вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Айб, бен, гим. Алфавит Месропа Маштоца" - Армен МЕРУЖАНЯН

04.11.2007 Армен Меружанян Статья опубликована в номере №6 (9).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

Вюрцбург, сердце немецкого барокко, основал в VIII веке креститель Германии святой Бонифаций. Судьба предназначила столице герцогства Франконии стать резиденцией архиепископов Вюрцбургских, превративших свой центр в жемчужину Баварской земли. Когда к Х VIII столетию приспела пора строить новую резиденцию, проект поручили утонченному Балтасару Нейману. Он подарил городу творение, по архитектурной значимости превосходящее многие европейские проекты того времени. Несомненной гордостью “Резиденца” считаются фрески, одна из которых, открывающаяся прямо над парадной лестницей, по своим размерам — 540 кв. м— считается крупнейшей в мире.

То было время, когда в Венеции блистал Джованни Батиста Тьеполо — мастер иллюзорного расширения и углубления реального пространства. Он и только он виделся Карлу Филиппу фон Грайффенклау исполнителем грандиозного замысла, и архиепископ пригласил его для оформления интерьеров “Резиденца”. Осуществляя идею Грайффенклау, пожелавшего представить части света в символах, художник изобразил Азию как колыбель цивилизации, родину пророков и место воплощения Божества. К тому же фреска должна была запечатлеть Азию как духовную ойкумену, давшую жизнь первым алфавитам.

В качестве одного из центральных символов фрески представлена Армения. На фоне высеченных в скале букв стоит монах с горящим факелом в левой руке и стилом в правой. Перед нами — создатель армянского алфавита архимандрит Месроп Маштоц.

 

 

Памятник 1600-летию армянского алфавита на фоне горы Арагац

 

Почему выбор Грайффенклау пал на Армению? Безусловно, здесь сыграло роль то, что ни у одной из древнейших наций рождение письменности и вспышка христианского самосознания не переплетены так тесно, как у армян. Ведь к созданию алфавита Маштоца подвигла не в последнюю очередь цель укоренения христианства, принятого за столетие до его творения, чтобы Армения могла — воспользуемся выражением Нарекаци — “беседовать с Богом лицом к лицу”, на родном языке. Вот почему факел в руке ученого символизирует не просто благодатный свет просвещения, но в первую очередь мистический свет христианства. Пройдет всего полвека после творения Маштоца, и князь Вардан Мамиконян, возглавивший борьбу с персами, напомнит своим воинам, что их отцы признали “святое Евангелие своим отцом, а вселенскую Апостольскую Церковь — своей матерью”...
 

* * *

На протяжении всего IV века богослужение в Армянской церкви велось на греческом (запад Армении) и сирийском (восток страны) языках, которые были уравнены в правах с государственным, к тому же господствовали в качестве учебных и религиозно-культовых языков. По оценке отечественного историка V века Фавстоса Бузанда, “разношерстная народная масса, будь то князья или земледельцы, если бы учителя сидели с ними день и ночь и изливали на них свет учения, наподобие обильных дождей из облаков, — все равно никто из них ни слова, ни полслова, ничего не мог понять, и крупицы того, что слышал, не мог бы запомнить”. Многие принимали христианство, с его же слов, “по принуждению, без ревностной веры”, оставались язычниками по духу, не понимая смысла этого “обычного человеческого заблуждения”. Народ чуждался проповеди о “каком-то сыне плотника” и тяготел к собственному прошлому, почитанию национального пантеона, традициям и преданиям далеких героических эпох. Люди по-прежнему любили родные мифические песни и сказания, целыми общинами совершали под покровом темноты древние культовые обряды.

Если в начальный период Армянская церковь в силу религиозного космополитизма не нуждалась в христианской литературе на родном языке, то в новых условиях, отводивших ей роль консолидирующего ядра общества, акценты резко сместились. Зрела необходимость в придании христианству национального облика. Отсутствие алфавита было по сути отсутствием орудия духовного назидания. Библия в церквях читалась в оригинале, а переводчики-монахи давали прихожанам устный перевод читаемых фрагментов, обучали молитвам и псалмам и толковали смысл церковных обрядов.

Дворец "Резиденца" в Вюрцбурге

Тем временем дипломаты Рима и Персии, обсуждая вопрос покорения Армянского царства, пришли к соглашению покончить с войнами за него и расчленить. Если персы видели слабость армян в тяготении к языческим корням, то римляне пользовались отсутствием у них письменности — не менее важным обстоятельством для программы разобщения нации. В 387 г. два могущественных правителя, подписав Ктесифонский мир, поделили истерзанную и не способную на дальнейшее сопротивление Армению, большая часть которой (4/5 всей территории) досталась персам. Фрагмент соглашения между двумя владыками можно вычитать в “Истории” Бузанда: “Между нами обоими лежит это могущественное и богатое царство. Сначала разделим его на две части, потом постараемся довести до крайней бедности и заставить их служить нам, чтобы промеж нас они не могли поднять головы”. Договор о разделе Армении подписали царь Шапух III и император Феодосий I . Тот самый “святой и благоверный” Феодосий Великий, учредивший смертную казнь за празднование Пасхи не в должный день. И пусть императорский закон оказался мертворожденным и не применялся нигде и никогда, но суть в том, что он — был.

Разобщенная нация нуждалась в мощном духовном стимуле ради всеобщего подъема и углубления национального самосознания. Создание письменности должно было стать общенациональной программой, императивной задачей трона и церкви. Лучшие умы понимали, что нация стоит на грани исчезновения, что Армения как держава обречена. Чтобы выжить, нужно обладать неким духовным, мистическим, если угодно, сокровищем, которое никто не в состоянии отнять. Письменности предстояло объединить армян, “связать божественными заветами и сделать единым народом”, — напишет впоследствии любимый ученик Месропа Маштоца и его агиограф монах Корьюн.

Что мы знаем о Месропе Маштоце, этом титане эпохи армянского Просвещения? Наверное, лучше написать “армянского просвещения”, поскольку эпоха просвещения ассоциируется с Руссо, Дидро и т.д.

Селение Хас в Таронской области просуществовало до злополучного 1915 года. Когда-то в незапамятные времена оно называлось Ацекац (Ацик), и здесь в семье некоего Вардана в 361 г. родился мальчик, которого окрестили Месропом — “серафимовидцем”. Тарон являлся владением княжеского дома Мамиконян, а поскольку отец Месропа был из местных мелких дворян, то вполне можно допустить, что он происходил из того же рода.

Почему мы называем его Маштоцем? Из целого ряда этимологических версий наиболее приемлемой мне представляется та, что отсылает к сирийскому слову “машту” — святой, священный. Одну из оригинальных трактовок дает отечественный ученый-энциклопедист ХIХ века Гевонд Алишан, выводящий слово из корня “мазд”, которое “должно было иметь священное значение”. Корень фигурирует в имени бога Арамазда, на чем Алишан строит предположение, что не столь далекие предки Маштоца относились к жреческой касте, служившей культу верховного божества армянского пантеона. В версии Алишана нет ничего удивительного: после крещения страны многие жрецы, не желая лишаться власти, крестились сами и отдавали старших сыновей в услужение христианской церкви — ради сохранения принципа династического наследования должностей в структурах нового культа. Жреческого происхождения могли быть и предки Вардана — отца Месропа, а имя Маштоц в таком случае могло намекать на культовую принадлежность рода.

Образование Месроп получил в Антиохии — в знаменитой школе философа и ритора Либания. Здесь учились такие светила богословия, как Иоанн Златоуст, Василий Кесарийский, Григорий Назианзин. Обаяние, энергия, образованность и пламенный патриотизм вернувшегося в Армению Месропа были замечены при дворе, и он получил должность секретаря в канцелярии царя Хосрова III, затем перешел на воинскую службу. Судьба распахивала перед своим любимцем все двери, как вдруг однажды Месроп распрощался с мирской жизнью и вступил в священное сословие. Он надел власяницу и ушел в горы, где поселился в пещере близ села Дзет (район Балу в современной Турции). Месроп спал на голой земле, время бодрствования проводил в молитвах и посте, питаясь травами и кореньями. Он готовил себя к проповедничеству и его взор был устремлен к армянской области Гохтн (ныне территория Нахичеванской республики в составе Азербайджана), непосредственно граничащей с Персией и, следовательно, более подверженной влиянию огнепоклонства. Местный князь Шабит тепло принял Месропа с учениками, предоставив возможность развернуть миссионерскую деятельность. По свидетельству Корьюна, им удалось обратить в христианство половину Гохтна. Но даже такие успехи носили временный характер.

памятная плита в честь армянского алфавита из золота и драгоценных камней (собрание Эчмиадзинского католикосата, 1976 г.)

Каким образом, при каких обстоятельствах Маштоц пришел к мысли создать алфавит, нам уже не узнать. Сама идея витала в воздухе, и время, наконец, указало на того, кому доверило эту идею воплотить. Окрыленный Месроп вернулся в Эчмиадзинскую обитель и поведал о своем замысле католикосу Сааку I с просьбой благословить его на исследовательский труд. Выслушав молодого монаха, Святейший не замедлил объявить о созыве Собора, где было решено начать предварительную научную работу. Спустя некоторое время Саак отправился в царский дворец просить о материальной поддержке. Царь Врамшапух, слушая католикоса, задумался, словно припоминая что-то, и вдруг произнес насторожившую присутствующих фразу: “Когда я был в сирийских землях, какой-то епископ-сириец по имени Даниел сказал мне, дескать, есть у меня письмена армянского языка; но я тогда не придал этому значения”.

Врамшапух приказал князю Вагричу Хадуни, ведавшему делами образования, отправиться к епископу. Произошло это на пятом году его царствования, то есть около 394 г. Посланцы “крепко усвоили от Даниела начертанный в давние времена ряд букв, расположенных по греческому образцу, и по возвращении вручили Сааку Великому и Месропу”. Последнему было велено подобрать группу самых способных учеников и заняться их обучением на основе привезенных письмен. Тщетно Маштоц и его сподвижники пытались перевести священные тексты с помощью этих букв. Очень скоро стала ясна бесперспективность такого занятия, поскольку Даниеловых письмен оказалось недостаточно, чтобы “выразить все силлабы-слоги армянского языка”. Эти факты известны нам из “Истории жизни и смерти блаженного мужа, святого вардапета Маштоца, нашего переводчика, написанной учеником его вардапетом Корьюном”. Другой ученик Месропа, Мовсес Хоренаци подтверждает, что привезенный из Сирии алфавит не мог “выразить связующие звуки армянского языка”, то есть, судя по всему, не имел огласовки. Древнейшие алфавиты вообще не содержали букв, обозначающих гласные звуки, и только после VIII века до н.э. греки впервые использовали огласовку.

Корьюну и Хоренаци в сущности вторит во “Всеобщей истории” автор ХIII века Вардан Аревелци: “Двадцать две буквы от древних времен, найденные у сирийца Даниела, как недостаточные для выражения звуков нашего языка, были преданы древними забвению; и стали пользоваться греческими, сирийскими и парсийскими буквами”.

Даниеловы письмена не сохранились и потому вызывают множество научных споров. Действительно ли это были “забытые армянские письмена” или их следует принимать за другое письмо? По сей день остается невыясненным, что это был за алфавит, состоявший из 22 букв (разные авторы называют разное количество — 17, 19, 22, 24, 29)! Возможно, Даниел обнаружил его в какой-то греческой или сирийской рукописи, подобно тому, как не сохранившиеся агванские письмена были найдены лишь в ХV (!) веке в армянском манускрипте.

Допустим, ввиду схожести букв Даниел принял хранившийся у него алфавит за древнеармянский. Ведь армянские буквы по стилю и начертанию отдаленно напоминают некоторые из южно-семитических письмен — сабейские, геэз и амхарские, происходившие от финикийских и в эпоху Маштоца уже не употреблявшиеся. Благодаря такой схожести некоторые исследователи считали, что Маштоц не создал новый алфавит, а модифицировал греческий или, возможно, сирийский и даже персидский. Но едва ли возможно, модифицируя один алфавит, в результате получить совершенно новую систему, построенную по универсальным принципам.

В 60-е гг. прошлого века академик Гурген Севак выдвинул свою версию: буквы армянского алфавита ничего общего ни с сирийскими, ни с греческими, ни с персидскими письменами и между ними нет ни малейшего сходства, а если и следует искать аналогии, то — между армянским и эфиопским (сабейским) алфавитами. В последнем, как известно, некоторые знаки напоминают армянские буквы. Но версия разрушается наличием различных систем письма: эфиопские письмена — силлабические (слоговые), Маштоц же создал настоящее алфавитное письмо, в котором каждая буква имеет значение определенного звука.

А если Даниел принял чьи-то письмена за армянские, значит, последние все-таки существовали? Значит, о существовании древнейшего армянского алфавита в научном мире было известно?! Ряд авторитетных ученых ХХ века, среди которых назовем в первую очередь Марра и Орбели, считали, что армяне, бесспорно, имели домаштоцево письмо, и что сам Маштоц использовал древнеармянский алфавит, лишь дополнив его рядом букв.

Но где она, протоармянская письменность? Существовала ли она на самом деле и куда исчезла? Создал ли Месроп новый алфавит или обновил его на основе прежних письменных знаков? Вопросы такого рода порой воспринимаются как чистой воды фантастика, но после своей разгадки вынуждают науку пересмотреть целый культурный пласт. Увы, преобладающая часть доказательств в пользу существования древнеармянской письменности носит косвенный характер — к радости той части отечественных лингвистов, которые не принимают версию существования древнеармянских письмен, полагая, будто тем самым принижается величие Маштоца. Ни в коей мере! Маштоц бессмертен как автор величайшего творения и создатель системы родного языка. Достаточно уже того, что, благодаря ему, по образному выражению Корьюна, “Бог заговорил по-армянски”. Месроп Маштоц навсегда остался в истории личностью, уберегшей свой народ от растворения в других цивилизациях, апостолом, сохранившим название своей страны на карте мира.

Прежде чем говорить о существовании древнеармянских письмен, несколько слов — о самом армянском языке. Передняя Азия, к которой относится Армянское нагорье, стало колыбелью семьи индоевропейских языков. Она состоит из языков армян, индусов, персов, славянских, германских, романских, балтийских и ряда других народов. В 1984 г. советские лингвисты Т. Гамкрелидзе и В. Иванов опубликовали фундаментальный труд об индоевропейцах, где попытались восстановить их язык и найти его прародину по остаткам древних слов и оборотов речи в современных языках. Выводы ученых указывают, что прародина индоевропейцев находилась в области между озерами Ван и Урмия, о чем, собственно, задолго до этого твердили археологи.

Армянский язык, сформировавшийся по крайней мере уже к концу I тысячелетия до н.э., представляет самостоятельную ветвь индоевропейского языкового древа и является одним из древнеписьменных. Среди живых индоевропейских языков он наиболее близко стоит к праязыку — только в нем сохранились наиболее архаичные протоиндоевропейские корни и формы. Ни один другой язык не донес столько фундаментального, базисного из понятий и звуковых наработок общеиндоевропейских, арийских племен, считает исследователь зороастризма Мэри Бойс, указывая, что армянский язык — единственный среди живых языков, в котором сохранились термины зороастрийской религии — атрушан (светильник), багин, меhйан (капище, алтарь).

Н.Я. Марр, посвятивший себя изучению истории и культуры нашей страны, считал, что через язык “армянский народ связан наитеснейшими связями не только с ныне раскиданными разными яфетическими племенами, с сохранившимися до нас от древности современными народами, но и со всем культурным человечеством, с коренным слоем средиземноморского человечества Европы с дней возникновения человеческого слова”. “Но сколькими, сколькими тысячелетиями мы должны измерять тот промежуток времени, в течение которого образовался армянский язык?” На протяжении своей продолжительной истории “армянский народ, не только один из старших наследников яфетического эпоса, но и старший из всех остальных, был наследником культурного предания, идущего из общечеловеческого источника, был верным хранителем его целостности, выращивателем и сеятелем на Востоке и Западе”. По Марру, армянский язык, будучи “хранителем древнейших состояний, века и тысячелетия питаемый, с одной стороны, литературой, а с другой — живыми диалектами и даже различными живыми языками, являясь неисчерпаемой сокровищницей и кладезем творческой среды, обладает, бесспорно, богатейшим словарем и возможностями для выражения идей”. Неспроста кудесник языка Осип Мандельштам считал армян народом, “который ворочает индоевропейскими корнями”, а Маргарет Мидд предлагала выбрать армянский в качестве языка международного общения, считая его наиболее подходящим на эту роль.

Обитель Амарас

Итак, о предположительном существовании древнеармянских письмен. Начнем с того, что в прошлом веке архитектор Сурен Петросян, проведший более тридцати лет в поисках наскальных изображений древнейших календарей и созвездий, обнаружил на Гегамском и Зангезурском хребтах протообразы месроповых букв. (Отметим, что самые древние наскальные изображения и петроглифы Армянского нагорья относятся к V тысячелетию до н.э.) Находка подняла новую волну дискуссий вокруг древнеармянской письменности.

Находясь в самом центре ойкумены, Армения усвоила все типы письма — и пиктографию, и идеографию — письмо понятиями, и иероглиф, и клинопись и, наконец, алфавит. Железный век на Армянском нагорье, как показывают архаические памятники, ознаменовался созданием безгласного иероглифического алфавита, обладающего удивительным сходством с индийскими иероглифами. Клинопись жители нагорья переняли у ассирийцев в период Араратского царства (Урарту), где она стала приживаться в IХ веке до н.э. Местная клинопись несколько отличалась по форме и содержала соответствующие языковые изменения: если у ассирийцев каждый знак имел несколько значений, у жителей Армянского нагорья он наделялся одним, максимум двумя значениями.

Вполне возможно, что протоармянский алфавит был утрачен вследствие внедрения культуры Урарту, правящий класс которого пользовался клинописью. В результате практика использования своей письменности могла отойти на второйплан, тем более что походы Александра Македонского, принесшие с собой веяние эллинизма, укрепили здесь позиции греческого письма. До создания алфавита в 405 году государственные летописи и официальное делопроизводство в Армении велись на международных языках — сирийском, греческом и персидском.

Существует и такое предположение: древнейшее армянское письмо, тем не менее, не было предано забвению, им продолжали пользоваться в армянских монастырях на территории Палестины, Сирии, Египта, где культурная жизнь не обусловливалась политическими бурями. И вновь приходит на помощь скрупулезный Корьюн, от которого известно, что “письмена были похоронены в письменности на другом языке и воскрешены” Маштоцем. А если вчитаться в смысл фразы о создании “возвышенных букв с долгим дыханием”, обретает более ясные очертания версия создания не всего алфавита, а начертаний только гласных звуков.

Сведения о существовании армянского письма до V века крайне противоречивы. Греческие источники, к примеру, сообщают, что во II столетии до н.э. царь Арташес I, расширяя границы государства за счет владений соседних народов, повелел им “учить слово и язык армянский”. Вопрос напрашивается сам собой: на основании чего эти народы должны были учить армянское “слово”? Или подразумевается лишь устная речь? И другой риторический вопрос: если один из главных богов нашего пантеона Тир являлся покровителем наук, искусства и письменности, то чьей именно письменности он покровительствовал?

Теперь обратимся к источникам, говорящим о существовании алфавита более определенно, хотя опять же не нашедшим научного подтверждения. Историк цезаря Каракаллы, писатель Флавий Филострат за полтора века до создания месроповых письмен излагает в труде “Жизнь Аполлония Тианского” любопытный факт: “Некогда в Памфилии была поймана самка барса с золотым обручем на шее, и на обруче том было начертано армянскими письменами: “Царь Аршак — Нисейскому богу”, то есть Дионису. Но даже несмотря на склонность Флавия обходить доказательства, спросим, опять же чисто риторически: значит, существовала эта письменность, коль скоро о ней не только слышали, но даже читали написанное?!

Далее. В “Хронологии” греческого автора III века Ипполита перечислены народы, имевшие свою письменность, среди которых — армяне. Слова Ипполита находят поддержку у Агатангелоса (IV-V в.), сообщающего, что искусство армянского письма было распространено в стране при царе Трдате III — задолго до рождения Маштоца. Известно также, что сирийский монах Бартацан перевел на сирийский язык какой-то армянский трактат, а уже с него был сделан греческий перевод. С одной стороны, это играет на руку предположению об уничтожении памятников языческой культуры при крещении Армении в начале IV века. Но, с другой, стал бы креститель страны Григор Лусаворич записывать собственные молитвы на армянском языке греческими буквами при наличии армянских?

История создания армянского алфавита окружена не только загадками, но и небылицами. Существует даже легенда, будто его изобрел Иоанн Златоуст, когда в 404 г. он, низложенный Константинопольским поместным Собором, был на два года сослан в Малую Армению.

Определенную роль в пользу существования древнеармянских письмен могла бы сыграть нумизматика, но к ее данным, кажется, не слишком внимательны. Один из первых ученых Нового времени, занимавшихся вопросом существования домаштоцевой письменности, монах А. Инчикян из конгрегации Мхитаристов, рассказывает, что в 1788 г. он видел в Константинополе у английского дипломата коллекцию монет из Малой Азии, среди которых приметил армянские монеты времен царской династии Аршакуни, отчеканенные в 113-114 гг. и содержавшие армянский текст без огласовки. На аверсе одной из монет был отчеканен лик царя в шлеме, а на оборотной стороне изображались два жреца по сторонам капища. Но ведь, с другой стороны, денежных знаков эпохи Аршакуни не обнаружено, и наука допускает, что их, по всей вероятности, тогда не чеканили. Возникает новый вопрос: могли ли это быть монеты предыдущей династии Арташесидов, вошедшие в обращение во II веке до н.э.?

Вот еще пример. По свидетельству уже цитированного Вардана Аревелци, “существование армянских письмен, /оставшихся/ от древности, было доказано во времена царя Левона, когда в Киликии нашли монеты, на которых армянскими буквами было написано имя армянского царя из Айкидов (первой армянской династии, обозначаемой по имени прародителя армян патриарха Айка — А.М.). Недостаток именно этой азбуки восполнил Возобновитель и Устроитель” — Месроп Маштоц.

И, наконец, как объяснить совершенство языка в произведениях Золотого века, невозможное в условиях только что созданного алфавита? С этим вопросом мы и вернемся в эпоху Маштоца.

Тайна Даниеловых письмен не давала покоя Маштоцу, понимавшему, что они поведали далеко не все. Велением царя и благословением католикоса он подобрал группу из сорока учеников и отправился в Северное Междуречье, чтобы встретиться с Даниелом и затем в книго- хранилищах Эдессы и Самосата, крупнейших научных центров, продолжать изучение современных алфавитов — греческого, персидского, сирийского и других. Это была “настоящая научная, быть может, первая в мире лингвистическая экспедиция, поставившая своей целью выработку алфавита”, — пишет Д. А. Ольдерогге.

Месропа окружали будущие светила литературы и гуманитарной науки — основоположник отечественной историографии епископ Мовсес Хоренаци, автор эпопеи “О Вардане и войне Армянской” монах-отшельник Егише, основатель философской школы в Армении, крупнейший неоплатоник Давид Анахт (Непобедимый), будущий католикос и участник Аварайрской битвы Овсеп Вайоцдзореци... Тогда они были лишь учениками гения, но пройдет время и страна назовет их великими представителями Золотого века, а Армянская Церковь причислит к лику святых.

Не обнаружив у Даниела “ничего более прежнего”, Маштоц буквально заточил себя в эдесской библиотеке, где хранились древнейшие источники об алфавитах и принципах их построения. Сверяя другие алфавиты с особенностями армянского языка, Маштоц уяснил, что к нему не подходят никакие из существующих письмен, поскольку армянская речь содержит 36 фонем, между тем как в других языках имеется по 24-26 букв, и нет знаков для обозначения ряда согласных звуков, характерных для армянской речи.

Месроп все глубже уходил в себя, непрестанно постился и молился, полагаясь на помощь Святого Духа. И однажды в час горячей молитвы ему было удивительное видение: незримая Рука выводила на скале непонятные знаки. Что это было? Мовсес Хоренаци описывает удивительный миг творческого озарения в состоянии наивысшего духовного и интеллектуального напряжения: “Не видение во сне и не сон наяву, а в самом сердце, пред духовными очами представшая ему Десница, пишущая на камне, ибо камень хранил начертания, как следы на снегу. И Десница не только предстала ему, но и отложила в его уме, как в сосуде, письмена во всех подробностях”, — повествует ученик, очевидно, со слов учителя. Провидение показывало Маштоцу то, что он искал столько лет! “Сосуд” в представлении Хоренаци можно понимать как аллегорию логической системы письмен, представшей мысленному взору Маштоца. Причем система должна была соответствовать сакральным принципам составления древних алфавитов и отражать объективную эволюцию письма.

Воспряв от молитвы и запомнив знаки, Маштоц, “поспешно начертал, дал названия” и “своей святой десницей по-отечески породил новые и чудесные создания” — Айб, Бен, Гим...

“Древнейшие письмена были открыты Енохом, седьмым /человеком/ после Адама, — напишет вдохновленный творением Месропа автор “Истории св. патриарха Саака и св. архимандрита Маштоца”. — Вторые /письмена/, начертанные глиной, были найдены на башне, откуда свою письменность переняли халдеи, а от них позаимствовали латиняне. Итак, письменность всех народов является плодом изобретательности людей, за исключением письменности армян и израильтян, которым она была дарована Богом”.

Обитель АмарасАрмянский алфавит называется Айбубен, то есть “Айб и Бен” — по названию первых букв. Месроп частично использовал греческий порядок расположения букв, дал им названия, указал звуковые значения, упорядочил написание слогов и гласных, определив правила использования каждой буквы. Фонетическая система и начертание букв, то есть язык и его графическое изображение полностью соответствовали друг другу.

Древнейшие письмена были обращены в левую сторону, поскольку писались справа налево, подобно арабскому письму. Греческое письмо стало первым из принявших обратное направление. Алфавит Месропа в этом смысле прогрессивнее: ученый счел такой принцип чисто условным и начертал буквы в свободном направлении — 10 из 36 у него обращены влево, 18 вправо и 8 занимают среднюю позицию, но текст, как в европейских языках, пишется и читается слева направо.

Разработке письменных знаков предшествовала куда более кропотливая научная работа: впервые в истории армянского языка Маштоц должен был подвергнуть анализу живой речевой поток и выделить присущие ему отдельные фонемы. Ему удалось обойти различия в произношении, характерном для разных областей страны, и создать так называемое фонемное письмо, представляющее единую звуковую систему. Со времени своего создания состоящий из 36 букв алфавит Маштоца пополнился только тремя новыми знаками, и остается изумляться, как ученый уловил все оттенки сложного звукового состава языка, с какой точностью передал его фонемный строй! Упомянутые три знака (և, օ, ֆ) в компьютерных шрифтах “ев” обозначается чертой вошли в обиход в ХII столетии всего лишь как эквиваленты եւ, աւ, փ.

Завершив свою главнейшую миссию, Маштоц направился в Самосат, где как великий ученый “был с почестями принят епископом города и церковью”. Здесь ему предстояло встретиться с греческим каллиграфом Рофаносом для разработки технического начертания букв. Вопрос каллиграфического оформления не из самых простых, он требует учета математического построения знаков, выверенной архитектоники, изящества и даже особенностей национального художественного мышления. О том, какое значение придавалось искусству каллиграфии, говорит само название введенной в школьную программу дисциплины “Канон и форма всех искусств”. При Маштоце практически во всех монастырях наряду с книгохранилищами стали создаваться скриптории, а в обязанности писцов-каллиграфов входило сличение текста с оригиналом и внесение исправлений. Думаю, не будет преувеличением сказать, что эти рабочие пчелы культуры поспособствовали сохранению своего народа не меньше, чем авторы переписанных ими книг.

Оптимальную форму начертания букв ученые и представители искусства искали веками. Тот же Леонардо предлагал изображать буквы так, чтобы они вписывались в квадрат, а представитель немецкого возрождения Альбрехт Дюрер максимально подчеркивал вертикальные линии. С помощью Рофаноса Маштоц “установил все различия букв: простые, густые, краткие и долгие, отдельные и двойные и приступил к переводам вместе с двумя мужами, учениками своими”.

Испытание алфавита Маштоц предпринял, переведя фразу из библейской книги Притчей Соломоновых: “Познать мудрость и наставление, понять изречения разума”, — эти слова стали первым предложением, которое Рофанос начертал новорожденными буквами.

 

* * *

Ясным осенним утром, когда воздух Араратской долины прозрачен до синевы, из Эчмиадзинского монастыря вышла процессия духовенства во главе с католикосом Сааком Партэвом. За воротами обители к ним присоединился княжеский полк, сопровождавший царя Врамшапуха I. Близ древнего Армавира, у переправы через реку Аракс, там, где сейчас стоит село Маркара, царь и патриарх торжественно встречали того, кто подарил Армении “новое и чудесное дитя” — письменность. “Чудесное дитя”... Лучше не скажешь об алфавите. “Дитя” не столько по своей новоявленности, сколько по трепетному отношению к нему родителя, не до конца еще осмыслившего свою причастность к великой награде небес. Воистину нет ничего прекраснее дара, обретенного в молитве, того дара, предощущение которого разрывало сердце юного Мецаренца:

“Даруй мне, Господи,
Надличностную радость”.

В желании Врамшапуха I встретить создателя письменности отражено все величие царственной особы, вышедшей поклониться тому, чье деяние возвысилось над короной, ибо царская корона передается не по заслугам, но по наследству, а письменность дается только раз и только Духом. Человек наделен неизъяснимой способностью воспринимать письмена как сакральные символы, связанную с высшими духовными смыслами тайнопись. Поэтому знание этих символов, а уж тем более их создание считалось уделом великих посвященных.

 

* * *
 

Ա     Ժ     Ճ      Ռ
Բ     Ի     Մ      Ս
Գ     Լ     Յ      Վ
Դ     Խ     Ն      Տ
Ե     Ծ     Շ      Ր
Զ     Կ     Ո      Ց
Է     Հ      Չ       Ւ
Ը     Ձ     Պ      Փ
Թ    Ղ      Ջ      Ք

 

Как видим, Маштоц разбил свой алфавит на четыре колонки. Первая начинается с буквы Ա (А) и называется Арарчакан (Творительная). Вторая по букве Ի (И) называется Имастасиракан (Философская). Третья колонка начинается с Ճ (Тч) и носит название Тчартасанакан (Риторическая). Наконец, последнюю открывает Ռ (Р твердое), а названа Раббиакан — Наставнической.

Каждая из колонок представляет собой “храм” и все они “закрыты на семь замков, ключи к которым суть семь гласных”. Науки, в зависимости от их значения и особенностей, отнесены к одному из “храмов”. В первом обитают история, литература, грамматика, стихотворчество и гусанское искусство (рапсод). В научной классификации они стоят на низшей ступени. Служительницей второго “храма” является философия, дверью к которой служат науки первого “храма”. В третьем “храме” царит риторика, к которой можно подступиться, только пройдя через два первых “храма”. Четвертый “храм” основан на “наставнических” науках — астрономии, космографии, геометрии, музыкальной композиции, естествознании и медицине, а также знаниях о свойствах материи, флоре, фауне и человеке.

Согласно науке нумерологии, основу Вселенной составляют первые десять чисел, почему обозначаемые буквами числа от Ա (А) до Ժ (Ж) называются Творительными. Возьмем одно из наиболее мистических чисел — 7. Оно называется девственным (или герметическим), поскольку среди чисел от 1 до 10 лишь оно не является производным от какого-либо числа и множимым. По принципу семеричности построена Вселенная: Солнце совершает полный цикл за 532 года (7 х 76), календарь повторяется через 28 лет (7 х 4), радужный спектр составляют 7 цветов, октава содержит 7 целых звуков. Вспомним также о семи днях творения, семи днях недели; сюда же при желании можно добавить знание об основополагающих ритмах человеческой деятельности (“семь раз отмерь...”) и т.д. Число 7 — основа развития живых организмов: куриный зародыш развивается 21 день (7 х 3), кошачий 7 х 8, львиный 7 х 14, человеческий 7 х 40 и т.д. У 7-месячного ребенка прорезаются зубы, в 7 лет он их меняет, к возрасту 7 х 2 относится период полового созревания. Человеческий организм развивается по 7-летним циклам: через каждые 7 лет обновляются органические клетки, изменяется кровь и т.д.


Теперь вспомним Откровение от Иоанна, где Всевышний открывается апостолу: “Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний”, являя Себя как начало и завершение всего сущего. Перебрать весь алфавит мистически значит пройти Вселенную от начала до конца — от Альфы до Омеги. И первая буква алфавита (Ա) символизирует Троицу, “имя непорочное” Божества. Она соответствует числу 1, т.е. началу, Альфе, с нее начинается Вселенная — Арарич (Творец), или Аствац (Бог). Последняя же буква, Ա (К взрывное), означает Христа (Кhристос). Отец и Сын стоят, по выражению Филиппа Марсдена, словно часовые, на обоих концах системы, которая посредством Библии передает все законы и особенности мироздания. Следующие друг за другом Յ и Ն являются монограммой имени “Иисус Назарянин”. Теперь обратим внимание на Է (Э) — седьмую букву алфавита. Поскольку число 7 символизирует божественную сущность, беспредельность, начало и конец, то буквой ѕ изображается слово, обозначающее то же, что Бог в Священном Писании — Сущий. В научном обиходе принято считать, что названия буквам впервые дали создатели финикийской письменности. Благодаря им создатели других алфавитов также стали именовать буквы. Эллины, заимствовав алфавит у финикийцев, переняли и названия букв, изменили их посвоему и сделали двусложными. У Маштоца буквы получили лаконичные односложные названия. Названия букв воспринимались древними как аббревиатуры, которые разворачиваются в некие высшие значения. Если расположить армянский алфавит в виде правильного треугольника, ключевые знаки по его углам раскрывают три высших космических значения: Ա — Аствац (Бог), Ս — Сурб (Святой), Ք — Кhристос (Христос).
 

Ա
Բ Գ
Դ Ե Զ
Է Ը Թ Ժ
Ի Լ Խ Ծ Կ
Հ Ձ Ղ Ճ Մ Յ
Ն Շ Ո Չ Պ Ջ Ռ
Ս Վ Տ Ր Ց Ւ Փ Ք


Священность буквы зависит от ее сакрального смысла. Маштоц раскрыл аббревиатуры своего алфавита, построив его таким образом, чтобы из слов, наполнивших смыслом все 36 букв, сложился молитвенный текст по принципу акростиха. Вот он:

- Արարիչ Բովանդակ Գոյութեանց Դատաւոր,
Երկնից Զօրավոր Էութիւն Ըստհուն:
Թագաւոր Ժամանակաց,
Իրաց Լուսոյ Խաւարի,
Ծովուց Կենսականաց Համայնից:
Ձայն Ղողանջական,
Ճեմարան Մտաց
Յիսուս Նազովրեցի:
Շնորհ Ոգեշունչ,
Չարից Պաղատիչ
Ջանադիր Ռաբբի:
Սրբոց Վկայարան,
Տեր մեՐ Ցանկալի
Ու Փառք Քրիստոսիդ:


“Творец Всего Сущего, Судия Небесный, Всемогущая Сущность Всеобъемлющая, Царь Времен, Вещей, Света, Тьмы, Морей, Жизни Совершенной, Глас Звенящий, Вместилище Мысли, Иисус Назарянин, Милость Вдохновенная, Истребитель Зла, Усердный Учитель, Храм Святости, Господь Наш Желанный, Слава Тебе Христу”.

Здесь удивительным образом сохранены используемые в священных текстах имена Всевышнего, число которых опять же соответствует числу 7: Творец, Судия, Сущность, Царь, Иисус, Господь, Христос...

Алфавит Маштоца выполнял не только чисто фонетическую функцию. Архимандрит приспособил письмена к нуждам математики и привел буквы в соответствие с числовыми значениями, придав им вид совершенной десятеричной системы.

 

Ա  -  1    Ժ  -   10    Ճ   -  100     Ռ  -  1000
Բ  -  2    Ի   -   20    Մ   -  200    Ս   -  2000
Գ  -  3    Լ   -   30    Յ    -  300    Վ   -  3000
Դ  -  4    Խ  -   40    Ն    -  400    Տ    -  4000
Ե  -  5    Ծ   -  50     Շ    -  500   Ր    -  5000
Զ  -  6    Կ   -   60    Ո    -  600   Ց    -  6000
Է  -  7    Հ    -   70    Չ    -  700   Ւ    -  7000
Ը  -  8    Ձ    -   80   Պ    -  800   Փ    -  8000
Թ  - 9    Ղ   -   90    Ջ    -  900   Ք    -  9000


Система алфавита давала возможность записывать крупные числа и манипулировать ими. Из сочетания букв можно было составлять любые целые числа до 9999. Для обозначения более крупных использовались специальные термины. Скажем, число 10 000 тысяч называлось “бюр” (мириада, тьма). Если же над буквой ставился значок ^ (титло), число увеличивалось десятикратно. Системой Маштоца пользовались вплоть до конца ХVIII века, хотя с арабскими числами Армения была знакома изначально. Любопытно, что века в Армении поныне обозначаются не цифрами, а буквами.

Теперь архимандрит мог уже отдаться делу просвещения и взяться за создание системы национальной общеобразовательной школы. Первую из школ он открыл в основанной Григором Просветителем обители Амарас в арцахском местечке Мюс Абанд (ныне территория села Сос Мартунинского района). Сюда он назначал учителей из числа своих питомцев и сам же преподавал вместе с ними.

Церковь Св. Месропа Маштоца в ОшаканеКогда стало ясно, что система прижилась, Месроп от имени католикоса Саака в сопровождении его внука, будущего лидера национально-освободительного движения князя Вардана Мамиконяна, отправился в подвластную Византии западную часть Армении с намерением создать здесь такую же систему образования. Поддержка местных светских и духовных вождей ограничилась радушным приемом, и тогда Маштоц обратился прямо к наместнику императора — стратегу Анатолису. Стратег составил соответствующее послание на имя Феодосия II, и тот вместе с августейшим дозволением прислал в Мелитену повеление оказать подобающие почести Маштоцу как великому ученому, которому он жалует титул Акумита — “Бдящего”, возводя его в высшую степень Учителей. С этим титулом Месроп мог отправиться прямо в Константинополь — к тому, кто его титуловал. С большим трудом добившись своего, Маштоц вернулся в Вагаршапат, а город Карин в честь императора переименовали в Феодосиополь.

Распространившаяся весть о создании армянских письмен воодушевила соседние народы — иверов и агван. Месроп отправился в Иверию, где “по дарованной ему свыше благодати создал письмена и для Иверской страны с помощью некоего Джала, переводчика с греческого и армянского языков, а также при содействии их царя Бакура и епископа Моисея”, — пишет Хоренаци. С его же слов, в стране Агванк Месроп при содействии епископа Иеремии, вождя племени гаргаров Арсвага и своего ученика иерея Бениамина, которого он вызвал из Сюника, создал алфавит и для этого народа. Просвещение иверов и агван было для Маштоца не обычной филантропией, а позицией деятеля истинно государственного масштаба, поскольку эти народы составляли вместе с армянами один политический и духовный ареал и решали идентичные задачи.

Завершением таких судьбоносных событий должно было стать важнейшее дело — перевод Библии, не только составлявшей идеологическую основу государства, но и призванной служить учебным пособием. Основную часть перевода взял на себя католикос. Месроп, как и было сказано, начал с Книги Притчей. Очень скоро они стали замечать разночтения и огрехи в переводах, проявившиеся из-за отсутствия точных списков Библии, и тогда католикос велел Месропу отправить монахов в сирийские и греческие города для приобретения достоверных списков. Ученики вернулись в Армению, получив благословение Константинопольского патриарха Аттика, приславшего с ними ценный экземпляр Библии специально для католикоса. Процесс перевода завершился с окончательным пересмотром и сверкой по этому экземпляру.

По сирийским (Пешитто) и греческим (Септуагинта) текстам были дополнены и исправлены прежние переводы, и в 428 г. из-под пера эчмиадзинских монахов вышла в свет полная армянская версия Священной книги, называемой на языках мира Библией (от греческого слова “книги”) и именуемой армянами “Аствацашунч” — “Богодухновенная”.

О происхождении сирийского текста Библии сохранилось два предания. Первое, почти баснословное, приписывает его израильскому царю Соломону и тирскому Хираму. Другое, более правдоподобное, называет переводчиками апостола Фаддея и его крестника -правителя Эдессы Абгара из побочной ветви династии Аршакуни, чье послание Иисусу Христу обнаружил в эдесских архивах живший в IV веке кесарийский епископ Евсевий Памфил. Этот уникальный документ, пролежавший в константинопольском книгохранилище до взятия города турками в 1453 году, с поздними приписками фигурирует в сирийских и греческих редакциях. Фаддея и Абгара считал авторами перевода живший в VII веке епископ Иаков Эдесский, который и сам был переводчиком трудов греческих богословов, к тому же историком.

Перейдем к армянскому переводу — труду, “украшенному похвалами”, по выражению жившего в ХIХ веке историка христианства Р. Корнелли. Его современник, британский ученый ХIХ столетия Конибир считал перевод непревзойденным с точки зрения красоты языка, точности перевода и верности оригиналу. А авторитетный французский востоковед ХVIII столетия Ла Кроз называл армянский перевод “la Reine des Versions” — “королевой переводов”. Ради соблюдения точности эчмиадзинские монахи с особым трепетом следовали оригиналу, при этом не нарушая правил армянского синтаксиса. Их труд, составленный на классическом языке, занимает особое место среди шедевров переводческого искусства. По оценке жившего в минувшем веке исследователя Библии Станисласа Лионне, переводчики “сумели придать своему творению два качества, обычно не сочетающиеся: изящество, сделавшее этот текст образцом классического языка, не меньшим, чем такие оригинальные труды, как “Трактат о Боге” Езника Кохбаци, и вместе с тем скрупулезную верность... Расхождения совсем незначительны и вполне определенны. Если помнить о них, то можно воссоздать образец, которому следовал переводчик: старание точно передать все нюансы текста помогало ему в то же время не упускать подробностей, а также побуждало строить предложения как можно ближе к образцу, лежащему перед ним. Именно это делает армянскую версию столь ценной для экзегетики и позволяет ясно определить характер изначального текста”.

В армянском переводе не сохранились лишь акростихи, которыми изобилуют ветхозаветные тексты. Но акростих вообще непереводим из-за принципиальной разницы в фонемах. А потому эчмиадзинские переводчики в данном случае не придерживались формы подлинника, а против каждого стиха ставили на полях соответствующую букву иврита — “алеф”, “бет”, “гамель”...

На следующем этапе Саак и Месроп принялись за составление обрядовых книг и церковного календаря с использованием фрагментов литургии Кесарийской церкви. Выбор данной редакции закономерен, если помнить, что Армянская церковь в ранний период испытывала значительное влияние кесарийских богословов. Армянский патриарх Константинополя Магакия Орманян в ХIХ писал: “Хотя и следуя довольно близко кесарийской литургии, армяне не придерживались, однако, дословного перевода. Григор ( Просветитель — А.М. ) уже многое заимствовал из народных обычаев и языческих обрядов, превращенных им в христианские. Эти обычаи успели на протяжении целого века слишком глубоко укорениться в нравы, чтобы новые организаторы могли высвободиться изпод их влияния. Поэтому они отказались всецело подчиниться требованиям греческой обрядности”.

Параллельно шел процесс перевода трактатов крупнейших богословов эпохи — Иринея, Ефрема Сирина, Иоанна Златоуста, Афанасия Великого, Евсевия Кесарийского, Василия Великого, Григория Нисского, Кирилла Александрийского, аввы Евагра, а также произведений Аристотеля, Платона, Порфира.

Переводу обязана своим рождением наша национальная литература. Благодаря переводу этот период армянской культуры называется веком Переводчиков, Золотым веком армянской литературы и гуманитарной науки. Говоря словами историка V века, епископа Лазара Парпеци, “процветали церкви и изучение Библии. Весь край Армянский наполнился богопознанием из духовного источника святого патриарха Саака”.

 

* * *

17 февраля 440 года в столичном Вагаршапате вожди страны решали, где предать земле святого просветителя. Одни предлагали похоронить Маштоца на его родине — в Таронской области, другие — в монастыре Масреванк, который архимандрит основал в Гохтне, третьи настаивали на погребении учителя под сенью Эчмиадзинского храма. Правитель страны князь Ваан Аматуни настоял на погребении Маштоца в своей крепости Ошакан в предгорьях Арагаца и тысячу раз был прав: где теперь Тарон, где Гохтн с их разрушенными и оскверненными святынями?! Сровнять храм с землей, разрушить священные могилы и таким образом лишить землю ее сакральной силы! Ведомые архаичным инстинктом “пожирания сердца врага”, завоеватели уносили с собой останки вождей и героев захваченной страны, чтобы психологически подавить живущий на этой земле народ.

Могила Месропа МаштоцаВ последние часы жизни Месроп, окруженный заботой “своих питомцев-учеников... облегченный от болей, пришел в чувство, приподнялся, сел среди собравшихся и, подняв всегда распростертые к небу руки, поручил всех оставшихся милости Божьей и просил помощи для них...”. “И он, завещав святым любовь и согласие, благословил близких и далеких”, — свидетельствует Корьюн, не отходивший от одра учителя. Когда угасавший Маштоц читал свои последние молитвы, в небе над Эчмиадзином вдруг соткался нерукотворный крест. Знамение не растворялось несколько дней, оно сопровождало поднимавшуюся в Ошакан похоронную процессию и растаяло лишь после погребения святого. Дабы читатели не сочли знамение креста вымыслом, описавший это явление Корьюн подкрепляет сказанное словами о том, что “каждый увидел своими глазами, а не то чтобы товарищи рассказали”. А среди присутствующих были такие личности, как правитель страны князь Ваан Аматуни, спарапет Амаяк Мамиконян, католикос Овсеп Вайоцдзореци.

Смерть наставника объединяет учеников, дает им силы продолжить его дело. Уход учителя стал для воспитанников источником скорби, но не отчаяния. Молодые ученые-энциклопедисты сознавали, что судьба национальной науки и культуры отныне в их руках. Это блистательное поколение реформаторов католикос Комитас в свое время назовет “святыми преобразователями пятого века”. Вот лишь некоторые авторы великой эпохи, ее символы: Корьюн, Егише, Мовсес Хоренаци, Езник Кохбаци, Овсеп Вайоцдзореци, Мамбрэ Верцанох, Ован Екехецаци, Овсеп Пахнаци, Ован Мандакуни, Лазар Парпеци... Это об их творениях напишет в ХVIII веке аббат Гийом де Вилфруа: “Армянские рукописи представляют нам новый свет в литературе, в который никогда и никто из европейцев не проник для раскрытия перед очами всех сокровищ, в них содержащихся”.

В самом деле, почему труды армянских средневековых авторов, ныне признанных достоянием мировой культуры, стали переводиться на европейские языки лишь в последние столетия? Ответ смешон донельзя: надменная и изрядно поглупевшая Европа чуждалась армянского языка до такой степени, что его знание приписывалось нечистой силе. Можно вспомнить и более поздний пример — на сей раз связанный с Кириллом и Мефодием. Им в свою очередь выпало столкнуться с реакционным мнением о “варварстве” славянских языков, на которых, по убеждению тех же западных европейцев, “грешно” проповедовать и писать духовные книги. Римский Папа скрепя сердце разрешил церковную службу на славянском языке — уж очень был велик авторитет Кирилла. Но после смерти братьев книги, переписанные на славянском языке, оказались под запретом и нещадно уничтожались...

Через три года после ухода Маштоца поощряемый товарищами Корьюн испросил благословения католикоса Овсепа на изложение жития своего учителя. Биографию Маштоца, эту первую оригинальную книгу на армянском языке, названную “Историей жизни и смерти блаженного мужа, святого архимандрита Маштоца, нашего переводчика”, можно считать символическим прологом к Золотому веку.

Примерно в те же годы князь Аматуни возвел над могилой Маштоца часовню, рядом с которой впоследствии погребли его самого. Часовня простояла до 1879 года, когда католикос Геворг IV воздвиг на месте обветшалого строения храм Святого Месропа Маштоца, называемый в народе Сурб Таргманич — церковью Святого Переводчика.

Таргманич, переводчик... А ведь когда-то их называли просто “таргман”, без ненужной флексии “ич”. В таком виде слово обогащалось совершенно иным смыслом — “проводник”: проводник идеи, проводник духовности.

В знак почтения к великим подвижникам Золотого века в VII веке в селе Айгешат близ Вагаршапата был основан монастырь Сурб Таргманчац. Это в их честь католикосат учредил ежегодный праздник Святых Переводчиков, отмечаемый каждую осень в Ошакане. В этот день у церкви Св. Месропа Маштоца, под алтарем которой он погребен, совершаются торжества с участием известных писателей и переводчиков, деятелей культуры и искусства, представителей духовенства.

Недалеко от места погребения Маштоца, у дороги стоит базальтовая стела в виде раскрытой книги с начертанными на страницах письменами. Это первый в мире памятник алфавиту.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>