вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Баку. История богатая событиями" - из книги Джеймса Доддса ГЕНРИ

25.05.2010 Джеймс Доддс Генри Статья опубликована в номере №6 (27).
Комментариев:0 Средняя оценка:1/5

Из книги Джеймса Доддса Генри, основателя и редактора журнала «Petroleum World» ("Baku. An eventful history")
 

Из предисловия

Двенадцать месяцев назад люди, ничего не знавшие о нефти, понятия не имели о Баку – сегодня Баку известен миллионам. Мы видели, как на бакинской сцене разыгралась одна из самых ужасных драм кавказской жизни. Эта драма, продолжавшаяся целый год, имела три отдельных и четко обозначенных акта. Декабрь – стачки, террор и убийства, февраль – три дня расовой бойни, сентябрь – четырнадцать дней необузданной дикости и резни, битва племен на горящих нефтеносных полях и на улицах загадочного города. К сожалению, Баку стал известен цивилизованному миру именно как арена межплеменной борьбы, а не в более важном своем качестве – одного из самых богатых и примечательных городов России, производящего почти половину объема мировой нефтедобычи.

Десятилетия противоестественного сочетания современной индустрии и древних обычаев должны были рано или поздно заставить человечество содрогнуться. Когда Чарльз Марвин писал свой «Край вечного огня», новые условия еще не достигли пика, нефтяная промышленность еще не получила теперешнего размаха. Несмешиваемое сочетание рас и духовных влияний рядом с исключительно современным коммерческим предпринимательством вполне естественно обеспечило материал для столь волнующей истории. (…) Случившееся полностью изменило облик нефтяных месторождений, нарушило коммерческий и финансовый баланс мира нефти. (…)

За последние годы я разбивал свою палатку на девственных нефтеносных землях техасских прерий, посетил Спиндл Топ во время бума, видел небольшие, но удивительно производительные нефтяные поля в Карпатах, проверял каждый достойный внимания участок Борислава в Галиции. Но нигде в мире я не видел нефтеносного района, сравнимого со старыми и знаменитыми приисками Баку, не видел нефтяного города, способного сравниться с этим центром Кавказа, не видел сообщества предпринимателей, превосходящего по энергии, предприимчивости и деловым способностям тех, кто лидировал в нефтяной индустрии Баку. (…)

(ноябрь 1905 года)

 

 

Из главы I
Баку и его народонаселение


Баку, несомненно, богат, но это не показное богатство – некоторые назвали бы его романтичным. В бакинской нефти заключен интерес большего числа миллионеров, чем в любой другой отрасли российской промышленности. Некоторые из них, особенно швед Нобель, француз Ротшильд, армяне Гукасов и Манташев, чьи нефтяные компании имеют представительства в Лондоне, могут потерять огромные деньги из-за уничтожения множества скважин, резервуаров и трубопроводов, но все равно останутся миллионерами. Некоторые из величайших нефтяных королей Кавказа заложили основу своих состояний продажей нефтеносных земель британским и другим иностранным компаниям. Другие все еще активно работают на рынке, удерживая ведущие позиции по добыче и перегонке нефти. Ведущие нефтяники Кавказа владеют настоящими частными дворцами, спроектированными лучшими архитекторами страны и щедро украшенными знаменитыми итальянскими художниками. Если оставить за скобками Рокфеллера и его подручных, мы не ошибемся, сказав, что Баку обогатил больше людей, чем Америка.


Нефтеочистные предприятия в Черном городеБаку действительно богат, в этом городе видны неоспоримые свидетельства огромных состояний – должен сказать, здесь больше богатства, чем в любом английском городе того же размера. Всему виной нефть. Это город больших неудач – чаще всего их терпят иностранцы – и гигантских успехов. Ответвления всемирно известной системы бакинской торговли не заканчиваются в Астрахани или в Нижнем, но продвигаются дальше за счет всей мощи и ресурсов таких фирм, как компании братьев Нобель и Ротшильда, вверх по могучей Волге через сердце империи к балтийским берегами, через Кавказ к Батуми и Новороссийску, а оттуда в Европу, на Ближний и Дальний Восток, в нашу Индийскую империю или через Каспийское море в Персию и Центральную Азию.

Почему Баку богат? Ответ прост – он производит товар, чей рынок не ограничен цивилизованным миром. Этот товар доставляют на верблюдах в самые дальние уголки азиатского континента, на яках – в дикие области Гималаев. (…)

Электрическое освещение и телефонная связь используются в городе частными лицами в большей степени, чем где-либо по всей стране. В то же время Баку сохраняет верность старинным тележкам водовозов и караванам верблюдов.

 

Из главы 3
На заре российской нефтяной промышленности


Сабунчинское озеро. На горизонте нефтепромыслы Сабунчи(…) В 1866 году Каспийская торговая компания (ныне Бакинская нефтяная компания) обратилась к правительству за разрешением начать буровые работы, но получила отказ. Возможно, он стал следствием мнения Абиха (известного в мире ученого-геолога. – Прим. ред.), который тремя годами ранее изучал Апшеронский полуостров по поручению правительства и пришел к выводу, что буровые вышки не принесут никакой пользы в деле нефтедобычи. Первым пробурил здесь скважину в 1871 году Мирзоев (большинство крупных армянских предпринимателей на кавказе русифицировали свои фамилии – Мирзоев, Манташев, Лианозов, Гукасов и др. – Прим. авт.), он же был владельцем и второй скважины, бурение которой началось в 1872-м. Скорость бурения удивила местных уроженцев. Вскоре преимущества нового метода стали очевидными, первый фонтан, который принес в кратчайшие сроки несколько миллионов пудов нефти, забил на глубине в 122 фута. К концу 1873 года было пробурено уже 17 скважин, в 1874-м – 50, в 1875-м – 65, в 1876-м – 101, к этому времени вырытые вручную колодцы отошли в прошлое. (…)
 

Из главы 4
Производство керосина на Кавказе

Владельцы промыслов в Сураханах и на острове Святом ревностно охраняли свои секреты, но те просочились наружу, и первую нефтеперегонную установку в Баку соорудил никому не известный армянин без образования Джавад Меликов, бывший сотрудник промыслов Витте (ранее автор упоминает, что это случилось в 1863 году. – Прим. ред.) Его идея была встречена насмешками, друзья и враги сочли его сумасшедшим. Однако постепенно настойчивость принесла ему успех, ему удалось основать небольшую компанию с тремя учредителями и совокупным капиталом в тридцать фунтов стерлингов. При таких средствах он не мог, конечно, построить завод – только установить под открытым небом перегонный куб с охлаждением. Собралась толпа, чтобы поглумиться над примитивным устройством и его работой, но через несколько часов они увидели, как наружу вытекает чистый и прозрачный керосин. Сомнениям и насмешкам настал конец, Меликов сделался местной знаменитостью.


Предприятия компании «Шибаев»Была немедленно основана другая компания с большим капиталом (200 фунтов стерлингов), и Меликову доверили руководить ею. Однако как только в компании узнали или решили, что узнали, как получать керосин, они нашли повод избавиться от Меликова. Затем Меликов с новой энергией занялся извлечением парафина из озокерита. Вначале он потерпел неудачу изза отсутствия в Баку льда, кроме того, бизнес требовал больше капиталовложений, чем он мог себе позволить со своими скудными средствами.

Неудивительно, что на Меликова смотрели как на сумасшедшего. Он не искал прибыли и готов был отдать последнюю копейку, не задумываясь о будущем. Он жаждал увидеть свои идеи воплощенными и закончил так же, как и другие подобные изобретатели, – бедностью. Он убедил Мирзоева воспользоваться грозненскими месторождениями и соорудить керосиновый завод для снабжения Северного Кавказа. Этот пионер Бакинской нефтеперегонной промышленности умер в нищете, в то время как его партнеры и сотрудники сделали себе состояния.


Несмотря на простоту метода, производство керосина развивалось медленно. Причины заключались в контрактной системе и высокой цене на сырую нефть. Из-за этого в первой половине 1860-х годов было построено только несколько перегонных установок. (…) Вскоре удалось выяснить, что керосин должен очищаться с помощью кислоты и щелочи. Кислоту получали из Москвы, о соде не имели ясного представления и заменяли ее морской или просто подсоленной водой. При таком способе производства качество продукта нельзя было улучшить.

Хотя всемогущий подрядчик Мирзоев сам не занимался очисткой, а только закупал очищенный продукт, он установил цены на закупку сырой нефти и продажу нефтепродуктов на ярмарке в Нижнем Новгороде и не намерен был терпеть конкуренцию. Чтобы еще в большей степени прибрать всю отрасль к рукам, он начал строительство крупного нефтеперегонного завода. Он выкупил у Грикурова небольшую установку для получения керосина, включавшую дистиллятор на 70 пудов. В Москве он заказал десять новых дистилляторов, но они оказались непригодными, поскольку были изготовлены из меди и спаяны оловом. Тогда он заказал за границей еще шесть дистилляторов по пятьдесят пудов каждый и примерно в это же время начал строительство своих предприятий в Сураханах, где рассчитывал воспользоваться для производства теплом «вечных огней».

 

 

Из главы 5
Романтика нефтяных финансов. Первые аукционы и примитивные методы труда

В нефтяных финансах много романтики (игра слов financeromance. – Прим. ред.). Мы убедимся в этом, если проследим историю некоторых знаменитых месторождений начиная с того времени, когда наличие там нефти считалось сомнительным и незначительная их стоимость основывалась исключительно на поверхностной оценке. На первых нефтяных аукционах предпринимательские инстинкты усугублялись расовой ненавистью, что вело к диким спекуляциям и целенаправленным попыткам уничтожить конкурентов. Что-бы затруднить и по возможности полностью исключить сговор между участниками торгов, 7, 14, 21 и 28 декабря 1872 года правительство организовало закрытые тендеры. Результаты превзошли ожидания. За пятнадцать участков в Балаханах оценочной стоимостью в 50 тысяч фунтов стерлингов правительство выручило 298 тысяч. Господа Губонин и Кокорев имели целью совместными усилиями перебить цену, предлагаемую прежним подрядчиком Мирзоевым, и лишить его самых богатых нефтью участков. На первых и вторых торгах группы участков одна за другой были вырваны из его рук. Казалось, что этот могущественный в мире нефти человек, владелец двух очистных заводов и крупный торговец керосином, останется без сырой нефти.

На третьих торгах были выставлены на продажу участки из третьей группы, где Мирзоев пробурил богатую нефтью скважину. Здесь он не стал рисковать, назвав цену в 95 000 против предварительной оценки в 11 456 и 60 000, предложенных Кокоревым. Ожесточенное соревнование между Мирзоевым и Кокоревым привело к тому, что другие участники приняли такую же тактику. Затянутые в водоворот жестокой конкуренции, они предлагали цену, которая существенно сокращала их оборотный капитал, и во время кризиса керосиновой промышленности в 1874 году отсутствие наличности поставило многих на грань разорения. (...)

 

Из главы 7
Усовершенствования в транспортировке нефти и бурении скважин

Перед открытием первого трубопровода и железнодорожной линии с нефтеносных полей около 10 000 аробщиков (в особых бурдюках. – Прим. ред.) перевозили нефть, ежедневно передвигаясь туда и обратно. Однако в плохую погоду возчики не горели желанием работать, дождь превращал дороги в лужи грязи, практически исключая всякое передвижение между городом и промыслами, даже верхом. Работа очистных заводов полностью зависела от погоды, и это вело к существенным убыткам, особенно при режиме акцизов – часто случалось, что после уплаты акцизных сборов за шесть дней вперед дистилляторные емкости стояли без дела. Вдобавок аробщики часто бастовали, требуя повышения оплаты, и постепенно довели цену на доставку до уровня пяти-восьми копеек за пуд.

Все это продолжалось до 1875 года – промышленники жаловались на тяжелое положение, но не делали ничего для облегчения своего бремени, пока братья Нобели не появились на сцене в качестве владельцев нефтеочистных заводов. Чтобы уменьшить затраты и гарантировать большее по объему и скорости снабжение, братья Нобели попытались убедить другие фирмы проложить общий трубопровод. Зависть и недостаток предприимчивости часто преобладали в этом регионе мира над здравым смыслом – это привело к тому, что другие фирмы отказались от участия в проекте. В качестве альтернативы Нобели в 1877 году обратились к властям за разрешением построить за свой счет железную дорогу от промыслов до нефтеочистных сооружений.  Несмотря на поддержку местной администрации, петиция была положена под сукно центральным правительством. Однако на следующий год строительство дороги все же было начато, и она открылась в апреле 1878-го.

Конечная станция находилась на озере Сабунчи, оттуда одна линия вела в Сураханы, вторая – через 12-й участок – в Балаханы. Другая конечная станция находилась между Баку и Черным городом. Нефть перевозили в бочках или цистернах. По запросу компании-производителя руководство железной дороги проложило трубопровод между нефтеносным участком и станцией в Сабунчи. Поскольку станция находилась ниже уровнем, нефть перетекала под действием силы тяжести (…)


В 1877 году братья Нобели затеяли строительство собственного нефтепровода, который обошелся в 10 тысяч фунтов стерлингов и возместил эти затраты в течение года. Максимальная пропускная способность трубопровода составляла 80 тысяч пудов нефти в день. (…) В течение нескольких лет владельцы очистных предприятий платили Нобелям по 5 копеек за пуд сырой нефти, перекачанной на расстояние в 6 с четвертью миль, затем цена упала до 1,5 копейки. Ввод в эксплуатацию первого трубопровода лишил заработка аробщиков, и Нобелям пришлось обеспечивать его безопасность с помощью найма охранников и установки сторожевых будок через каждые несколько сот ярдов. Разъяренные татары (в Российской империи кавказскими татарами называли тех, кого при советской власти стали называть азербайджанцами. – Прим. ред.), потеряв выгодное дело, пытались вывести трубопровод из строя. После того как Нобели закончили прокладку трубопровода, их примеру последовала Бакинская нефтяная компания, которая соединила участки 15-й группы с нефтеочистными установками в Сураханах и далее с Зыхом, где она соорудила пристань. Общая длина трубопровода составила примерно от 9 до 11 миль.

К концу 1878 года началась прокладка трех новых линий. Мирзоев заложил трубопровод длиной 9 миль при диаметре 4 дюйма и производительности 50 тысяч пудов сырой нефти от участков 10-й группы до своей очистной установки в Баку, а Лианозов соединил свои участки 7-й группы с Черным городом. Третий трубопровод, заложенный Каспийской компанией, состоял из нескольких отрезков. Добытая нефть доставлялась на железнодорожную станцию Сабунчи, откуда перевозилась цистернами в село Капсили и снова по трубопроводу поступала на близлежащие очистные установки компании. Общая длина линий трубопровода составляла 60 миль.(...)

 

Фонтанирующая скважина / Разрушенная фонтаном вышка

Из главы 9
Мощнейшие фонтаны 1881-1890 годов

В период 1881-1890 годов были отмечены рекордные нефтяные фонтаны.

В скважине Мнацаканова на 9-м участке в Сабунчах в 1881 году был исчерпан запас нефти, обнаруженной на глубине 294 фута. Бурение продолжили до 434 футов, где снова забила нефть. Верхнюю часть крепления скважины основательно усилили, установили прочную заглушку, однако давление оказалось слишком большим, и нефть, смешанная с песком, прорвалась наружу. С 13 сентября по 1 ноября было продано 800 тысяч пудов за 18 тысяч рублей. Затем фонтан удалось взять под контроль, и на следующий год с 19 февраля до окончания навигации он дал четыре с половиной миллиона пудов, проданных за 86 тысяч рублей. Зимой поток нефти уменьшился, но с февраля 1884 года фонтан забил с удвоенной яростью. Потери нефти были незначительными, владелец обеспечил надлежащие условия ее хранения.

В том же году два мощных фонтана забили у Красильникова. Одна из скважин на 16-м участке Шайтан-базара была пробурена еще в 1877 году. Работа продолжалась с перерывами до 1881 года, когда с глубины 278 футов вслед за выбросом песка последовала нефть в количестве 35 тысяч пудов за день. Понадобилось 11 дней, чтобы закрепить заглушку, и за это время 200 тысяч пудов нефти ушло впустую. Взятая под контроль скважина сохраняла производительность в течение пятнадцати месяцев. Второй фонтан, также в Сабунчах, выдал на поверхность от 10 до 12 миллионов пудов при производительности 20 тысяч пудов в день. Только третья часть была продана как топливо, остальную нефть слили в Сабунчинское озеро. 3 сентября фонтан загорелся и продолжал полыхать с неослабевающей яростью в течение десяти дней. Когда пламя удалось погасить, добыча возобновилась.

Другой феноменальный фонтан на Шайтан-базаре забил из скважины № 2 братьев Орбеловых. Она была вырыта вручную с 1877 по 1881 год и давала миллион пудов нефти в неделю. Высота столба нефти превышала 200 футов, сильный ветер разносил тучи брызг на 500 ярдов, вплоть до зданий Бакинской нефтяной компании. Ее управляющий подал жалобу на Орбеловых на том основании, что его собственность оказалась под угрозой пожара. Нефть сливалась в заболоченную лощину, где ее сжигали. Когда фонтан спал, оказалось, что крепление скважины разрушено, и ее больше не эксплуатировали.

В 1881 году фонтан забил и в Балаханах у братьев Лианозовых на скважине № 9 седьмой группы (которой в 1896 году завладела Русская нефтяная компания). Фонтан нефти поднялся на высоту 329 футов и бил три месяца, выбросив миллион восемьсот тысяч пудов, большей частью поступивших в резервуары. (…)

Много потеряв из-за забастовок, Нобели получили фонтан на своей скважине № 25 отнюдь не в самый подходящий момент. Летом 1881 года он начал выбрасывать песок. Когда под руководством инженеров трубу очистили от песка, нефть ударила с такой яростью, что пришлось поставить заглушку и оставить скважину в резерве – рынок на тот момент был слишком слаб.

1883 год был особо отмечен фонтанами. Два из них забили у Лианозова, первый из них на скважине № 15. На глубине бурения 420 футов произошел мощный выброс газа, который повторился на глубине 490 футов. Каждый раз нефть поднималась на поверхность, но исчезала после закрытия заглушки. На третий раз, когда бурение дошло до глубины 546 футов, произошел сильнейший взрыв газа, желонка вылетела через верхушку вышки, следом фонтан сухого песка забил с огромной силой на высоту от 350 до 400 футов. Камни выбрасывало за пределы видимости, были выбиты стекла в окнах ближайших моторных помещений, металлическая крыша котельной сломалась под тяжестью упавших сверху камней. Вулканический выброс песка продолжался сорок пять минут, затем последовал новый взрыв газа, отравивший атмосферу Балаханов на весь остаток дня. Заглушку все же удалось поставить на место (…)

Фонтан Назарет (№ 32 в районе Сабунчи) стал ярким примером неопределенности результата при бурении скважин. Скважина, начатая «Абаянцем и К» в 1879 году, была вырыта вручную. К концу 1891 года она достигла глубины в 581 фут без всяких следов нефти. Отчаявшись добиться успеха, владельцы скважины оставили ее на несколько лет, а затем сдали в аренду Назарету, главе частной компании, состоящей из Тумаева и еще нескольких армян, на условии самостоятельного бурения и дележа прибыли пополам с «Абаянцем и К» в случае обнаружения нефти. Назарет пробурил еще семь футов и достиг пласта, откуда начал бить наверх песок. Труба диаметром в 10 дюймов, который уменьшался до 7,5, вскоре засорилась. Две недели пришлось потратить на расчистку входного отверстия трубы, после чего фонтан нефти забил свободно. На поверхность вышло около 800 тысяч пудов, большая часть была продана на топливо. Однако крепление скважины разрушилось, и добыча прекратилась.


Еще более мощный фонтан забил у Мирзоева из скважины № 14. Нефть была найдена на глубине в 441 фут и выходила на поверхность в объеме от пяти до десяти тысяч пудов в день. Иногда производительность поднималась до ста тысяч, но затем снова падала до десяти. За лето было добыто два с половиной миллиона пудов, из которых полтора были доставлены на очистное предприятие Мирзоева в Баку, остальное хранилось в виде нефтяного озера и продавалось как топливо.

Замечательный фонтан недалеко от известной скважины «Дружба» дала скважина № 9 Нобелей. С глубины в 642 фута фонтан за месяц выбросил на поверхность семь с половиной миллионов пудов нефти, вздымаясь на высоту 200 футов, в результате чего нефть и песок покрывали окрестность в радиусе 200 футов от вышки. Никогда еще преимущества тщательной организации дела не были продемонстрированы столь наглядно. Эта скважина возместила Нобелю множество предыдущих неудач. Все меры предосторожности были приняты для того, чтобы успешно справиться с обильным поступлением нефти. Из семи с половиной миллионов пудов было потеряно всего 250 тысяч, причем пять миллионов сразу же поступили на очистные установки для переработки в керосин, оставшиеся хранились в резервуарах. Все попытки взять скважину под контроль провалились, и она оставалась «неприрученной» в течение шести недель, пока первоначальная сила извержения не уменьшилась естественным путем. (…) 


Однако настоящей сенсацией года стала скважина, прославившаяся на весь мир, хотя она не принесла своим владельцам ничего, кроме разочарования и разорения. Речь о нефтяном фонтане «Дружба», получившем свое имя по названию компании, которой он принадлежал. Приключившееся с компанией бедствие стало, в общем-то, делом случая. Крепление скважины было достаточно прочным, заглушку установили в нужный момент, как раз перед тем как фонтан нефти забил с глубины в 574 фута. Давление, как и в случае с участком № 9 Нобелей, превышало 13 атмосфер – в предшествующих случаях было зафиксировано максимальное давление в 4 атмосферы. Тем не менее крепление и заглушка скважины сдерживали напор. Только после того как заглушку попытались усовершенствовать и усилить под наблюдением ответственного за скважину инженера по бурению Гарсоева, скованный гигант вырвался на свободу, сорвав заглушку и выстрелив в воздух на высоту 300 футов. Снова взять фонтан под контроль было выше человеческих сил, и за несколько минут насыщенная песком нефть – жидкий точильный инструмент, способный постепенно проточить насквозь самую толстую стальную пластину – превратила в труху огромные балки на верхушке вышки, вызвала панику и разрушение на обширной территории.

Фонтан продолжал бесконтрольно бить с 19 августа до 10 сентября. По различным оценкам, выброс первоначально составлял примерно 400-500 пудов в день. По явно заниженным данным владельцев прилегающих участков, за 114 дней было выброшено 13 миллионов 640 тысяч пудов, или 220 тысяч тонн. Некоторые называют даже цифру в 30 миллионов пудов.

«В Пенсильвании такой фонтан сделал бы состояние своему владельцу, здесь скважина ежедневно выбрасывает нефти на 5000 фунтов стерлингов, тем не менее ее хозяин обанкротился!» – сказал американский инженер-нефтяник. Мистер Марвин, записавший эти слова, добавил от себя: «Нефть била из скважины, поднимаясь вверх на высоту Большого гейзера в Исландии с ревом, который разносился на несколько миль вокруг. Такого фонтана в Баку еще не видели – он представлял собой изумительное зрелище. Первым же ударом нефть снесла верхушку и часть боковых сторон вышки, наверху осталась единственная балка, по которой нефть продолжала с рычанием бить снизу вверх – по этой неподвижной отметке можно было судить о скорости. Сама вышка имела 70 футов в высоту – пробив ее верхушку, нефть и песок взметнулись в три раза выше, образовав серовато-черный фонтан. С южной стороны его столб имел четкие очертания, с противоположной – расплывался в облако брызг шириной в тридцать ярдов. Сильный южный ветер позволил нам приблизиться с юга и заглянуть в полость с песчаными стенами, которая образовалась вокруг подножия вышки. Здесь нефть кипела и пузырилась, как вода в гейзере. (…) Под действием ветра фонтан изгибался вверху, и нефть тучей брызг падала на землю, образуя песчаную насыпь, по которой оливково-темная жидкость бесчисленными ручьями вливалась в нефтяные озера, образовавшиеся на соседних участках. (…) Некоторое представление о массе песка, выброшенного из скважины, можно было получить при виде ущерба, нанесенного за двадцать четыре часа при противоположном направлении ветра. Песок засыпал по самую крышу несколько лавок и магазинчиков, все соседние вышки на расстоянии в 50 ярдов тоже были засыпаны на высоту от 6 до 7 футов. (…) Тут и там кучки людей, вооруженных лопатами, раскапывали и расчищали каналы вокруг скважины, чтобы ускорить отток нефти. Их задача была не из легких и не из приятных. На их головы и плечи непрерывно лилась нефть, им приходилось проявлять осторожность, чтобы их не засосало в вихревой нефтяной поток у основания  звергающегося кратера».


Этот великолепный фонтан разорил владельца скважины, хотя в Америке сделал бы его миллионером. Скважина принадлежала небольшой армянской компании – участка земли хватило только для установки вышки, но резервуары для нефти на нем не поместились. Нефть растеклась по чужим участкам, того что удалось собрать на ничейной земле и продать, не хватило для компенсаций пострадавшим, чьи сооружения и магазины были поглощены нефтяным морем. Другие собственники понесли ущерб из-за прекращения работ на своих участках, засыпанных песком. Если бы в распоряжении компании «Дружба» находилось больше земли вокруг скважины, где могла бы храниться нефть, она не понесла бы такой урон. Но скважину окружали сотни чужих участков на балаханском плато, причиненный соседям ущерб разорил компанию.

В результате такого громадного выброса сырая нефть моментально потеряла свою стоимость. Один владелец нефтеочистных установок заполнил свои резервуары семьюстами тысячами пудов нефти всего за 70 фунтов стерлингов. Никто не давал больше четверти копейки за пуд, который раньше стоил от двух до трех копеек. Тысячи тонн нефти были сожжены в окрестностях, чтобы избавиться от излишних запасов, тысячи тонн пришлось вылить в Каспийское море. (…)

 

Из главы 12
Февральская резня


Небольшой балкон (показанный на фотографии) имеет прямое отношение к одному из самых волнующих и трагических эпизодов февральской резни. Балкон стал местом доблестного и неравного боя Адамова против орды татар, которые поставили себе целью лишить жизни не только его, но и всех домочадцев. Сражаясь до конца, полного драматизма, Адамов проявил такую степень стойкости и геройства, что это место должно на все времена оставаться почитаемым армянами и всеми друзьями армян, которые посещают Баку.

Адамов был первоклассным стрелком, одним из самых богатых армян в нефтяном бизнесе, и его дом на Арнянской улице (Arnianskia Street) считался одним из настоящих дворцов города, с учетом великолепия восточных украшений. Хозяин дома выдержал трехдневную осаду, застрелив не менее сорока татар, чьи трупы к последнему дню валялись кучей на углу улицы. (Несколькими месяцами раньше брата Адамова, тоже богача и видного бакинского нефтепромышленника, застрелили в городском парке, его труп был изуродован убийцами.)

Бой начался с выстрела по татарину – стало совершенно ясно, что единственная надежда заключается в успешной обороне дома и его обитателей до прибытия казаков. Сорок домочадцев приготовились к долгой осаде. Татар не подпускали близко вплоть до третьего дня.


Дом Адамовых. Фото сделано спустя два дня после убийства всех жильцов. Слева вверху виден небольшой балкон, с которого хозяин дома три дня отстреливался от нападавших татарУтром того дня Адамов снова занял свою позицию на балконе, и с первым же выстрелом крупнокалиберный магазинный «винчестер» начал свою смертоносную работу в гуще татар. Пока отец стрелял из одного ружья, сын перезаряжал другое, непрерывно снабжая отца готовым к бою оружием. Примечательно, что многие были убиты точным попаданием между глаз. Едва только татарин показывался в поле зрения, бдительный армянин брал его на прицел.

Пока храброму армянину удавалось поражать насмерть одного противника за другим, несколько татар ворвались в керосиновую лавку, в то время как остальные собрали большое количество керосина из уличных фонарей. Вернувшись к дому с запасом керосина и соломы, они взломали входную дверь, наполнили прихожую смоченной в керосине соломой и подожгли ее. Именно в этот момент Адамов получил ранение в голову. Он отступил только для того, чтобы вернуться через пять минут с перебинтованной головой и не менее смертоносным прицелом, чем в начале ужасной осады. Несколько татар, не ожидавших его возвращения, были убиты наповал, прежде чем смогли убраться с улицы.

Языки пламени медленно ползли вверх по фасаду дома, но надежное оружие не умолкало. Семнадцатилетний сын занял место рядом с отцом, но тут же был застрелен татарами и выпал с балкона вниз на улицу. Раненому теперь уже в плечо отцу пришлось опереть ствол ружья на балконные перила, но отчаяние только добавляло ему мужества, и он продолжал стрелять с твердым намерением продать свою жизнь как можно дороже. Его движения становились все медленнее, татары – все агрессивней, и, наконец, получив роковое ранение, он остался лежать на балконе. Это стало сигналом для татар – с дикой яростью они прорвались в те нижние части дома, которые еще не были охвачены пламенем. В подвале нашли девять мужчин и одиннадцать женщин. Мужчин выволокли на улицу и зарезали, женщин забрали с собой.

Во время последнего акта этой ужасной трагедии пожилая женщина, одна из любимых родственниц, живших на попечении Адамова, упала на колени перед погромщиками, умоляя пощадить ее сына, который все еще находился в доме. Слыша издевательские реплики татар и, очевидно, устыдившись того, что матери приходится вымаливать ему жизнь, он храбро шагнул в гущу толпы и словно Цезарь, закрыл голову одеждой в ожидании смерти. Узнав сына, мать упала у горящей стены дома, а толпа, визжа от удовольствия в предвкушении новой жертвы, немедленно разорвала юношу на части. Его мать тем временем сожгли заживо.

По сведениям полиции, из дома вытащили 40 мертвых тел. Иными словами, все его обитатели были застрелены или сгорели в пламени пожара. Адамов жестоко отплатил врагу, отняв по одной жизни татарина за жизнь каждого из домочадцев – кровавое, но блестящее деяние, высоко оцененное и британской колонией, и русским населением города. Храбрый армянин дал свое имя нефтяной компании, своей смертью он составил себе имя, которое должно остаться в истории Кавказа почитаемым всеми друзьями древней и угнетенной нации.

Другим примером отвратительной жестокости стало убийство семьи Лалаевых вместе со всеми приближенными. Убитый глава семейства имел репутацию не знающего жалости богача и был ненавидим татарами. Рассказывали много историй о его жадности. Когда татары напали на его дом, он связался по телефону с губернатором, прося о помощи. Она была обещана, но не оказана. Как и храбрый Адамов, Лалаев решил продать свою жизнь подороже и раз за разом стрелял по всякому татарину, который оказывался в поле зрения. Трое верных слуг из его окружения помогли ему продержаться три дня, сдерживая татар своей точной стрельбой. В течение осады, продолжавшейся до ночи третьего дня, в городе начинался один пожар за другим.

Лалаев видел, что патроны заканчиваются, и, опасаясь, что татары подожгут дом, позвонил богатой даме по фамилии Сакусова (Sakousoff), заклиная ее употребить свое влияние на губернатора. Она связалась по телефону с армянином, членом известной нефтяной компании, зарегистрированной в Баку и Лондоне, который попросил губернатора прислать к осажденному дому помощь. Только на следующий день губернатор подъехал верхом к месту событий, обнаружив горящий дом и валяющиеся на улице трупы Лалаева, его жены и других жертв.

Конец Лалаева был драматичным. Когда закончились патроны, здание удалось поджечь. Он пытался укрыться вместе с семьей в потайном подвале. Ворвавшись в дом, татары сразили насмерть двоих слуг, которые помогали оборонять его. От третьего они стали добиваться сведений о местонахождении армянина и его семьи. Под пытками этот человек раскрыл роковой секрет почти с последним своим вздохом.

В подвале находились сам Лалаев, его жена, дочь, престарелый дядя и племянник. Дядю и племянника убили на месте, но Лалаева с женой и дочерью вывели на улицу. Татары приказали женщинам отойти от Лалаева. Его жена, известная в городе своей красотой, обвила руками шею мужа и стала предлагать главарям 10 тысяч рублей за его жизнь. Супруги погибли вместе, изрешеченные пулями. Видя смерть родителей, их дочь сама ринулась в толпу, головорезы схватили ее и увели.

Прежде чем перейти к дальнейшему рассказу о жестокостях, хочу отметить, что только татарину позволено касаться мертвого татарина. Им почти всегда удается убрать с улицы мертвых мусульман, и это объясняет тот факт, что во время столкновений на Кавказе очень редко тела мертвых татар долго лежали на месте боя.

Как только губернатор в сопровождении шейх-уль ислама и армянского епископа прошествовал по улицам, провозглашая мир, всех мертвых вытащили и сложили рядами. Трупы стали молчаливыми свидетелями празднований по случаю «мира», во время которых татары и армяне танцевали рука об руку. Это действительный факт.


 

* * *

Позвольте мне описать еще несколько случаев. Возле нефтяной биржи четверо татар ехали вверх по Горчаковской улице и обстреляли две группы армян, убив четверых. Убийцы не проехали и двухсот ярдов, когда трое из них вместе с кучером были застрелены армянами.

По пути на работу молодой англичанин стал свидетелем преднамеренного убийства. Юноша-армянин оттолкнул его, чтобы выстрелить в спину татарину, и тут же сам был застрелен другим татарином. В страшной бойне принимали участие даже подростки. Стреляя с балкона, армянский мальчик попал в татарина, но увидел, что тот еще жив, вышел на улицу и всадил в него вторую пулю. Читатель поймет, с какой скоростью менялась ситуация, если я скажу, что мальчик едва успел повернуться спиной к своей жертве, как на него набросились два татарских водоноса и раскромсали на куски. Был и другой трагический случай. Прежде чем подняться на крышу, чтобы помочь своим соотечественникам, отец запер сына во фруктовом магазине. Почти три дня отец не мог покинуть крышу. Когда спустился, обнаружил свой магазин нетронутым и запертым на засов, однако сын его был мертв. В него выстрелили сквозь дверную щель, попав точно в сердце.


Сравнительно молодой армянин походил на англичанина своим английским кепи и курительной трубкой из верескового корня. Только возле его дома татары распознали маскировку и открыли огонь, но ему удалось скрыться.

На Парапете, где бой продолжался три дня, сошлись равные силы татар и армян общей численностью в сто человек. Револьверы и кинжалы были пущены в дело с самыми страшными последствиями. Армяне подпустили противника ближе к своему кварталу, зашли в тыл, и в результате почти никто из татар не ушел живым. В течение пятнадцати минут на улице не осталось ни одной живой души, только десятки мертвых тел. Потом бои здесь продолжались, многие татары и армяне были застрелены, пытаясь вынести своих убитых.

Любой отчет о событиях был бы неполным без упоминания о роли казаков. Эти военнослужащие грабили людей, проявляя исключительную жестокость. Известно, что они иногда задерживали спасающихся армян, чтобы преследователи подоспели на дистанцию выстрела. Были тысячи случаев, когда они требовали с армян деньги за помощь. Даже после объявления чрезвычайного положения в городе они рвали паспорта и грабили их владельцев.

Февральские жестокости казались беспрецедентными в истории беспорядков на Кавказе. Но их самые ужасные подробности стали выглядеть не так жутко после варварств, насилий, повсеместных убийств и разрушений во время страшной межплеменной борьбы в сентябре.


Из главы 14
«Шахсей-вахсей» в Баку


В этом году церемонии «шахсей-вахсей» на нефтяных приисках и в окружающих селах были подготовлены тщательнее, чем обычно. Причин было несколько. Празднование происходило спустя две недели после февральской резни, и впервые его вынесли на улицы современного Баку. Надеясь удовлетворить мусульманское население, власти разрешили провести множество церемоний под открытым небом.

Церемонии продолжались не меньше десяти дней. Они начались с уличных процессий и закончились обрядами нанесения людьми увечий самим себе. В этот день я с раннего утра отправился в один из мусульманских кварталов города; между восемью и девятью утра улицы повсюду были полны татар, персиян и русских. Очевидно, для всех мусульман объявили выходной день.


Шахсей-вахсейЛюди, хорошо знающие Баку, говорили мне, что никогда раньше не видели на улицах столько мусульманок в чадрах. Эти женщины, закутанные в свои пыльные одежды, как в саваны, теснились на плоских крышах домов, наблюдая сверху за улицами, которые были специально отведены для церемоний и огорожены властями.

Церемонии начались одновременно в нескольких местах. Та, за которой я наблюдал, имела демонстративный размах, я видел ее от начала и до конца с крыши дома. Вначале на дальнем конце улицы вывели двух лошадей, накрытых попонами из черного бархата, с приспособлением на седле в виде открытой полусферы. Эти лошади представляли священных животных, которые некогда несли тела мучеников-имамов. Лошадей вели под уздцы, мне сказали, что обычно на одной из них восседает мальчик, который крепко сжимает рукоятку короткого меча, протыкающего его чалму. Может показаться, что меч протыкает лоб, такой реалистичной выглядит агония, изображенная на лице юного исполнителя.

Одна из лошадей, обеспокоенная меланхоличными причитаниями толпы, лягнула некоторых из последователей Али, и ее пришлось удалить из процессии. Другая шла с медленным достоинством, знакомым нам по лошадям, везущим барабаны английской конной стражи. Она повела за собой процессию вверх и обратно вниз по улице, прежде чем ее тоже увели.


Все это время группы людей двигались по улицам следом за небольшой процессией религиозных предводителей с флагами. Эти люди имели при себе самые разнообразные орудия для того, чтобы хлестать себя по спине со скорбными возгласами «шахсей-вахсей». Другие набирали конфетти из коробки, которую несли на палках наподобие носилок, и бросали их горстями на тех, кто ударял себя с возрастающим рвением, выражая всевозможные признаки претерпеваемых мук.

Линия фигур в черном ритмично раскачивалась то в одну, то в другую сторону под мерный бой барабана. Далее шли двое юношей, хлеща себя по спинам цепями, которые они закидывали себе за плечи, громко нараспев восклицая «шахсей-вахсей». Цепи били по спине и рассекали кожу с каждым ударом грубо изготовленного барабана. Юные приверженцы Пророка били себя по обнаженным торсам каждое утро на протяжении десяти дней, поэтому их тела были красными, кое-где виднелись кровоподтеки и сочащаяся из порезов кровь.

Новые ряды фигур в черных и красных одеждах выходили из обычного двора, но только при появлении людей в белом, которые должны были исполнять обет, нанося себе резаные раны, стоны перешли в неистовый рев, слова «шахсей-вахсей» стали выкрикивать с устрашающей выразительностью. Несколь ко ответственных за церемонию – энергичные люди в обычной одежде и войлочных шапках без полей – обратились к ее участникам с пылкой речью и театральной жестикуляцией. Последние, испуская вопли и рыдая, стали энергично наносить себе удары. Примерно через час главные действующие лица в белых одеяниях выступили вперед во второй раз. Двигаясь в линию, раскачиваясь взад и вперед в такт барабанному бою с еще более громкими выкриками «шахсей-вахсей», они быстро перешли на одну сторону улицы. Руководители церемонии подошли к ним с запасом кинжалов и ввели их криками в состояние неистовства, на которое было жутко смотреть со стороны. Они вложили кинжалы в руки участников, и те начали наносить себе раны на коже головы, раз за разом занося кинжал и опуская себе на темя. Почти после каждого удара брызгала кровь, и вскоре один за другим участники церемонии превратились в пошатывающиеся, залитые кровью фигуры. Многие слишком ослабели, чтобы продолжать наносить себя удары, и от потери крови падали в обморок. Их оттаскивали или уводили те, кто давал им кинжалы.

Мне сказали, что во время других церемоний, особенно в Кишлах и на нефтяных приисках в Балаханах, люди наносили себе смертельные ранения. Некоторые из тех, кто резал себя с наибольшим ожесточением, искупали грехи богатых мусульман. Полученными за это деньгами они делились с муллами.


Разрушения на нефтепромыслахИз главы 15
Баку в сентябре


«Сведения о резне, хотя и неполные, достаточно подробны для доказательства того, что отвратительная жестокость, большей частью не поддающаяся описанию по моральным соображениям, и дьявольское вероломство не имеют прецедентов в истории революции и военных столкновений на Кавказе. Эту огромную кроваво-красную картину освещает лишь один луч света – множество героических поступков, которые показывают, что рыцарство и отвага не покинули эти окрашенные кровью области Кавказа… Героические поступки? Да, их было множество – даже на нефтяных промыслах есть герои, соответствующие самым высоким идеалам Запада».

(из сентябрьской статьи в «Daily News») (...)



Из главы 16
Нефтяные поля Балахан в огне


(...) Возле Кишлов люди, бегущие из Баку, заметили лес буровых вышек, охваченных огнем под пеленой дыма. Страшная новость: горят нефтеносные поля! «В два часа дня солнца не было видно», – говорит один из свидетелей, а другой заявляет: «В Сабунчах дым был таким плотным, что разъедал глаза». И дальше: «По пути мы видели много рабочих с черными от копоти лицами, они беспомощно стояли у своих домов. На станции находились несколько солдат и группы людей, спасающихся с нефтепромыслов – эти люди пересекали платформу в разных направлениях, то и дело поглядывая в направлении пожаров, прислушиваясь к торжествующим возгласам убийц и пронзительным воплям их жертв. Напротив станции скважины на промыслах Тер-Акопова выбрасывали пламя вверх, в облака дыма. Вскоре языки пламени слились в одну огромную вспышку, буровые вышки с грохотом обрушились, искры полетели в сторону спасающихся бегством толп. Черные, как черти, люди ныряли в дым, чтобы добраться до станции – это рабочие бежали с приисков. Загорелись владения Манташева, дым не позволял видеть вспышки огня».(…)

Каждый час сведения о резне в Баку передавались по телефону на нефтепромыслы, разжигая здесь страсти. Затем наступила зловещая тишина, телефоны не отвечали в течение суток, железнодорожное сообщение с городом было прервано. Это усиливало беспокойство, толпа подозревала, что в Баку происходит нечто серьезное. Армяне пребывали в нервном напряжении, толпы татар постоянно собирались на станции. Несомненно, они готовились действовать, но ждали достоверной информации из Баку. Не видно было ни солдат, ни полиции.(…)

Укрывшись в своих домах, армяне ожидали нападения. Воскресный день медленно тянулся до четырех часов, когда послышались выстрелы. Стреляли члены «черной сотни», рассчитывая тем самым побудить татар к нападению на армян. Однако атака была отложена, татары все еще пребывали в ожидании. Ближе к ночи сотни вооруженных мусульман прибыли с соседних нефтеносных полей в Раманах, чтобы выработать вместе с татарам из Балаханов общий план действий. Над Балаханами нависла опасность, начала стрельбы ожидали в любой момент. Однако ночь в целом прошла спокойно. В четыре часа утра от 20 до 30 выстрелов прогремело среди вышек в Сабунчах, и колокол церкви в Балаханах – месте христианских богослужений на промыслах – зазвенел зловещим погребальным звоном, как святой вестник предстоящего заклания. Звон колокола остался одной из многих загадок той ночи, невозможно было понять, кто и зачем в него звонил.


Горят нефтяные скважиныАрмяне концентрировались в нескольких местах, чтобы оказать более упорное сопротивление. В Сабунчах они собрались в рабочих бараках, в Раманах и забрате – на нефтепромыслах Манташева. Этой ночью загорелись Балаханы, грабеж и резня начались в Раманах. С треском огня смешивались хлопки револьверов и более громкие ответы ружей – эти звуки слишком ясно указывали на судьбу армян, застигнутых татарами в Раманах. Ночью солдаты и казаки из страха попасть в засаду отказались прибыть в Раманы, но на следующее утро отряд казаков выступил к месту. Осажденные множеством мусульман, армяне видели, что не смогут продержаться дольше, и группами по 200-300 человек под охраной казаков перебрались в сабунчинскую больницу Общества нефтепромышленников.

Утром 4-го числа тысячи татар, вооруженных револьверами, ружьями и кинжалами, вновь собрались на железной дороге. Несколько минут ушло на разговоры, и началась кровавая работа – долгая неделя страшных закланий.


Горят нефтяные скважиныПервым делом они атаковали здание Технической инспекции Общества бакинских нефепромышленников, где укрылось некоторое количество рабочих-армян. Армяне вступили в бой и отбросили татар, отступивших к железнодорожной линии – излюбленному ими месту сбора. После двух десятков бесполезных залпов в небо они направились к промыслам «Ватан», где проживали много рабочих-армян. Здесь татары потерпели второе поражение, атакованные казаками. С помощью сабель те врубились в толпу – многие татары были убиты или ранены, часть побежала, побросав оружие. Татары совершенно не ожидали атаки со стороны казаков – они считали, что им позволят беспрепятственно убивать армян. Когда прибыли казачьи подкрепления, все татары обратились в бегство.

Полностью разрушенные нефтепромыслы Очистив улицы, казаки покинули место событий. Татарские магазины снова открылись, ободряющие новости поступили из Баку. Прибывшие оттуда люди утверждали, что порядок восстановлен, и это подтверждалось возобновившимся железнодорожным сообщением с городом.

К несчастью, на одном из этих поездов прибыли татарские предводители, встреченные диким приветственным криком, как только они ступили на перрон. Крики татар были услышаны армянами в здании школы при Обществе нефтепромышленников. Решив, что враг снова приступил к своей смертоносной миссии, они открыли огонь по толпе, собравшейся на путях и на площади возле входа на станцию.

Туннель для стока воды из озера Раманы в Каспийское море. Здесь были заживо сожжены укрывшиеся армяне.
«Татары приступили к делу без спешки… Пламя горящих вышек и скважин вздымалось вверх, к пелене дыма, нависшего над этим адом, – рассказывает один из очевидцев. – Глядя из Сабунчинского вокзала в сторону Балаханов, я первый раз в жизни понял, что означают слова «настал ад на земле». Люди выползали или выбегали из пламени только для того, чтобы их застрелили татары… Выйдя на станции Балаханы, я подумал, что картина вполне сравнима с последними днями Помпеи. Но дело обстояло гораздо хуже из-за свиста ружейных и револьверных пуль, ужасающего грохота взрывающихся резервуаров с нефтью, торжествующих криков убийц и предсмертных воплей жертв. Местный базар – оживленная улица с маленькими грязными лавками, худшими из подобных лавок по всей России – обратился в руины».

Пятого числа почти все армяне в Сабунчах, общим числом около двух тысяч, собрались в здании больницы. Эта масса взволнованных людей представляла собой жуткое зрелище. Еды почти не осталось – даже хлеба для инвалидов. Многие из армян были вооружены. На площади несколько казаков патрулировали больницу и отдел техобслуживания. Татар не было видно. Армяне выставили посты, чтобы защитить больницу от поджигателей. Внезапно в поле зрения появились несколько татар, приближавшихся с двумя бочками мазута. Новость распространилась со скоростью лесного пожара. Татары собирались поджечь больницу, и армяне открыли по ним ожесточенный огонь. Развязка была неожиданной. Казаки решили, что армяне обстреливают их, и ответили столь же ожесточенным огнем. «Безусловно, причиной был страх, – рассказывает очевидец. – Всего только пара лошадей была убита выстрелами армян». Испуганные татары исчезли, не приняв участия в стычке.

Трупы на улицах. На фото ближайший к столбу человек держит в руке револьверНесколько ужасных жестокостей произошло на приисках Англо-русской компании. Армянин, убегавший с промыслов Тер-Акопова, был пойман сторожами компании – его расчленили на куски, которые бросили в огонь. На промыслах этой компании было много жертв, поскольку сторожа проявляли отвратительную жестокость.

Некоторые искали убежища в туннеле, прорытом Московско-кавказской компанией у озера Раманы. Их обнаружили несколько извергов, которые забили выход горючими материалами и сожгли армян заживо.

7-го числа началась осада манташевских промыслов. Атака толпы, вооруженной всеми видами оружия, была отбита залпами осажденных. Затем подоспела кучка татар, которые привезли на повозках мазут и керосин, однако войска появились вовремя и обстреляли нападавших. Некоторые оказали сопротивление, но многие в страхе разбежались.


Трупы на улицахБыло видно, как поднимаются клубы дыма. Татары говорили, что это дело их рук, и торжествующе кричали о том, что все люди на промыслах убиты или заживо сгорели. В другом сообщении об этой стычке говорится, что работники Манташева были разоружены военными и смогли покинуть место событий, а татары открыто выражали недовольство тем, что войска помешали им закончить их гнусное дело.

Даже собственность наместника Кавказа не ускользнула от внимания поджигателей. Когда горели две вышки, принадлежащие Манташеву и компании «Халафи», пламя перекинулось на участок номер 5, с одиннадцатью вышками, приобретенными Воронцовым-Дашковым. В предыдущий год здесь было добыто около 40 тысяч тонн нефти из двадцати семи скважин, девятнадцать из них продолжали работать, но после окончания столкновений на участке уцелели только четыре вышки.

* * *

Происходили тысячи трагедий. Татары обстреливали промыслы Меликова в Раманах. Армяне спешили укрыться в каменном здании поблизости, и многие были убиты татарами, которые залегли в засаде. В живых осталось 70 человек. Татары накачали в подвалы керосина и подожгли здание, которое сгорело вместе со всеми укрывшимися. В Раманах армянин, помощник бурильного мастера на манташевских промыслах, спрятался в доме богатого татарина. Вооруженные татары выманили его оттуда, пообещав проводить безопасным путем до манташевских промыслов в Забрате. По дороге они изрешетили его пулями, расчленили тело и бросили в костер. В Раманах трое армян спрятались в ковше (черпаке) на территории Русской нефтяной компании, но сторож застрелил их из револьвера и сжег трупы прямо в ковше, который представляет собой огромную вытянутую в длину емкость, способную вытащить из скважины тонну нефти. (...)


Из главы 17
Балаханы (продолжение)


(...) «С этими извергами применялся принцип «око за око и зуб за зуб», которым на некоторых участках нефтепромыслов можно было бы правильно описать действия армянских бойцов», – говорится в одном из сообщений. Воздетые к небесам руки, молитвы о пощаде, ругательства и проклятия – все было бесполезно. Человек, опустившийся на колени, больше не поднимался на ноги. Его расстреливали из револьвера или ударяли кинжалом. После четырех дней боев, когда каждый участок нефтеносной земли был усыпан мертвыми телами и на этих грудах сияло яростное сентябрьское солнце, армяне вновь взяли под свой контроль несколько укрепленых зданий, включая школу Общества нефтепромышленников, которая имела отличное стратегическое расположение для войны такого рода, больницу «скорой помощи» в Раманах, склады компаний «Goldlust», «Багдасар», «Акопов» и др. Сообщение между этими точками поддерживалось с помощью небольших отрядов армянских всадников, вооруженных винтовками. Один из русских жителей сказал о них: «Они вели себя как рыцари старых времен, перевозя беспомощных людей, женщин и детей в безопасные места. Они действовали как герои». Некоторые случаи в ходе этой резни заслуживают навсегда остаться на тех страницах кавказской истории, где записаны благородные поступки отважных воинов из этих мест. Истории шотландского героизма – замечательные повествования о «старой границе» – приходят на ум при описании событий ночи 7-го числа. Горели Сабунчи, Раманы и Балаханы, тысячи тонн нефти, сотни вышек и множество производственных зданий стали пищей для пламени. Армянские защитники больницы «скорой помощи» в Раманах не могли обеспечить водой женщин и детей. Разместив их в фургоны «скорой помощи», несколько самых храбрых бойцов переоделись казаками и образовали эскорт, проведя их сквозь вражеские толпы к железнодорожной станции. (...)


Из главы 19
Биби-Эйбат


Когда в городе начались беспорядки, мусульмане Биби-Эйбата провели собрание, где решили, что ни одному армянину нельзя позволить остаться на промыслах. «Оставшиеся будут убиты», – передали мусульмане управляющим промыслов. 4-го числа буровой мастер и рабочий Каспийской компании, оба армя- не, были убиты на главной дороге, началась открытая подготовка к резне армян. Новости о противоборстве в городе были встречены с воплями восторга. Тем временем управляющие промыслов обратились по телефону за военной защитой, но им сообщили, что не смогут прислать солдат, так как не хватает сил для защиты самого города, Балаханов и Сабунчей. Охваченное страхом армянское население стало стремительно покидать Биби-Эйбат, спасаясь в Баилов – на холм, возвышающийся над долиной с лесом нефтяных вышек.

Трупы армянБегство армян из долины Биби-Эйбата представляло собой жуткое зрелище. Перепуганные лошади тащили вверх по склону забитые женщинами и детьми повозки самого разного вида, от легких фаэтонов до громыхающих тележек для бочек с нефтью. Другие мужчины и женщины шли пешком, шатаясь под своей тяжелой ношей, а дети с плачем бежали рядом. На вершине холма толпы людей из Биби-Эйбата смешивались с теми, кто собирался бежать из самого Баилова. К опасностям бегства прибавлялись ярость штормового северного ветра и тучи слепящего песка. Свидетель рассказывает: «Увиденное той страшной ночью напомнило мне описания того, как в древности население спасалось от нашествия варваров».

Пока армяне двигались большими массами, татары их не атаковали. Но последние всегда имели наготове пулю для того неудачника, который отбился бы от толпы.

Мистер Манчо, хорошо известный в нефтяных кругах Лондона управляющий промыслами Нефтяной компании Биби-Эйбата, совершил настоящий акт героизма, переправив в город одного армянского студента. На промыслах Хатисова французу-управляющему, похожему на армянина, пришлось покинуть горящее здание, на улице его забили палками до смерти. Армянские рабочие бежали с промыслов Хатисова, но один из механиков остался в бараке. Некоторые из тех, кто добрался до города, сообщили в полицию об угрожающей ему опасности и попросили помощи, которую так и не прислали. На помощь пришел его брат в сопровождении лезгин. Механика-армянина нашли живым и доставили на берег моря возле промыслов Нобеля, но едва он ступил на борт небольшой лодки, как был застрелен татарами.

* * *

Трупы армянНа промыслах Зубалова оставили трех армян – бурового мастера, служащего и одного из рабочих. Появились трое казаков. «Вот вам деньги, – сказал управляющий. – Доставьте этих людей в город. Если привезете обратно письмо о том, что они благополучно прибыли на место, получите еще». Казаки сдержали слово, доставили всех троих в безопасное место и вернулись за остатком денег. Их попросили остаться на случай возможного нападения татар или поджога, но они отказались, сообщив, что не спали уже тридцать шесть часов. Татары угрожали управляющему этого промысла г-ну Яркелю, который не выдал им своих работников-армян. Он отбился от нескольких татар, бросившихся на него с ножами. Запросив по телефону защиту, он получил обычный ответ: «У нас в распоряжении нет войск». – «Но всех нас убьют». – «Ладно, может быть, пришлем кого-нибудь». Ночью 5-го числа промысел был сожжен.

Татары поджигали водопроводные станции, перерезали подачу воды, чтобы военные не могли погасить пламя. Было замечено, что пожар, начавшийся на прибрежной полосе, на промыслах Русской нефтяной компании, Манташева и Бакинской Русской нефтяной компании, стал продвигаться на север, против ветра – это доказывало, что поджигатели переходили последовательно от одного участка к другому. Большинство вышек Биби-Эйбата было покрыто снаружи гипсолитом, и поджечь их могли только изнутри. Видно было, как поджигатели, освещая себе путь, быстро перемещаются среди вышек Каспийской компании, забираясь внутрь каждой из них и выбираясь наружу. Убыток потерпели компании Манташева, Руссо-Нафта, Тифлисская, Арамазд, компании Милова-Таирова, Губалова, Хатисова и многие другие – преимущественно армянские фирмы. Меньше убытка потерпели Русская компания по нефти и жидкому топливу, Нефтяная компания Шибаева (обе с англо-русским капиталом), а также компания братьев Нобелей. Были уничтожены более трехсот вышек, в том числе сто над нефтеносными скважинами, но сами скважины большей частью уцелели. Когда разгорелись пожары, начался масштабный грабеж.

* * *

Из уст в уста передавались жуткие истории, разыгравшиеся на промыслах. Героем одной, случившейся у ворот манташевского промысла на четвертом участке, был тринадцатилетний армянский мальчик, который видел, как утром застрелили его отца. Он спрятался возле входа и, как только ворвались трое татар, застрелил двоих насмерть и ранил третьего. Это заметили другие татары, которые настигли его во рву и убили. (...)
 

Полностью разрушенные нефтепромыслы



Из приложения

(5 октября 1915 года в Санкт-Петербурге состоялось совещание по поводу положения дел в бакинской нефтепромышленности с участием 58 человек – представителей правительства, администрации и бизнеса. Председательствовал на совещании Павел Осипович Гукасов. – Прим. ред.)

Армяне провозглашают мир (снято возле церкви Св. Григора Лусаворича)(...) В своем пространном докладе председатель совещания сказал, что события прискорбных августовских и сентябрьских дней серьезно потрясли, если не полностью разрушили прежде передовую и крайне полезную отрасль промышленности. Около трех пятых районов нефтедобычи лежат в руинах, оставшиеся две пятые временно бездействуют до тех пор, пока не удастся обеспечить безопасные условия труда.

На втором заседании был зачитан меморандум от Общества бакинских нефтепромышленников. В нем, в частности, говорилось о том, что второй раз в течение года внимание всего мира было приковано к Баку и его нефтяным месторождениям, во второй раз произошла массовая резня, и теперь ее последствия усугубились поджогами и разрушениями на нефтяных промыслах. Бедствие имеет все признаки тяжелой, хронической и быстро развивающейся болезни. В декабре произошла забастовка, которая сократила добычу сырой нефти на 30 миллионов пудов и вызвала падение производительности скважин. В феврале случилась резня, во время которой дома в городе подвергались поджогам и грабежам. В мае эпидемия забастовок переросла в общую стачку. Рассылались анонимные письма с угрозами, имели место убийства, и все ожидали повторения февральской резни. В конце концов, беспорядки августа и сентября оставили февральские далеко позади как по длительности, так и по числу жертв и ожесточению враждующих сторон. Поджигатели и вооруженные отряды систематически разрушали нефтепромыслы. Рабочее движение должно быть направлено в русло, выгодное как самим рабочим, так и всей промышленности, одновременно следует предпринять меры для подавления актов дикой жестокости со стороны отбросов общества, из которых главным образом набирают участников резни, грабежей и поджогов.

Мирная процессия. Среди армянских представителей идет мулла (крайний слева)Жители Баку и нефтеносных районов ежечасно опасаются быть ограбленными и убитыми, они имеют право требовать от правительства защиты их жизни и имущества. Промышленники призывают правительство защитить население от убийц и грабителей. Основу действий правительства должно составить восстановление военного управления и закона, усовершенствованного и приспособленного для изменившихся условий. Если бы власти выполняли свой долг, февральская резня не имела бы места, потому что они располагали всеми средствами для прекращения беспорядков. Резню не предотвратили, убийцам позволили без помех делать свое дело, их так и не привлекли к ответственности. Следствие завершило изучение событий по февральской резне только к 19 октября. В материалах дела рассмотрены 419 эпизодов, и отдельный доклад по каждому из них направлен прокурору. Безнаказанность преступников стала одной из главных причин беспорядков в Эривани, Нахичевани, Шуши и др. и спровоцировала сентябрьскую резню.

Промышленники представили длинный список рекомендаций. На каждом заседании имели место продолжительные, но всегда бесплодные дискуссии. Подведение итогов на заключительном заседании вряд ли удовлетворило присутствующих. Правительство отказалось освободить от пошлин импорт мазута или компенсировать материальные потери тех, кто пострадал от беспорядков. Удалось достичь принципиального согласия на предоставление кредитов для переоборудования нефтепромыслов, однако государство требовало заклада собственности кредитуемых, пяти процентов годовых и крайнего, двенадцатилетнего, срока возвращения ссуды.

Средняя оценка:1/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>