вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Забота Об Истине" - Карен АГЕКЯН

14.03.2010 Карен Агекян Статья опубликована в номере №5 (26).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

1. По «месту рождения» армянская литература довольно четко делится на рожденную в лоне Церкви и в миру. Обличения окружающей действительности, вкрапленные в труды историков и летописцев прошлого, с очевидностью восходят к обличениям библейских пророков – такой жанр можно считать общехристианским. Он существенно отличается от светских обличений, как части политической публицистики Нового времени. В первом случае мастерство подражания знаменитым ветхозаветным образцам, мастерство переложения их на новый лад было не менее важным, чем соотношение с реальностью. Во втором – таким же самодовлеющим фактором становится дух партийности, стремление подойти к реальности с заранее выбранными мерками. Поэтому обращенную к Армянству критику церковных и светских авторов, разделенных многими столетиями – например, Аристакеса Ластивертци и Микаэла Налбандяна, – нельзя воспринимать как социально и психологически точный диагноз современного им состояния нации.

Редкие произведения, стоящие вне двух упомянутых традиций, представляют особый интерес. Эссе знаменитого писателя любопытно еще и тем, что здесь нет противопоставления сущего и должного, нет качеств идеального армянина, от которого отклоняется реальный. Этот эскиз не претендует быть законченным портретом, где отфильтровано случайное и расставлено по полочкам закономерное.

2. Поразительно измельчание социальной картины армянского общества за полторы тысячи лет. Если Хоренаци в своих знаменитых обличениях под занавес «Истории» говорит о вардапетах, монахах, епископах, простолюдинах, ишханах, воинах и судьях, то Демирчян ограничивается крестьянином, носильщиком, партийцем и мелким буржуа. Измельчание выражается в первую очередь в исчезновении социальных функций и социальных слоев с властными полномочиями. На последних страницах своего труда Хоренаци живописал армянскую действительность в отсутствие независимой государственности. «Армянин» Демирчяна создавался тогда, когда Первая республика, казалось, немного упрочилась. Но в отличие от будущего классика советской армянской литературы, «отец армянской истории» говорит о стране с развитой общественной системой.

3. Общенациональная катастрофа ставит мыслящего человека перед необходимостью заново об ратиться к фундаментальным национальным понятиям и ценностям, в том числе и к основным социально-психологическим типам внутри нации.Утрата веры в способность народа сопротивляться ходу событий делает особенно насущным вопрос духовного противостояния катастрофе. Оно невозможно без осознания ее внутренних причин, более глубоких, чем недостатки и несовершенства отдельных личностей и организаций. Путь осознания всегда бывает болезненным, поскольку неизбежно бередит свежие раны, в трудное время подвергает сомнению казавшиеся незыблемыми основы национального бытия, раскрывает всю глубину противоречий в национальном характере. Очень часто от него быстро отказываются ради удобного и воодушевляющего представления о святости и непорочности народа, который стал жертвой «сил зла».

Например, по свежим следам национальной катастрофы 1917 года в России многие русские писатели, коллеги Демирчяна, в гораздо более сильных выражениях, чем он, обличали свой народ, хотя бы потому, что культ простого народа в русской литературе был до тех пор почти безоговорочным. Чего стоят одни только «Окаянные дни» Ивана Бунина... К нашему времени акцент сместился в пользу представлений о катастрофе как результате заговора внешних сил – критикуя собственный народ, ты якобы льешь воду на мельницу его врагов.

К катастрофе ведут самые разные внешние и внутренние факторы. Любой из них опасно игно рировать и замалчивать. Апатичное отношение большинства общества к угрозам «футбольной дипломатии» и реализации «мадридских принципов» во внешней политике Армении слишком наглядно продемонстрировало итог «работы» патриотических публицистов, которые уверяли себя, нас и всех на свете, что армяне испокон веков были самым патриотичным народом на свете и остаются таковым до сих пор. Под аккомпанемент этих «сладких песен» вполне возможна политическая капитуляция, Армянское государство могут превратить в территорию, при восстановленной железной дороге с севера на юг, а наши «ашуги» будут продолжать и дальше славить мудрость власти и величие народа примерно так же, как их предшественники во времена Ленина-Сталина.

Возможно, все это пелось и поется из лучших побуждений. Из таких же побуждений даже в четырнадцатитомном собрании сочинений Дереника Демирчяна эссе «Армянин» напечатано с купюрами. Вместо того чтобы мыслить, приходить к объективным выводам, своевременно бить тревогу и исправлять положение в обществе, наши «ашуги» на культурной и политической ниве вцепились мертвой хваткой в тар и кяманчу. Они постоянно чувствуют себя то ли на кастинге, где надо доказать каким-то высшим инстанциям, что армяне хорошие и талантливые, то ли на многолюдной богатой свадьбе, где армянин среди представителей разных народов должен «не потерять лицо». И власть в стране, и среднего армянина «ашуги» наших дней считают закомплексованными существами, которым нужно в любом случае льстить, иначе будет еще хуже – существа раскапризничаются или впадут в глубокую депрессию.

Ни один национальный характер не свободен от противоречий, от света и тени. Конечно, за самокритику могут ухватиться и обязательно ухватятся ненавистники Армянства. Но они все равно найдут что тиражировать. Неужели не очевидно, что чужие мысли и оценки по поводу армян должны нас заботить в последнюю очередь? В первую очередь нас должна заботить истина: только познав истину, мы придем к победе.

Стремление к истине некогда положило начало подлинной человеческой цивилизации и сейчас остается главным ее признаком. Речь не о том, что эссе Демирчяна – истина в последней инстанции, что истина всегда должна иметь привкус горечи. Речь о том, что на пути к истине нельзя ничего бояться, нельзя выбирать маршруты наиболее приятные и комфортные. Приятность на словах грозит обернуться большими неприятностями на деле. В коротком эссе Демирчяна немало спорного, но автор пытается следовать в сторону истины, а не обойти ее как можно аккуратнее, чтобы ненароком не задеть.

Следование долгу живущих перед предками и потомками невозможно без национального самоуважения и чувства собственного достоинства. Многие считают, что именно оно может пошатнуться и поколебаться у «среднего человека» на пути к истине, что любая масса должна руководствоваться только лозунгами вроде «Я горжусь тем, что я турок». Эти люди забывают о судьбах империй и держав – слепые лозунги величия действуют в лучшем случае пару веков, после чего дело кончается быстрым крахом. Советская идеологическая индустрия воздвигла пирамиды обожествления «народа – строителя коммунизма», в десятки раз превосходящие по размерам египетские – это не помешало Союзу развалиться за несколько лет в результате кризиса именно в сфере идеологии и психологии общества. В отличие от империй и держав, Армянство исчисляет время тысячелетиями, а на такой дистанции действенна только истина.

4. Как я уже сказал, ни один национальный характер не свободен от противоречий: араб и китаец, англичанин и еврей могут казаться нам цельными ровно настолько, насколько поверхностно мы их себе представляем. Мало того, специфические противоречия как раз и составляют главное в национальном характере. Характер и судьба создаются именно напряжением между противоположно заряженными полюсами. Это верно и для индивидуальной личности – человека, и для коллективной – нации.

Проблема в правильном понимании этой коллективной личности. Нация – не статистическое усреднение всех ее сегодняшних представителей. Нация – единство всех прошлых, настоящих и будущих поколений, и живые здесь не имеют права на предпочтение. Живых нужно рассматривать скорее как уполномоченных нации, как тех, кто, в отличие от мертвых и неродившихся, имеет перед ней актуальные обязательства. Эти обязательства живые поколения нации часто переворачивают с ног на голову и трактуют как права – право бежать от наследства, право проедать тот запас, который они должны передать от предков потомкам.

Совсем не случайно при каждой попытке описать национальный характер неизбежно происходит обращение к истории. Здесь прошлое – не просто важная предпосылка настоящего, здесь вообще нет принципиальной разницы между прошлым и настоящим. Армянин из воинства hАйка, торговец из Нор-Джуги, плывущий на корабле по Индийскому океану, крестьянин с Нагорья, ни разу не покидавший своего села, или политический активист из сегодняшней французской диаспоры, толком не знающий ни языка, ни культуры своего народа, – все они фигурируют на равных основаниях, когда речь идет об образе Армянина. По сравнению с такой информационной Вселенной даже возможности литературного гения кажутся до смешного мизерными. Ведь речь здесь не о том, чтобы воссоздать океан по нескольким каплям – в этом «океане» каждая «капля» неповторима. Поэтому любая попытка нарисовать Армянина есть в конечном счете результат авторского потрясения перед масштабами этой невыполнимой задачи. Демирчян, конечно же, сознавал свою беспомощность, и его горькая ирония на самом деле относится не к герою эссе, а к самому себе – автор, авторитетным тоном возвещающий истины об Армянине, будет выглядеть просто глупо.

Стоило ли тогда писать такое эссе или комментировать его? Когда начинал выходить журнал «АНИВ », мы в рамках Круглых столов высказывались о каких-то типичных для Армянства явлениях. В частной переписке один из национальных публицистов посоветовал нам отказаться от любых обобщений по поводу армян, ибо на каждое «правило» найдется множество исключений, ставящих его под сомнение. Я ответил ему, что обобщение – свойство человеческого языка. Даже в повседневной речи мы постоянно обобщаем. Если человек пожелает отказаться от обобщений, ему придется просто замолчать и послушно выполнять указания сверху. Все мы, великие и обычные люди, имеем право и обязанность мыслить, стремиться познать истину. Там, где она принципиально не по плечу отдельному человеку, он должен видеть себя муравьем, который тащит соломинку. Время покажет – к месту окажется эта соломинка в муравейнике или нет.

По большому счету, полезным может оказаться все – даже чужой, враждебный взгляд на Армянина со стороны, даже тенденциозная ложь. Ложь тоже оперирует реальностью, просто переставляет и переворачивает ее части, изменяет пропорции. Когда точно опознаны мотивы и цели лжи, тогда ее жало вырвано, а значит, подобран шифр, по которому ложь можно использовать для познания истины, в первую очередь для познания тех, кто над ней поработал. Ведь истина о нас самих невозможна без знания о мире, о наших врагах и «друзьях».

Каков итог? Истина об Армянине (или обобщенном представителе другой нации) вряд может быть когда-то сформулирована в коротком эссе или толстом исследовании. Но человеческая сущность как раз и состоит в постоянном стремлении к недостижимому, и честный шаг на этом пути никогда не бывает напрасным.

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>