вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Америка – бескорыстная любовь к деньгам" - Арсен МЕЛИКЯН

25.12.2006 Статья опубликована в номере №3 (6).
Комментариев:1 Средняя оценка:5/5

Арсен Меликян (р.1966) — армянский философ, живущий в Армении. Прозаик, философ, историк, публицист — он автор книги "Инфрафилософия" и других, совершенно разных по жанру текстов. Не меньшую известность Арсен Меликян приобрел как преподаватель оригинальных курсов. Арсен Меликян — интеллектуал; читать его тексты и общаться с ним увлекательно и полезно.


Самолет авиакампании Lufthansa

Мой непосредственный опыт восприятия Америки происходил в состоянии забвения всех когда-либо прочитанных текстов об этой стране, просмотренных фильмов и потребленных товаров. С высоты полета мне удалось увидеть границу, отделяющую арктические льды и синие воды Атлантического океана. Я ощутил какое-то величие в этой агрегатной границе, — что-то подобное, наверное, можно почувствовать, когда видишь весь периметр Великой Китайской Стены. На мониторе показали границу между Канадой и США, над которой парил наш самолет. Я уткнулся в иллюминатор и стал смотреть вниз. Миллионы людей пролетали по маршруту Европа-Лос-Анджелес, но никто так и не сказал, что цвет Америки — коричневый. Именно цвет ландшафта оказался первым признаком отличия Америки от всего, что мне когда-либо приходилось видеть.
 

Аэропорт LAX

После того, как я прошел все предусмотренные напуганной Америкой процедуры досмотра, меня обняли мои родственники и спросили, — нет, не о моем самочувствии или перелете, они спросили — “Полюбил ли я Америку?”. Видя мое недоумение, они сразу же объяснили, что это, дескать, шутливая, но наиболее типичная форма начала беседы с новоприбывшим. Я нашелся лишь дать обещание приложить все усилия, чтобы полюбить Америку. Но вопрос был поставлен, и на него надо было ответить. Чуть позже ответ как бы вынырнул из моего метафизического background'а, — во всех странах люди как бы подхвачены своей судьбой: они родились там, они обитают во владениях своего родного языка и культуры, живут на родной земле. Эти “неотменяемые” условия жизни, в конечном счете, вынуждают их любить свою судьбу (согласно известной ницшеанской концепции amor fati). Чувство любви в таком случае становится многовекторным: любовь к себе, родным, друзьям, месту и сообществу, и, наконец, стране и нации. Америка же предлагает себя как единственный объект любви, и ревниво отменяет все другие “привязанности”. Она как бы и твой друг, и семья, и культура, и нация. Америка дает тебе деньги, работу, образование, дом, удовольствия, заботится о тебе в старости. Из всего этого напрашивается вывод: Америка — это не судьба, прихотливая и своенравная, а очаровательный объект любви, сулящий счастье и все воображаемые райские кущи.

И еще одна особенность Америки, — ее верность англосаксонским метрическим эталонам: милям, галлонам, фаренгейтам и т.д. Если Америка, как мы привыкли думать, стоит в авангарде глобализации, которую следует понимать также как процесс стандартизации ценностей и мер, то с чего она так держится за эти экстравагантные метрические измерения, которые кроме местечковости ничего более не выражают?


Free Way

О дорогах Америки сказано много, и все, как представляется, по делу. Они великолепны и дают полное представление о богатстве страны. Я решил не отстать от других, и выразил какое-то банальное сравнение: “Дороги Америки — это материализация китайского метафизического принципа “Дао” (Путь)”. Но разве так можно говорить об очень важном, о том, что действительно является стержнем американского стиля жизни? Проект под названием “одноэтажная Америка” предполагает, во-первых, пустыню, которую нужно превратить в “город и сад” (неправда ли, напоминает социалистический идеал построения нового мира на месте разрушенного старого, с тем лишь отличием, что разрушать нечего), во-вторых, дороги и машины, которые одни и способны стянуть это широкораспыленное хозяйство в единую сеть. Я лишний раз убедился в том, что социализм и, вообще, любой новый проект жизни невозможно построить там, где есть история, так сказать “пласты времени”. Поэтому, если кто-нибудь решит осуществить какой-либо социальный проект, лучше всего выбрать пустыню, а местное население загнать в резервации и освободить от всех налогов. Но вернемся к дорогам. Я вдруг начал ощущать, что ногами пользуюсь очень редко. Они стали какими-то вялыми и дистрофичными. Ходить почти не надо, разве что от паркинга до магазина. В самом деле, люди в Америке не гуляют, если они и ходят, то исключительно для здоровья. Наверное, можно было бы придумать другой проект жизни, где руки или другие органы стали бы бесполезными. Фактически, проект “одноэтажной Америки” символически ампутировал ноги и предложил людям всегда находиться в сидячем положении. Как следствие, у большинства американцев со временем возникают проблемы с перистатикой и стулом. Врачи рекомендуют людям “пукать” чаще, не менее 14 раз в день, и обращать внимание на стул, он должен быть сплошным или непрерывным. В случае нарушения этих норм следует немедленно обратиться к врачам. Об этом говорят по телевизору и пишут в ведущих газетах.

Я заметил также странное, на мой взгляд, противоречие на дорогах Америки. Они все гладкие, просторные и удобные для любых типов машин. Даже в самых “глухих” местах дороги неизменно отменны. Но вот что удивительно, порядка 40% американцев ездят на внедорожниках. Тем самым они тратят больше горючего и во многом эти большие машины экономически невыгодны. Эстетически на скоростных дорогах они также неуместны. Покупать внедорожник для того, чтобы ездить по самым лучшим дорогам мира, — такое решение американцев никак не могу назвать разумным. Но как говорят сами американцы, — Anyway…

 

Мораль как причина экономического благополучия

Я жил в городке Mission Viejo, который находится между Лос-Анджелесом и Сан-Диего. Это типичный благоустроенный городок южной Калифорнии, где живут состоятельные люди. Решив посетить ближайшую церковь, я отправился туда пешком. Церковь была открыта, как ей и пристало быть, но внутри я нашел, скорее, университетскую аудиторию, нежели молитвенное место. Мне объяснили, что местные церкви предназначены для просвещения прихожан, но они никак не место для молитвы. Действительно, мягкие кресла, огромные мониторы телеэкранов мало способствуют молитвенному настроению. Тем не менее, религиозное чувство американцев очень свежее, молодое и энергичное. Они стараются практиковать религиозно-моральные рекомендации и делают это, порой, своеобразно. Так, по соседству со мной жила женщина 70 лет, которая семь раз была замужем. Она оправдывала свои разводы тем, что не желала обманывать себя и жить с тем, к кому более не испытывала нежных чувств. Это ощущение повторялось у нее каждый раз, и она, будучи честным и откровенным человеком, порывала отношения со своим очередным мужем.

Мой друг жаловался на то, что никак не может завести короткие “интрижки” с одинокими женщинами. Он человек симпатичный и, безусловно, нравится женщинам. Но как только те узнают, что мой друг женат, они прекращают флирт. Каким-то чудом мораль побеждает либидо даже после сексуальной революции. Как он мне объяснил, Америка живет по законам особого, американского “шариата” и может вполне соперничать с фундаменталистскими странами. Мне показалось это преувеличением, но, видимо, есть довольно-таки строгие правила поведения, которые практиковались пуританами и со временем приобрели общенациональные черты.

 

Армяне в Америке (Диаспора)

Диаспора по самому предназначению этого понятия предполагает двойное бытие или жизнь на разломе двух миров. В противном случае мы имеем либо событие ассимиляции, либо маргинальное проживание в какой-нибудь субэтнической “резервации” без знания языка, законов, идеалов и культуры страны проживания. Армян в Америке также можно разделить на маргиналов, ассимилянтов и людей, которые проживают между этими двумя слоями, то есть собственно армян диаспоры. Среди армян Америки ассимилянтов почти невозможно найти. Это обстоятельство лишний раз напоминает, что армяне обладают сильным потенциалом самоидентичности — к примеру, он включает в себя веру, что в раю говорят на армянском. То есть, отказаться от армянства — это, в некотором смысле, отказаться от надежды, а надежда, как говорят американцы, “лучшее лекарство, когда-либо придуманное (Hope is the best cure ever invented...)”.

Среди армян Америки маргиналов непривычно много. Это, в самом деле, непривычно, поскольку большинство армян имеют психологию, присущую среднему классу. Для армян семья является совершенной целью и смыслом существования. Все остальные ценности, — работа и карьера, экономическая и политическая независимость, даже реализация таланта, — являются лишь средством обеспечения бытия семьи. Если что и дали миру армяне, так это культ семьи, где по своей природе жалкий и эгоистичный человек способен возвысить себя до идеи самопожертвования и любви.

Маргинальное же бытие многих и многих армян в Америке можно объяснить событиями 90-х годов в Армении. Карабахская война и обнищание населения Армении вызвали бессистемный отток из страны людей, которые настроили себя на любой тип существования. Именно настроение отчаяния привело в Америку многих моих соотечественников. В Армении той поры — нищета, смерть и безумие; в Америке — существование и “обманчивая” надежда. Многие армяне в Америке предпочли плохое очень плохому, но в результате лучше не стало, да и не могло стать. Эти люди не имеют легального статуса, медицинской страховки, квалификации, не знают языка. Тем не менее, армяне-маргиналы довольно-таки жизнеспособны. Они “щедро” инвестируют свои средства в образование детей и делают все возможное, чтобы те “выбились в люди”. А традиционная структура армянской семьи позволит повзрослевшим “детям” обеспечить старость “незаконно” существующим родителям. Вобщем, одна надежда на детей!!!

Жизненный идеал американцев определяется понятием успеха, который в свою очередь выражается в деньгах. Однако на пути успеха стоит бесконечная процедура легитимации. Диаспора вбирает в себя именно легитимный этнический элемент. Армяне диаспоры принадлежат к среднему классу, но среди них есть и немало богатых людей. Суммарная мощь армянской американской диаспоры представляет собой довольно-таки внушительную силу, — она определяется не только количеством богатых, но, скорее, количеством образованных и влиятельных людей. Следовать всем канонам “легитимного” роста в американской среде, и, одновременно, помогать и способствовать интересам исторической родины — удивительное качество этих людей. Армяне диаспоры очень тесно связаны с Армянской Апостольской Церковью. Они рассматривают ее не только как духовный институт, призванный спасти души своих прихожан, но как пространство общности и общения близких по духу и происхождению людей. Именно в лоне церкви зреет этот уникальный симбиоз, — быть американцем и армянином одновременно. В американской природе армянина утверждаются трудолюбие, накопительство, целеустремленность и “бескорыстная” любовь к деньгам, в армянской же — сохраняются своеобразная романтичность и повышенное чувство ответственности перед родиной предков. Армения стала символом утерянного рая. Для многих представителей диаспоры Армения действительно потеряна, — близкие и родные этих людей были истреблены или изгнаны из родного дома в период с 1915-23 гг. Дальнейшая судьба оставшихся в живых была полна драматизма.

Мои родственники по отцовской линии — яркие представители армянской диаспоры. Мой дядя, архиепископ Хажак Парсамян, глава Восточной епархии Армянской Апостольской Церкви Америки, возглавляет благотворительный фонд, который способствует развитию науки в Армении и тесно сотрудничает с Академией Наук Республики. Мой отец, профессор калифорнийского университета Ирвайн, основал общество выпускников Ереванского Политехнического Университета в Америке. Они заняты сбором средств для нужд университета, помогают студентам оплачивать учебу и спонсируют научные программы. Надо признать, сбор средств, благотворительные акции, переправка денег и их расходование — дело весьма непростое. Трудности связаны с законодательством Америки, с системой налогообложения, отчетностью по расходам. По случаю мне рассказали замечательный анекдот.

Богатая армянская супружеская пара решает провести отпуск в Австралии. Самолет начинает терять высоту, и стюардесса сообщает, что из-за неисправности они вынуждены приземлиться на необитаемый остров. Там их вряд ли смогут найти, так как остров лежит далеко от транспортных и прочих путей. После приземления муж спрашивает у жены:
— Послушай Мариам, отправила ли ты чек на 5000$ в детский благотворительный фонд?
— Нет, Месроп, — отвечает она, — не успела.
— А 10 000$ в армянский фонд развития?
— Нет, Месроп, не успела отослать чек.
— А 15 000$ на строительство церкви?
— Нет, Месроп, и им не успела отправить.
Тогда муж крепко обнимает жену и страстно ее целует. Она удивленно спрашивает:
— С чего это ты так обрадовался?
— Дорогая, — говорит Месроп, — теперь нас точно найдут.

Другая сфера деятельности армянской диаспоры — это поддержка культурно-просветительских программ в самой Америке. Я насчитал порядка десяти периодических изданий в Лос-Анджелесе, у армян есть местный телевизионный канал, а в пакете программ кабельного телевидения есть армянские каналы из Армении. Действуют театры, постоянно проводятся концерты лучших мастеров эстрады Армении. Создается впечатление, что армяне в Америке полностью удовлетворяют свою ностальгию и живут полноценной этно-культурной жизнью. Повсеместно действуют воскресные армянские школы. В южной Калифорнии за последние сорок лет построено около тридцати пяти армянских церквей. Меня также удивило то, что в калифорнийских продуктовых магазинах можно купить почти весь ассортимент, который есть в Армении: гранатовый сок, бастурму и суджух, сыры “чанах” и “лори”, лаваш, матнакаш и т.д.

Тем не менее, надо признать, что жизнеспособность, сила и влияние армянской диаспоры во многом являются результатом перенесенной травмы, поэтому вполне правомерно утверждать, что диаспора — это результат несчастья народа. Но странным образом в Армении надеются на помощь именно этих людей, полагают, что диаспора — это позитивное явление. Действительно, пытаясь избавиться от гнетущей травмы, армяне диаспоры щедро помогают родственникам, отзываются на просьбы учебных заведений, финансируют строительство общественных учреждений и дорог. Тем самым они непроизвольно поддерживают паразитическое умонастроение властей и граждан, и не способствуют установлению политической, экономической и социальной справедливости в Армении. Парадоксальным образом Армения оказывается заложницей травматичного прошлого всех тех, кто составляет обширную армянскую диаспору. Зачем, к примеру, бороться за социальную справедливость у себя на Родине, если можно переехать к родственникам в Америку, где эти вопросы давно уже отрегулированы? Или, зачем бороться за высокую зарплату, если можно получить дотацию от родственников? Богатая супружеская чета из Америки финансирует строительство церкви в Армении как знак благодарности предкам, и, одновременно, ради просвещения своих соотечественников. Если первая цель каким-то образом достигнута, то во втором случае результат получается противоположным. Церковь стала не столько результатом коллективного усилия прихожан, проявлением их веры, сколько объектом пересудов и зависти людей, объектом, который напоминает им, насколько они немощны и бедны по сравнению с этой четой.

На мой взгляд, выход из этой двусмысленной ситуации должен быть простым. Диаспора, как опыт существования на разломе двух миров, может осознать совершенно очевидный выход из этой ситуации, — определиться с собственным миром: либо жить в Армении, либо принять правила новой судьбы, страны и культуры. Таких примеров множество, — это и священники, которые вернулись в Армению, и бизнесмены, и даже автор этой статьи. Армения — страна судьбы каждого армянина; все остальное — лишь событие реинкарнации в пределах одной жизни.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>