вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Султанша и везир" (продолжение)

25.06.2006 Статья опубликована в номере №1 (4).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Продолжение. Начало в АНИВ № 3 (3) 2005 г.
 

Чтобы соблюсти этикет, мы нарушили хронологическую последовательность и начали с рассказа о султанше, о женщине. С другим героем нашего повествования ее связывают армянское происхождение, Египет и возвышение из рабства до самых вершин власти.

Теперь нам предстоит вернуться назад, в 1074 год, в эпоху правления халифов из династии Фатимидов — тогда ситуация в Египте складывалась еще хуже, чем в 1249, после вторжения крестоносцев и смерти султана. Потому что нет ничего ужаснее анархии в стране.

Положение начало осложняться еще в 1059 году. Неурожай вызвал голод, задержка с выплатой жалованья ослабила дисциплину в рядах халифской гвардии, которая в то время состояла из тюрок, берберов и суданских негров. Между отдельными отрядами начались вооруженные столкновения. Через три года случилась эпидемия чумы, цены на продовольствие снова повысились. Гвардейцы встали на путь открытого мятежа, тюркам удалось одержать победу над суданцами, в то время как берберские племена разоряли провинции, разрушая оросительные каналы и блокируя доставку продовольствия в столицу.

 

Крепостная стена Каира, возведенная по велению Бадра аль-Джамали.
 

В 1065 году началась финальная стадия катастрофы — семилетний неурожай, когда уровень Нила никак не мог достичь необходимой отметки. В областях началось людоедство, в Каире солдатня открыто грабила жителей. Чтобы удовлетворить возраставшие аппетиты своих воинов, султану приходилось распродавать за бесценок сокровища казны. Во время одной из таких “сделок” тюркский военачальник купил за 500 динаров изумруды общей стоимостью в 300 тысяч. Многие сокровища были просто уничтожены, развеяны по ветру, как, например, книги из уникальной библиотеки. Халиф Мустансир, некогда владелец неисчислимых стад скота, теперь имел в своем распоряжении всего одну лошадь, слуги при выезде сопровождали его пешком.

В конце концов, тюрки начали междоусобную борьбу. Один из гвардейских командиров защищал столицу, другой штурмовал ее и взял приступом, как вражеский город. Заняв дворец, он обнаружил халифа в совершенно пустой, лишенной украшений комнате, с прислугой из трех человек. С тех пор командиры отдельных отрядов попеременно отвоевывали для себя великий город или его части. Неспособные организовать даже подобие порядка, они занимались только грабежами.

Положение в провинциях было ничуть не лучше: целые области вымерли от голода и эпидемий. Казалось Египту пришел конец — с начала кризиса до 1073 года сменилось сорок великих везиров — каждый спешил урвать свое, грабя богатства казны… И тут халиф вспомнил о губернаторе Аккры Бадре аль-Джамали и тайно отправил ему письмо с призывом о помощи. Армянин, взятый в плен еще в раннем возрасте, Бадр аль-Джамали стал рабом и был обращен в ислам. Отменные воинские качества позволяли в то время рабу получить свободу и достичь высоких степеней. Отличившись на поле брани, аль-Джамали был назначен на важный административный пост. Теперь доведенный до отчаяния халиф призывал его восстановить, наконец, порядок.

Египетские историки сообщают, что войско губернатора Аккры состояло в основном из его соплеменников армян — таких же, как он, бывших пленников и рабов. Они отправились морем из Аккры, прибыли в Дамиетту и вступили в Каир 28-го джумада 466 года хиджры или 29-го января 1074 года от Рождества Христова. Бадр аль-Джамали и его воины навели порядок в течение одной ночи — к утру отрубленные головы командиров взбунтовавшейся гвардии были брошены к ногам нового великого везира, трупы рядовых бойцов валялись на улицах города.

Бадр аль-Джамали получил три титула: великий везир, “эмир аль-джуюш” — главнокомандующий и “бади аль-дуат” — глава проповедников. Все предыдущие везиры Фатимидов были “людьми пера”. Начиная с Бадра аль-Джамали, они стали “людьми меча”.

Унижение халифа не прошло даром. В обмен на восстановленный порядок он неминуемо должен был уступить реальную власть спасителю своему и всего Египта. Бадр аль-Джамали основал армянскую династию великих везиров, мало того — начиная с его спасительной для страны миссии, почти целое столетие с небольшими перерывами везират Египта принадлежал армянам.

Семилетний голод вошел в историю Египта под названием “Великое бедствие”. Сохранившиеся данные о сборах налогов показывают падение сбора хараджа с 4 млн. около 1000 года до 2 млн. после катастрофы, что соответствует уменьшению численности населения как минимум на треть. Новый великий везир активно взялся за восстановление страны. Конфисковав в пользу казны награбленное тюркскими военачальниками имущество, он наладил снабжение столицы продовольствием. Заставил работать государственный аппарат, организовал сбор налогов. Подчинил арабов, негров и берберов Лавата на побережье Средиземного моря, взял штурмом Александрию. Затем двинулся в Саид, где разбил объединившиеся арабские племена Джухайна, Салаба и Джафар, вступил в Асуан, отняв его у мятежных бедуинов Канз. В Бухайре он перебил множество бедуинов и частично изгнал их в Барку, установив мир и спокойствие по всей стране.

В кратчайшие сроки было восстановлено сельское хозяйство, невиданный расцвет переживали ремесла: строители, резчики по дереву, стеклодувы и ювелиры оставили потомкам творения, которые прославили эпоху Фатимидов. Но реальными правителями страны, обеспечившими невиданный подъем после хаоса и упадка были великие везиры армянской династии.

“И не было у Мустансира и следовавших за ним халифов ничего, кроме имени, так как везиры овладели делами и опекали их, и присвоили себе титулы правителей”, — писал Суйути. В то время, как халиф, удалившись от насущных забот, восстанавливал разоренную библиотеку, Бадр аль-Джамали занялся военной реформой и строительными работами.

После падения Ани и поражения византийского императора при Манцикерте, сельджукская орда уже подошла к границам Сирии и угроза для Египта стала вполне реальной. В реорганизованной армии была создана новая, армянская гвардия — войску Фатимидов удалось вновь взять под контроль левантинское побережье, приостановить продвижение сельджуков в Сирии, отбросив назад эмира Атсыза, недавно захватившего Дамаск.

Ворота Баб аль-Футух. Каир.Со времен Бадра аль-Джамали установилось преобладание в египетской армии армянского элемента. “Когда прибыл из Акки эмир войска Бадр аль-Джамали и перебил сановников, а отряды его были из армян, то и войско с тех пор сделалось по большей части армянским, а значение кутамитов упало”, — писал средневековый историк Макризи. Так продолжалось до середины XII века, когда в Египет прибыло войско Нур ад-дина Занги, состоящее из тюрок и курдов. Однако полное вытеснение армянских отрядов произошло уже после перехода власти к Салах ад-дину, известному в Европе, как Саладин.

По велению Бадра аль-Джамали разросшийся Каир во второй половине 80-х годов был обнесен новыми мощными каменными крепостными стенами взамен прежних полуразрушенных стен из глиняных кирпичей. Стены аль-Джамали по сей день считаются одним из лучших образцов фортификационной архитектуры на Востоке, их сравнивают со стенами Диарбекира (Тигранакерта). Внутренние галереи связывают между собой сводчатые помещения с узкими бойницами для лучников, башни расположены на одинаковых расстояниях друг от друга, позволяя обороняющимся иметь наилучший обзор ближних и дальних подступов. По свидетельству историков строительными работами руководили армянские мастера из Урфы (Эдессы) — монах Ован с двумя своими братьями.

Каменными были и новые ворота. Трое из них сохранились до сих пор и относятся к главным украшениям Каира. Это Баб аль-Футух (Врата Завоеваний), Баб аль-Зувейла, названные в честь воинов из берберского племени зувейла, но в первую очередь триумфальные ворота Баб аль-Наср (Врата Победы) — самим Бадром они были названы Баб аль-Изз (Врата Славы), однако в народе осталось название прежних ворот, стоявших на этом месте. Все ворота имеют по две массивных башни и широкий проезд под отступающей в глубину аркой. Архитектура этих сооружений, использованные строительные материалы, способы перекрытий подтверждают данные письменных источников о возведении ворот теми же армянскими мастерами из Урфы, древней Эдессы под руководством монаха Ована. Техника кладки идеально отесанного камня на известковом растворе, превосходная система сводчатых перекрытий — все это было непривычным и новым для архитектуры Египта того времени. В архитектуре исламской эпохи Египта каменные блоки использовались впервые, что позволило украсить ворота невиданными здесь ранее клинчатыми камнями арок и куполами на “парусах” (парус — конструкция, которая обеспечивает переход от прямоугольного основания к купольному покрытию — прим. ред.).

О значении ворот для Каира говорит их роль в торжественных церемониях. Например, султаны из более поздней династии Эйюбидов и их преемники обязаны были при своем вступлении на трон облачаться в султанские одежды за пределами Каира и въезжать в него верхом через Баб аль-Футух или Баб аль-Наср. С момента въезда султана в город и до выезда через Баб аль-Зувейла эмиры и военные люди шли перед ним пешком. Ворота Баб аль-Зувейла часто использовались для казней, именно здесь в 1517 году повесили последнего мамлюкского султана османские турки, завоевавшие Египет. В районе ворот Баб аль-Наср разместил французские войска Наполеон, назвав восточную и западную башни Корбин и Жюльен в честь своих адьютантов.

С именем великого везира связано еще одно интересное каирское сооружение, построенное по его заказу в 1085 году. Его называют мечеть или мешхед Джуюши — известно, что среди многочисленных титулов Бадра аль-Джамали был также титул “эмир Джуюши”. Точное назначение этого здания с учетом его необычной композиции и миниатюрного размера до сих пор вызывает споры ученых. Несмотря на надпись, которая определяет сооружение как мешхед, то есть мавзолей, нет никаких признаков, что здесь когда-либо находилось захоронение — по утверждению Макризи Бадр аль-Джамали был похоронен за воротами Баб аль-Наср. Башня двадцатиметровой высоты — крупнейшая из сохранившихся до наших дней башен Египта, не считая минаретов обычных мечетей. Здесь можно найти один из двух самых ранних для Египта примеров сталактитового карниза “мукарнас”, второй находится на участке крепостной стены Бадра аль-Джамали возле ворот Баб аль-Футух. В мешхеде Джуюши трехмерный узор “мукарнас” использован для разделения частей башни. Считается, что это архитектурное украшение проникло из Персии в соседнюю Сирию — на севере этой страны как раз расположена Эдесса, откуда в Каир прибыли армянские мастера. Квадратное сечение второго яруса башни на третьем ярусе переходит в восьмиугольное, что также приписывается сирийскому влиянию.

За прихожей открывается маленький внутренний дворик со сводчатыми комнатами по обе стороны — возможно, они предназначались для постоя, поскольку не имеют выхода в молитвенный зал. Еще одна прихожая с крестовым сводом, украшенная со стороны внутреннего двора портиком с тройной аркой ведет в подкупольное помещение с нишами справа и слева. Привлекает внимание михраб, окаймленный кораническими надписями и арабесками растительного узора в технике “стукко”. Известный искусствовед Олег Грабарь высказывал предположение, что Джуюши представляет собой еще один памятник победам Бадра. Другие исследователи задумывались о назначении двух небольших, выступающих над крышей помещений с купольным покрытием чересчур малых для молитв. Они также отмечали слишком большую высоту башни-минарета для слабонаселенного района в долине Мукаддам. По их мнению, сооружение выполняло роль наблюдательного поста на окраине столицы, замаскированного под мечеть. Еще одна версия гласит, что здание все же строилось изначально, как мавзолей для великого везира, который хотел с вершины холма видеть могилы семи своих жен на кладбище в долине. Здание, действительно, никогда не использовалось как мечеть, поэтому не подвергалось многочисленным переделкам и сохранило первоначальный вид.

Ворота Баб аль-Зувейла. Каир.По некоторым сведениям в 1082 году, по другим — на несколько лет раньше, во время своей длительной поездки (Константинополь, Иерусалим и др.) в Египет прибыл католикос Григор Вкайасер. Некоторые египетские источники утверждают, что он посетил страну по приглашению Бадра аль-Джамали, и халиф лично участвовал в почетной встрече Григора Вкайасера в гавани. По утверждению более позднего исследователя, константинопольского патриарха Магакии Орманяна, автора монументального труда “Азгапатум” по армянской церковной истории, католикос Григор давно мечтал посетить знаменитые монастыри Египта, но на самом деле отправлялся в Иерусалим. Только морская буря заставила корабль пришвартоваться вместо палестинского порта Иоппе (Яффы) в гавани Александрии. После молитв католикоса обильный дождь положил конец египетской засухе, именно это послужило причиной тех почестей, которые были оказаны Григору халифом. Молчание о фигуре Бадра аль-Джамали вполне объяснимо для церковного историка, ибо везир, по крайней мере внешне, исповедовал ислам.

Халиф предложил Григору перенести престол католикоса в Египет и стимулировать армянскую эмиграцию в страну. В эти годы она действительно резко увеличилась, число армян возросло, но продолжительный везират Бадра аль-Джамали, похоже, сыграл тут большую роль, чем двухлетнее пребывание католикоса. Перед отъездом Григор Вкайасер провел в Египте церковный собор, созванный приказом везира, с участием представителей коптской, нубийской и других церквей “нехалкидонского” исповедания. Он также назначил своего племянника Григориса главой епархии с резиденцией в городе Итфих, вначале посвятив его в епископы, затем наделив титулом католикоса-патриарха. Даже во времена Магакии Орманяна, то есть на рубеже XIX-XX веков, египетские власти по традиции именовали резиденцию армянского епископа патриархией.

Бадр аль-Джамали покровительствовал не только своим единоплеменникам, но и христианам-коптам, установил дружественные отношения с христианскими государствами в Нубии и Абиссинии.

Великий везир и халиф умерли в один и тот же 1094 год, с разницей в месяц. Наследство бывшего раба состояло из шести миллионов золотых динаров, семидесяти пяти тысяч атласных халатов, двухсот пятидесяти мешков серебряных монет, тридцати верблюжьих поклаж с иракскими золотыми ларцами, сотни золотых булавок с головками из драгоценных камней и двумя большими сундуками золотых иголок для использования рабынями и женами при шитье. Но главное наследство составляла процветающая, сказочно богатая страна. Кто станет ее реальным правителем? Новый халиф или новый великий везир?

Еще при их жизни двор халифа был разделен на две фракции по вопросу о преемнике. Одни поддерживали старшего сына Низара, другие, в том числе Бадр аль-Джамали, видели на троне младшего — Ахмада, известного под именем Мустали. Утверждают, что халиф перед смертью подтвердил права Низара, упомянув, что это согласуется с учением исмаилитов. В решающий момент Бадра уже не было в живых, однако его сын аль-Афдаль Шахиншах оказался достойным отца (последнее имя достаточно характерно для армянской знати: в конце XII века князем Сасуна был Шахиншах Торникян, знатнейшим армянским князем первой половины XIII века был Шахиншах Закарян — прим. авт.). Не успел халиф назначить нового великого везира, как Афдаль сместил того и сам занял высшую из должностей, приобретя вместе с ней титул главнокомандующего. Этот факт лишний раз доказывает насколько ограниченной была реальная власть халифа при поздних Фатимидах.

Затем новый великий везир стал проводить в жизнь политическую линию отца, тем более, что юный Мустали был уже женат на дочери Афдаля. Многие историки сообщали о личной вражде Афдаля с Низаром. Макризи писал: “И люди говорили, что Мустансир назначил своего сына Абу Мансура Низара наследником потому, что он был самым старшим из его детей. И когда приблизилась к нему (Мустансиру) смерть, потребовал он от государственных лиц принести ему клятву в этом, но Афдаль отказался сделать это и стоял на том до самой смерти халифа. А это потому, что между ним и Низаром были противоречия и каждый в душе своей был против другого. А дело было в том, что однажды Низар вышел из покоев дворца и увидел, что Афдаль въехал верхом в его ворота, и он крикнул ему: “Спешься, о нечистый армянин!” И Афдаль возненавидел его, и установилась между ними вражда”.

По придворному протоколу “адаб” все везиры, должны были въезжать во дворец через Золотые ворота (Баб ал-Дахаб) и сходить с коня в определенном месте, называемым “вход везирата” — “макта ал-визара”. Вероятно, Афдаль проехал верхом дальше, что и вызвало гнев Низара. Слово “нечистый” использовалось по отношению к христианам. Значит, не только обращенный в ислам Бадр аль-Джамали, но и его сын все равно воспринимались многими как христиане.

“А когда Мустансир пожелал, чтобы принесли присягу Низару, — продолжает историк, — Афдаль созвал эмиров войска, и стал их запугивать именем Низара, и предостерегать от принесения клятвы. И предложил им избрать брата его (Низара) — Ахмада, ибо он был малолетним и не внушал страха, и приняли эмиры его сторону и согласились с ним”.

После смерти Мустансира Афдаль быстро добился лояльности придворной знати новому халифу Мустали. Он также убедил сестру Мустансира заявить о том, что ее брат будто бы изменил свою волю в последний предсмертный час в присутствии кадия. Затем он послал за остальными сыновьями покойного, приглашая их как можно быстрей явиться во дворец. Прибыв на место, Низар, Исмаил и Абдулла с негодованием увидели своего восемнадцатилетнего младшего брата на троне. В своем труде “Нихайят ал-Араб” Нувайри приводит слова Афдаля Шахиншаха: “Подойдите и поцелуйте землю в присутствии Господа и нашего повелителя аль-Мустали-биллаха! Засвидетельствуйте почтение тому, кого халиф аль-Мустансир назначил своим наследником”. “Скорее я позволю разрубить себя на куски, чем подчинюсь младшему, — ответил Низар, которому пошел уже пятьдесят первый год. — У меня есть документ о моих правах наследства, написанный собственноручно моим отцом, и я его покажу”. Юный халиф безмолвствовал на протяжении бурного разговора, за него говорил великий везир. Позднейшие историки Ибн аль-Атхир и Ибн Хальдун соглашаются, что трон должен был занять Низар, но энергия и дипломатический талант Афдаля обеспечили последнему решающее преимущество.

После похорон отца три брата во главе со старшим выехали в Александрию, где правитель города дал клятву верности Низару. После ожесточенной двухлетней войны как правитель Александрии, так и сам Низар попали в плен. Первый был казнен, второй умер в заключении. Реальную власть Афдаля и титул его зятя Мустали больше никто не оспаривал. Человек, которого совсем недавно могли называть “нечистым”, теперь получил почетные именования “джалал ал-ислам” — “слава ислама” и “насир ал-дин” — “защитник веры”.

Ворота Баб аль-Наср. Каир.Этот же человек уже через три года после начала своего везирата — в июне 1097 года — начал переговоры с христианами о возможном союзе против мусульман-сельджуков. Первый крестовый поход был в самом разгаре. Предводители крестоносцев направили нескольких рыцарей в Каир, а египетские послы появились в занятой европейцами Антиохии. Трудно сказать по чьей вине союз не состоялся. Европейские историки, опираясь на хроники крестоносцев, конечно же, обвиняют Афдаля Шахиншаха — великий везир будто бы решил, что рыцари и сельджуки слишком истощили силы во взаимной борьбе и можно одному пожать все плоды будущей победы.

В этом же, 1097 году Афдаль без посторонней помощи выбил сельджуков из Тира, в следующем году — из Иерусалима. В ходе успешного штурма его войско использовало более сорока осадных машин. Спустя более 450 лет после взятия Иерусалима арабами этот город впервые оказался под властью человека, дружественного христианам. Личный посланник везира был вновь направлен в лагерь крестоносцев сообщить, что христиане теперь могут свободно посещать Святой город небольшими группами и отрядами. Однако крестоносцев устраивало только безраздельное владение Иерусалимом, и они захватили его у египетского губернатора в июле 1099 года. Афдаль не успел вовремя прибыть из Каира на подмогу осажденным и вступил в битву с крестоносцами уже под Аскалоном, где потерпел поражение. Ближайшие годы прошли в ожесточенных сражениях с крестоносцами, которые пренебрегли его дружескими предложениями. Однако со временем преимущество на море дало о себе знать. В 1104 году рыцари заняли Акку, в 1109 — Триполи, постепенно утвердившись на всем побережье Палестины и Ливана.

Во внутреннем управлении дела шли гораздо успешнее. После скоропостижной смерти Мустали в 1101 году Афдаль возвел на престол его пятилетнего сына Амира, но для подданных перемена номинального правителя ровно ничего не значила. Великий везир уделял значительное внимание ирригации, в 1112 году был проведен канал в области Шарки, позволивший оросить значительные территории. Доходы казны увеличились, было объявлено о снижении налоговых недоимок и реформе системы налогообложения “икта”. Города испытывали новый ремесленный и торговый подъем. Ибн аль-Каланиси характеризовал Афдаля, как “честного в своих действиях, справедливого к войску и населению, рассудительного в советах, честолюбивого и решительного, с проницательным умом и утонченным тактом, щедрого по природе, с безошибочной интуицией, правильным представлением о правосудии, которое помогало ему избегать злоупотреблений и тирании”.

По заведенному порядку халиф из династии Фатимидов одновременно становился имамом духовного ордена исмаилитов. После восхождения на престол Мустали среди исмаилитов произошел раскол. Одни признали девятнадцатым имамом Низара, другие — Мустали. Последователи первого во главе с Хасаном-ибн-Сабахом отступили после поражения в глухие гористые места персидского Эльбурса, выстроили крепость в Аламуте, где основали орден “хашшашинов”, от названия которого в европейские языки вошло слово “assassin” — “убийца”. По одной из версий после 27 лет правления Египтом Афдаль Шахиншах был убит именно исмаилитами-”хашшашинами”, последователями Низара. Ибн аль-Каланиси отвергает эту версию, утверждая, что всему виной возросшая самоуверенность халифа Амира, который давно тяготился зависимостью от Афдаля. “Все глаза оплакивали его и все сердца скорбели о нем, — писал после гибели везира Ибн аль-Каланиси. — Больше не было ему подобных, и правители пользовались дурной славой”.

Один из убийц был схвачен, но это не помогло выяснить имена заказчиков. Ибн Халликан также говорит о виновности Амира: “Именно аль-Афдаль после смерти Мустали посадил на престола Амира, держа в своих руках все общественные дела, он заключил Амира во дворце, мешая тому удовлетворять свою страсть к удовольствиям и развлечениям. Это заставило Амира организовать заговор против великого везира и вечером 30 рамадана 515 года (12 декабря 1121 года — прим. авт.) убийцы напали на аль-Афдаля, когда он выехал из дворца, направляясь в сторону реки”.

Ибн Муйассар передает слова управляющего дворцовой казной: “В доме аль-Афдаля было обнаружено шесть миллионов четыреста тысяч динаров и варак (серебряная монета низкого качества — прим. авт.) стоимостью в двести динаров, семьсот золотых и серебряных блюд, а утвари — ведер, мисок, чаш, котлов, горшков — и слитков золота и серебра различных форм — несметное число; и множество больших китайских сосудов, наполненных драгоценностями, из которых одни были сложены в виде ограды, а другие разбросаны в большом числе. И Афдаль во время питья устанавливал в своем собрании золотые подносы с глиняными сосудами, наполненными драгоценностями, и по его желанию сосуды на подносах то опорожнялись, то наполнялись. И обнаружено было там девяносто тысяч одежд из различной парчи, аттаби (материя из волокон шелка и хлопка — прим. авт.) и прочего и три больших хранилища, наполненных сундуками, и в каждом — дабики и машраб (шелковая или тончайшая полотняная материя — прим. авт.), сделанные в Тиннисе и Дамиетте; на каждом сундуке обозначено, что в нем и вид этого. А хранилище благовоний было наполнено ларцами из дерева и прочего, на которых обозначен их вес и вид, и бессчетными глиняными сосудами с мускусом, камфарой и амброй. И было у него помещение, в котором собирались для питья; в этом помещении стояли фигуры восьми рабынь, друг против друга; четыре из них белые, из камфары, и четыре черные — из амбры; и на них прекрасные одежды и дорогие украшения, а на руках их — великолепные драгоценные камни. И когда выходил он (Афдаль) из дверей этого помещения и вступал на порог, наклоняли они свои головы, приветствуя его, а когда сидел он посередине залы, они оставались стоящими. И были обнаружены там четыре комнаты, и каждая наполнена материями, занавесями, домашними принадлежностями, покрывалами, подушками и валиками — парчовыми и дабикскими, шелковыми и золотыми различных видов. И имелось у него несколько сундуков, заполнявших хранилище, а в них ларцы золотые иракские для употребления, и 800 рабынь; из них 50 — его наложницы, и у каждой из них комната, а сокровищница наполнена одеждами и утварью из парчи, золота и серебра и прочего, всех видов. Сказал хранитель сокровищ: то, что я перечислил, он хранил в своем доме, а того, что было в его сокровищнице и в руках его наместников, сборщиков налогов и откупщиков областей, из денег, различного зерна и зернового хлеба, хлопка, льна, воска, железа, дерева и прочего — несметное количество. И было доставлено из его дома четыре тысячи ковров и покрывал, и пятьсот больших и малых сосудов из хрусталя, и пятьсот сосудов, предназначенных для сладостей, и тысяча мешков с товарами Йемена, и Александрии, и Магриба, и семь тысяч принадлежностей для езды, то есть седел”.

Халиф Амир также погиб от рук убийц в 1130 году — на этот раз историки уверенно называют их низаритами. Последовала краткая междоусобица, поскольку у Амира не было наследника — его жена еще только ждала ребенка. В ней принял активное участие сын Афдаля Шахиншаха Абу Али Ахмад. “И люди присягнули эмиру Абу-л-Маймуну Абд ал-Маджиду ибн Мухаммеду ибн Мустансиру (то есть Хафизу), как наследнику, пока не выяснится положение с женой Амира — родит она или нет, — пишет историк Ибн Муйассар. — И выступило войско и выдвинуло сына своего господина Абу Али Ахмада ибн аль-Афдаля по прозванию Кутайфа, а его отец — эмир войска — в понедельник, а другие говорят, что в четверг 16 зул-када (21 октября 1130г. — прим. авт.). И стал он править, и отказался от прежней клятвы Абу-л-Маймуну и провозгласил имама Мунтазара”.

Фрагмент ворот Баб аль-Наср.

Подробнее описывает произошедшее Ибн Тагриберди: “А перед воцарением этого Хафиза положение в Египте было неспокойным, так как Амир был убит и не осталось у него сына-наследника, а лишь беременная жена. И жители Египта взволновались и сказали: не умирал ни один из людей этого рода, не оставив сына-наследника и не завещав ему имамат. А Амир перед смертью завещал имамат зачатому, а жена его принесла дочь, и власть перешла к этому Хафизу, и прекратилось потомство Амира и детей его... И было у него (Хафиза) дело с везиром Абу Али Ахмадом ибн Афдалем, так как, когда был убит халиф Амир, этот Хафиз был заточен; затем везир выпустил его, но держал под присмотром до тех пор, пока не родится зачатый Амиром, надеясь, что это будет мальчик, который унаследует халифу, а Хафиз будет удален. И упомянутый Ахмад овладел везиратом, и к нему перешли все дела, а за Хафизом осталось лишь звание халифа. И этот везир был хитер и многоопытен, подобно упомянутым ранее отцу его Афдалю и деду его Бадру аль-Джамали, и овладел египетской страной. Жена Амира родила дочь, и Хафиз оставался халифом под опекой, а вся власть была у везира. А Хафиз был стеснен и опекаем, ему не давали выходить и заточили его в хранилище, и никто не смел входить туда иначе, чем по повелению Совершеннейшего, то есть упомянутого везира, а он был прозван Совершеннейшим в дни своего везирства. И везир овладел дворцом и взял все, что в нем находилось, сказав: “Все это — имущество моих отца и деда”; затем унизил убайдитских халифов и их учение”. Далее историк пишет о том, что новый великий везир стал выказывать приверженность к имаму конца времен Мунтазару, чье имя стали упоминать в хутбе. “Затем везир приказал упоминать в хутбе титулы, присвоенные им себе. И поскольку египетские шииты ненавидели его, то решили его убить. И вышел он 20 мухаррама (23 декабря 1130г.- прим. авт.) играть в мяч, и была устроена засада, и напал на него франк — раб Хафиза, и поразил его, и убил, и отрезал голову его. И выпустили они Хафиза, и вторично присягнули ему, а дом упомянутого везира был разграблен. И Хафиз вошел в халифский дворец и овладел сокровищницами”.

Так прервалась армянская династия великих везиров, основанная в 1074 году Бадром аль-Джамали. Однако внук Бадра оказался далеко не последним великим везиром армянского происхождения, его преемником стал другой исламизированный армянин Абу-л Фатх Янис ал-Руми ал-Армани, чей везират продолжался не больше года.

Прошло еще несколько лет и в 1135 году престол Хафиза зашатался. Оказавшись в тяжелом положении, он последовал примеру своего далекого предшественника Мустансира и вызвал на подмогу армянские воинские отряды. На сей раз они прибыли из Телль-Башира во главе с Ваграмом и Васаком Пахлавуни — двоюродными братьями католикоса Григора Вкайасера. Египтяне называли их Бахрам и Басак. Князья Пахлавуни и их воины оставались христианами, и это не могло не вызвать недовольства в исламской стране, особенно у богословов, историков и других образованных мусульман, поскольку основой образованности в те времена была религия.

“И когда Бахрам утвердился во главе везирата, попросил он у Хафиза, чтобы тот разрешил ему пригласить своих братьев и единоплеменников. И тот разрешил ему это, и Бахрам призвал их из Телль-Башира и из Армении, так что число их в Египте достигло почти 30 тысяч человек. И притесняли они мусульман, и был мусульманам от христиан большой вред. И сооружались во время его (Бахрама) церкви и монастыри, так что каждый предводитель из его народа соорудил себе церковь, и жители Египта боялись, что они вытеснят мусульманскую веру. И усилились жалобы на него и его людей. А брат его, известный как Басак, управлял Кусом, жителям которого было большое притеснение: он отнимал у людей имущество и обижал их”, — пишет Ибн Муйассар. По примеру Бадра аль-Джамали братья Пахлавуни поддерживали не только армянское вероисповедание. Известно, что Васак передал в дар мелкитскому монастырю в ал-Кусайре 16 фадданов земли.

Сегодня трудно поверить, что христианин мог быть назначен великим везиром в средневековом халифате правоверных мусульман. Но халифы Египта вплоть до Саладина традиционно хорошо относились как христианам, так и к иудеям. Религиозные праздники тех и других беспрепятственно отмечались при покровительстве государства, иногда даже в присутствии халифа. Правление Амира было временем обновления церквей и монастырей. Сам халиф во время поездок на охоту неоднократно останавливался в монастырях Нахия и Шама, дарил им большие суммы золотом — упоминается 25 тысяч дирхемов. Египетский историк армянского происхождения Абу Салих ал-Армани, рассказывает о просьбе монахов выделить постоянный участок земли для возделывания. Халиф Амир выделил им землю в Тухурмусе, в провинции Джизья, монахи оставались ее собственниками до появления в Египте тюрок-огузов и курдов. До конца халифата в 1171 году преемники Амира также посещали христианские монастыри и опекали церкви.

Историки пишут о недовольстве египетской знати братьями Пахлавуни — “эмиры послали за Рудваном ибн Валахши, а он был наместником Гарбии”. Рудван, который по иронии судьбы также был армянином, выступил против Ваграма с бедуинами. Во время решающего сражения правительственные войска большей частью перешли на сторону Рудвана, который занял Каир и возглавил везират. Ваграм Пахлавуни с армянскими отрядами отступил из столицы на юг, к этому времени его брат Васак уже погиб в ходе боев. Обращенный в суннизм Рудван считал правление Фатимидов незаконным. Он намеревался заточить Хафиза в тюрьму, но противники Рудвана сумели сплотиться, и тот был вынужден спасаться бегством. Вернувшись в Каир, Ваграм Пахлавуни включил свои армянские части в состав регулярного войска на государственном содержании — такой статус сохранялся и после его смерти.

Мешхед (мавзолей) Джуюши. Каир.

Великий везир Ваграм умер в следующем 1140 году. Халиф Хафиз глубоко скорбел о нем и лично в зеленой чалме и зеленой одежде сопровождал траурный кортеж, направившийся в монастырь в окрестностях Каира. По некоторым сведениям Ваграм Пахлавуни незадолго до смерти даже принял монашеский постриг в монастыре Дейр эль-Абьяд (Св.Шенуды) близ Сохака.

Последние девять лет правления Хафиза и все пять лет правления его преемника Зафира на везирате не было людей армянского происхождения. Когда великий везир Аббас приказал убить халифа Зафира и возвел на трон малолетнего Фаиза, против него восстали эмиры во главе с губернатором Ашмунайна армянином Салихом Талаем ибн Руззиком, выходцем из Востана в Рштунике. Потерпев поражение, Аббас вынужден был бежать в Сирию, и в 1154 году ибн Руззик занял место фактического правителя страны. Рассказывают, что задолго перед этими событиями ибн Руззик посетил монастырь Св. Севера в Асьюте, где монах, прославившийся длительными постами, предсказал ему везират — после осуществления пророчества ибн Руззик щедро вознаградил монастырь земельным наделом.

Халиф Фаиз умер через шесть лет. Из слов историка аль-Макризи видно насколько всеобъемлющей продолжала оставаться власть великих везиров спустя почти сто лет после всемогущего Бадра аль-Джамали:

“Когда умер халиф Фаиз, Салих ибн Руззик отправился во дворец в траурной одежде и призвал смотрителя дворца и опросил его: кто из обитателей дворца пригоден для халифства? И тот сказал: да их здесь множество! И Салих сказал: познакомь меня с самым старшим из них! И тот назвал ему одного, и он (Салих) приказал его привести. И вышел к нему эмир, которого звали Али ибн Забд, и сказал ему тайно: Аббас не разумнее меня, ибо он соглашается на малое и отказывается от большего и действует самоуправно. И внял Салих его словам и сказал смотрителю: приведи мне младшего! И тот сказал: при мне сын эмира Юсуфа ибн Хафиза, а имя его Абдаллах, и он несовершеннолетний. И Салих сказал: давай его сюда! И вывел тот его к нему в тонкой чалме и набедренной повязке, и он был подобен зверенышу: смуглый, с большими глазами, широкими бровями, маленьким носом, расширенными ноздрями и большими губами. И посадил его Салих на лавку, а ему было от роду около 11 лет. Затем приказал главе хранилища одежд принести зеленую одежду, приличествующую наследнику во время печали о своем предшественнике. И тот пришел и облачил его в одежды, и взялись за приготовления Фаиза, и, когда были вынесены носилки, благословили его и отнесли в гробницу. А Салих взял Абдаллаха за руку и посадил рядом с собой, и приказал принести ему халифскую одежду. И одели его в нее, и принесли ему присягу. Затем присягнул ему народ, и был он назван “Адид ли-диниллах”. И это происходило в пятницу 18 раджаба 555 года” (24 июля 1160 г. — прим. ред.)

В том же году ибн Руззик женил Адида на своей дочери: “После того, как Адид от нее отказался, Салих схватил его и держал до тех пор, пока он не согласился. А Салих это сделал для того, чтобы стать воспитателем их сына. И таким образом в роду Руззика соединились бы могущество и халифство”.

В следующем году великий везир был убит в результате заговора. Это не помешало его сыну Руззику ибн Талаю унаследовать везират. Однако в 1162 году, в противостоянии с арабским наместником Верхнего Египта Шаваром Руззик ибн Талай потерпел поражение и был казнен. Таков был конец последнего великого везира армянского происхождения. Потомки его упоминаются в качестве союзников рода Шавара — две враждующих династии объединились в серии заговоров против нового великого везира — знаменитого в истории Салах ад-дина (Саладина). В решающих боях против многочисленных тюркских и курдских подразделений из Сирии выступила вся остальная армия. Последний халиф Адид руководил действиями негритянских подразделений “райханийа”, “джуйушийа” и “фархийа”, армяне сражались под началом собственных командиров, противную сторону возглавлял брат Саладина Туран-шах. Негритянские отряды численностью 50 тысяч были разбиты в боях на каирских улицах, где против них применили сосуды с горящей нефтью. Потом за счет огромного численного превосходства было сломлено и сопротивление армянских боевых частей.

В 1171 году, с концом фатимидского халифата была подведена черта под этой страницей истории армян в Египте. В “Энциклопедии ислама” говорится, что Саладин ревниво относился к славе Фатимидов. “За десять лет он распродал все дворцовые сокровища, множество книг из огромной библиотеки было сожжено, выброшено в Нил или скинуто в кучу под открытым небом — истлевшая и занесенная песком она образовала “книжный холм”.

Самым ярким представителем закончившейся эпохи следует, безусловно, признать везира Бадра аль-Джамали, без имени которого и сегодня не может обойтись ни один историк, исследующий Египет Фатимидов.

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>