вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Признать прошлое во имя будущего" - Тесса САВВИДИС-ХОФМАН

06.03.2007 Статья опубликована в номере №5 (8).
Комментариев:0 Средняя оценка:1/5

Тесса Саввидис-ХофманДоктор философии, магистр гуманитарных наук Тесса Саввидис, урожденная Хофман, работает в департаменте социологии Института восточноевропейских исследований Свободного Университета Берлина. Она автор и редактор 13 книг по истории и культуре Армении, многочисленных очерков и статей. В числе последних книг: “Приближаясь к Армении. История и культура” (1997, 2-е издание 2006), “Армения. Камень за камнем” (2001, 2-е издание 2005), “Преследования, изгнание и уничтожение христианского населения в Османской империи. 1912-1922” (2004), “Армяне Берлина — Берлин и Армения (2005).

Тесса Хофман член международного “Общества для народов, находящихся под угрозой”, соучредитель координационной группы по Армении (с 1979), соучредитель и сопредседатель Центра по информации и документации по Армении (с 1985), который проводил фотовыставки о Геноциде армян в Гейдельберге (1999), Кельне и Франкфурте-на-Майне (2000), Лондоне, Брюсселе и Бремене (2003), по городам Бельгии и Нидерландов (2005). В 2000-2001 годах координатор рабочей группы “Признание”, которая направила в немецкий парламент запрос о признании Геноцида армян, с сентября 2003 председатель реорганизованной рабочей группы “Признание — Против Геноцида, за примирение”. С 2002 года активная участница международной инициативы “Говорить единым голосом”, которая сводит воедино усилия армян, ассирийцев/арамейцев и греков по признанию обвинений в Геноциде.

Лауреат премии Карписа Папазяна Армянского Всеобщего Благотворительного Союза (1988), почетный член армянской общины Берлина (1992), Центрального совета армян Германии (2000), Института армянских проблем в Мюнхене и Ереване (2003), почетный профессор университета имени Рачьи Ачаряна (2002). Награждена медалью Фритьофа Нансена Национального музея и Института Геноцида армян (2003), медалью Акопа Мегапарта Национальной библиотеки Армении (2003), медалью за исследования по Геноциду армян Национального музея и Института Геноцида армян (2005).

Мы взяли интервью у Тессы Саввидис (Хофман) во время международной научной конференции в Степанакерте “Нагорно-Карабахская республика. Прошлое, настоящее и будущее”. Затем оно продолжилось через обмен письмами по электронной почте.


На конференции в Стокгольме, ноябрь 2005 г.В жизни человека есть моменты, которые выводят его на определенную стезю. Какое событие свело Вас с Арменией?

В студенческие годы я заинтересовалась многонациональными государствами. В то время еще существовал Советский Союз, и мы должны были заниматься историей Российской империи. Кроме этого я несколько семестров изучала историю Османской империи. Как вы знаете, именно между этими двумя империями к началу прошлого века была разделена Армения — историческая родина армян. Это стало первым импульсом к изучению истории и культуры Армении.

Вторым импульсом стал заказ одного образовательного учреждения в Западном Берлине. Меня, как филолога по образованию, попросили прочесть серию докладов о многонациональной советской литературе. Я выбрала несколько регионов, в том числе Закавказье — грузинскую и армянскую литературы. Начинала с небольшого введения в историю обеих литератур, показывала на примерах, что именно типично для каждой из них. Во время моего армянского вечера в первом ряду сидели двое смуглых мужчин, которые угрюмо на меня смотрели. Мне тогда было двадцать с небольшим, и я почувствовала себя неловко. Может быть, я что-то неправильно говорю, им это не нравится? После лекции они подошли и вежливо представились. Один из них оказался доцентом университета по армянскому языку Жирайром Кочаряном. С тех пор он стал очень близким моим товарищем в связи с новыми моими интересами. В частности, он требовал, чтобы я занималась армянским языком.

Начав заниматься армянской темой, я очень быстро обнаружила, что не могу смотреть на армянскую историю, как на любую другую национальную историю. Она не окончена именно вследствие Геноцида, его отрицания тем обществом и тем государством, которые в свое время его совершили. Это как больное место, как рана, которая долго не лечится. Я не могла относиться к Геноциду армян, как к факту истории. Это во многом определило мой путь в научной и правозащитной деятельности.

Как возникла идея создания Центра документации по Армении?

Она возникла вследствие Парижского трибунала 1984 года. Тогда при университете Сорбонны произошла научная конференция в форме настоящего трибунала. Организация, к которой я принадлежу — “Общество для народов, находящихся под угрозой” — вместе с двумя другими организации призывали к проведению этого трибунала. После Парижского трибунала мы поняли, что должны иметь совершенно независимый Центр, на который ни одна страна и ни одна организация не смогут влиять. Даже негосударственные правозащитные организации иногда бывают очень односторонними — об этом хорошо знают те, кто близко знаком с их деятельностью. Нужен Центр, который обслуживал бы журналистов, студентов, ученых — всех, кто хотел бы получить объективные сведения о новейшей армянской истории, а именно о Геноциде.

Насколько я знаю, Центр больше ориентировался на фото- и видеоматериалы?

Особое внимание мы уделили иллюстративным документам. Это не только фотографии. Прежде чем в журналах появились фотографии, здесь публиковали в качестве иллюстраций сделанные с натуры гравюры, рисунки. Для нас особенно важную роль играла методология идентификации. Часто публикуют фотографии, снятые в годы, предшествующие Геноциду, либо после него. Некоторые снимки не позволяют легко идентифицировать изображенных людей. Например, в 1920 году во французской печати появились снимки голодающих в Ливане: не всегда легко определить, кто изображен на них — армяне или арабы. Для точной идентификации необходимо разыскать первоисточник, первоначальную публикацию или, по крайней мере, самую раннюю из сохранившихся. Иногда одно и то же фото публиковалось с разными по смыслу подписями. В этой ситуации нужно выбирать более логичную идентификацию. Со временем у меня выработались хорошее чутье в отношении самых разных снимков, наблюдательность в отношении деталей.

В Германии произошел достаточно резкий поворот в отношении к Геноциду армян. Чем это можно объяснить?

Я бы не сказала, что произошел резкий поворот. В любой стране процесс признания требует много лет. Во Франции он занял приблизительно 30 лет, в Швейцарии — 6. У нас первая попытка добиться признания Геноцида армян парламентом имела место в 2000 году. В Германии любой постоянный житель, даже не обязательно гражданин страны, может подать в парламентскую комиссию петицию по поводу нового закона. Так мы и поступили: подали петицию от имени двух организаций. Причем одна из них, турецкая, собрала больше 10 тысяч подписей турок в поддержку признания Геноцида армян. Оригиналы этих подписей сейчас хранятся в Ереване, в музее Геноцида. Это очень важный факт — сбор свыше 10 тысяч подписей требует много времени. Той организации, которую я в то время представляла, удалось собрать только 4 тысячи подписей. В основном мы собрали их не от армян, потому что армяне не очень поддержали нашу инициативу — собрали от ассирийцев, арамейцев, курдов и других национальностей, проживающих в Германии, в том числе и немцев. Вначале копии этих подписей послали в турецкий парламент, в Анкару. Там получили посылку, но вернули обратно без ответа. Хотя видно было, что они открывали посылку, смотрели содержимое.

Есть ли некоторое минимально требуемое количество подписей?

Нет, достаточно и одной подписи. Но большее количество подписей дает больше веса делу — это, так называемая, массовая петиция. В апреле 2001 года парламент принял решение передать петицию в МИД Германии, чтобы его сотрудники официально обсудили армянский Геноцид со своими турецкими коллегами и проинформировали последних, что большое число жителей Германии обеспокоено фактом Геноцида армян и желает его официального признания. В том же году произошли некоторые события, которые воспрепятствовали дальнейшему прогрессу в деле признания. Создалась армяно-турецкая комиссия, наш парламент решил, что турецко-армянские контакты на неправительственном уровне это очень хорошо, и Германии нет необходимости вмешиваться. Затем произошли события 11 сентября в Нью-Йорке, которые сразу отвлекли внимание, создав в мире новую ситуацию. Позднее состоялись выборы, изменился состав немецкого парламента. В начале прошлого года, когда у власти была еще коалиция социал-демократов и “зеленых”, оппозиционные христианские демократы подали запрос в парламент о признании Геноцида. Есть разные версии причин, по которым это было сделано. Я не хочу комментировать эти версии, поскольку они спекулятивны. Отдельные люди считают, что стояла цель преградить Турции путь в Европейской сообщество.

Теперь я хочу сказать о характере принятой резолюции. Она — единственная из всех подобных резолюций — содержит длинный текст на четырех страницах с подробным описанием того, как и какими способами совершился Геноцид. Она не употребляет слова “геноцид”, но употребляет те слова, которые употребляли германские дипломаты, находившиеся в то время в Турции: “уничтожение”, “истребление”, “полное истребление”. Описание в парламентской резолюции в юридическом смысле полностью совпадает с описанием геноцида в конвенции ООН. Я называю это имплицитным признанием. Эксплицитное признание тоже есть в этом тексте — это признание немецкой co-ответственности за Геноцид. Как союзник Турции Германия признает свою вину и просит у армянского народа прощения. Желание наших депутатов состояло в том, чтобы подать пример Турции.

Из моих бесед и дискуссий с нашими депутатами, интеллектуалами и прочими людьми, влияющими на общественное мнение, можно сделать вывод: немцам, чье государство несколько раз совершило Геноцид, неловко показать пальцем на турок. Вы должны понять психологию нашего народа. Турки в ответ могут сказать: ну, конечно, вы хотите отвлечь внимание мира от своей вины. Поэтому, я думаю, что наш парламент поступил очень разумно, указав первым делом не на Турцию, а на немцев, на самих себя. Я даже горжусь немного нашими депутатами, что они именно таким образом признали Геноцид. Конечно, могло быть и лучше. Я хотела бы прочесть в тексте слово “геноцид”. Но в юридическом смысле, я повторяю, это равносильно признанию Геноцида. Это первый шаг. Парламентское признание пока только бумага. Из факта признания должны вытекать определенные последствия. Например, Геноцид армян должен упоминаться в школьных учебниках истории. Должно быть поддержано желание потомков жертв Геноцида и всех армян, проживающих в Германии, иметь место поминовения. Армяне в современной Германии должны быть защищены от отрицания Геноцида. Это ведет к вопросу о том, как у нас обстоит дело с наказаниями в уголовном кодексе за отрицание Холокоста и Геноцида. В европейских странах удивительно мало законных способов борьбы против отрицания. Даже у нас, в Германии, положение далеко от идеального. Надо обязательно работать над дополнительными законами, и это как раз наша задача. Вопрос непростой: с одной стороны защита от отрицания, защита жертв и их наследников, с другой стороны фундаментальные свободы — слова, мышления, исследования. Очень многие интеллигенты и у нас, и во Франции признают Геноцид армян, но не желают юридического наказания за отрицание.

Как обстоит дело с публикацией материалов из немецких архивов?

Первый сборник документов по Геноциду армян появился еще в 1919 году во время Парижской конференции. Он был составлен Йоханнесом Лепсиусом по приказу нашего правительства, конкретно МИДа. Конечно, правительство употребляло Лепсиуса в своих интересах, поскольку он имел престиж за рубежом, его уважали и верили в его честность. С одной стороны Лепсиуса употребляли, с другой — он сам это позволял. Он знал о цели публикации — этот сборник служил целью вывести Германию из-под ответственности за Геноцид и возложить всю вину исключительно на Турцию. Были не только купюры, но еще и изменения в исходных текстах. Лепсиус очень любил армян и менял места, где тот или иной германский дипломатический представитель отрицательно о них отзывался. Это бывало часто, потому что общее мнение тогдашних немецких представителей об армянах было крайне отрицательным. Тем не менее, германские дипломаты против своей воли оказались свидетелями Геноцида.

Не только сам Лепсиус изменял документы, но и другие в этом участвовали. Впервые в 1968 году, канадский ученый немецкого происхождения Ульрих Трумпенер написал о разнице между оригиналами в архивах МИДа и сборником Лепсиуса. Затем Вольфганг Густ хотел переиздать документы из сборника Лепсиуса в оригинале. В процессе подготовки прибавились новые документы из архива. Но опять-таки получился не полный сборник, на что не преминули указать турки, и, я думаю, определенная правда в этой критике есть. Надо издать все материалы, разбросанные в разных папках МИДа. Не все ученые сразу разобрались, что материалы о Геноциде армян есть и в так называемых “российских папках”. Стоит вопрос еще и о временном интервале. Густ опубликовал материалы по 1915–1916 годам. Это достаточно узкий интервал — выпадает предыстория Геноцида и его последствия. Самый лучший вариант — факсимильное издание всего архива, но это огромные деньги. Можно, конечно, издавать микрофиши для специалистов — это будет дешевле.

Часть документов размещена на немецком web-сайте Armenocide. Там есть документы и 1914 года, и 1917–1918 годов.

Да, это сайт Вольфганга Густа. Там представлено больше документов, чем в его книге, есть и частичный перевод на английский. Я считаю этот сайт важнее книги, хотя и там есть мелкие редакторские ошибки, опечатки, и это снова поднимает тему необходимости факсимильного воспроизведения документов.

Когда я читал эти материалы, у меня сложилось впечатление, что германские дипломаты, несмотря на свое предубеждение по отношению к армянам, как к враждебному для Германии и ее союзников элементу, воспринимали действия турок с возрастающим негодованием.

Эти материалы надо обязательно читать в хронологическом порядке. Тогда становится ясно: даже те дипломаты, которые вначале очень критически относились к армянам, принимая официальную турецкую версию о бунте в Ване и т. д., потом уже поняли, что происходит по приказу государства массовое уничтожение народа. Кстати, за последнее время появились три книги турецких авторов на немецком языке — опираясь на те же самые архивные документы, они делают прямо противоположные выводы, чем я или Густ. Они нас упрекают в субьективности.

Есть еще переписка от 1918 года, когда турецкая армия продвигалась в Восточную Армению. Тогда представители германских военных в своих донесениях в Берлин предупреждали командование о намерении турок уничтожить армянское население уже на территории бывшей Российской империи.

В сборнике Лепсиуса есть высказывания немецких военных о геноциде армян в Баку в сентябре 1918 года. В турецких войсках были высокопоставленные немецкие офицеры и они с ужасом писали о происходящем.

Многие считают, что внимание Европы принесло армянам только беды. Дипломатические демарши в пользу армян, основанные на 61-ой статье Берлинского трактата, в конце концов стали поводом для массовой резни в 1894– 1896 годах.

Это мнение Фритьофа Нансена. Он выражался так: “Беда армян в том, что их имя оказалось на устах Европы”. Я считаю, что это слишком упрощенное представление. Несчастье армян состояло в том, что европейцы использовали их проблемы, но потом оставляли незащищенными, то есть обращали недостаточно внимания. Эта опасность может грозить и теперь. Турция имеет большой опыт политических игр с европейцами. Европа и теперь критикует Турцию, как и раньше требуя реформ, наблюдает за процессами в стране. Но потом контроль может ослабнуть, как это случалось в прошлом. А это самое решающее — постоянный контроль. При необходимости, можно применить набор мер, в частности мораторий. Ведь Турция получает огромные суммы от Евросоюза на адаптацию своей инфраструктуры к европейским стандартам. Финансирование можно приостановить, и мораторий может продолжаться до выполнения государством своих обязательств. В противном случае ответная турецкая реакция будет направлена не только против национальных меньшинств, но и против оппозиции, против турецких правозащитников. Все они пострадают, если Европа не будет уделять постоянное внимание демократизации и реформам.

В отличие от Европарламента, начиная с 1987 года принимавшего различные резолюции о необходимости признания Геноцида Турцией, Еврокомиссия (“правительство” Европы) не придерживается той же политики и никогда не придерживалась (от Хорватии не потребовали признать Геноцид сербов и евреев в годы Второй мировой войны, от Чехии не потребовали дистанцироваться от антинемецких “декретов Бенеша”). Больше того, остается открытым вопрос, насколько сама Турция желает вхождения в Евросоюз. Европейская “весна” здесь явно закончилась. Вектор внешней политики теперь направлен в сторону Ближнего Востока, и Турция может предпочесть не входить в Евросоюз, но “принять” “привилегированное партнерство”, которое спасет ее от прямого европейского вмешательства во внутренние дела. Эта модель может устроить как Турцию, так и евроконсерваторов, но станет трагедией для прав человека в Турции, для курдов и остатков христианского населения. Думаю, не очень мудро слишком жестко связывать признание Геноцида с принятием Турции в Евросоюз. Признание — это самостоятельная цель. Допустим, Турция не присоединится к Евросоюзу — не придется ли нам тогда забыть о признании?

В конечном итоге Турция может заплатить за вхождение в Европейское сообщество — подписать бумажку с признанием Геноцида, где вся вина будет свалена на младотурецкое правительство. Теперешняя же республика Турция будет выведена из-под ответственности, как государство, не являющееся преемником Османской империи.

По этому вопросу много спорят. Надо действительно юридически доказать, что сегодняшнее государство — правопреемник Османской империи.

Речь еще и о том, что Турция захочет ограничить Геноцид 1915 годом, выведя за скобки события 1918 года в Закавказье, резню армян кемалистами в Киликии и во время вторжения в Восточную Армению в 1920 году, резню христианского (армянского и греческого) населения Смирны в сентябре 1922 года.

Да, события в Смирне стали последним этапом Геноцида христиан в Османской империи. Я предпочитаю такое выражение, потому что Геноцид был совершен не только в отношении армян. Произошел также кумулятивный Геноцид греков и арамейцев/ассирийцев. Кумулятивным я называю его потому, что он был растянут во времени и совершался постепенно в разных местах в отличие от армянского Геноцида, совершенного в течение 20 месяцев и сразу же по всей стране.

Турция может представить как большую уступку признание исторического факта Геноцида — просто бумажное признание без всяких последствий.

Для начала это было бы идеально. Я всегда спрашивала себя: почему они этого не делают, это же так просто. Почему не говорят: да, преступление совершила Османская империя, а мы — республика Турция — в нем не виновны. Турецкий автор Танер Акчам в своей монографии уже объяснил, почему для современной Турции это все-таки сложно. Потому что Турецкая республика идеологически, организационно, персонально все-таки непосредственный наследник предшествующего режима. Кемализм — продолжение младотурецкой идеологии. Мустафа Кемаль приблизил к себе многих высокопоставленных младотурок, бежавших на территорию, контролируемую анкарским правительством кемалистов. Кроме того, организация “Караколь”, созданная для помощи скрывающимся руководителям младотурок, — наследница известной организации “Тешкилат-и-махсусе”. Об этом вы, в частности, можете прочесть на сайте турецких спецслужб, они этого и не скрывают.

Мы разговариваем с Вами в Степанакерте, в канун празднования пятнадцатой годовщины независимости НКР. Можно ли связать в европейском общественном мнении борьбу карабахцев с правами человека, признанием Геноцида?

Я просто не знаю таких организаций, которые одновременно занимаются вопросами признания Геноцида и вопросом разрешения карабахского конфликта в контексте права народов на самоопределение.

Речь идет о начальной фазе конфликта. О тех же геноцидальных событиях в Сумгаите, которые с самого начала обусловили силовой характер противостояния. Позднее события такого же рода повторились в Баку, в Шаумяновском районе и т. д. По сути это было возрождением методов, успешно опробованных в Баку в 1918 году и в Шуши в 1920 под руководством турок.

В Европе на первую фазу конфликта обычно смотрят, как на обоюдное изгнание армян и азербайджанцев — этническое насилие на обеих сторонах. Это мнение почти всех правозащитных организаций. Иногда детализируют, что с одной стороны насилия было больше, с другой меньше, но в целом рассматривают как паритет.

То есть, нет явно выраженных симпатий к той или другой стороне?

Нет. Обычно у нас рассматривают не карабахцев, а Армению, как сторону конфликта. Очевидно, у армян было мало возможностей подчеркнуть, что конфликтующими сторонами на самом деле являются карабахцы и Азербайджан. Вообще у нас этот относительно небольшой регион рассматривается, как ковер разных конфликтов, и это с самого начала утомляет и мешает вникнуть в глубину каждой отдельной ситуации. Чеченский конфликт относят сюда же, потому что Северный и Южный Кавказ традиционно рассматривается как одно целое. “Черные вдовы”, стреляющие карабахцы — это все, к сожалению, смешано в одну кашу. И потом, карабахский конфликт уже в прошлом. Каждый день происходят новые события, в частности, в более близком регионе Балкан. Поэтому не стоит ожидать многого от европейского общественного мнения.

Может быть, европейцы рассматривают все конфликты в Закавказье/Южном Кавказе, как инспирированные Москвой и служащие ее интересам?

Да, это так. У нас во всем видят “руку Москвы”.

При таких настроениях армянам, видимо, в самом деле трудно агитировать в Европе в свою пользу, поскольку именно их в первую очередь рассматривают как фишки в чужих руках.

Совершенно верно.

Это всегда вредило армянам. Когда читаешь донесения консулов и прочую переписку конца XIX века видно, что не только турки считали армян агентами враждебных держав. В Британии и Германии они рассматривались как агенты России, а в России нередко как пособники Британии.

Таков удел всех народов, проживающих в пограничных конфликтных зонах.

Многое до сих пор рассматривается через призму традиционных геополитических противостояний. Думаю, с этим связана ощутимая разница в отношении Европы к возвращению депортированных армян по сравнению с депортированными крымскими татарами и турками-месхетинцами. Депортация армян произошла примерно на 30 лет раньше, то есть мы имеем сроки одного порядка — в 90 лет и в 60 лет. Но разве это уважительная причина, чтобы вообще закрыть вопрос возвращения армян и проявлять такую активность в пользу турок-месхетинцев?

Возвращения месхетинцев требуют не только правозащитные организации. Этого требует от Грузии Совет Европы. Только при условии возвращения месхетинцев Грузия сможет стать членом Совета Европы. Грузия распределила вернувшихся месхетинцев по разным регионам, но Совет Европы требует возвращения именно в Месхетию.

Я согласна, что во всех трех случаях — армян, крымских татар и месхетинцев — международно признанное право на родину и репатриацию должно быть в равной степени соблюдено. Кстати, если Турция станет членом Евросоюза, армяне-граждане ЕС автоматически получат право поселиться в Турции. По крайней мере в теории это так. Будут ли на практике гарантии, что армяне смогут воспользоваться этим правом? Мой скептицизм основан на примере арамейцев, принадлежащих к сирийской восточно-православной Церкви. Стараясь произвести впечатление в Европе, турецкие власти несколько лет назад пригласили их вернуться на родину. Однако не появилось ни законов, ни правил, регулирующих репатриацию. Те немногие, кто попытался вернуться, часто встречали враждебное отношение местного мусульманского населения, в основном курдского. Имели место угрозы, нападения и даже убийства репатриантов-христиан.

Не связана ли разница в отношении евроструктур в первую очередь с фактором коммунизма: то есть в одном случае речь идет о жертвах тоталитарного советского режима, а в другом — нет. И еще с фактором России — ведь Советский Союз в Европе воспринимали как коммунистическую Россию. И до сих пор многие европейцы по инерции продолжают воспринимать Россию как угрозу. То есть с одной стороны жертвы России, жертвы коммунизма, с другой жертвы Турции, в которой традиционно видели фланг обороны — вначале против Российской империи, затем против СССР.

“Право на родину”, конечно, должно быть одинаковым для всех. Здесь, безусловно, пример двойного стандарта. Готового ответа о причинах у меня нет. Думаю, что Ваша версия о прошлом страхе перед советским тоталитаризмом, возможно, правильна.

Тесса Саввидис-Хофман (в центре) на контр-демонстрации против попыток публично почтить память Талаат-паши в годовщину его убийства в Берлине. Контр-демонстрацию провела Рабочая группа "Признание", предотвратив тем самым турецкую акцию возле мемориала жертвам нацизма

Вы писали: “...преступники обычно не сознаются добровольно в своих преступлениях, в особенности преступлениях государственных. Германия стала исключением, поскольку победоносные союзники организовали трибуналы и принудительно привели потерпевших поражение немцев к очной ставке с их преступлениями”.

Для многих армян справедливой компенсацией за преступление Геноцида было бы выполнение всех положений Севрского договора, иные варианты они не согласятся считать справедливыми. Но чего ожидать сейчас, если в 1919–1921 году оккупационные силы держав в капитулировавшей Турции не смогли решить даже проблемы наказания главных виновников Геноцида? Вопросы реальных компенсаций могут решаться только принуждением. А кто сегодня готов его организовать? Европа давно приняла кемализм, хотя аналогичные идеи в любой европейской стране осуждались бы как крайне националистические. Велика вероятность, что Европа в конечном счете удовлетворится формальными извинениями, и Турция сможет закрыть вопрос раз и навсегда.

Конечно, я не сторонница извинений, предназначенных для закрытия вопроса раз и навсегда. Человек, который больше 30 лет разъясняет событие 90-летней давности и требует его признания, не может предлагать такие решения. Но я советую двигаться шаг за шагом, применяя определенную тактику и международное разделение труда.

Что касается кемализма, это вопрос информированности. Общее отношение к кемализму в Европе позитивно в силу недостаточной осведомленности о преступлениях, совершенных в переходный период от Османской империи к Турецкой республике и позднее. Это отношение должно быть оспорено и уже оспаривается. Много лет я пытаюсь изменить ситуацию как исследователь геноцида и защитник прав человека. В моих публикациях и выступлениях я стараюсь доказать, что младотурки и кемалисты не только “деарменизировали” Оттоманскую империю, их политика, направленная на достижение этнической однородности, привела к 3,5 миллионам жертв среди христианского населения.

К вопросу о компенсациях. В США и Франции увенчались успехом несколько судебных исков к американским, французским и немецким страховым компаниям по поводу компенсаций армянам. Есть также вопрос о компенсациях за рабский труд при строительстве немецкой железнодорожной трассы до Багдада. Это касается тысяч армян и их потомков. Больше года назад Рабочая Группа “Признание” пригласила всех потенциальных истцов выйти на контакт (информацию на немецком и французском языках можно получить по адресу http://www.aga-online.org/de/aktionen/detail.php?newsId=73). Имея юристов, мы достаточно компетентны, чтобы поддержать подачу исков о компенсациях. Подобные негосударственные организации есть во Франции и других странах. В Москве консультацию по этим вопросам можно получить у профессора Юрия Барсегова.

У меня складывается впечатление, что в спорах о возможных компенсациях и правосудии происходит смешение понятий. Например, право на родину и возвращение смешивается с созданием национального армянского государства с границами, установленными арбитражем Вильсона. Конечно, материальную компенсацию нельзя считать справедливой, понесенные жертвы нельзя “компенсировать” таким образом. В первую очередь нужно найти способ для выяснения мнения большинства армян — по крайней мере, в Армении, Нагорном Карабахе, диаспорах России, Франции, США. Я по-прежнему считаю это важной задачей, если армяне хотят предстать как нация и действовать более или менее предсказуемо.

Я невольно сравниваю Вас с матерью Терезой. Монахини в Калькутте не имели средств для излечения бездомных умирающих людей, но могли окружить их заботой и любовью, скрасить последние дни, позволить этим людям достойно умереть. Европейские правозащитные организации делали и делают большое дело для армян и других народов, чьи права были попраны. Они проявляют большую заботу, можно сказать, протягивают жаждущим стакан воды. Но нация может излечиться и обрести свои права только собственными усилиями, если не хочет вечно оставаться в роли жертвы.

Не могу согласится с Вашим сравнением. Действительно, Тесса - это сокращенный вариант имени Тереза, но наши "миссии" совершенно разные. Моя миссия внерелигиозна - это права человека, научные исследования. Думаю, я могу предолжить больше, чем "стакан воды". Я борюсь за справедливость, против худших из возможных проеступлений - Геноцида и его отрицания.

Признание Геноцида - это необходимый шаг, он помогает побороть ментальность "жертвы". Помню, один из армянских интеллектуалов выступал против нашей работы ради парламентского признания, опасаясь, что "бедные армяне" могут потерять свою идентичность, армяне  могут потерять свою идентичность, важнейшим компонентом которой является Геноцид. Но это не так. Почти три тысячелетия армянской истории — это множество трагедий и достижений. Армянская идентичность — очень сложное явление. Конечно, Геноцид стал одним из наиболее важных событий недавней истории — странно, если бы это было не так. Но процесс построения нации — другое событие того же масштаба.

Опыт признания Геноцида в ряде европейских стран доказывает, что армянские общины обретают чувство гордости, уверенности, перед ними открываются новые возможности. Сведения о Геноциде могут быть внесены в школьные учебники и программы, могут быть воздвигнуты мемориалы, улицы городов могут получить имена, увековечивающие память о Геноциде. Могут быть приняты законы о наказании за его отрицание. В психологическом смысле признание преступления — как всеобщее, так и конкретно со стороны виновников — необходимо, чтобы залечить раны и нормализовать положение. Это противоположно тому, чего опасаетесь вы — ментальности жертвы. Причина довольно проста: Геноцид — крайняя форма отрицания права на существование. Открыто признавая факт Геноцида, преступники или их потомки, подтверждают это право. Это служит первым шагом к нормализации отношений между выжившими и преступной стороной.

"Политика" негосударственных правозащитных организаций состоит в том, чтобы их "клиенты" могли действовать независимо и полагаться на самих себя. Мы предоставляем им нашу логистику, предлагаем наши связи, чтобы дать голос тем, у кого он слаб, кого заглушают, создать для них фору.

Я часто сталкивалась с разочарованием и яростью армян в связи с тем положением, в котором оказался армянский народ. Они разочарованы в правозащитниках, в европейцах и т.д. Но если события начинают выходить из-под контроля, они обращаются к международным политическим организациям и/или организациям негосударственным. К кому же еще? Лично я не хочу даже представить себе мир, который больше не полагается на законы и правила, основанные на законах.

Армяне Арцаха начали с мирных форм протеста. Если бы они и дальше ограничивались исключительно митингами, забастовками и петициями в разные инстанции, возможно, жертв в самом деле было бы  меньше. 
Только весь Арцах депортировали бы так же как изгнали жителей Северного Арцаха.


К карабахскому движению я была близка с самого начала. Если я правильно помню, я первой написала о проблемах Нагорного Карабаха в Германии и вообще в Центральной Европе (в 1979 году). Тогда никто не мог представить, что Советский Союз распадется, Нагорный Карабах станет свободным. Я могла оказать карабахскому делу конкретную помощь, разъясняя его задачи читателям в Германии, и я вполне успешно с этим справлялась во всех моих книгах с 1990 года. Кэролайн Кокс, я и нам подобные были важны для Нагорного Карабаха и прочих армянских вопросов, так как умели "переводить" их для европейской аудитории. Такое посредничество крайне важно в особенности для Нагорного Карабаха в условиях изоляции и непризнания мировым сообществом.

В начале XIX века европейские державы единодушно оказали военную поддержку борьбе греков за независимость. Мне кажется, здесь сыграла роль и европейская система классического образования, основанная на греческом и латинском наследии. Богатейшая армянская культура до сих пор малоизвестна в мире. Думаю, ее изучение и популяризация — один из самых лучших способов поддержать наше дело.

Эллинофильство было очень коротким эпизодом в истории Европы, который никогда больше не повторился. Он стал возможным только как составная часть господствовавшего тогда романтизма. В самый критический период греческой истории — на рубеже Х1Х-ХХ веков никто не спас оттоманских греков от судьбы, схожей с армянской. Поэтому я не думаю, что проблемы армян зависят от недостаточного знакомства европейцев с древней историей и культурой Армении. Осведомленность о роли греческой культуры не помешала Европе безразлично отнестись к судьбе трех миллионов греков в Малой Азии в период 1912-1923 годов. Все державы отвернулись от них в Лозанне, а прежде Лозанны была резня и пожар в Смирне на глазах у союзной флотилии. Европейская и американская публика на борту (в том числе множество журналистов) фотографировала и приятно проводила время пока обреченное христианское население беззащитного "Парижа Востока" сжигали заживо, расстреливали из пулеметов, топили в гавани.

Другой пример — евреи. Еврейская религиозная и культурная традиция составляет одну из основ европейской культуры, евреи играли важную роль в интеллектуальной жизни Германии и всей Европы. Однако это не помешало истреблению европейского еврейства даже тогда, когда об этом стало известно в правящих кругах Европы и Северной Америки.

Популяризация армянской культуры важная задача сама по себе, и я очень люблю этим заниматься. Почти во всех своих книгах я смешиваю исторический и культурный аспекты с темой выживания во время Геноцида и представляю армян как творческую нацию.
Средняя оценка:1/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>