттилаф, в рядах которого насчитывалось много бывших иттихадистов, особенно не-турок, снятых со всех ответственных постов в Иттихаде. В недели, предшествовавшие вторым парламентским выборам, обе партии обменивались взаимными ударами. Неудивительно, что большинство в новоизбранном парламенте принадлежало иттихадистам, и в некоторых армянских кругах электоральные интересы возобладали над сутью вещей. Саид-паша сформировал новый кабинет, где Мехмед Джавид вернулся на пост министра финансов. При этом режиме смена власти могла быть произведена только с применением силы. В мае-июне 1912 года вице-президент Иттилафа, полковник Садык-бей, усилил давление на кабинет до того уровня, что можно было говорить о перевороте. Он пользовался поддержкой молодых офицеров, известных как «офицеры-спасители», большинство которых были выходцами из частей, расквартированных в Македонии. 21 июля великий везир подал в отставку в пользу либерального кабинета, сформированного Гази Ахмедом Мухтар-пашой, куда вошел Норатункян в качестве министра иностранных дел. В некоторым смысле к власти первый раз пришли люди, разделяющие взгляды принца Сабахэддина (если не  учитывать краткое существование кабинета Тевфика в апреле 1909 года). Стояла цель – восстановить доверие к властям, особенно среди нетурецких групп населения, через применение выдвинутой принцем программы децентрализации, которая наделала столько шума. Вскоре после этих событий выяснилось, что Мехмед Талаат и Мустафа Рахми вернулись в Салоники, за ними последовали Джавид и доктор Назым.

Чтобы с уверенностью положиться на армию, Гази Мухтар назначил военным министром выпускника Сен-Сира (высшее военное учебное заведение во Франции, основанное Наполеоном в 1802 году. – Прим. ред.), генерала Назым-пашу. Назым был черкесом из Стамбула, которого маршал Гольц (Кольмар фон дер Гольц, в 1909-1912 годах – вице-председатель Высшего военного совета Османской империи. – Прим. ред.) считал лучшим офицером османской армии. АРФ не замедлила извлечь уроки из этих перемен. В декларации 18 июля 1912 года Западное бюро объявило о полном разрыве с младотурками. В тот же период было опубликовано несколько книг с очевидной целью выяснить истину о резне в Киликии.

Знаменательно, что только в середине сентября АРФ создала специальный комитет, в который входили Рубен Тер-Минасян и Себастаци Мурад. Его первое рабочее заседание состоялось в Константинополе. На повестке дня стоял «вопрос самообороны» – партия обсуждала этот вопрос впервые после революции июля 1908 года. Участники заседания согласились, что проект организации самообороны потребует для своей реализации «годы и годы», что у партии для этого «недостаточно ответственных кадров и необходимых средств в провинциях». Было ли внезапное возобновление интереса АРФ к «самообороне» следствием ухудшения ситуации в восточных провинциях? Возможно. Можно также предположить, что мгновенное удаление АРФ со стамбульской политической сцены дало ей ранее отсутствовавший простор для маневра.

 
Средняя оценка:4/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>