вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Обретение Армении" (продолжение) - Александр КАНАНЯН

08.12.2010 Александр Кананян Статья опубликована в номере №4 (31).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

Продолжение. Начало читайте в АНИВ № 3 (30) 2010


Александр Кананян«ВОСХОЖДЕНИЕ» В КАРВАЧАР

Итак, я вновь оказался в Армении. Моя мама еще жила в Тбилиси, а дедушка скончался в 1996 году, тогда я успел приехать на его похороны.

Армения была той же, что и всегда – вечной, доколе будет существовать мир, – но изменился мой взгляд на нее. Четыре года, проведенных в Европе, позволили мне совершенно иначе ее оценить. Моя страна действительно была чудом, но немногим было дано разглядеть это за пеленой разрухи и вопиющих недостатков человеческого фактора. Сильнее, чем когда-либо прежде, я ощущал силу, которую источала каждая пядь священной земли Нагорья. У меня не было сомнений в правильности сделанного мною выбора, и я ни о чем не сожалел. За день до отъезда из Рима, поздно вечером, меня пригласил к себе один из известных в мире арменоведов, уроженец Константинополя. Мы не очень дружили, он был антиподом моего восприятия Армянства и проводником множества нелепых идей так называемой «западной арменистики». Однако я ему благодарен за тот вечер, за беседу и, быть может, искреннее соучастие, которое он хотел привнести в «наставление меня на путь истинный». Тогда он сказал мне: «Молодой человек, твое желание вернуться в Армению похвально и достойно уважения, но ты должен быть реалистом и взглянуть правде в лицо. У зажатой в турецком окружении Армении, как у государства, нет будущего, она рано или поздно падет. Ты должен остаться в спюрке и служить единственной реализуемой цели Армянства – быть внетерриториальной мобильной общностью – связующим звеном между Востоком и Западом». Взглянув на него с человеколюбием и одновременно с презрением, я ответил: «Лучше погибнуть со своей страной и уйти в историю с честью, чем жить, как все вы – раболепием и безвольным бесчестием рассеянья».

Уже в Армении некоторые будут попрекать меня в том, что я, дескать, искусственно сконструировал в своем сознании «образ» несуществующей «в реале» Армении и живу на ее виртуальных просторах, по возможности избегая удручающей реальности Армении материальной или нивелируя моральный контакт с нею. Как человеку, не обремененному ограничительными рамками материалистической философии, мне не кажется справедливым это замечание. Важны именно идея, концепция, сакральный и трансцендентный образ. Чем чище и совершеннее образ, чем более он исполнен Божественного благоволения, силы любви и воли человеческой, тем совершеннее и проникновеннее он воплощается в материальной вселенной – жертвенностью и преданностью тех, кто верит и живет во имя его. Даже если несовершенство человеческой природы обрекает его материальное воплощение на временное падение, то лишь для того, чтобы еще более очистить и поднять его к нерукотворному совершенству. И кто осмелится утверждать, что идея «вечной Армении», осознание ее святости и Божественной предопределенности как Библейского Рая и «страны священных законов» древнейших месопотамских народов есть лишь вымысел или искажение истины?! Надо верить в будущее, творить и жить во имя него, во всех наших несчастиях и несуразностях видя лишь перст Божественной справедливости и упрека. В каждом из нас заложена великая созидательная потенция. Надо лишь найти механизм, научиться проецировать ее на достижение общей цели пробуждения, возрождения и раскрытия цивилизационнообразующей функции Армянского мира, а все остальное – от военной, экономической и культурной составляющих до восстановления политико-географического единства Армянской Родины – приложится и будет следствием внутреннего преображения армянской сущности. Но даже если мы не найдем в себе силы узреть ее в нас самих, ничто не может освободить нас от коллективной ответственности за ее судьбу и долга стоять на страже ее до конца.

Вернувшись в Армению, я первым долгом намеревался посетить Арцах. Об Арцахе я мечтал больше всего. Читатель, наверно, помнит, что своему возвращению в лоно Армянства я обязан именно Арцахскому освободительному движению. Начиная с моего первого посещения Еревана в 1990 году, я вел «просветительскую» работу среди тбилисских армян, бесчисленное множество раз перерисовывая изданные в Ереване подробные карты Арцаха, автором большей части которых был тогда еще мне неизвестный великий подвижник сохранения памяти Армянской культуры, историк с «полевым дипломом» Самвел Карапетян. С начала вооруженного сопротивления я подробнейшим образом наносил на карту ход военных действий вплоть до заключения перемирия 1994 года. Без преувеличения, я знал Арцах по карте наизусть в его самых детальных подробностях – со всеми его селами, дорогами, реками и ущельями.

Но одно дело – знать страну по карте и совершенно иное – увидеть ее воочию. И вот моя мечта сбылась – Бердзор («Лачин»), Шуши, Степанакерт, Аскеран, развалины тогда еще не раскопанного Тигранакерта и Ванкасарский монастырь, поверженный и ушедший в бесславное прошлое Агдам и возрожденный Гандзасар открылись мне. Все время я испытывал странное чувство одновременного знания и неведенья. В голове было доскональное знание порядка следования населенных пунктов и перекрестков дорог, но в то же время ежечасно и ежеминутно я открывал их для себя – живыми, расцветшими чистейшей зеленью лесов и полей, освобожденными от иноземного осквернения пролитой кровью лучших моих соотечественников. Я много думал о переезде и жизни в Арцахе, во время первого же посещения решение уже было окончательно принято, оставалось только понять, где и когда. Ответ я получил, когда после посещения Атерка и Вагуаса оказался в ущелье верхнего течения реки Трту. Невозможно описать словами красоту момента, когда в считанные минуты из раскинувшейся на 30 км широкой цветущей долины попадаешь в стиснутое с обеих сторон, почти вертикально нависающее над тобой ущелье, где базальтовые утесы не только страшат путника своим величием и опасностью постоянных обвалов, но в прямом смысле животворят горными ручьями и непонятно как прорастающими на камнях лесами. Я не стану описывать свои впечатления от посещения Дадиванка, Аствацацнаванка, крепости Андаберд и ущелья реки Лев, ибо их красота и величие менее чем что-либо иное нуждаются в словах и литературной образности. Только скажу, что еще раз возблагодарил Бога за дар жизни и дар созидать ее в свободе выбора и за все, что он сотворил в ней для меня.

С того самого дня, как я впервые оказался в Карвачаре, я был поражен несказанной красотой этого края. Карвачар, без преуменьшения, – венец нерукотворного величия Нагорья. Синтез совершенной гармонии глубоких мрачных ущелий и прозрачных горных рек, бьющихся об их гранитные утесы; лесов, которые поднимаются ярким зеленым покровом к заснеженным горным вершинам, и залитых солнечным светом альпийских лугов. Карвачар – это место, где грозы и жжение солнечного дня могут сменять друг друга по нескольку раз в день. Здесь вездесущая влажность окутывает вечной дымкой вершины горных утесов и отрезвляющим холодом проникает в тела людей, преступивших границу края.

Карвачар – край великого духовного наследия наших предков, земля, освобожденная кровью армянского воина от двухсотлетнего осквернения. У каждого из нас есть сокровенная мечта, ясный или смутный образ места, где нам хотелось бы жить. И важнейшим откровением от посещения Карвачара стало для меня осознание того, что именно здесь находится место, о котором я всегда мечтал, которое еще в детском воображении нерукотворным образом жило в глубинах души. Мне еще не было ведомо, сколько пройдет лет, прежде чем я обрету дом и очаг в этих горах, но то, что это произойдет вопреки всему и вся, уже не вызывало у меня никаких сомнений.

Поскольку главное в моей жизни – возвращение к Армянству – уже было свершившейся реальностью, описывать в подробностях последующие события не имеет глубинного смысла. Некоторыми отрывками еще можно поделиться, дабы дать этому невольному жизнеописанию некое подобие полноты.

Другим важнейшим событием стало мое знакомство с уже упомянутым Самвелом Карапетяном. Об этом человеке можно писать очень много, есть в нем и противоречивые черты, в частности, сознательное отвержение им всякой религии и в первую очередь Христианства. Но не нам и, тем более, не мне дано право судить его. Я заочно знал Самвела с 1990 года, когда начал прорисовывать и распространять среди армян Тбилиси его карты Арцаха. В «реале» мы познакомились случайно. Я составил текст по Мартакерту, и меня свели с Самвелом, как с лучшим полевым знатоком древностей Арцаха, чтобы он высказал свои замечания по написанному. Мы сразу же подружились, и дружба с этим великим армянином стала для меня проводником в мир армянской исторической науки и видных представителей общественных и культурных кругов. Через Самвела я познакомился с множеством людей, которые стали моим кругом и моей поддержкой в новообретенной Армении, где у меня совсем не было родственников. Он же подарил мне книги, среди которых был и великолепный том, посвященный памятникам армянской культуры освобожденных территорий, а также подробные геодезические карты, ставшие моими незаменимыми проводниками в многодневных путешествиях по горам Карвачара. Один из самых ценных его подарков – старый, поблекший от солнца и протертый рюкзак, с которым Самвел без нормальной еды, среди трупного смрада месяцами в одиночку ходил по вновь освобожденным селениям Карвачара для документации того немногого, что осталось от сокровищницы армянского архитектурно-исторического наследия после векового засилья здесь цивилизационно деструктивного пришлого элемента. Этот рюкзак и поныне служит мне добрую службу в тех же карвачарских горах. С 2000 года мы с Самвелом сотрудничаем в рамках RAA – Общественной организации по изучению армянской архитектуры, в частности, совместно подготовили к изданию книгу об армянском культурно-историческом наследии Джавахка. Самвел Карапетян стал важным звеном и «системной» поддержкой в моем «восхождении в Карвачар».

Александр КананянОднако прежде мне предстояло еще проучиться два года на кафедре политологии ЕГУ . Это было исполнением данного матери обещания – получить хотя бы одну специализацию «светского типа». Вернувшись из Италии, мне следовало окончательно определиться со своей судьбой. Много лет моим единственным помышлением было священство, да и сейчас я уверен, что это единственное поприще в жизни, где я был бы «полностью в своих водах». Однако священство и монашеские обеты – величайшая ответственность, и было необходимо взвесить множество обстоятельств. По объективным причинам не хотел бы входить в подробности по столь деликатному личному вопросу. Скажу лишь, что в 1998 году Гарегин I уже был тяжело болен, и было известно, что за этим последует. Ввиду ряда соображений я понимал, какая судьба будет ожидать мой канонический статус после неотвратимо грядущих в церковной жизни перемен. И я принялнелегкое, но, по-видимому, правильное решение – остаться в миру, тем более что тогда (да и сейчас) лелеял в душе иной сокровенный проект, которому, к величайшему моему сожалению, пока не суждено было претвориться в жизнь.

Итак, я проучился два года в Ереванском государственном университете на кафедре политологии и по окончании его в 2000 году получил немного для меня значащий «титул» магистра. В 1999 году я женился, и у меня родился первенец, которого я, конечно же, назвал Давидом в честь деда, столь много сделавшего для меня в жизни. Параллельно все это время я работал при почетном консуле Италии в Армении, общение с которым открыло моим глазам «яркий» образ европейского дипломата во всей гамме методологии их деятельности и жизненных принципов. К середине 2000 года в Ереване начался процесс открытия полноценного посольства Италии, но все мои помыслы были в горах Карвачара, и я попросту отказывался думать о чем-либо ином.

К этому времени ко мне в Ереван переехала мама, и мое стремление вновь «бросить» ее и жить на полностью оторванной разрухой и отсутствием элементарных инфраструктур территории, политический статус которой ставился тогда под «сомнение» практически всеми в Армении, вызывал у нее новое и глубокое чувство горькой обиды за странности и «эгоцентризм» сына. Быть может, я действительно был и остаюсь «конченым» эгоистом, но я никогда не считал возможным поступаться принципами и воззрениями, жертвой которых, как уже видно, часто становились близкие мне люди. Обратных доводов было множество, они основывались не только на банальных аргументах бытового и обывательского характера, но и на превратно интерпретируемых соображениях «целесообразности» – увязкой якобы низкого «кпд» моей научно-общественной деятельности с проживанием «вдали» от Еревана.

Было обидно, когда близкие по духу, жизненным и общественно-политическим взглядам и принципам люди, пусть искренне, но отказывались понимать внутреннюю подоплеку и мотивации моего выбора. Между тем мотивации эти не были данью эмоциям, восхищению природными красотами или банальному желанию проявить «неуместный по форме и содержанию героизм». Ничего юношески неуместного и тем более эгоцентричного в этом выборе не было. Веками лучшие творения литературы и философии, как армянской, так и всемирной, созидались в «правильных» и священных по чистоте и исключительной гармонии природного и метафизического факторов местах. Сегодня мы выражаем недовольство скудостью, блеклостью и ущербным бездушием наших литературы, искусства и отношения к жизни. Но пытаемся ли мы увидеть корень наших проблем в отвержении одного из величайших даров, основ и источников армянского бытия – прямой, неопосредованной и неискаженной связи с землей Родины – с Нагорьем в его первозданном и нетронутом совершенстве?

Жизнь в Св. Эчмиадзине и «вечном» исторической памятью и множеством святынь Риме, духовный опыт, полученный от длительного пребывания в традиционалистских монастырях Запада и временно опустевших великих монастырских комплексах Армении безошибочно подсказывали мне, что местоположение, вписанное в ряд иных параметров, благодатно воздействует на качество и духовную проникновенность создаваемых текстов. Величайшим даром Слова является не просто информация, а дух, заключенный в нем созидательной потенцией и животворной силой идиомы. Этот дух облекает текст ореолом трансцендентности, делает его живым и действенным во все времена. Сегодня, когда почти вся духовная, научная и культурная элиты проживают в гнетущей дисгармонии мегаполиса, не следует удивляться символонесущей блеклости и безжизненной черствости многих из созидаемых ею трудов.

В 1999-2000 годах я обошел пешком почти весь Карвачар, желая познать край не от перекрестка к перекрестку его немногих дорог, а от вершины к вершине, и рад, что мне это удалось почти в полной мере. Но преград на моем «пути» в Карвачар было немало. Мне пришлось столкнуться с целым рядом естественных и искусственных, зачастую иррациональных по своей сущности, сложностей. Я поборол множество убийственных по своей нелепости, оскорбительности и анахронизму препятствий за право жить там, но, по моему искреннему убеждению, объективная реальность такова, что право жить на освобожденной кровью армянской земле каждый из «возвращенцев» должен перманентно и смиренно отстаивать. Ты должен бороться за него с абсурдной обструкцией чиновников всех родов и мастей, ты должен бороться с самим собой, доказывая себе правоту, целесообразность и ответственность за этот выбор.


Александр КананянВсем, кто пожелает вернуться, надо помнить, что «иррациональность» упомянутых мною сложностей не есть некая отвлеченная категория, а самый что ни на есть настоящий «быт», который одним из моих друзей был проницательно назван «агрессией дна». И дабы меня не упрекнули в замалчивании сей скорбной реальности, расскажу лишь об одном вопиющем случае, приведя извлечение из записи в своем блоге. «Жил как-то в большой столице на одной из самых центральных улиц врач-стоматолог – один из лучших в своей стране. Работал он в клинике, почти уже ставшей его собственностью, зарабатывал деньги, и немалые в тяжелые военные годы. Но была у него небольшая проблема с совестью – он, видите ли, нормально ел и одевался, в то время как другие голодали и умирали на казавшейся далекой войне. Как-то совесть его совсем заела, и он поехал лечить больных на развалины некогда цветущего города. 12 лет жил в нечеловеческих условиях в сыром полуразрушенном доме и бесплатно лечил больных – в день по 8-12 человек. Основанной им поликлинике государственные мужи выделяли мизер, требовали оказания платных и иного рода «неинституционализированных» услуг. Когда кончались выделенные государством медикаменты, он ехал в большую столицу, где по старой памяти его младшие друзья и ученики, ставшие ведущими стоматологами, из жалости сердечной выделяли ему лечебные средства на продолжение врачебной практики. Его ненавидели министр здравоохранения и глава района – ну что поделаешь, тупой парень – сам деньги не делает и другим не дает. В итоге его выкинули из поликлиники и «неконституционными» методами запретили работать на освобожденной кровью земле. После чего поликлинику, которую за 12 лет ни разу не ремонтировали, за полтора года успели «отремонтировать» и торжественно «открыть» аж дважды, «выделив» на ремонт весомые суммы... Кого-либо разве должно волновать, что больные уже не толпятся у ее дверей в очередях, а вынуждены ездить в малую столицу или другой красивый город – оба за 50 км от райцентра».

Но «агрессия дна» беспомощна перед жизнью и подвигом павших, вернувших нам честь и надежду на будущее. О патриотизме, государственном мышлении многими говорится многое, о необходимости заселения освобожденных территорий также, но лучшей проповедью и свидетельством искренности любых идей может быть только их практическая реализация в личной жизни каждого человека. Посему возвращение на Родину, возвращение на освобожденные земли не есть заслуга армянина, а его долг, а все мыслимые и немыслимые сложности и преграды на этом пути есть искупление за грех наших предков, покинувших родную страну.


Безусловно, вдали от Родины, да и в самой Армении о жизни на освобожденных территориях знают мало. К сожалению, очень мало, но ничто иное неспособно столь действенно вернуть армянину веру в собственный народ и будущее родной страны, как знакомство с реальностью возрождения армянского облика территорий и становления на них исключительного по жизненной силе типа армян – возрожденцев освобожденной кровью земли. Ведь многие из нас по причине жизненных невзгод, разочарований, черствости и неверия давно утеряли веру в возвышенные идеи, цели или понятия. Для многих из нас главной ценностью и целью жизни давно стало бесплодное и безмерно наивное по сути своей потребительство во всех своих примитивных и унижающих человеческое достоинство проявлениях. Понятия «Родина», «Армянское государство», «Армянская Церковь» вызывают у многих из нас горькую усмешку и, быть может, справедливый на сегодняшний день упрек о вопиющем несоответствии этих великих символов Армянства их нынешнему, столь по-человечески «бренному», содержанию.

Однако тщетные попытки забвения общенациональных обязанностей через вакханалию потребительства есть удел слабых и отчаявшихся в своих силах и собственном достоинстве людей. Мое «повествование» сейчас не о них, а о тех, кто ежедневной жизнью своей творит историю и вершит судьбы нашего Армянского будущего. Не все из них когда-то были сильными, исполненными чувства долга или желания жить во имя возрождения своей страны, не все из них осознают это и сейчас. Но в том и есть величие жизни, что каждому в ней дана возможность наполнить ее смыслом, презрев слабость, сделать дни свои причастными к созиданию и облечься в силу. Ведь слабость и сила всегда наитеснейшим и парадоксальным образом соседствуют и переплетаются в каждом из нас, и не нужно сверхсложных усилий, чтобы немощь свою преобразить в силу, а обыденность – в исключительное по значимости служение земле. Армянской земле, стоявшей у истоков бытия человечества, которой по милосердию Божьему непрестанным возрождением из пепла суждено быть воплощением жизни и символом обетования благодати и света.

Можно искренне любить Родину издалека, думать о ней или помогать ей, посвящая ей часть своего свободного времени в интернет-баталиях, скидываясь деньгами на благотворительные сборы или каким-то иным образом, тщетно пытаясь заглушить в себе чувство неполноценности и вины рассуждениями о сложности и «нецелесообразности» возвращения на Родину «здесь и сейчас». Можно найти множество объективных оправданий, но в итоге ты останешься лишь выброшенной на обочину жертвой истории. Чтобы быть живой частицей Армянской истории, можно достойно жить и трудиться в Ереване или, скажем, в Ванадзоре, участвовать в борьбе за построение Армянской государственности, выполняя свой человеческий и гражданский долг. Но освобожденные территории Арцаха являются совершенно особыми просторами в прямом и переносном значении этого слова, которые наделяют почти всех живущих там неповторимым по политической, исторической и метафизической значимости статусом, позволяют считать их первопроходцами возрождения Армении и творцами Армянской истории.

Совершенно необязательно искать в живущих там людях глубокое осознание взятой на себя ответственности или их очевидное соответствие образам героев прошлого. Возрожденцы – люди разные и далеко не однозначные, как и все остальные. Далеко не все они приехали заселять земли исходя из идейных соображений, но важно совершенно иное – они стали живым воплощением этих идей. Они восстановили армянское присутствие на той части Нагорья, где армян практически уже не было последние двести лет или того больше! Они вернули этой земле ее исконный армянский облик! Живя годами в невероятных по тяжести условиях – без транспорта, электричества, связи, они выстояли и дали жизнь новому поколению и типу армян – армян, возвращающих себе Родину, очищающих и исцеляющих ее от мерзости иноземного запустения, дарующих ее соотечественникам, которые покинули некогда Родину, тем, кто цепляется за «теплые места» в странах рассеяния. Они – живое и неотступное осуждение тех никчемных армянских псевдополитиков, которые, ничтоже сумняшеся, помышляют о сдаче «территорий» как методе сохранения своей мертворожденной власти.


А жизнь на освобожденных территориях ныне практически не отличается по своей размеренности, бытовым и административно-организационным проблемам от оставшейся части Арцаха. Система льгот, существовавшая в первые годы, практически полностью отменена. Безусловно, состояние инфраструктур здесь по объективным причинам на порядок хуже, чем в центральных районах НКР , однако электричество и связь восстановлены практически повсеместно. Говорить о негативе государственной политики заселения можно много и долго, но вряд ли удастся будет высветить что-либо новое. Весь негатив упирается в системные проблемы Армянского государства – отсутствие стратегической программы укрепления национальной государственности, отсутствие соответствующей реальным вызовам адекватной концепции национальной безопасности, скудость ресурсов и, что хуже всего, ущербный фрагментарно-ситуативный уровень государственного мышления современной армянской политической элиты. В случае с освобожденной частью Арцаха – это де-факто стратегический провал процесса заселения, не получившего надлежащего осмысления. Однако тактические успехи, продиктованные зачастую самой жизнью, налицо. За послевоенные годы на территориях сформировался пусть малочисленный, но стабильный контингент жителей, связавших свое будущее с будущим этих земель. Появились сотни семей и тысячи детей, малой родиной которых стали освобожденные земли. Беженцы, поселенцы, арцахцы, вернувшие этим территориям их искомый армянский облик, уже преодолели внутренний барьер психологической отчужденности и рассматривают их как свою исключительную историческую и личную собственность.


Александр КананянНА ГРАНИ НОВОЙ ЭПОХИ

Полноценное заселение освобожденных территорий возможно только на уровне системного стратегического планирования и необратимой политической воли на самом высоком уровне. Нет надобности констатировать, что она попросту отсутствует. Еще несколькими годами ранее существовало тактическое согласие на заселение части территорий, однако изначально к процессу заселения относились как к некой второстепенной задаче, в значительной степени на «авось». Подобное отношение было объяснимо тем очевидным обстоятельством, что будущее большей части освобожденных территорий логикой переговорного процесса и «компромиссной» парадигмы урегулирования считалось предрешенным. Винить власти НКР в провале политики заселения не совсем справедливо, поскольку масштабное заселение и полноценная реабилитация под корень разрушенных инфраструктур могли быть реализованы только при прямом, постоянном и действенном участии Еревана. Объемы выделяемого правительству НКР «межгосударственного» кредита никак не могли позволить Степанакерту подойти к заселению со стратегической масштабностью. Высокий уровень коррумпированности, слабость законодательной базы, чиновничий произвол и безграмотность еще более осложняли ситуацию. Наступивший экономический кризис и «агрессивная инициативность» новых властей Армении в русле капитуляционной модели урегулирования свели государственное участие в процессе заселения к практическому нулю. Строительство двух-трех школ или одного трехэтажного квартирного дома в последние два года может служить нам лишь символическим утешением. Именно здесь уместно упомянуть универсальную «формулу» одного из «титанов» возрождения освобожденных территорий – Тиграна Кюрегяна: отношение к заселению территорий и текущее состояние дел на них являются лучшей лакмусовой бумагой и параметром, по которому можно судить как о реальном настрое власти по отношению к их политическому будущему, так и о государственной эффективности власти как таковой.


Тем не менее не стоит воспринимать ситуацию излишне пессимистично. Как мы уже говорили, на территориях уже сформировался укоренившийся пласт населения, для этих людей возможность сдачи попросту не обсуждается. Процесс заселения и экономической реабилитации освобожденных территорий уже вышел из-под попечения властных структур и является самостоятельно развивающимся феноменом.

Нетрудно представить, что отношение к бесконечно звучащим разговорам о сдаче, мягко скажем, отрицательное. Очень многим эти разговоры мешают предпринять конкретные шаги по окончательному «укоренению». Многие боятся вкладывать нажитые тяжелым трудом деньги в строительство или капитальный ремонт собственных жилищ, опасаются на месте предавать земле своих ближних. Очень негативное воздействие имеют демонстрируемые многократно в течение дня основными телеканалами Армении метеорологические карты, а также школьные учебники или рекламные ролики, на которых места нашего проживания указаны в составе Азербайджана. О том, что демонстрация нахроничных карт несуществующей НКАО АзССР является для каждого из нас, поселенцев, для каждого из арцахцев вопиющим оскорблением, говорилось неоднократно. Я не исключаю даже варианта судебного иска против этих телекомпаний и иных учреждений, извращающих конституционно и законодательно закрепленные военно-политические и территориально-административные реалии НКР.

Если говорить о моем видении будущего освобожденных территорий, то оно предельно ясно и безальтернативно – в день, когда к власти в Армении придут силы, руководствующиеся приоритетами национальной безопасности и идеологией построения Армянской государственности, конституционным актом над всей современной территорией НКР будет восстановлена юрисдикция Республики Армения и всякой правовой неопределенности будет положен конец. Вне всякого сомнения, что сформированная на посылах псевдополитического «реализма» и доведенная до структурно-криминального совершенства нынешняя система власти просто не в состоянии концептуально воспринять и реализовать схему воссоединения. Ее претворение в жизнь произойдет уже на новом этапе становления Армянской государственности, когда в политическом поле Армении восторжествуют принцип абсолютной ценности Армянского государства, а армяноцентризм политико-общественного мышления низвергнет ущербный «реализм» современной элиты в маргинальную безысходность.

Александр КананянВозможность сдачи какой-либо части Арцаха не подлежит обсуждению. Именуемые «базовыми принципами урегулирования» предложения являются неприемлемыми как в каждой отдельно взятой детали, так и в своей совокупности. Даже частичное осуществление содержащихся в «мадридских принципах» предложений равнозначно безоговорочной капитуляции Армении и будет иметь для Армянской государственности безвозвратно разрушительные последствия всеобъемлющего характера. Реализация любой из составляющих этих «принципов» немедленно приведет к полному обрушению нынешней системы военно-политической безопасности, которая является единственной гарантией сохранения режима прекращения огня, приведет к дезинтеграции обороноспособности, всеобщей деморализации и, как следствие, к быстротечному и непоправимому демографическому коллапсу и оттоку армянского населения со значительной части территории Арцаха и Сюника. Однако это всего лишь экспертное заключение. На деле любая попытка реализации посягательств на отвод подразделений Армии Обороны Республики Арцах с занимаемых ныне позиций и сдачу части ее территорий в считанные часы приведет к потере контроля над процессами и безоговорочному отстранению от власти посягнувшей на сдачу администрации. Каждый государственный чиновник, своими действиями в русле «базовых принципов урегулирования» посягнувший на целостность современной территории Арцаха или содействовавший юридическому закреплению нынешней армяно-турецкой разделительной линии в качестве государственной границы, прямым или косвенным образом поставивший под сомнение факт Геноцида армян, должен нести не только политическую, но и неотвратимую уголовную ответственность с подобающей строгостью наказания за предумышленную государственную измену.

Даже малейшая территориальная уступка сама по себе является не только противоправным и аморальным деянием, но и прямым посягательством на жизнь каждого гражданина Армении, ее неделимой части – Арцаха, на существование армянской государственности в целом. Любая дискуссия о возможности территориальных уступок является недопустимым ударом по стержню нашей национальной безопасности, и лица, увлеченные подобными противоестественными категориями, должны быть немедленно и окончательно выведены за пределы политического поля Армении.

Народные массы населения Арцаха еще не верят, что в Ереване власть может помыслить о сдаче территорий. Хотя в этом смысле сомнения постепенно растут. Однако следует понимать, что, в отличие, скажем, от жителей Амасии, арцахцы и сюникцы прекрасно осознают ту непосредственную и основополагающую роль, которую играют эти территории для физической безопасности их семей. Такого предательства здесь не простят. «Вершители судеб нации» во власти должны помнить о факторе полевой реальности. Некоторые из них знакомы с этой реальностью, и их сознание не должно помутиться...


Александр КананянКомпромисс армянской стороны должен заключаться только в следующей ясной позиции – в результате полного провала развязанной Азербайджаном против Арцаха геноцидальной войны сформировалось нынешнее статус-кво. Вне нашего контроля остались прежде армянонаселенные и историко-правовым образом принадлежащие Армении обширные территории. Произошла передислокация армяно-азербайджанского населения в соответствии с зонами контроля сторон. Итоги подобных передислокаций были подтверждены международным сообществом при послевоенном обустройстве Европы – в Польше (Силезия, Померания, Восточная Пруссия), в Чехии (Судеты), Хорватии (Истрия), а также в наши дни в Боснии, Хорватии, Косово, Абхазии и Южной Осетии. Азербайджан должен признать поражение своей геноцидальной политики и удовлетвориться дарованной нами этой стране величайшей уступкой – перемирием. Только от Азербайджана зависит, перерастет ли это перемирие в стабильный мир (пока будет длиться военно-политическое равновесие) или в развязывание новой войны, вследствие которой произойдет освобождение Гардманка и оставшейся части Равнинного Утика (правобережье Куры). Вообще же, в Арцахе уже давно «азербайджанцы» и выстроенные для них советской властью и заполоненные ими города на нашей земле (по эту сторону Куры) воспринимаются как источник возмещения ущерба, нанесенного агрессивной политикой их бакинского руководства. Настрой трезвый, и наши люди, не дрогнувшие 19 лет назад, не дрогнут и ныне!

Модель двух армянских государств и независимости НКР – все, что ныне приобрело для армянской политической мысли ореол магическо-догматической истины – на деле является в дипломатическом ракурсе неэффективной, а с точки зрения стратегической политики, контрпродуктивной парадигмой, порожденной ущербно-пораженческим менталитетом первого президента Третьей республики. Необходимо пересмотреть ставший по недоразумению «догмой» армянской дипломатии курс на «международное признание НКР ». Единственной стратегической целью и прагматическим решением может быть только окончательное де-юре подтверждение, де-факто состоявшегося воссоединения Арцаха с Арменией. Исходя из сложившихся национальных и геополитических реалий, любое иное решение, в частности, признание независимости НКР со стороны Армении или каких-либо других государств, приведет только к возникновению новых серьезных опасностей и очередной деструктуризации наших переговорных позиций. Даже когда говорится только о промежуточном признании независимости НКР перед ее воссоединением с Арменией (допустим, что хронология промежуточного периода не столь важна), следует учитывать, что признание НКР со стороны иных государств должно в обязательном порядке предусматривать признание как минимум в ее нынешних границах. Если независимость НКР будет признана в границах НКАО (даже с Шаумянским районом) и обусловлена сдачей хоть малой части освобожденных территорий, подобное признание станет для Армении исключительно вредоносным, поскольку без всей совокупности освобожденных территорий само существование Арцаха и РА , обеспечение военнотерриториальной, экономической и демографической безопасности попросту невозможно. В этом смысле нынешний «непризнанный» статус-кво во всех отношениях предпочтительнее.

Вдобавок необходимо учитывать, что прецедентное право как нельзя действенно и в рамках международного права. Все прецеденты признания независимости «самоопределившихся» этногрупп до сих пор недвусмысленно привязывались к конкретным границам автономно-административных образований. Это не только Косово, Абхазия и Южная Осетия, но и сам факт признания постсоветских республик именно в их административных границах. Однако целостность освобожденной территории Армении и гарантируемая этой целостностью система военно-стратегической безопасности бесконечно важнее «признания независимости Арцаха в границах НКАО ». Поэтому у армянской стороны попросту не остается в перспективе иного пути, как последовательная и хронологически выверенная фиксация в юридическо-правовом поле де-факто реализованного еще на момент обретения независимости воссоединения Арцаха с Арменией в рамках единого национального государства.

Армянской дипломатии и общественному сознанию необходимо вернуться в лоно реальной политики и признать, что основные геополитические акторы в мире (равно как Азербайджан и Турция) желают получить контроль именно над освобожденными территориями, которые во всех смыслах, в том числе и метафизическом, являются ключом к нашему будущему – нашему восхождению к величию и вечности Армянского мира. Без освобожденных территорий Армения потеряет всякую возможность своего возрождения и перспективу стать полноценной региональной державой. Центрам мировой силы абсолютно безразлично, получит ли территория бывшей НКАО независимость или она окажется интегрирована в РА , так как без освобожденных территорий стратегическая ценность и само будущее Армении будут безвозвратно и бесповоротно утеряны. Если же Армянское государство и дипломатия встанут на путь реализации политического и правового оформления лозунга «ни пяди земли», все эти силы будут стремиться давить на нас доступными им рычагами воздействия независимо от того, будем ли мы признавать независимость НКР или просто де-юре оформим ее статус как марза (марзов) Армении. В любом случае давление и попытки «наказать» нас будут фактически одинаковыми.

Теперь об «армяно-турецких» протоколах. Еще за месяц до их подписания в одном из интервью я сказал: «Несмотря на бессмысленные попытки, в том числе и через удручающую своей примитивностью пропаганду, убедить общество в «безвредности» или «огромной пользе» достигнутых соглашений, в протоколах ясно вырисовываются все три турецких предусловия: признание территориальной целостности Турции и ныне существующей армяно-турецкой разделительной линии в качестве государственной границы, низведение абсолюта трагедии Геноцида до уровня предмета обсуждения в одной из межправительственных подкомиссий и, наконец, готовность к урегулированию конфликтов на основе «норм международного права».

Александр КананянТо, как принято интерпретировать Турцией (и не только ею) эти нормы, и ослу понятно, в особенности, учитывая анахронические ссылки к хельсинскому заключительному акту и его прецедентному пониманию принципа «территориальной целостности», а также почти неприкрытые увязки процесса реализации протоколов и «вожделенного» открытия армяно-турецкой «границы» с «подвижками» в арцахском урегулировании». Не прошло и нескольких месяцев как все свершилось в самой удручающей и оскорбительной для Армении форме...

Но все же нельзя быть простым хулителем того, что было. Несмотря на все объективные предпосылки к падению, Армения оказалась самым успешным государством не только на всем постсоветском пространстве, но и в мире, начиная с 1945 года. Ибо в 1991 году вся наша экономика была разрушена, весь север страны лежал в руинах, страна была блокирована со всех сторон, шла тяжелейшая война при самой бездарной и начинавшей впадать в предательство власти. Тем не менее Армения оказалась единственной страной, которая не просто сумела себя сохранить, но, разгромив во много раз превосходящего по всем ресурсам противника, вопреки законодателям так называемого «международного права» увеличила свою территорию на одну треть, превратившись из страны в 29 000 кв. км в страну в 42 000 кв. км. Мы не отрицаем всего, что было сделано для государства в эти годы. Надо просто перевернуть страницу уже прошедшего, а посему и содержательно изжившего себя периода…

Пока что моя мечта стала явью: вот уже девять лет я живу в Карвачаре, где после трех лет мытарств у меня есть свой дом и очаг, не угасший вопреки всем превратностям жизни, которые постигли меня за нежелание отступить от единожды сделанного выбора. У меня прекрасная арменоведческая библиотека, которая дает возможность автономно работать над научными и публицистическими статьями. Недавнее подключение к всемирной сети позволяет быть оперативно информированным о событиях в столице и мире, поддерживать дружескую и деловую переписку. Как показала жизнь, Карвачар не только не помешал, но очевидным образом способствовал моему вовлечению в общественно-политическую деятельность. Признаюсь, что я далеко не в восторге от необходимости проявлять активность на этом поприще и рассматриваю это исключительно как дань «лихому времени», поскольку обретшая независимость, выстоявшая в тяжелейших условиях и победившая Армения еще не сформировала адекватное стоящим перед ней задачам политическое поле и властную элиту.

Несмотря на кажущуюся разнообразность и межличностные распри, политическое поле Армении едино в своей концептуальной бессодержательности, идеологической несостоятельности и бесплодии государственного строительства. Власть и оппозиция во всех вопросах национально-государственной политики руководствуются идентичной стратегией и мировоззрением, которые отличаются лишь несущественными деталями практической реализации.

Основным идеологическим базисом этой стратегии является полное и тотальное неверие в национальный и цивилизационный потенциал Армянства и желание за счет капитуляции перед турецким окружением увековечить собственную власть. Сложившиеся общественно-политические реалии настолько не соответствуют тем стратегическим вызовам и опасностям, которые перманентно сопровождают само наше существование, что требуют неотложного и фундаментального пересмотра всей системы базисных ценностей и вывода страны на новый уровень восприятия государственных приоритетов, особенно в сфере национальной безопасности и внешней политики.

Это не только продиктовано жизненными интересами Армении, это и глобальный императив современного мира, где уже начались необратимые процессы коренных изменений и переосмысления многих, доселе казавшихся незыблемыми, истин, политико-правовых моделей «совершенного» миропорядка, цивилизационных и религиозных ценностей. Весь мир, а с ним и Армения, входит в новую историческую эпоху, которая ввиду еще плохо представляемой масштабности своих фундаментальных отличий от предыдущей может по праву претендовать на имя нового цикла вселенской истории человечества. Конечно, можно спорить о глубине и фундаментальности грядущих трансформаций, однако все, что ныне происходит с международным правом и прежней системой глобальной безопасности, свидетельствует о серьезности и знаковости происходящих перемен.

К этому необходимо присовокупить вызванный глобальным экономическим кризисом прагматический пересмотр основополагающих доктрин и практики регулирования ведущих мировых экономик, необратимые демографические процессы в Старом Свете, приправленные очень опасными этноконфессиональными нюансами и окончательным вырождением искомого европейского цивилизационного поля. Однако на фоне становления новых мировоззренческих принципов и политических реалий армянское общество еще продолжает мечтать, мыслить и действовать исходя из полностью отживших свой век, ущербных и удручающих своей концептуальной бессодержательностью и анахроничным бесплодием стереотипов псевдополитического мышления, чуждых армянским реалиям и духу. Эти стереотипы довлеют, деформируют и разлагают духовную матрицу и структурное тело нации, вынуждая нас с бессмысленным упорством, достойным лучшего применения, слепо бродить по замкнутому кругу «конченых» идей и не менее «конченых» личностей.

Однако историческое время неумолимо течет вперед, очерчивая новые контуры великих опасностей и еще более невообразимых возможностей, открывающихся перед почти забытой всеми нами реальностью Армянского мира, растерянной нами как территориальное наследство и утраченной как интегральность цивилизационнообразующей потенции. На грани каждой из новых эпох время, по известной закономерности философии исторического процесса, имеет свойство сжиматься, аккумулируя силы социумов к выживанию и прогрессу в изменившемся мире. Именно поэтому сегодня, как никогда за очень долгое время, у нас есть абсолютно реальный, осязаемый и рациональный шанс и дарованная самопожертвованием лучших из наших современников возможность разорвать порочный круг нашей давно уже мертвой «реальности» и высвободить созидательные силы Армянства к достижению как самых сокровенных желаний древности, так и новых, немыслимых доселе свершений.

Сейчас в Армении идет процесс становления реальной альтернативы ущербному видению приоритетов и возможностей страны, заложенному в основу внутренней и внешней политики «отцами-основателями» Третьей республики. Я и часть моих единомышленников в Армении и Арцахе, не имея более сил оставаться немыми свидетелями происходящего и движимые хронологически запоздавшим чувством национальной ответственности, решили внести скромную, исходя из наших возможностей, лепту в оформлении принципиально новой концепции построения Армянской государственности, в основу которой заложен всеобъемлющий арменоцентризм – во всех без исключения сферах идеологии и практики претворения в жизнь государственного строительства.

Конечно, сразу возникает законный вопрос о ресурсах, но в них, в действительности, нет недостатка, ибо единственным ресурсом является вера в Армению и огромный потенциал Армянства, равно как и воля внести свой посильный вклад в государственное строительство и цивилизационное возрождение Армянского мира. Как я уже говорил, через считанные десятилетия мир станет совершенно и невообразимо иным, и Армянству следует перестать копировать и привносить извне сомнительные и обреченные модели государственного устройства и ценностных систем. Нужно самим созидать такую модель, которая могла бы стать основой не только нашего истинного национально-государственного возрождения, но и базисом для ныне немыслимо звучащей цели – восстановления цивилизационного доминирования Армении, как это было и в прежние времена – у истоков зарождения человечества.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>