вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Прошлое и настоящее Аветараноца"

04.11.2007 Карен Русинян, Артак Гулян, Раффи Статья опубликована в номере №6 (9).
Комментариев:0 Средняя оценка:4/5

Руины бывшей меликской резиденции, укрепленного поселения Аветараноц, находятся в одноименном селе Аскеранского района НКР. Село Аветараноц (в последний период — Чанахчи) — одно из старейших в Арцахе, его название ( Avetaran — Евангелие (арм.). — Прим. ред. ) связывается с распространением христианства в крае.

На юго-востоке села, на скалистой возвышенности, расположен монастырь Девичья пустынь (Кусанац анапат). От его северо-восточной угловой башни арочными воротами начинается полуразрушенная крепостная стена, которая тянется вверх по склону. К востоку от нее, в центре села, стоит церковь Сурб Аствацацин. Между Девичьей пустынью и церковью находился комплекс из трех построенных в разное время меликских дворцов. До нашего времени частично сохранился лишь позднейший из них — он находится на небольшой возвышенности восточнее ворот крепостной стены.

По мнению ученых, первый дворец находился на южной стороне села, его остатки сохранялись до начала прошлого века. Строительство дворца приписывалось мелику Баги I, поэтому его относят к началу или середине XVII века, когда в Аветараноце развернулось активное церковное и военное строительство. Эту версию невозможно аргументированно подтвердить, она основана только на местных преданиях, передававшихся из поколения в поколение. Стержень этих преданий — фигура мелика Баги. Однако история Варанды знает и других меликов с тем же именем — в частности, знаменитого мелика Баги II, участника бурных событий начала XVIII века. В эпоху национально-освободительной борьбы строилось множество крепостей, укрепленных монастырей, меликских резиденций и замков, называвшихся сгнахами. Одним из сгнахов, прославившихся в боях, был сгнах Варанды с центром в Аветараноце. Судя по одной из докладных записок 1724 года, воинским отрядом этого сгнаха командовал мелик Баги (Багир) II. Вероятно, именно он основал первый дворец в первой четверти XVIII века. Описания развалин исследователями начала прошлого века заставляют предположить двух- или трехэтажный каменный глхатун (карадам). Общее описание подобных строений можно прочесть у Ст. Лисициана: “Все сохранившиеся меликские карадамы имеют в плане форму правильного квадрата, где помещения сообщаются между собой низкими дверными проемами. Всякий карадам имеет типичный выход во внутренний двор. Внутри в стенах есть специальные щели, одна из которых широким каналом выходит на крышу. Потолок представляет собой свод, воздвигнутый на квадратном основании и оканчивающийся ердиком ( отверстие в центре свода, пропускающее свет и выводящее наружу дым. — Прим. ред. ). Ни в Аветараноце, ни в каменных глхатунах в других местах нет ни одной колонны. Свод сложен из сравнительно небольших колотых камней неправильной формы на крепком известковом растворе”.

В любом случае очевидно, что дворец Мелика Баги II был комплексом из каменных глхатунов и залов. Если он и отличался от себе подобных, то прежде всего числом глхатунов и более просторными помещениями. Второй дворец тоже не сохранился, известно, что он был полностью разрушен еще в конце XIX века. Судя по воспоминаниям, он принадлежал Мелик-Хусейну I и находился на западной стороне деревни, там, где крепостная стена поднимается на возвышенность, “на самом краю утеса”. Мелик-Хусейн I правил следом за Меликом- Баги II, в красноречивой надписи на могильном камне его доблестная биография обрывается на 1736 году. Значит, второй дворец также был построен в первые десятилетия XVIII века, сразу после предшествующего, и составлял вместе с ним единый комплекс.

До нашего времени дошел только третий дворец в полуразрушенном состоянии, возведенный на восточном склоне холма на широкой возвышенной площадке, он прижат тыльной стеной к склону. Не сохранившаяся до наших дней строительная надпись гласила: “Этот дворец принадлежит сыну Мелика-Шахназара Сеин-беку и построен им же в 1786 году”. Несмотря на то что дворец был построен в годы правления Мелика-Шахназара II (1747-1792), подчеркивается его принадлежность Сеин-беку (Мелику-Хусейну II) — незаконнорожденному сыну от брака с турчанкой, чья сестра была замужем за Ибрагим-ханом. Историк Лео ссылается на запись католикоса Исраэла, составленную в Амарасе, в 1792 году, за несколько дней до смерти Мелик-Шаханазара, — по этой записи, старший сын Мелик-Джумшуд, оскорбленный и удрученный отцовскими делами, отказался от всех богатств “этого человека”, в том числе от дворца, заявив: “мне достаточно своего имущества”. В итоге, однако, три дворца в Аветараноце все же перешли во владение Джумшуда, утвердившегося меликом Варанды.


Дальнейшая их судьба была достаточно интересной. В 1817 году генерал Валериан Мадатов (Ростом Мадатян) был назначен российскими властями окружным начальником в Шекинском, Ширванском и Карабахском ханствах. В Варанде он получил в собственность 15 деревень, в том числе и родную деревню Аветараноц. Здесь, по словам С. Джалалянца, он выстроил поверх одного из дворцов “собственный особняк с роскошной отделкой в западном вкусе”. Во время вторжения в 1826 году персидского войска под командованием наследника престола Аббас-Мирзы захвачен был и Аветараноц. Особняк Мадатова подвергся разорению вместе с другими зданиями.

В начале ХХ века Ст. Лисициан описал, как очевидец, тогдашний вид третьего дворца со строительной надписью 1786 года — три связанных между собой карадама. “Западный из них углубляется стеной в горный склон, к восточному примыкает мощеный двор, куда есть выход также из двух других карадамов”. Из трех карадамов-глхатунов до наших дней сохранились два — один стоит в относительной целости, другой — полуразрушен. С южной стороны к целому глхатуну примыкает фундамент другого сооружения, скрытый под сегодняшней пристройкой. По утверждению местных жителей, здесь находился сводчатый зал с удлиненной планировкой — такие же залы повторялись по обе стороны ряда глхатунов.

Глхатуны третьего дворца самые крупные — внутренние размеры: 7,65х7,65 м. Вход находится в середине восточного фасада, между собой соседние глхатуны сообщаются через дверь в широком арочном проеме. Сохранившийся в целости глхатун имеет каменный купол с отверстием-ердиком, в другом глхатуне этот купол обрушился внутрь.


Внутри целого глхатуна наклонная стена напротив входа оформлена двумя одинаковыми сводчатыми нишами, между которыми есть еще одна небольшая, вытянутая вверх арочная ниша. Всю левую сторону занимают арочный проем, соединяющий помещение с соседним залом и два крупных очага. На правой стороне такой же соединительный дверной проем обрамлен арочными нишами с двумя небольшими каминами. Внутренние проемы решены в стиле традиционных для того времени парадных входов, они имеют выступы по краям, которые несут на себе вделанный в нижнее окончание арки полукруглый камень притолоки. Свет, проникающий внутрь из ердика, создает в нишах насыщенные тени, придавая стенам легкость и отделяя их от тя желого и низкого купольного покрытия. Самая характерная часть глхатуна — два необычно крупных одинаковых очага, каждый с отверстием диаметром 2,1 м и глубиной 1,7 м. Их пирамидальные в нижней части дымоотводы оканчиваются на крыше прямоугольными выходами. Для строительства использовался главным образом беловатый, грубо отесанный камень твердой горной породы, гладко отесаны только края входов и ниш, а также арки. В уцелевшем глхатуне стены и свод потемнели внутри от дыма. Толщина стен — 1,2 м, в месте расположения каминов она достигает 2,2 м.

Ниши и дверь полуразрушенного глхатуна засыпаны землей, их форму и особенности можно будет точно описать только после раскопок. Однако нетрудно догадаться, что все три глхатуна имели богатую внутреннюю отделку. Также очевидно, что укрепленная стена, часть которой сохранилась на склоне, окружала весь дворцовый комплекс. Значит, наряду с крепостной стеной, окружавшей все поселение, как резиденцию мелика, его собственный дворец был защищен отдельной стеной, как небольшая внутренняя цитадель, рядом с главной цитаделью — монастырем Кусанац анапат.

 

Из книги Артака Гуляна
“Дворцы Меликов Арцаха и Сюника”
(серия “Научные исследования RAA” том 4)

 

Третий дворец


Глядя на физическую карту, трудно представить реальную дорогу из Степанакерта в Аветараноц, расположенный километрах в пятнадцати на юг от столицы. Село, лежащее, казалось бы, в предместьях столицы на относительно ровном плато в глубинах Варанды, оказалось не менее труднодоступным, чем легендарный Шуши. Едем на юг от Степанакерта по стратегической магистрали “Север-Юг”. Отдаляясь от города, она поднимается в горы и петляет по серпантинам. С непривычки теряешь пространственную ориентацию — по обе стороны дороги открываются попеременно панорамы Степанакерта, Шуши, затем вновь Степанакерта и, наконец, опять Шуши, которая на сей раз видна с непривычного ракурса — не на вершине плато, а на той же плоскости, что и сама дорога, отделенная от города глубоким ущельем реки. Вскоре и Шуши скрывается из вида, асфальт превращается в хорошую утрамбованную грунтовку, которая углубляется в лес. Здесь дорога идет по относительно ровной по арцахским меркам местности, то ныряет во влажную ложбину, поросшую густым непроходимым лесом, то выскакивает на вершину холма, обработанную рукой человека. Так мы проезжаем еще около получаса, и, наконец, открывается панорама большого села.

Судя по архитектуре, многие дома в центре построены еще на рубеже XIX-XX веков, в традиционном шушинском “белокаменном” стиле, со множеством арок и резными узорами просторных деревянных балконовшушабанов. В центре села, на отвесной скале высотой около 10-15 м видны остатки крепостных стен с башнями и полуразрушенные главные ворота бывшей крепости. Чуть выше — руины часовни.

В жаркий августовский полдень улицы села пустуют, только домашняя живность пасется в тенистой прохладе. Через центр села журчит речка — сбегающая с предгорий арцахского хребта, она не пересыхает даже в знойный август. Самой речки не видно, она течет внутри неглубокого ущелья, стороны которого с обеих сторон укутаны мощными зелеными кронами древних деревьев. Только шум течения и радостный смех резвящейся детворы указывают на живительную влагу, которая орошает сельские огороды и поля. Эти поля — не сплошной участок возделанной земли, а разрозненные наделы, раскиданные на склонах гор и холмов вокруг села. Они привлекли землепашца своей ровной поверхностью и доступностью воды. Наделы разделены сплошными густыми участками леса — направляясь к своему наделу, житель села прокладывает себе путь через заросли деревьев и колючих кустарников ежевики, особенно обильной в этих горах. Звук детского смеха у воды в жаркий августовский полдень и вид полуразрушенных мощных крепостных стен... Картина мира и покоя, напоминание о вражеских вторжениях...

Почти украдкой, с внутренним волнением бросаешь короткие взгляды на пробегающих мимо детей. Время будто остановилось или течет иначе. Так же текла река и тысячу лет назад, так же веселились у ее берега дети, так же нежно дул теплый ветер из долины, лежащей где-то внизу и скрытой от взгляда непроходимым лесом, и так же прокладывал свой ежедневный путь через кусты ежевики и малины землепашец к своему наделу. Чтобы земля с неизменностью продолжала рожать, выбрасывая из своего чрева младенцев со сжатыми кулаками и огненным взором, хозяев и защитников своей земли.

Как было сказано выше, руины крепости Аветараноц и церкви возвышаются в центре села на отвесной скале. Даже при беглом осмотре заметно богатство архитектурных традиций разных эпох — видно, что крепость и церковь несколько раз перестраивались, используя как остатки старого, так и новый строительный материал. Церковь и крепость почитаются сельчанами, здесь часто совершают матах — около входа в церковь развешены петушиные и бараньи головы. На территории крепости, рядом с церковью, возведен небольшой памятник воинам, погибшим во Вторую мировую войну.

Войдя внутрь церкви, мы поняли, что наш приезд в село не прошел незамеченным. Появилась группа подростков — юноши и девушки с любопытством разглядывали нас, не решаясь, однако, вступить в разговор. Вскоре они последовали нашему примеру: соорудив из пучков засохшей травы некое подобие веников, помогли расчистить изрядно запылившиеся могильные плиты. Надгробные барельефы, медленно проступая из “небытия”, вызвали изрядное любопытство и замешательство среди подростков. Видимо, они не знали, какие сокровища скрыты за многолетним слоем пыли.

Перепоручив “ответственное задание” подросткам, мы покинули церковь и направились к машине. Тут мы заметили старика — он появился на возвышении у подножия крепостной стены, метрах в десяти от нас. Коренастый, широкоплечий, бородатый, с правильными благородными чертами лица, он щурился от яркого горного солнца. В руке он держал пастушью дубину — скорее всего, присматривал за пасущейся неподалеку живностью. При одном взгляде на эту мощную фигуру и дубину в ее руках невольно думалось об иных применениях грозного оружия...

Преисполненный гордости за свое село, старик рассказал о местных достопримечательностях, в том числе о крепости и церкви. Оказалось, он был свидетелем того, как в 60-е годы часть крепостной стены снесли бульдозерами для расширения дороги. За все время повествования, длившегося минут пятнадцать, он так и не спустился со своего постамента у крепостной стены, откуда вещал. Оттуда, должно быть, открывался хороший вид как на нас, стоящих чуть ниже, так и на пасущееся рядом небольшое стадо. Я невольно отметил про себя присущее армянам Арцаха чувство внутреннего достоинства и гордость за свою землю. За все время пребывания в селе визитеры, обвешенные дорогой фототехникой, ни разу не вызвали у сельчан того меркантильного интереса, с которым зачастую приходится сталкиваться в далеко не самых бедных селах Армении или около архитектурных памятников общеармянского значения. В Аветараноце нас встречали на равных, как армянин встречает армянина в своем доме.

Карэн Русинян
 

“...Надир обрушился, как бешеный ураган, изгнал из Персии афганцев, захватил часть Индии и, наконец, обратил свой меч против османов. Его поразительные успехи вдохнули новые силы и новые надежды в армянских меликов Карабаха. Последние начали собственными силами изгонять из своей страны османов.

В это время главнокомандующий турецкой армией Сары- Мустафа-паша со своими главными силами находился в городе Гандзак, а остальные войска рассредоточил в провинциях меликов Карабаха. Мелик Аван, старший среди меликов, воспользовавшись дружеским отношением к нему паши и внешне выражая полную покорность, организовал грандиозный заговор. Все мелики объединились вокруг него. Девизом восстания стал следующий призыв: “Сохраняйте старые семена, способные прорасти, и уничтожайте новые, не обещающие плодов!” Иначе говоря, не трогайте персов и уничтожайте османов. Резня должна была свершиться в первую ночь Великого поста. В эту Варфоломеевскую ночь армяне перебили все османское войско, находившееся в Карабахе и Гандзаке. По причине зимних холодов воины жили в домах армян. Каждый хозяин дома расправился со своим незваным гостем. Сары-Мустафа-паша сумел спастись, сбежав в Ереван. Это достопамятное событие произошло в 1733 году.

Я считаю не лишним описать здесь случай, происшедший в ту ночь в Варанде, в селе Аветараноц. В нем воплощен героизм армянской женщины. Аветараноц — это цитадель меликства Варанды. Здесь расположился один из османских военачальников со своим отрядом. Звали его Сулейман-бек. Прослышав о красоте дочери мелика Хусейна Гаянэ, он задумал завладеть ею. Но не осмеливаясь применить силу, объявил, что хочет жениться на ней. Отец и мать 
обещали отдать дочь нечестивому мусульманину, но всячески затягивали дело, объясняя это тем, что в соответствии с армянской религией и национальными обычаями прежде необходимо выполнить различные обряды. Так они выигрывали день за днем, пока не наступила назначенная ночь.

Началось побоище. Мелика Хусейна в эту ночь не было дома, он должен был действовать в другом месте. Резней в Аветараноце руководила его отважная жена Анна-хатун ( Анна-хатун была сестрой владетеля гавара Дизак мелика Авана (Егана), который и организовал всеобщее восстание — прим. авт. ). В тот момент, когда она с оружием в руках сражалась с османами на улицах селения, самозваный зять попытался найти спасение в ее доме. На пороге его встретила Гаянэ, также вооруженная. Увидев входящего в дом ненавистного жениха, девушка вонзила кинжал ему в сердце... После этого убийства Гаянэ приняла монашество и вступила в девичью пустынь того же села Аветараноц.

Память о героических деяниях Анны-хатун и Гаянэ сохранилась лишь в народном предании, память же о мелике Хусейне запечатлена на надгробии, установленном в усыпальнице монашеской пустыни Кусаноц”.

Раффи “Меликства Хамсы”

Средняя оценка:4/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>