вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"От арцахского дворянства до геополитики Кавказа" - Альдо ФЕРРАРИ

04.11.2007 Статья опубликована в номере №6 (9).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Альдо Феррари

Наш собеседник Альдо Феррари — профессор истории и культуры Армении в Венецианском университете. Он также руководит программой по Кавказу и Центральной Азии в миланском Институте исследований по международной политике. В 1999 году он получил степень доктора философии в Католическом университете Милана за свою работу, изданную в следующем году в виде монографии “Имперская граница. Армяне в Российской империи (1801-1917)”. Он также автор книг “Арарат и журавль. Очерки об истории и культуре армян” (Милан, 2003), “Армяне и Венеция: от Шахриманянов до Мхитара” (Венеция, 2004), “Кавказ. Народы и конфликты на границе Европы” (Рим, 2005). Готовится к изданию его “Краткая история Кавказа”.

Альдо Феррари — главный редактор “Обозрения итальянских арменоведов”, координатор итальянских симпозиумов по арменистике, секретарь арменоведческого отделения общества “По-Аракс”, с 2001 года — он член Международной ассоциации армянских исследований.

Традиционный вопрос: как у Вас возник интерес к истории и культуре Армении?

По специальности я русист, русской историей начал заниматься в Венеции. К армянской истории, армянскому языку обратился довольно неожиданно. Меня поразила выставка армянской архитектуры в Венеции в середине 80-х годов. Как вы знаете, в Венеции еще сохранилась живая армянская традиция — я имею в виду орден мхитаристов на острове Сурб Газар. Немногие в Италии знают Армению и армян, только в Венеции очень хорошо знают, кто такие армяне.

Однако надо сказать, что в последнее время в нашей стране растет интерес к истории и культуре Армении. Сейчас Армению посещают многие итальянские туристы. Мои соотечественники построили в Армении две больницы, на итальянские деньги реставрируется монастырь Мармашена. В Италии растет интерес и к теме Геноцида. У нас Геноцид армян признан не только парламентом страны, но и законодательными собраниями многих городов. Как это ни странно, сегодня мне легче найти аудиторию для научного доклада об Армении, чем о России. Двадцать-тридцать лет назад такую ситуацию невозможно было представить.

В 1999 году Вы защитили докторскую диссертацию, связанную с ролью армян в Российской империи.

Моя докторская диссертация посвящена армяно-русским отношениям после присоединения Кавказа к России. Для вас это, конечно, не ново, но на Западе, особенно в Италии, до меня никто не занимался этой темой. Моим научным руководителем был Левон Зекиян. Он всю жизнь занимается Арменией — литературой, лингвистикой, историей, причем его интересы охватывают самые разные эпохи. Вместе с Зекияном мы создали Ассоциацию армянских исследований в Италии, и она по сей день неплохо работает. Армянская колония у нас в стране немногочисленна, говорят, она насчитывает всего две тысячи. Однако арменоведческая школа очень сильна — ее основу заложили Адриано Альпаго-Новелло в Милане и Паоло Кунео в Риме в 60-х годах. Сейчас это 15-20 ученых: среди них Левон Зекиян в Венеции, Габриэлла Улоходжян, которая очень долго преподавала в Болонском университете, Анна Сиринян, тоже в Болонье, Джусто Трайна в Лечче. Есть специалисты, в том числе молодые, и в других городах — Риме, Пизе, Милане. Перспективы итальянского арменоведения действительно очень хорошие.

К сожалению, некоторые известные арменоведы не владеют вовсе или крайне слабо владеют армянским языком.

Таких ученых, мне кажется, нельзя назвать арменоведами. У нас, в Италии дело поставлено очень серьезно, изучение языка считается несомненно необходимым. Я начал с изучения грабара. Теперь занимаюсь современной историей и, к сожалению, понемногу забываю этот красивый и трудный язык.

Как Вы пришли к теме армянского дворянства?

Тоже достаточно случайно. В принципе, меня интересует тема дворянства вообще. Западные специалисты занимаются прежде всего армянской церковной архитектурой, армянскими колониями в диаспоре, армянским купечеством, Но на Западе практически все забыли, что армяне — это не только купцы, но воины. Я начал заниматься армянской аристократией, когда несколько лет назад перевел с грабара “Историю Давид-бека”. Это произведение, очень красивое по языку, интересное по содержанию, явилось для меня большим сюрпризом. Я открыл для себя, что не только в далеком прошлом, но и совсем недавно существовали армянские дворянские роды, особенно в Сюнике и Карабахе. Решил серьезно заняться этой темой: перевел на итальянский “Меликства Хамсы” Раффи и готовлю большую монографию об армянском дворянстве в XVIII веке.

Кстати, в Риме живет Карло Чезарини Сарухан-бек: по отцу он принадлежит к итальянскому аристократическому роду Чезарини из Тосканы, а по матери — к армянскому дворянскому роду Сарухан-бек, который продолжает целый ряд дворянских родов, не только армянских, но и грузинских, и русских. Он — настоящая энциклопедия по кавказскому дворянству.

На Западе только два специалиста занимались темой армянского дворянства — Кирилл Туманов и Роберт Хьюзен. Причем главным образом с генеалогической точки зрения. Это, конечно, интересный аспект, но довольно поверхностный. Важны не столько родственные отношения и ветви генеалогического древа, сколько политическая роль армянского дворянства. Для меня важно, что армянское дворянство в достаточно позднее время играло политическую роль. Возможно, именно из-за того, что в Карабахе и Сюнике сохранялись дворянские роды, эти области смогли так активно отстаивать свою самостоятельность.

Здесь сохранились полуавтономные армянские образования — это было главной причиной сохранения знатных родов.

Я вижу обратную закономерность — именно наличие дворянства помогло сохранить эти образования. Без аристократии для этого отсутствовала бы политическая возможность. Мне кажется, это ясно не многим. Вы, конечно, знаете, сколько генералов из армянских дворян служило в российской царской армии. Это и Бебутов, и Аргутинский-Долгорукий, и ЛорисМеликов... Впрочем, некоторые высокие военные чины — как, например, князь Мадатов, — будучи карабахскими армянами, мало думали об армянах и были исключительно “солдатами империи”.

Альдо Феррари

Действительно на протяжении веков дворянство и знать не раз доказывали свою важную роль в политической истории народов. Но она бывала как позитивной, так и негативной. Хрестоматийно известна роль польской шляхты и права liberum veto в ослаблении Речи Посполитой и ее разделе. Персидский шах ликвидировал институт царской власти в Армении по ходатайству армянской знати. Достаточно было Сенекериму Арцруни польститься на византийский титул патрикия, должность стратига Каппадокии и наследственное владение тремя городами, как Васпураканское царство превратилось в обычную имперскую фему (область). Очень часто знать не могла примириться с возвышением одного из родов в качестве национальной царской династии и гораздо лучше чувствовала себя в широких имперских горизонтах.

Вы, конечно, правы: в истории Армении и других стран роль знати очень часто была негативна. К этому списку можно добавить по крайней мере Мелик-Шахназара, который позвал Панах-хана в Карабах из-за соперничества с другими меликами. Но дело в том, что древняя Армения была аристократической страной, и после упадка знати вся нация осталась без политического руководства. Только там, где еще оставалась национальная знать — например, в Карабахе или в Зейтуне — армяне долго сохраняли способность играть политическую роль.

В свое время царское правительство сыграло отрицательную роль в судьбе армянского дворянства Карабаха/ Арцаха, оторвав его от земли, от наследственных владений. Можно заметить много аналогий в политике Византийской и Российской империй относительно дворянства национальных окраин. Имперская политика в этом случае — в первую очередь отрыв от земли и денационализация за счет привлечения на службу империи, разнообразных привилегий.

Конечно, правительство проявило мало благодарности к меликам, от которых получило большую поддержку. В целом армянские мелики и дворяне подверглись в Российской империи частичной денационализации, но и одновременно обрели большие возможности. Я имею в виду не только Мадатова, но и многих других представителей армянского дворянства и прежде всего Лорис-Меликова. Несмотря на русификацию, в том числе и в окончаниях фамилий, они почти все остались армянами, как с религиозной, так и с культурной точки зрения. Лучше сказать, они были одновременно и армянами, и русскими. Это не всегда и не везде возможно.

Вы ведь занимаетесь еще и геополитикой?

Я занимаюсь геополитикой современного Кавказа, особенно в связи с Россией. В Италии я лучший специалист в этом вопросе, поскольку единственный (смеется). Я занимаюсь Кавказом и Россией в очень престижном Институте международных отношений (ISPI) в Милане, где регулярно публикуюсь.

В Италии заниматься геополитикой значит прежде всего читать написанное на английском языке, переводить и комментировать. Дело в том, что в Италии нет внешней политики. Геополитика важна только для тех стран, у которых есть настоящая внешняя политика, например для США, Китая, России. Есть ли внешняя политика у Евросоюза — интересный вопрос. Пока еще нет. Однако недавно Южный Кавказ вошел в программу европейского соседства. Это первая возможность для Евросоюза что-то сделать здесь в смысле внешней политики. Желание такое есть — возможно, благодаря Евросоюзу удастся вывести регион из того тупика, в котором он находится из-за противостояния здесь США и России.

Кавказ очень сложный регион, и сюда совсем не просто войти.

Именно в этом состоит моя роль в Италии. Я знаю историю Кавказа и могу что-то сказать по этому поводу. Дело в том, что на Западе, и особенно в Италии, еще недавно существовали крайне упрощенные представления об Армении и Кавказе. Сейчас многие начинают понимать, что Кавказ существует, как очень сложный и геополитически важный регион. Наша страна открыла в Грузии, Азербайджане и Армении посольства, которые теперь проявляют некоторую активность. В прошлом году наше министерство иностранных дел предоставило мне и моему институту в Милане хорошую возможность для работ по Кавказу. Надо сказать, что сейчас наибольший интерес вызывает Грузия в связи с представлением, что она окончательно повернулась на Запад. Возникло мнение, возможно, достаточно поверхностное, что в Грузии есть настоящая демократия ( разговор происходил до последнего кризиса в российско-грузинских отношениях. — Прим. ред. ). Наоборот, по поводу Армении есть устойчивое мнение о ее недостаточной демократичности, об Азербайджане и говорить нечего.

Недавно Армению на Западе считали достаточно демократической страной, но после расстрела в парламенте и последних выборов отношение изменилось. Тем не менее, есть большая симпатия по отношению к вашей стране на общественном уровне по контрасту с каким-то недоверием на уровне официальном.

Вероятно, это обусловлено мнением о тесных армяно- российских связях?

Армению считают единственным союзником России на Кавказе. А теперь, особенно в связи с политикой, проводимой в газовой сфере, недоверие к России в Европе растет.

На Западе почему-то забыли, что во время Первой мировой войны единственными союзными Антанте силами в регионе были армянские вооруженные силы. Именно им удалось существенно замедлить продвижение турок к нефтяным ресурсам Баку, турки захватили город только в сентябре, когда исход войны был уже предрешен. Любая сила, которая намерена играть в регионе активную роль, рано или поздно признает Армению ключевым звеном. Грузия может быть транзитной страной, Азербайджан — источником сырья, но если речь вести о центральном для региона факторе — таким могут быть только Армения и армянский народ в целом.

Я согласен, но в Европе еще плохо понимают геополитическую ситуацию Армении и Кавказа.

Альдо Феррари

После краткого “смутного времени” Россия, и это для нее вполне естественно, вновь начинает играть активную геополитическую роль, в особенности в странах бывшего СССР, которые она рассматривает как естественную сферу влияния. Характерно, что в России после короткого периода использования названий государств — Кыргызстан, Молдова, Беларусь и т.д. сейчас возвращаются к прежним названиям союзных республик — Киргизия, Молдавия, Белоруссия. С другой стороны есть США — чем больше они увязают на Ближнем и Среднем Востоке, тем больший ресурс будет тратиться в этом регионе. По сравнению с этими двумя государствами, где есть четкие и эффективные механизмы принятия и исполнения решений в сфере внешней политики, Евросоюз в отношении внешней политики выглядит джентльменским клубом, где игра в словесные формулировки превратилась в самоцель.

Мне кажется, что для некоторых стран бывшего СССР Евросоюз представляет собой настоящий политический и культурный мираж. В данной ситуации у него действительно очень мало возможностей играть конкретную роль.

Стоит ли армянам испытывать эйфорию по поводу последней волны парламентских резолюций по Геноциду? Согласны ли Вы, что в европейской политике Армянский вопрос, как и раньше, это только предлог, своего рода булавка, которой в нужный момент покалывают Турцию? Это вопрос взаимоотношений с Турцией, он в очень малой степени связан с гуманизмом и никак не связан с будто бы возросшим значением для Европы факторов Армении или Армянства.

Надо сказать, что в Европе усиливается осознание Геноцида армян. В то же время многие, и не только во Франции, используют эту тему как предлог, чтобы помешать присоединению Турции к Евросоюзу.

Достаточно ли сознают в Италии и в Европе в целом, что Армения — это все же не Южный Кавказ/ Закавказье, что она выходит в этот регион только северо-восточной своей частью? Ставить знак равенства между теперешней Республикой Арменией и Арменией как таковой — в историческом, географическом, культурном, национальном и философском аспектах — все равно что приравнивать 1 к 10. Это становится источником множества конкретных ошибок в политике, не только теоретических, но и практических.

Не многие в Италии и в Европе сознают, что историческая Армения не совпадает с нынешней маленькой республикой. Это недоразумение может серьезно препятствовать правильному пониманию исторических и политических процессов в Армении, которая только после Геноцида стала “кавказской” страной. Мне кажется, что слово “Закавказье” выражает слишком руссоцентричную точку зрения. Поэтому я, как и некоторые другие западные ученые, предпочитаю говорить об исторической Армении как о “субкавказской” стране, тесно связанной в течение веков также с Ираном и Анатолией.

Не кажется ли Вам, что цепь кавказских проблем и конфликтов накручивается в первую очередь потому, что регион традиционно рассматривается то как линия фронта, то как периферия древней Персии, Византии, Российской или Османской империй, СССР? Возможно, плодотворнее ли рассматривать “периферию”, как центр, имеющий собственную логику развития, а имперские влияния и конфликты — как периферийные, искажающие эту логику? Историческая наука уже начала преодолевать “имперский подход”, когда во главу угла ставились короли, сражения и придворные интриги. Не кажется ли Вам, что в отношении Кавказа, Украины или Балкан такой подход еще не полностью удалось преодолеть? Не стоит ли вообще каждый раз рассматривать предмет исследования, как центр, а все внешнее, даже гораздо более масштабное, как периферию? Если такой подход утвердится для начала в теории, он может помочь политикам преодолеть свой азарт игроков, двигающих в этом регионе фишки и делающих ставки.

Мне кажется, что Кавказ, как Балканы и Украина, представляет собой определенную историческую и культурную систему, которую надо принять во внимание автономно, в ее специфичности. В этом смысле на Кавказ неправильно смотреть как на некую “периферию”, надо определить его специфику. Однако главный аспект этой специфики долго состоял именно в том, что Кавказ — историческая граница между цивилизациями Ближнего Востока и миром евразийских степей. Ведь только во время Российской империи и Советского Союза весь Кавказ находился в одной политической и культурной системе, упадок которой представляет собой самую важную причину сегодняшних конфликтов. Я согласен с тем, что “имперский подход” больше не соответствует сложности реальных процессов Кавказского региона, но отдельные национальные подходы тоже часто оказываются слишком односторонними. На самом деле мы нуждаемся в новом “постимперском подходе”, которого еще нет.

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>