вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Род Бальян и его роль в строительной сфере в эпоху Танзимата" - Алисон УОРТОН

08.12.2010 Алисон Уортон Статья опубликована в номере №4 (31).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

В этой статье представлены главные положения моей диссертации на соискание степени доктора философии (PhD), работа над которой приближается к завершению в Школе Восточных и Африканских исследований в Лондоне под руководством профессора Дорис Беренс-Абусеиф.

Алисон УортонДиссертация посвящена ведущей роли представителей семейства Бальян в сфере строительства в Османской империи середины XIX века. Положение, достигнутое Бальянами, рассматривается как результат успешного использования нескольких контекстов: упадка бюрократических органов управления строительными проектами и провала попыток их реформировать; повышения статуса в сфере строительства немусульманских калфа, которых все чаще использовали находящиеся в кризисе государственные органы, поручая им реализацию архитектурных проектов; высокого статуса Бальянов в армянской общине Константинополя и их усилий по мобилизации ее художественных ресурсов; роли Бальянов при султанском дворе как людей, определивших османский стиль того времени, а также сетей армянских и европейских художников и ремесленников, которых Бальяны сумели привлечь к выполнению работ. В диссертации на примере проектов по строительству мечетей показано более детально, как различные особенности строительной деятельности Бальянов внесли свой вклад в преобладание этой династии в сфере строительства того времени.

Временным фокусом в диссертации избран период Танзимата, поскольку его обычно считают периодом изменений, вводимых «сверху», периодом возросших усилий по «модернизации» османского государства, которые главным образом рассматривались как заимствование модели европейских стран, таких как Франция. Однако по контрасту с подобным взглядом на Танзимат, как на время изменений «сверху», в этой работе весь период и в особенности роль династии Бальян показаны как отражение внутренних изменений, местных факторов, а также индивидуальной активности самих Бальянов.



Дворец Долмабахче (Карапет Бальян)История семьи Бальян

Семья Бальян не изучена достаточно хорошо, несмотря на ее славу, как в современном турецком обществе, так и среди армян по всему миру. В числе главных исследований – работа Кеворка Памукчяна на турецком языке, Парса Туглачи на турецком и английском и статья на армянском Епрема Богосяна. В этих работах дан подробный обзор биографической информации о членах семьи, список построек, возведенных каждым из них. Также по ходу биографического описания проливается свет на их отношения с султанами, османским государством и армянской общиной. По поводу происхождения рода еще ведутся споры, кроме этого, отсутствует академический анализ роли Бальянов как в целом, так и по отношению к любому из контекстов, в которых их можно рассматривать – например, роль в армянском сообществе Османской империи, в истории искусства/архитектуры Османской империи. Следуя Сен-Мартену, такие армянские авторы, как Зардарян и Теодик, утверждают, что семья Бальян заимствовала свое имя от названия анатолийской деревни Бали (известной также как Беленкёй) в области Мараш, с тех пор как представители рода стали там старейшинами. Затем, в XVII веке, старейшина Беленкёя Бали Бальян отправился в Константинополь, где познакомился с одним из известных императорских архитекторов султана Мехмеда III и женился на его дочери. После смерти архитектора его должность перешла к Бали Бальяну, затем ее унаследовали сын Бали Минас, а после смерти последнего – его сын Макар. Однако во время правления султана Махмуда I Макар попал в немилость и был сослан в Байбурт.

Ворота дворца Долмабахче (Никогос Бальян)

Предполагалось, что Крикор Бальян – первый член семьи, достигший в XIX веке широкой известности и власти – был сыном этого Макара. Однако периоды жизни двух этих людей не подтверждают такой вывод. В противовес этому позднейшие данные говорят о том, что Крикор Бальян был сыном Мераметчи Бали Калфа. Более того, могильный камень на армянском кладбище Стамбула Багларбаши свидетельствует, что род Бальян происходит из Дереванка, деревни близ Кайсери. Памукчян приводит еще один фактор, свидетельствующий в пользу происхождения рода Бальян из Кайсери, – архитектором - помощником Крикора и Карапета Бальянов работал уроженец Кайсери Ованнес Серверян. Более того, в 1820 году Крикора Бальяна сослали в Кайсери, что также указывает на связь с этим регионом.

С каждым последующим поколением рода Бальян растет объем сохранившихся документов (включая документацию османских архивов), относящихся к их биографии и практической деятельности, поэтому мы имеем возможность полнее рассмотреть их в качестве частных лиц и архитекторов. Относительно Крикора Бальяна (1764-1831) нам известно, что он имел очень высокий статус, особенно после того как наряду с другими привилегиями получил султанский фирман, освобождающий от уплаты обязательных для немусульман налогов. Согласно Парсу Туглачи особым фирманом он был назначен на должность императорского архитектора Селима III (1788-1807), которую сохранил при Мустафе IV (1807- 1808) и Махмуде II (1808-1838). Он осуществлял самые разные строительные проекты – от дворцов и киосков (киосками назывались небольшие летние дома затей- ливой архитектуры, насыщенные декоративным оформлением. – Прим. ред.), как, например, дворец Айналы Кавак в Хаскёе, до дамб, казарм, здания Императорского Монетного двора, церкви Сурб Аствацацин в Гум-Гапы и самой известной своей работы – мечети Нюретие.

Мечеть Нусретийе (Крикор Бальян)

Сын Крикора – Карапет Бальян (1800-1866) – еще один член рода, достигший славы и высокого статуса (другой сын Крикора – Сенекерим также работал архитектором, но умер молодым в Иерусалиме). Карапет либо унаследовал пост императорского архитектора, либо был назначен на него Махмудом II (первой точки зрения придерживается Де Гастон, второй – Парс Туглачи), однако мне не удалось отыскать документального подтверждения ни первого, ни второго утверждения. Размах строительных работ Карапета Бальяна в середине XIX века, тем не менее, свидетельствует о его статусе первого архитектора султана своего времени. В их числе такие дворцы, как Долмабахче, ряд церквей, перестроенных заново для армянской общины Константинополя, как например, Сурб Аствацацин в Бешикташе, мечети, включая мечеть Долмабахче, и государственные фабрики, которые часто управлялись его друзьями из армянской элиты, известными как амира. Как и его отец Крикор, Карапет строил казармы и водохранилища, но также возводил новые школы и правительственные здания. Он привлекал к работе своего сына Никогоса (1826-1858), которому приписывают главную творческую роль во многих проектах, особенно в таких обильно украшенных орнаментом образцах архитектуры, как салон Муавене дворца Долмабахче. Считают, что именно Никогос был первым членом рода, который отправился получать образование в Париж, в колледж Сен-Барб. Известно, что он работал над важнейшими проектами периода Танзимата – такими как дворец Чираган, павильоны Ихламур и Гёксу, мечеть Ортакёй и другие мечети, строившиеся как государственные имперские проекты. Некоторые чертежи фасадов и интерьеров, сделанные Никогосом, которые хранятся в различных архивах диаспоры – в Ереване, Венеции, Париже (Нубарян) и опубликованы Туглачи, свидетельствуют о его творческой роли и интересе к использованию орнамента.

Мечеть Пертевниял Валиде (Саркис и Агоп Бальяны)К последнему поколению Бальянов с высоким статусом и должностью имперского архитектора относились Саркис (1831-1899) и Агоп (1837-1875). Эти сыновья Карапета Бальяна посещали учебные заведения в Париже, хотя также обучались под руководством отца, участвуя в строительной деятельности семьи. Они вместе работали над большинством своих проектов – считается, что Агоп в большей степени отвечал за само проектирование, а Саркис – за представление проектов султану. Их работы включают дворец Бейлербей, мечеть Пертевниял Валиде и здание морского министерства в районе Касимпаша. Агоп умер еще молодым в Париже, Саркис же продолжал работать до конца столетия, когда он был отстранен от своих полномочий султаном Абдул-Гамидом II (1842-1918).

 

Османская модернизация и вестернизация

XIX век считают временем быстрых перемен в Османской империи. Это был период трансформации «старого порядка» в современный. Новый, «современный», порядок считался европейским, поскольку Европа служила образцом для многих перемен, введенных на протяжении этого столетия. Например, Селим III пытался реформировать свои вооруженные силы согласно «новому порядку» (низам-и джедид), который, как принято думать, был задуман под влиянием его переписки с королем Франции. Изменения при Махмуде II тоже могли рассматриваться как следование европейским традициям: закон о реформе одежды означал, что традиционные османские одеяния должны быть заменены стандартной униформой из сюртука и фески. Махмуд и его преемники, Абдул-Меджид и Абдул-Азиз, также провели ряд реформ государственных органов, преобразующих их на европейский лад.

Мечеть Долмабахче. Общий вид.Однако перемены XIX века были направлены не только на то, что бы привести Османскую империю в соответствие с европейскими принципами, они также включали в себя значительную централизацию. В периоды правления Селима III и Махмуда II это означало возвращение власти в их руки, тогда как в последующие периоды Абдул-Меджида и Абдул-Азиза фигурами первостепенного значения стали «люди Танзимата» – группа визирей и бюрократов высокого ранга, таких как Мустафа Решид-паша, Али-паша и Фуад-паша, которые считаются вдохновителями основных указов о реформах середины века, особенно Гюльханейского 

хатти-шерифа (1839) и Хатти-Хумаюна (1856) Танзимата. Декреты Танзимата содержали ряд уступок немусульманскому населению империи – большие права на обладание собственностью и другие свободы. Это означало, что главный акцент реформ был сделан на равенстве всех граждан империи. Причину видели в европейским давлении в пользу улучшения статуса немусульман (поскольку европейские державы видели себя в качестве покровителей своих единоверцев), это также считали османским пропагандистским мероприятием, призванным убедить европейские державы, что империя является современным государством, достойным состоять членом европейского «концерта».

Лестница в павильоне ГёксуОценка Танзимата как времени перемен определяет наше восприятие всех аспектов османского общества середины XIX века. Считается, что немусульмане повысили свой статус и расширили сферы своей деятельности благодаря указу о реформах. также в остальных сферах социальной жизни, экономики и промышленности усилилось европейское влияние. Эти два аспекта часто рассматривают как взаимосвязанные. Греков, евреев, левантинцев и в первую очередь армян считают главными «проводниками перемен», переносившими в империю XIX века европейские идеи, методы и технологии. В их деятельности часто видят промежуточный этап между эпохой Танзимата, когда начало проявляться влияние европейских компаний и производителей, и периодом на рубеже XIX-XX веков, когда европейцы приобрели в империи множество концессий – например, по строительству железных дорог, банковскому делу и даже по археологическим раскопкам.

Наше исследование, которое фокусируется на роли Бальянов в строительной сфере периода Танзимата, демонстрирует более сложную смесь местных и зарубежных влияний, что не может быть обозначено просто как «вестернизация» в смысле желания копировать Запад и стать ближе к нему. Вместо этого в сфере архитектуры и строительства можно увидеть более выборочный процесс «модернизации» под руководством династии Бальян. Речь об использовании значительного числа местных систем и сетей, а также об инновациях в способах выполнения работ и управления работами, в частности, о поручении различных сторон дела соответствующим специалистам. Представление о первостепенной важности для XIX столетия власти, действующей «сверху вниз», реформ и централизации не подходит для случая рода Бальян и его контроля над сферой строительства в середине XIX века.

 
Мол с мечетью Ортакёй Орнамент во дворце Долмабахче
 
Орнамент в бане дворца Долмабахче Михраб из резного и позолоченного мрамора в мечети Долмабахче


Немусульманские калфа, причины взлета и падения Бальянов

Реформы XIX века применялись и к строительной сфере, хотя большей частью безуспешно. В 1831 году Императорское управление архитекторов, которое руководило осуществлением строительных проектов в империи со времени завоевания Константинополя, было преобразовано в новый орган – Директорат имперских построек. Этот новый орган не имел в своем составе достаточного числа квалифицированных архитекторов, испытывал серьезные финансовые трудности. Был учрежден другой орган для регулирования строительных работ, названный Строительным советом, который занимался, за редким исключением, только контролем строительных смет. Существовали также департамент по строительству в Министерстве религиозных фондов, который участвовал в проектах перестройки мечетей в эпоху Танзимата, а также Министерство императорской казны, которое занималось постройкой султанских дворцов, киосков, а также новых императорских мечетей в середине XIX века. Сохранившиеся данные о строительстве мечетей показывают, что ни один из этих органов не был глубоко вовлечен в строительные работы, большинство из них играли некоторую роль только на начальной стадии проекта при составлении смет. Хотя Министерство религиозных фондов играло несколько большую роль, еженедельно контролируя расход средств, однако все работы главным образом выполнялись под руководством династии Бальян и их команды калфа и ремесленников.

Купол собора Бешикташ Сурб АствацацинСемья Бальян представляет собой часть более значимого явления – роста статуса и влияния в строительной сфере немусульманских калфа. Этот термин менял свое значение в сфере строительства на протяжении XIX века – им обозначали и специалистов по строительным работам, и тех, кто контролировал осуществление проектов, и помощников архитектора. Статус таких фигур повышался в константинопольской строительной сфере, поскольку они заполняли брешь, образовавшуюся в результате упадка значения здесь бюрократических органов. Вместо этого при государственном строительстве все чаще полагались на калфа. Это было формально узаконено в период Танзимата, когда калфа начали включать в некоторые бюрократические департаменты, такие как Строительный Совет, и брать на работу в Министерство религиозных фондов для контроля над строительством мечетей. Однако в целом калфа редко занимали постоянные должности в государственных учреждениях, сохраняя более независимый статус, что позволяло разным учреждениям нанимать их одновременно. Эти калфа, в том числе представители рода Бальян, не назначались на руководящие должности, на которых по-прежнему доминировали мусульманские бюрократы. Но в эпоху Танзимата они играли ведущую роль в выполнении строительных работ.

Купол мавзолея султана Махмуда IIДинастия Бальян была лучшим примером упомянутого явления, однако они сочетали такой статус с особым положением во дворце в качестве Ebniye-i Humayun Kalfasi. По-видимому, это звание не соответствовало постоянной должности, но было скорее почетным титулом, указывающим на ведущую роль Бальянов в императорских программах строительства. Ни один другой калфа или архитектор не имел подобной роли на протяжении XIX столетия, именно на Бальянов была возложена ответственность за проектирование и сооружение императорских построек, хотя они также занимались и частными проектами.

Те же самые явления – роль калфа и упадок бюрократического аппарата в строительной сфере – привели не только ко взлету, но и к падению династии Бальян к концу века. Эта сфера регулировалась очень плохо, при недостаточном контроле со стороны выделяющих средства бюрократических органов. Когда Османская империя в конце 1870-х – начале 1880-х встала перед лицом банкротства и Бальяны оказались не в состоянии рассчитаться с подрядчиками, те пожаловались Порте и власти признали Бальянов ответственными за уплату. Следом были проинспектированы последние строительные проекты Саркиса Бальяна, и против него выдвинули обвинения, в том числе в присвоении средств. Он подвергся конфискации собственности и ссылке. Хотя незадолго до смерти он смог частично восстановить свою репутацию, его можно рассматривать как человека, который вначале оказался в выигрыше от ситуации, сложившейся в строительстве в середине XIX века, а затем – ее жертвой.

 
Мечеть Хирка-и Шериф, купол в стиле «стукко» Купол в стиле «стукко» в мечети Меджидие


Бальяны и их стиль. «Западное» и «восточное» влияния

Успех династии Бальян можно объяснить многими факторами. Они занимали уникальное положение, поскольку имели отличные связи с европейской художественной средой. Некоторые из Бальянов обучались в Европе, чтобы внести технологические, интеллектуальные и стилистические инновации в культуру Османской империи. Этого желали султаны эпохи Танзимата, чтобы показать способность империи идти в ногу с Европой. В то же время, будучи гражданами империи, Бальяны использовали в работе свои локальные связи, и это предохраняло их от того, чтобы стать полностью alafranga, («alafranga» означает «в европейском стиле», в данном случае речь о том, что Бальяны не могли полностью «оевропеиться» в техническом и стилистическом отношениях. – Прим. ред.), что было важно султану как предводителю всего исламского мира.

Армянское училище в УскюдареРаботы Бальянов можно считать сознательной попыткой возродить османскую архитектуру в период Танзимата путем использования новых разновидностей орнаментов. Они использовали «высокий» рельеф, резной орнамент различных стилей и мотивов на фасаде дворца Долмабахче. «Словарь» используемых в орнаменте элементов был большей частью неоренессансным, но кроме этого использовались элементы из армянского декоративного обихода, «исламские» и «османские» элементы, которые комбинировались друг с другом с целью вдохнуть новую жизнь в османскую архитектурную идентичность.

 
Кроме использования резного орнамента, Бальяны также специализировались во внедрении декоративных образцов, которые должны были внушать зрителю благоговение своей роскошью или технической новизной. Это можно заметить в различных элементах, повторяющихся в мечетях эпохи Танзимата, – например, в окнах колесной формы мечетей Долмабахче и Джихангир, установке зданий на основаниях типа мола, выступающего в воды Босфорского канала – как в случае мечети Ортакёй, в особом внимании к рельефной резьбе и использованию полихромного мрамора в михрабах, минбарах и курси мечетей, а также в преобладающем использовании trompe l’oeil ( речь о фресках и росписях, предполагающих «обман зрения» для эффекта расширения пространства. – Прим. ред.) при росписи куполов и потолков. Однако эти новаторские декоративные образцы всегда были заключены в традиционную оболочку: все мечети эпохи Танзимата представляли собой кубы, увенчанные куполами, не отходящие от османских образцов прошлого. 

Картина Умеда Бехзада в церкви Сурб Аствацацин в БешикташеСтилистические и технические новшества сопровождались приспособлением работы Бальянов ко множеству местных систем поставок материалов и трудовых ресурсов, которые веками использовались при строительстве мечетей (предположительно это относится и к другим типам зданий, но этот вопрос еще не исследован). Счета по строительству мечетей демонстрируют, как составлялась команда Бальянов – большей частью в нее входили местные армяне из районов города, исторически связанных с производством определенной продукции.

Однако наряду с приверженностью местным традициям Бальяны также использовали новшества в методах управления: они поручали исполнение работ команде архитекторов-помощников, а также главным ремесленникам и художникам, которым платили за выполнение специфических элементов архитектуры и декора. Бальяны имели обширные сети социальных и профессиональных связей и в армянской общине, и в Париже, что позволяло им подключать высококвалифицированных специалистов к их основной команде из местных работников и местных поставщиков материалов.

Одни и те же тенденции в управлении и проектировании у Бальянов можно видеть на примере их разнообразных работ эпохи Танзимата. Не только в императорских мечетях, но также во дворцах и киосках мы видим повторное использование тех же самых архитектурных элементов, того же стиля или даже специфического мотива. Эти сходства заметны также и в армянских церквях Константинополя, перестроенных в 1830-1840-х годах, где есть мотивы, одинаковые с государственной архитектурой того времени – например, между мавзолеем Махмуда II и церковью Сурб Аствацацин в Бешикташе, где мы замечаем поразительное сходство стукко (сорт штукатурки с эффектом искусственного мрамора, которую используют для отделки стен, архитектурных деталей и скульптурного декора. – Прим. ред.) на куполах и стенах. Декоративные и структурные взаимосвязи между строениями различного типа демонстрируют прагматизм действий Бальянов, которые привлекали к работе уже ранее участвовавших в их строительной деятельности ремесленников, использовали при проектировании прежние схемы. Это также указывает, что Бальяны старались сформулировать имперский стиль своего времени, который использовался бы в различных сооружениях, связанных с народами империи.


Роль династии Бальян в армянской общине и роль армянских сетей в профессиональной деятельности Бальянов
 
В армянской константинопольской общине середины XIX века род Бальян имел очень высокий статус. Они относились к прослойке под названием «амира», что можно перевести как «предводители» общины. Это не было официальным османским званием или определенной позицией в общине, но просто обозначало богатство и статус рода, который вместе с другими такими же влиятельными родами руководил общиной того времени. Согласно работам Акопа Барсумяна «класс амира» состоял из «амира-банкиров», работавших для Порты и составивших себе таким образом огромные состояния, и «амира на должности» в государственных учреждениях – как Бальяны, взявшие под свой контроль бывшее Императорское управление архитекторов, как род Дадьян, которому было поручено руководство Императорским пороховым заводом, род Дюзьян, руководивший Императорским монетным двором. Эти две группы амира соперничали за контроль над делами армянской общины в 1830-х годах. Состояния амира-банкиров то росли, то сокращались, тогда как амира на должности – Бальяны, Дадьяны, Дюзьяны (после несчастья раннего поколения этой семьи армяно-католиков, когда они оказались жертвой интриги и были повешены) в течение периода Танзимата взяли большую часть рычагов управления в свои руки.
 
Портрет Мустафы Решид-паши, художник Умед БехзадЗа это время амира на должности, в том числе Карапет Бальян, как центральная фигура всей группы, предприняли ряд шагов, стимулирующих рост и развитие местной армянской общины. В 1838 году Карапет Бальян вместе с Казаз Артином Безджяном (руководившим Императорским монетным двором во время опалы Дюзьянов) и Ованнесом Серверяном (помощником Карапета Бальяна и членом рода амира Серверянов) основал армянское училище в Ускюдаре, из которого вышли многие ведущие армянские культурные и интеллектуальные деятели следующего поколения. Училище стало также центром активности эснафов, т.е. членов ремесленных гильдий армянской общины, чей политический вес вырос за период Танзимата. Упомянутая группа амира участвовала и в других инициативах, поощрявших самовыражение армянской общины: они публиковали книги в собственной типографии, перестраивали многие церкви, отделав их в современном стиле, основывали образовательные учреждения и спонсировали отдельных студентов и ученых. Однако их покровительство и их идентичность оставались связанными с прежними центрами общины – Церковью и такими фигурами, как проповедник Ованнес Тероенц в Армашском монастыре.
 
Несмотря на укорененность в Церкви и местной общине, можно говорить о существенной роли Карапета Бальяна в возрождении армянской живописи в период Танзимата. Покровительствуя таким художникам, как Умед Бехзад, который в свое время посещал училище в Ускюдаре, Бальян помог становлению нового поколения художников, писавших в более выразительной, чем прежде, манере, в стиле итальянской живописи. Он нанимал таких мастеров, как Бехзад, работать для украшения церквей, перестроенных при поддержке других амира. До сих пор здания этих церквей наполнены шедеврами, показывающими рост армянского культурного самовыражения того времени. Поздняя историография большей частью игнорировала эти обстоятельства и обычно считала роль амира «консервативной», игнорируя их вклад в культуру.

Поддерживая новое поколение армянских художников, Карапет Бальян не только способствовал развитию местной армянской общины, эта поддержка была выгодна для его собственной профессиональной деятельности. В поздние годы Танзимата (1850-е) художники продолжали свою работу при дворе и внесли большой вклад в проекты Бальяна по строительству султанских дворцов. Карапет и следующее поколение семьи в лице Саркиса Бальяна продолжали использовать одних и тех же ремесленников и художников, часто из армянской общины, тем самым играя важную роль в их карьерном росте. Одним из примеров может служить плотник Вортик Кемаджян, чьими работами заполнены султанские дворцы периода позднего Танзимата, за эти годы его деятельность сильно выросла в объеме. Как мы уже отмечали, Бальяны склонялись к использованию при возведении мечетей большей частью армянских поставщиков, чернорабочих и ремесленников. Этих людей поощряла работать на Бальянов благотворительная роль последних в качестве амира местной общины.

Связи с армянскими ремесленниками и художниками были невероятно важными для успеха деятельности Бальянов во время Танзимата. Бальяны полагались на этих людей, доверяя им выполнение различных частей работы с высоким качеством, часто в том или ином стиле, навеянном последними парижскими образцами, но тем не менее результат оставался местной продукцией. Однако не только сети Бальянов, их эффективные способы организации работы и их талант в формулировке современного османского стиля позволяли им сохранять роль императорских архитекторов на протяжении большей части XIX века – для этого требовалось желание султанов.


Пример работы армянского мастера под началом Бальянов. Работа по дереву Вортика Кемаджяна во дворце Бейлербей.Бальяны и султаны

В истории Османской империи Бальянов часто считают группой льстецов при дворе деградировавших султанов периода Танзимата, которые поощряли их траты на нелепо-роскошные дворцы и киоски, подталкивая Османскую империю к банкротству 1880-х. В рамках арменоведения их относили к «привилегированному сообществу» – группе коррумпированной, находящейся под покровительством власти олигархии, поддерживаемой султаном и патриархатом, в армянской историографии их противопоставляли следующему поколению «Молодых армян», которые агитировали за большие демократические права для армянской общины. Однако, как мы надеемся, эта статья показывает, что Бальяны не относились ни к деградирующему ни к привилегированному сообществу. Здесь мы продемонстрировали эффективность их методов работы и тот факт, что они по большей части сами были творцами своего успеха. Тем не менее поддержка правящего султана стала фактором первостепенной важности для сохранения места императорского архитектора в течение XIX века.

Есть некоторые свидетельства того, что Бальяны относились к числу придворных фаворитов на протяжении большей части столетия. Однако время от времени они оказывались в опале: в 1820 году Крикор-амира был сослан в Кайсери, когда попытка провести переговоры с армянскими католиками-мхитаристами привела к восстанию (в 1920 году Крикор амира Бальян и Арутюн-амира Безджян посоветовали Константинопольскому армянскому патриарху занять более примирительную позицию в отношении армяно-католиков. Они также встретились с главой константинопольского отделения ордена венецианских мхитаристов о. Месропом. Представители патриарха и мхитаристов провели совещания в домах Бальяна и Безджяна по вопросам догматических расхождений между Церквями. В результате был выработан компромиссный документ по догматам веры, после чего о. Месроп и шесть других участников переговоров со стороны армяно-католического духовенства приняли общение в таинствах с ААЦ. Однако приверженцы другого течения среди армяно-католического духовенства Османской империи, а именно члены римского ордена «коллегиан» добились через французского посла, чтобы латинский викарий Константинополя отменил прежнее решение, позволяющее вступить в переговоры с духовенством ААЦ. Одновременно в связи с решением патриарха Погоса разослать по армянским церквям оливковое масло, принятое к употреблению в Католической Церкви, начались волнения среди части константинопольских армян. Изза слухов о принятии патриархом католичества несколько тысяч армянских ремесленников-амкаров ворвались в патриаршество. Патриарх спасся бегством, янычары разогнали нападавших. Османское правительство расправилось с зачинщиками беспорядков. – Прим. ред.). После смерти Карапета Бальяна возникли проблемы с наследованием его статуса. Это подтверждает, что не все в таких случаях проходило гладко. Тем не менее падение Саркиса Бальяна в конце 1870-х – начале 1880-х годов во время правления султана Абдул-Гамида II можно рассматривать как поворотный пункт, как окончание необычайно продолжительного периода благоволения, который по существу продолжался от времени Селима III до начала царствования Абдул-Гамида II.

Мечеть Пертевниял Валиде - Саркис Бальян (1873)Мы не знаем точно, в чем состояли эти взаимоотношения, однако есть свидетельства о том, что в них имели место как профессиональная сторона, так и личная. Мы знаем, что Бальяны присутствовали при дворе с давних времен (с 1683 года, согласно Сен-Мартену). Как уже говорилось, поселившись в Константинополе, самый первый из известных членов династии Бали Бальян сразу же получил работу во дворце, он закрепил свой новый статус, женившись на представительнице другой влиятельной армянской семьи.

Относительно Бальянов XIX века у нас есть более точные данные по поводу их взаимоотношений с султанами. Чарк отмечает тесные дружеские связи между султаном Махмудом II и Крикором Бальяном, который также давал неофициальные советы Селиму III – его можно назвать прогрессистом, который ратовал за проведение реформ. Значение Крикора при дворе признавали вропейцы, которые писали о его роли посредника между дворцом и иностранными государствами. Создается впечатление, что Бальяны играли роль культурных и дипломатических посредников между султаном и Европой.

Относительно представителя более позднего поколения Карапета-амира Бальяна у нас тоже есть сведения о его личных дружеских отношениях с султаном. Например, Чарк отмечает, что в группу людей, сопровождавших султана Абдул-Меджида в Бурсу и Мидилли в 1844 году, входило много армян, в том числе Ованнес и Богос Дадьяны, Карапет Бальян, Ованнес Серверян, Карапет и Агоп Дюзьяны. Есть подтверждения близких взаимоотношений султана с другими амира: в частности, он останавливался в особняке Дадьяна в Айя-Стефанос. Бальяны, Дадьяны и Дюзьяны неоднократно награждались лично султанами и правительством, они также получали ордена и подарки от европейских держав. Например, Саркис и Агоп получили подарки от императрицы Евгении, когда она посетила Константинополь и остановилась во дворце Бейлербей. Это показывает роль Бальянов как придворных, участвующих в приеме знатных европейцев в Константинополе.

Купол во дворце ДолмабахчеДолжность императорского архитектора включала тесное общение с султаном при определнии дизайна проектируемых зданий. Согласно архивным документам, обнаруженным турецким исследователем Чингизом Гёнчу, Саркис Бальян подарил модель дворца Бейлербей султану Абдул-Азизу, чтобы получить согласие на проект. В своем интервью 1873 года Альфреду де Гастону Саркис Бальян также говорит о взаимоотношении двух фигур – архитектора и султана – при составлении планов строительства, однако, будучи образцово лояльным придворным, Саркис-бей приписывает все творческое влияние самому султану.

Тем не менее действительный статус Бальянов по отношению ко дворцу и государству никогда не был прояснен. Они не получили официального титула Mimarbasi, главного архитектора, контролирующего Императорское управление архитекторов. Они не руководили государственным учреждением, хотя большинство их работ было связано либо с государственными органами, либо с султанским дворцом, они получали некоторые выплаты и месячные оклады от различных бюрократических учреждений, а Саркис-бей – от главы штата придворных, что означало постоянную роль при дворе. Расположение султана не было формально закреплено в случае Бальянов во властной должности, хотя они имели исключительную власть в рамках своей строительной деятельности.


Пример работы европейского мастера под началом Бальянов. Потолок Красной комнаты №62 дворца Долмабахче работы французского мастера Шарля СешанаБальяны и идентичность – гражданская и национальная/этническая

Идентичность Бальянов критически важна для их архитектуры и успеха в роли императорских архитекторов Османской империи. Принадлежавшие к раннему поколению Крикор и Карапет-амира Бальяны развивали свою идентичность в качестве лидеров местной общины, перестраивая церкви, покровительствуя художникам, писателям и музыкантам, образовательным учреждениям, книгоиздательству. Они были близки Церкви, поддерживали религиозное искусство, были сторонниками того, чтобы армянская община имела прежде всего религиозный характер, хотя также прикладывали усилия для ее модернизации, снабжая ее средствами развития армянской идентичности (школы, книги, предметы искусства), придавая «современный» облик интерьерам перестраиваемых церквей (где использовался европейский декоративный «словарь» – канделябры и другие детали, живопись в новом стиле), что наделило армянскую общину новой материальной культурой, дожившей до сегодняшнего дня. К последующему поколению относились Никогос, Саркис и Агоп Бальяны, которые получили образование в Париже, в революционной атмосфере 1840-х годов. Считается, что они представляют собой трансформацию армянской идентичности. О них пишут как о «Молодых армянах» (Артинян), «поколении Ренессанса» (Этмекчян), которым удалось порвать с доминированием консервативных амира и обеспечить путь к обретению политических прав в рамках Конституции армянской общины (Положения) 1863 года. Действительно, Никогосу Бальяну приписывают написание чернового варианта Конституции и лидерство в движении «Молодых армян» вместе с такими мыслителями, как Наапет Русинян и Крикор Одьян.

Купол мечети Пертевниял ВалидеОднако исторические свидетельства позволяют предположить достаточно большую преемственность между деятельностью таких амира, как Карапет Бальян, и поколением «Молодых армян». И те и другие были активно вовлечены в инициативы по улучшению жизни армян в Османской империи. Хотя «Молодые армяне» делали упор на публикации переводов с французского языка работ, содержащих новые идеи, например, творений Виктора Гюго, тогда как амира поощряли издание книг религиозного содержания. Кроме того, «Молодые армяне» были сторонниками реформы армянского языка в пользу создания современного языка, тогда как амира продолжали поддерживать грабар.

И амира, и «Молодые армяне» старались повысить уровень жизни армян в империи, но имели разные взгляды на будущее. Оба поколения считали себя не только лидерами армянской общины, но также важными государственными деятелями Османской империи. Это отражено в той смелости, с которой Карапет-амира Бальян сходным образом декорировал интерьер церкви Сурб Аствацацин в Бешикташе и мавзолей султана Махмуда II. Это также видно по петиции, представленной Порте Саркисом Бальяном в 1881 году с предложением создать Османское промышленное училище. В этом документе содержится детальная информации о том, как Саркис Бальян предлагал с помощью нового учебного заведения обеспечить будущее для профессии османского архитектора. Петиция показывает его самовосприятие как османца и османского архитектора и чувство долга, которое требовало от него вести борьбу за жизнеспособность местной идентичности и связанных с ней традиций. Приверженность выживанию местной промышленности демонстрирует также факт учреждения Саркисом Бальяном в конце 1870-х годов Османской компании общественных работ. В его запросе Порте на разрешение учредить компанию ясно говорится, что она будет заниматься поставками строительных материалов из регионов империи, с тем чтобы их не приходилось импортировать из-за границы. Мы видим, что, несмотря на интерес к современной французской мысли, к идеям демократического правления, поколение «Молодых армян» всецело сохраняло верность местному государственному устройству и своей идентичности османских граждан.

Купол мечети ОртакёйВ 1880-х годах Саркис Бальян был обвинен в хищении средств, однако смог добиться разрешения вернуться благодаря влиянию своего друга Акопа Казаняна. В начале 1890-х не было никаких заметных проблем, но в 1896 году появились документы о контактах Саркиса Бальяна и гнчакиста Миграна Дамадяна с руководителем армянского комитета в Лондоне Симеоном Манукяном, где использовалось выражение «армянский заговорщик». Нет сведений о дальнейшем развитии событий, мы не знаем, при каких обстоятельствах Саркис Бальян умер в 1899 году.

Вероятно, взгляды Саркиса Бальяна «радикализировались» в 1890-х годах после уголовного преследования со стороны османского государства. Проявленная в суде несправедливость могла подтолкнуть его к поиску решений армянских проблем через политику и контакты с другими державами в противовес прежней приверженности социальному и культурному развитию армян в рамках Османской империи. Однако важно подчеркнуть, что на протяжении большей части XIX века семья Бальян сохраняла лояльность статусу армян в Османской империи. Они были живым примером воплощения идей периода Танзимата о равенстве всех граждан империи (фавор при султанском дворе отдельных армян имел место и до эпохи Танзимата. Сама же эпоха Танзимата не изменилаположения армянского населения на родине, только в некоторой степени улучшила положение армянской диаспоры в Стамбуле, который был европейской вывеской империи. – Прим. ред.). Их архитектура также отражала эти убеждения через использование гибридного орнамента для возрождения традиционной османской архитектуры и идентичности.

К несчастью, из-за преобладавшей после эпохи Танзимата традиционалистской реакции, в том числе против рода Бальян и их роли в истории османской архитектуры и османской истории вообще, их истинный вклад в османское общество и его культуру до сих пор должным образом не отражен. Необходимо провести огромную работу в армянских и армяно-турецких источниках по поводу обстоятельств пребывания Бальянов в Париже. Большой объем документации в архивах времен Османской империи остается неизученным, что обещает раскрыть новые аспекты жизни рода Бальян и других семейств амира в Константинополе середины XIX века. Я собираюсь продолжить свою работу, как и другие исследователи, которые работают в том же направлении, для создания более живой картины взаимодействий и ролей отдельных армян и различных армянских групп в Османской империи.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>