вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Так должно было случиться" - рассказывает Анна МАИЛЯН

25.05.2010 Анна Маилян Статья опубликована в номере №6 (27).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

Рассказывает заслуженная артистка Республики Армения Анна Маилян
 

Становление

Я никогда не думала о пении как о профессии – это образ жизни. Так должно было случиться, и так случилось.

В нашей семье искусство всегда стояло на первом плане. Отец преподавал как филолог в Ереванском госуниверситете. Кроме того, он был довольно известным фотокорреспондентом – его фотографии появлялись в газетах и журналах советского времени, у него были выставки, он получал призы. Отец сыграл большую роль в моей жизни, в моем становлении как музыканта. Он покупал инструменты – например, купил однажды немецкую флейту, аккордеон. Не зная нот, он импровизировал на самых разных инструментах. Мама тоже не музыкант, но лучше всякого музыковеда может оценить произведение, спеть наизусть оркестровые партии, знает об оперном искусстве даже больше меня.

Я с пеленок пела и рисовала. Училась в знаменитой школе имени Дзержинского на улице Чаренца. Многие известные впоследствии люди окончили нашу школу – например, ребята из «Sharm». В нашем классе стояло пианино, и я сочиняла музыку. Если к обычному уроку мы были плохо подготовлены, я уговаривала преподавателя, и мы устраивали концерт. Звучали произведения Комитаса, оперные арии, даже песни моего собственного сочинения. Наш класс знал и пел мои песни – конечно, они были детскими и не сохранились. Хотя я до сих пор иногда чувствую, что могу сочинить мелодию, очень люблю импровизировать.

После окончания школы я срезалась на экзаменах в медицинский университет. Это был последний год жизни отца. Он с укором посмотрел на меня и сказал, что я поступала не туда, куда мне нужно было поступать. «Успокойся, подумай, и все будет хорошо». И я начала думать. Я не представляла себя нигде, кроме музыки. Проработав год на швейной фабрике «Гарун», поступила в музучилище имени Романоса Меликяна. Уже начались перестроечные годы – война в Карабахе, отсутствие света. Но я поставила себе цель – стать лучшей. И вместе с моим педагогом Тамарой Амбарцумян началась скрупулезная, ювелирная работа над вокалом, оттачивание каждой ноты.

 

Консерватория – от учебы к преподаванию

Когда я пришла после училища в консерваторию, первое время мне было просто нечего делать – вот какое образование давали в училище. Сейчас ребята моего поколения, которые вышли из стен училища, выступают в больших оперных театрах мира. Они знамениты, любимы. Я представляю национальную музыку – чтобы правильно это делать, я не могу жить за рубежом.

В консерватории я была уже концертирующей студенткой, у меня было очень много концертов. Наряду с европейской камерной музыкой я всегда пела армянскую – духовную, народную, романсы современных композиторов. Даже в мои студенческие годы многие композиторы доверяли мне первое исполнение своих новых произведений.

Начало 90-х, военные годы без света и тепла. Мы с моей пианисткой репетировали на квартире. Она одевала перчатки, я закутывалась в одеяло. Кипятили чайник на керосинке, постоянно согревались чаем. Именно в эти годы у нас было огромное количество концертов, множество программ. Помню, мы с Маргаритой Саркисян готовили концерт Шуберта, огромный сольный концерт за десять дней. Сегодняшний студент не сможет за это время выучить одну песню. Мы были совершенно другими, от советского периода у нас присутствовало в характере что-то стахановское – поставить цель и достичь ее во что бы то ни стало. И еще мы могли брать пример со своих потрясающих педагогов.

Консерваторию я закончила экстерном за четыре года. За один год закончила аспирантуру. Затем – мастер-класс в Европе, европейские академии, гастроли, фестивали. С 1993 года я гастролирую в Европе, бывала и в Америке. С 1999 года преподаю в Консерватории. Мне доверили вести особый класс магистратуры – теоретически-практический класс камерного пения. Я очень рада тому, что руководство Консерватории решило уделить особое внимание камерному вокалу, потому что у нас здесь все стремятся в оперный жанр. А певцы должны знать стилистику вокального искусства, не только опера может быть в жизни певца. Нужно уметь исполнять Шуберта, Шумана, композиторов барокко, старинную музыку. Не говоря уже о том, что мы не умеем петь народные песни в обработке Комитаса.

 

Студия в деревне

Летом прошлого года я основала вокальную студию в деревне Айриванк рядом с известным монастырем. Там находится дом-музей композитора Авета Тертеряна, куда мы каждый год ездим с его вдовой – организуем себе творческий отдых, задумываем всякие проекты. И вот деревенские девочки пришли к нам сказать, что им надоел «рабис», спросили, как поближе подступиться к настоящей музыке. Я пригласила их каждое утро приходить на занятия. У нас получилась неплохая вокальная студия, куда приходят дети не только из Айриванка, но из соседней деревни Бердкунк. Потом состоялся первый концерт – нормальный концерт, который мог бы состояться в любом ереванском зале. Девочки чудесно спели. Думаю, как это все продолжить – есть много планов, надежд. Они очень скучают, звонят каждый день. Я думаю взять этих детей в поездки по другим деревням, чтобы другие ребята тоже поняли, что «кебабный» уровень музыки не имеет будущего.
 

Стили и жанры

В моем репертуаре всегда присутствовала камерная музыка. Опыт в камерной музыке помогает попробовать себя в самых разных жанрах, – конечно, с учетом их стилистики. У меня были очень интересные выступления с рок-группами, и я для себя что-то почерпнула. Были выступления с музыкантами авангардного джаза. Выступала с зарубежными джазовыми исполнителями – причем, что интересно, эти совместные выступления проходили на фестивалях духовной музыки. Например, исполняла спиричуэлс и шараканы во время импровизированного выступления вместе с негритянским ансамблем из США . Что касается поп-музыки, наши эстрадные исполнители, среди которых у меня есть большие друзья, иногда приглашают меня спеть вместе.

В самой камерной музыке очень много жанров. Настоящий исполнитель камерной музыки оснащен техническими возможностями немецких «lied», знает импрессионизм. Кстати, произведения Дебюсси очень помогают тому, чтобы голос обрел не только краски, но и способность плавно двигаться. Не говоря уже об умении петь немецкие «lied» – это вообще высший пилотаж.

На некоторых моих концертах было все – от старинной европейской музыки до шараканов и современной армянской музыки. Если произведения разных жанров и разных эпох со вкусом связаны в одном концерте, это оправданно. Я очень люблю выступать в сопровождении разных инструментов, с неожиданным их сочетанием. Например, фагот с фортепиано, орган с арфой. Всегда есть тематические концерты. Помню концерт, посвященный Григу, с нашим известным пианистом Арменом Бабаханяном. Выступала я и с Айком Меликяном. Вообще я люблю выступать с состоявшимися пианистами. Партнерство на сцене очень важно, но не всегда удается. Часто аккомпаниатору кажется, что аплодируют именно певцу, а не дуэту. Я считаю, что люди на сцене – это одно целое, они вместе представляют музыку зрителю.

 

Новый подход к исполнению шараканов

К сожалению, мы не знаем, как в древности звучали шараканы. Очень сложно армянам сохранять свою культуру – исторически мы постоянно многое теряли из-за войн, вторжений. Но, к великому счастью, Бог дает людей, в которых вливается национальная культура– таким человеком был Комитас. Не знаю, что бы мы вообще делали, если бы его не было. Большим знатоком пения шараканов был покойный Хорен Пальян.

Женское пение вообще новое, начиная с Лусине Закарян. Женщины не имели права исполнять духовные произведения. Но в любом случае нас обвинять не в чем. Поскольку нет известных мужчин – исполнителей шараканов, их начали петь женщины. Другое дело – как правильно преподносить. Нужно как-то приблизить шараканы к народному пению, что я и стараюсь делать. Нельзя петь эти произведения в классической манере. Надо учитывать диапазон голоса – выбирать регистр для исполнения. Не всегда нужно исполнять в точности так, как написано, срывая себе голос. Все должно звучать естественно. Оперу здесь «разводить» ни в коем случае нельзя – я учу этому и своих студентов. Музыковеды иногда злятся, что я немного отхожу от нот. Но даже в немецких «lied» или моцартовских ариях интерпретация нужна. Музыку нельзя всегда исполнять исключительно в том темпе, ритме, в каком она написана. Думаю, каждый певец имеет право в чем-то отходить от написанного, право на свою интерпретацию.

В позапрошлом году появился фильм, посвященный 1600-летию армянской письменности, где исполнены семь шараканов Месропа Маштоца. Фильм был снят на студии «Багинян-видео» режиссером Кареном Багиняном и оператором Самвелом Амирханяном.

Некоторые сетуют на то, что в консерватории мало преподают пение шараканов. И слава Богу. Нельзя это слишком широко пускать в оборот в ходе обучения, особенно при тех минимальных знаниях, с которыми приходит учиться молодежь. Это удел только достойных, особый дар, к которому человек должен прийти постепенно. Это вера, образ жизни. Я, конечно, направляю своих студентов в определенное русло, но все настолько сложно… Попадаются очень талантливые ребята. Но они считают – если есть голос, больше ничего не нужно. И неграмотность задерживает их развитие.

 

Армянская музыка как отдельная ветвь

Помню, в советское время у нас во дворе были гаражи. Там звучала чуждая, турецкая по мотивам музыка. Я считаю, что сегодня мы не имеем права допускать ни малейшей ошибки по отношению к армянской самобытной музыке и вообще армянской культуре. Это очень опасно. Комитас писал в своих статьях, что армянская музыка – это часть восточной музыки. Но так же как армянский язык – отдельная ветвь в индоевропейской языковой семье, так и наша музыка должна быть совершенно отдельной ветвью музыки восточной. Утраченное по ходу истории сейчас надо наверстать.

 

О материальной стороне дела

Сегодня в Армении пока еще сложно зарабатывать деньги, занимаясь серьезной музыкой. Каждый ищет для себя какой-то путь. Например, если я сама не буду заниматься менеджментом, ничего не получится. Иметь в моем жанре продюсера практически невозможно, поскольку сегодня в Ереване продюсеры работают в основном в жанре поп-музыки. Если тебя приглашают на телевидение, твое выступление должны оплачивать. Когда я проходила мастер-курсы в Цюрихе, меня пригласили на радио «Берн» – позвонил руководитель программы фольклорной музыки. Мне оплатили дорогу, и после часа представления армянской музыки выдали приличный гонорар. Здесь, на нашем телевидении, считают, что тебе делают рекламу и ничего не обязаны платить. Надо хотя бы организовать приезд исполнителя. Был такой проект «Менк ев мер сарере», в котором участвовала не только я, но и многие другие исполнители. За целый день работы нас даже питанием не обеспечили – но мы были готовы работать ради искусства, чтобы противопоставить что-то «рабису».

В целом у национального искусства возможности ограничены. Здесь можно рассчитывать только на спонсорскую поддержку. Если бы при министерстве культуры действовали какие-то фонды… У нас же фонды бедные, они сами нуждаются в средствах и просят тебя бесплатно выступить на тех или иных своих мероприятиях. Зато какие средства уходят на совершенно ненужные концерты, которые ничего не приносят ни в финансовом, ни в духовном плане?

Тем не менее сегодня положение творческой личности абсолютно несравнимо с прежними временами. Возможностей гораздо больше. Например, в мое время нельзя было воспользоваться поддержкой зарубежных фондов, где студент имеет возможность зарегистрироваться и получить право пройти где-то обучение, получить стипендию для такого обучения. Вообще, выезд за границу перестал быть проблемой. Если хочешь выехать на гастроли – к твоим услугам Интернет. Остается только все правильно организовать, чтобы ресторанные исполнители не имели права представлять Армению и армянскую народную музыку за рубежом. С другой стороны, если какой-то специальный орган будет предоставлять такое право, всегда останется возможность для протекции нужным фигурам.

 

О гастролях

В целом по России у меня гастролей меньше, чем на Западе. В Россию меня в основном приглашают армянские общины – они, к сожалению, предпочитают «рабис», поэтому гастролей получается немного. А в Европе востребована чисто национальная музыка, поэтому там гастролей больше.

В Спюрке есть какая-то боязнь, и все происходит внутри армянского сообщества. Например, у меня был концерт в Берне. Почему там не было ни одного армянина? Потому что концерт был организован швейцарской стороной, армяне этой рекламы не видели, а даже если видели, не находили привычных для себя организаторов – культурную или благотворительную организацию той или иной партии. Или же если одна партия организовала концерт, то сторонники другой партии уже не придут. Это нам мешает.

 

Традиционное и современное в армянской культуре

Уважая традиции, я постоянно думаю о том, как их по-новомупреподнести, в то же время не отходя слишком далеко. Надо все время развиваться и учитывать мировые тенденции. Я принимала участие во многих европейских фестивалях, особенно в Германии и Франции. И вижу, насколько они ушли вперед в плане представления народной музыки, фольклора. У них не просто набор номеров, это некое действо со своим сценарием. Программа очень динамична. Я вообще не понимаю, почему у нас боятся слова «шоу». Шоу – это представление, оно может быть и в народной музыке, и где угодно. Если я выступаю в других странах, я рассказываю со сцены. Слава Богу, я могу это сделать и на французском, и на английском, и немного на немецком. Но это не лекция, это носит театрализованный характер. Прошло время советских концертов, где конферансье объявлял: «А сейчас выступит такой-то и исполнит то-то».

Молодежь хочет динамики. В армянской музыке столько активных, ритмичных танцевальных мелодий. В нашей музыке есть не только размер шесть восьмых, у нас совершенно разные размеры и ритмы. Мы сами недостаточно хорошо знаем нашу музыку,наши танцы.

В деревнях инструментов было немного – народ больше пел и танцевал. Старинные инструменты были в основном ударными. Поначалу инструменты использовались в церкви, потом духовенство от этого отказалось, и, наверное, правильно. Шараканы – это совершенные произведения, настоящая симфония посредством голоса. Конечно, использовали в древности и различные духовые инструменты, была и арфа, но мы не знаем, как она звучала. Многое потеряно. Но, слава Богу, удалось сохранить множество вокальных произведений.

Кстати, сегодняшняя армянская музыка тоже очень богата, композиторская школа чудесная. Есть что  сполнять: и романсы, и авангардные произведения. Обожаю Варда Манукяна – очень вокальный композитор. Люблю произведения Эдварда Мирзояна, Александра Арутюняна. Есть и молодые таланты – например, Айк Меликян написал цикл вокальных произведений. Все это основано на нашей древней вокальной культуре, пропитано традициями народной музыки.

Проблема в том, чтобы сделать нашу музыку международным брендом. Мы ведь плохо пропагандируем армянскую музыку в условиях, когда пресыщенный Запад все время жаждет чего-то нового. Мы опоздали и продолжаем опаздывать. Мир очень заинтересован древними культурами, и наша древность, не испорченная чуждыми влияниями, очень близка европейцам. Через нее они отчасти могут вернуться к своим корням. Хорошо знаю впечатления европейских туристов от шараканов. Они предполагают услышать в Армении музыку Востока с восточной спецификой и тут вдруг соприкасаются с тем древнейшим прошлым индоевропейской культуры, которого не могут уже отыскать у себя. Многие руководители зарубежных фестивалей ожидают очень фольклорного исполнения даже духовной армянской музыки. Приходится им объяснять, что это довольно профессиональное пение.

 

О Дживане Гаспаряне

У нас с ним были чудесные гастроли в России. Мы выступали в Москве в Доме музыки, в Санкт-Петербурге, были в Сибири, Омске. Я узнала этого потрясающего человека – он самый настоящий аксакал. Очень важно общение с такими фигурами – и для музыканта, и просто для человека. Дживан Гаспарян настолько интересная личность… Он, конечно, знает себе цену. Очень важно, когда человек знает, кто он. Речь не о погонах, речь о большом пути, опыте. Он удивительный собеседник, может очень философски говорить о жизни. И его отношение ко мне было отношением джентльмена.

Гаспарян пригласил меня участвовать в своей программе, некоторые произведения мы исполняли вместе. И как музыкант я была очень удивлена – такой большой мастер занимался перед концертами. Есть музыканты, для которых выступить ничего не стоит. А он, как студент, занимался и очень волновался перед выходом на сцену. Это для меня имеет очень большое значение. Сейчас я по себе ощущаю: с каждым выступлением все больше ответственности, все больше волнуешься.

 

Об Аракс Давтян

Я всегда очень любила пение Аракс Давтян, ее сочный красивый голос, и считаю, что многое от нее взяла. Слушая ее, я как будто видела то, чего могу достичь. Потом я брала у нее уроки – несколько мастер-курсов. Никогда не забуду, как уже после завершения наших занятий мы должны были с ней встретиться, и она опаздывала. В тот день по телевидению показывали передачу обо мне, а я даже не знала об этом. Оказывается, она задержалась, потому что смотрела передачу. При встрече очень крепко меня обняла, я даже удивилась. «Брось все, оставь в стороне. Вот то, что ты поешь, чудесно». Я как будто получила печать на диплом.

 

Об Анне Рейнольдс

Это очень знаменитая певица, ближайшая подруга не менее знаменитого исполнителя, баритона Дитриха Фишера-Дискау, она сейчас уже в возрасте. Анна Рейнольдс мне очень многое дала для исполнения немецких произведений. Сначала я была во Франции в Академии «Виллекроз», где она тогда преподавала, потом решила немного продолжить и попросила, чтобы она приняла меня у себя дома, в Германии. Она живет в маленькой деревушке рядом с городом Дессау. Пока я доехала туда, пришлось сменить несколько поездов.

Помню, как Рейнольдс мучила меня в хорошем смысле слова во время занятий. Нужно было добиться очень высокого качества произношения. Никакого акцента быть не должно, ты должна исполнить немецкое произведение на безукоризненном немецком языке – «хохдейч». Это у них принципиальный вопрос, совсем не так, как у нас. Я получала огромное удовольствие, я трудоголик, и это было как раз то, что мне нужно. После занятия, которое длилось ровно два часа, у нас начиналась трапеза. Мы вместе покупали продукты на рынке, вместе варили обед, один раз я даже приготовила долму. А по вечерам мы пили чай, и она просила меня спеть что-нибудь армянское. И потом спрашивала: зачем тебе вообще немецкая вокальная музыка? Но я очень люблю немецких романтиков – Шуберта, Шумана, Брамса, Рихарда Штрауса. Это высший пилотаж, певцу необходимо соприкоснуться с этим искусством. После этого ты можешь считать себя исполнителем камерной музыки. А если в одном концерте у тебя и немецкая, и армянская музыка – это свидетельство солидного фундамента. Очень такая интересная параллель – песни Комитаса и Шуберта.

 

О студийной записи

У нас в семье есть наследственные организаторские способности, поэтому в целом я сама себя продюсирую, хотя в рамках отдельных проектов сотрудничаю с другими продюсерами. Мне понравилось записываться в студии «Ереван» – там очень приятная атмосфера, а для меня это важно. Звукорежиссер не должен мешать исполнителю, у меня был опыт общения со звукорежиссерами, которые не умели обращаться с артистами.

Не так давно «Sharm» выпустил DVD с записью моего концерта под названием «Мой Комитас». На диске звучат оркестровки нашего замечательного мастера Рубена Алтуняна для струнных, народных инструментов и голоса. Они прозвучали в 2007-м во время Года Армении во Франции, когда я выступала с огромным симфоническим оркестром и народными инструментами. Здесь, в Ереване, мы исполнили эту программу с оркестром Карена Дургаряна, народными инструментами и танцевальной группой Софи Девоян.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>