вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Странствия в Абиссинию" - Борис АДЖЕМЯН

21.01.2010 Борис Аджемян Статья опубликована в номере №3 (24).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

Борис Аджемян

С историком Борисом Аджемяном мы встретились в Париже, на конференции по армянским исследованиям, организованной в Сорбонне. Мы уже давно интересовались историей армян Эфиопии, и наш собеседник с радостью рассказал о себе и о своих исследованиях в этой области.

Диана Степанян


Я историк по профессии, но при своем армянском происхождении никогда не интересовался историей самой Армении. Я считал, что все армянское относится к моей личной жизни, этим я интересуюсь дома, за рамками профессиональной деятельности. Еще во время учебы в университете меня интересовала история Африки, и я специализировался именно по этому региону, в частности, по Эфиопии. Я вспомнил, как в детстве слышал разговоры в семье о давних связях между эфиопами и армянами, о поездках в эту страну армянских священнослужителей. Мой преподаватель по истории Эфиопии подтвердил эту истину. В результате, поступив в магистратуру, я выбрал тему «Армяне Эфиопии» – все вокруг говорили мне, что я просто обязан совместить эти две составляющие, как армянин по происхождению и специалист по истории этой африканской страны. Сейчас я пишу диссертацию на ту же тему. Между магистратурой и аспирантурой пришлось сделать перерыв – нужно было найти работу и содержать семью, и я устроился преподавателем в школе по истории и географии. Однако все это время я продолжал интересоваться Эфиопией и, как только удавалось собрать достаточно средств, отправлялся туда, чтобы встречаться с людьми, расспрашивать их, найти то, что еще можно найти. Я осознавал, что все это скоро исчезнет, в стране осталось очень мало армян, и большую часть сведений сохраняют уже очень пожилые люди.

Я много раз встречался, подробно обсуждал разные темы с самым пожилым представителем армянской общины Эфиопии Аведисом Терзяном, который родился в Хараре в 1904 году. Когда я с ним познакомился, ему уже было за 90, скончался он в 2000 году. Я очень плохо говорю по-армянски, но, к счастью, умею читать, и это мне очень помогает в моих исследованиях. Мне повезло, что все армяне Эфиопии очень сильны в иностранных языках и, конечно, все говорят по-амхарски (государственный язык Эфиопии. – Д.С.). Мой собеседник был знатоком амхарского языка, хорошо знал английский, французский и итальянский. Он также прекрасно владел турецким языком, так как в свое время получил образование в Стамбуле, у него были довольно глубокие познания в арабском. В свое время он работал официальным переводчиком и переводил, например, договор между Англией и Эфиопией в 1940 году. В Эфиопии было много семей с фамилией Терзян, но самой известной считалась семья Саркиса Терзяна, отца моего собеседника, одного из основателей армянской общины Эфиопии в конце XIX века.

Весь начальный период моей работы занял сбор устных свидетельств. Я старался собрать как можно больше фотографий, особенно старых. И только после этого обратился к книгам прошлых веков, написанным европейцами про Эфиопию, где иногда упоминалось и про известных местных армян. Данные этих книг и свидетельства эфиопских армян позволили составить представление об общине. Ту же самую работу попытался сделать один из местных армян: в 1930 году он опубликовал свой труд на армянском языке в Аддис-Абебе – единственную книгу, изданную армянской общиной Эфиопии.

Община, конечно же, была очень активной, но изначально не слишком интеллектуальной, больше половины не имели высшего образования – были мелкими торговцами, ремесленниками и т.д. Представители второго поколения, которые уже родились там, умели читать и писать, в частности, на эфиопском. Многие дополнительно изучали языки, стали правительственными чиновниками, часто переводчиками в различных посольствах (США, Франции, Италии, Германии, Египта и т.д.) в Аддис-Абебе. Это напоминало ситуацию в странах Ближнего Востока, но для Эфиопии было особенно актуальным.

Я подготовил книгу об армянах Эфиопии, и она служит основой моей диссертации. В книге представлено очень много подлинного материала, оригинальных вещей. Хочу предложить вниманию читателей «АНИВ» фрагменты своего исследования об армянских путешественниках в Эфиопию в XVII-XIX веках.

 

Связи и барьеры

Возможно, торговые связи армян с Эфиопией имели место уже в эпоху античности, но на данный момент мы не располагаем серьезными источниками и достоверными фактами. Более надежные факты появляются позже, по мере распространения христианства. Христианизация королевства Аксум началась с крещения короля Эзана в первой половине IV века. Отказ от признания решений Халкидонского собора привел к тому, что Армения и Эфиопия оказались особенно близки через догматику, общую для части христианского Востока в разрыве с Римом и Константинополем. В силу арабских завоеваний и распространения ислама Эфиопия оказалась отрезанной от европейского христианства, однако в меньшей степени от тех христиан Востока, которые также попали под мусульманское господство. Догматическая близость между Армянской и Эфиопскими Церквями способствовала мобильности отдельных людей: в середине XIV века, сбежав от ожесточенных споров среди эфиопского монашества, монах Эвостатевос из монастыря Дэбрэ Дамо отправился искать убежище в далекой Армении, где и остался до конца своих дней.

В течение продолжительного периода контакты армян с Эфиопией, в основном, поддерживались через путешественников. «Время путешественников» охватывает период с начала XVII до конца XIX века: от изгнания иезуитов из Эфиопского царства царем Фасилидасом в 1632 году до победы Менелика II над итальянцами в битве при Адуа в 1896 году.

Главный храм монастыря Дэбрэ-Дамо (Агам, провинция Тигре, VI век)Истории армянских путешественников в Абиссинию необходимо рассматривать в контексте взаимоотношений страны с остальным миром. Во время правления царя Лебна Денгель (1508-1540) имам Ахмад Грань возглавил опустошительные нашествия мусульман королевства Адаль (провинция Харар) на христианские земли. В 1541 году к сыну Лебна Денгель, Галавдевосу, прибыло подкрепление в лице контингента из 400 португальских солдат под командованием Криштовао да Гама, младшего сына великого мореплавателя, тогда как Грань получил поддержку полка турецких стрелков. В конце концов, португальским солдатам удалось справиться с мусульманской угрозой. Но еще до конца правления Галавдевоса начались распри между эфиопским духовенством и несколькими католическими священниками, поселившимися в стране. Католические миссионеры остались в Эфиопии до начала XVII века, когда царь Сусениос (1607-1632) был обращен в католицизм иезуитами. Это вызвало такой раздор при дворе и среди эфиопского духовенства, что ему пришлось отказаться от трона в пользу своего сына Фасилидаса. Первым политическим решением нового царя стал приказ об изгнании иезуитов из страны. Это положило конец почти столетней политике сближения между Эфиопией и католической Европой во главе с Папским престолом. После изгнания иезуитов армянские путешественники остались единственными иностранцами, которых в Эфиопии принимали благожелательно, в отличие от европейских католиков или протестантов, всегда подозреваемых в прозелитизме.

Купальня императора Фасилидаса (Гондар, XVII век)С правлением Фасилидаса начинается новая эра истории Эфиопии. Прежде представители Соломоновой династии (по преданию, потомки царя Соломона и царицы Савской. – Д.С.) управляли из королевского передвижного лагеря и не имели постоянной резиденции. В 1636 году Фасилидас переносит столицу в Гондар, где сооружает дворцы и церкви. Гондарская монархия процветала с XVII до середины XVIII века, до того как центральная власть зачахла под амбициями великих феодалов, Расов царства (слово «Рас» в XVI веке означало просто «начальник», но к XVII веку стало титулом знатных правителей в отдельных регионах страны. – Д.С.). С 1769 года императоры царствовали, однако в реальности уже не управляли. Для местных правителей стало привычным поступать по своему произволу. Этот политически нестабильный период, когда они ставили и смещали императоров, продолжился и в следующем веке, до самого прихода к власти в 1855 году Теодроса II, который предпринял восстановление серьезно подорванной имперской власти. Его преемники Йоханес IV и Менелик II продолжили начатое. Благодаря этому во второй половине XIX века Эфиопия смогла успешно противостоять европейской колонизации.

В 1896 году поражение при Адуа внезапно положило конец итальянским колониальным притязаниям на Эфиопию. Избавившись от внешней угрозы, царь Менелик II сумел отодвинуть границы далеко на юг, восстановить целостность страны. В Эфиопии, находящейся на экономическом подъеме, стали обосновываться армянские переселенцы. Среди множества других иностранных общин рождалась армянская община. «Время путешественников» заканчивалось, начиналось «время общины»…


Следы путешественников

Армянские священнослужители, торговцы и предприимчивые ремесленники направлялись в Эфиопию по разным причинам: одни заботились об установлении связей между монастырями, другие мечтали разбогатеть. Они умели воспользоваться обстоятельствами, чтобы завоевать благосклонность эфиопских правителей и увеличить свое влияние, иногда превращаясь в ревностных служителей власти, сталкиваясь с завистью императорского окружения.


Дворец императора Фасилидаса (Гондар, XVII век)Ссылка в «Географии четырех частей света» Степанноса Агонца (Венеция, 1802) не содержит конкретных имен. Первые два текста с точными сведениями – это короткие рассказы Ованнеса Тутунчи и Аветика Балтасаряна. Епископ Вана, Ованнес Тутунчи, прибыл ко двору царя Гондара в 1679 году. Возможно, он был уполномочен Армянским Патриархатом Константинополя отправиться к царю Йоханесу I (1667-1682) для поиска союза между христианами Европы и Востока против турок. Он прибыл не с пустыми руками, привезя с собой мощи Св. Эвостатевоса, скончавшегося в Армении тремя веками ранее. Кроме того, на пути через Египет ему доверили для передачи письмо коптского патриарха Александрии, адресованное царю Эфиопии.

(Ованнес Тутунчи был армянским Патриархом Константинопольским в 1663-1664 и 1665-1667 годах и Католикосом Ахтамара в 1670-1672 годах. Он упоминается в составе армянской делегации, которая в феврале 1683 года встречалась в Версале с королем Людовиком XIV и представителями французской знати по поводу освобождения Армении от турок. Ованнес Тутунчи, вероятно, был первым из неафриканцев, который дошел до истоков голубого Нила и описал их. По возвращении из Эфиопии он представил интересные и подробные сведения об этой стране французскому консулу в Египте Бенуа де Майе. – Д.С.)

Современник Тутунчи, Аветик Балтасарян, прибыл в Эфиопию к 1690 году. Его рассказ имел целью объяснить будущим путешественникам путь из Египта в эту малоизвестную страну.

Мы также располагаем двумя другими, более поздними и подробными, рассказами армянских путешественников. Первый из них написан уроженцем Константинополя торговцем драгоценными камнями Ованнесом Товмачяном, который занимал должность казначея императрицы Ментевеб в Гондаре. Товмачян оставил рассказ о времени, проведенном в Эфиопии в царской резиденции в 1764-1766 годах. В блестящей и часто язвительной манере он повествует о мечтах и разочарованиях торговца, который прибыл сколотить состояние. Благодаря своим навыкам и умению приспосабливаться к обстоятельствам он получил высокий пост при дворе, завоевал благосклонность императрицы, но позже разорился, потеряв все нажитое. В 1785 году Товмачян вернулся в Венецию, где нашел приют в ордене мхитаристов. В 1790 году по просьбе главного аббата ордена он составил рассказ о своих приключениях. Рукопись сохранилась в библиотеке монастыря Святого Лазаря.

Крепость императора Фасилидаса (Гондар, XVII век)Другая известная фигура среди армянских путешественников в Эфиопию – вардапет Димотеос Сапричян. В 1871 году в типографии иерусалимского монастыря Србоц Акопоц была напечатана книга с его рассказом о путешествии в Эфиопию во время правления Теодроса II (1855-1868). Так же как и епископу Ованнесу Тутунчи, Димотеосу была поручена важная миссия: вместе с епископом Сааком из Иерусалима они собирались уговорить царя Эфиопии освободить британских пленников.

В 1867 году между Великобританией и Эфиопией разразился политический и дипломатический кризис. Желая заполучить современные европейские технологии, негус негести («царь царей» или император) Теодрос II, который только что положил конец долгим десятилетиям политической нестабильности, попросил европейские страны отправить ему ремесленников и специалистов. Он решил силой удержать группу европейцев, а затем и британского консула Камерона, который прибыл из Массауа, чтобы попросить об освобождении заложников. Затем британцы направили на переговоры к Теодросу Ормузда Рассама, археолога ассирийского происхождения и халкедонского исповедания. (Рассам оставил подробные мемуары о своей поездке, где упоминает о знакомстве с двумя армянами из Массауа. Один из них, Маркос, присматривал за зданием британского консульства. Второй, купец Ходжа Петрос, с которым Рассам успел сдружиться, скоропостижно умер от холеры. – Д.С.). Проект другого, армянского, посредничества родился у британского посла в Константинополе, лорда Лайонса. Узнав, что на Святой Земле абиссинцы находятся под юрисдикцией армянского Иерусалимского патриарха, он обратился в Армянский Патриархат Константинополя за поддержкой его просьбы отправить из Иерусалима армянскую посредническую миссию.



Повествование отца Димотеоса «Два года пребывания в Абиссинии, или Моральная, политическая и религиозная жизнь абиссинян» является самым длинным и самым известным из всех, написанных армянскими путешественниками об Эфиопии. Издание книги было призвано отметить долгую эпопею двух армянских священнослужителей и доверие, оказанное Британской Короной Армянскому Патриархату Иерусалима.

Произведение торжественно посвящалось «Ее милостивому Величеству Виктории, королеве Великобритании и Ирландии» и имело, без сомнения, некоторый успех – в 1871 году в Иерусалиме книга вышла на армянском и французском языках, в 1888 году она была напечатана в Париже на французском и в Лейпциге – в переводе на немецкий. Произведение Димотеоса состоит из двух частей: в первой рассказано о перипетиях путешествия в Эфиопию, во второй представлены обычаи, религия и недавняя история страны.


Титульная страница книги отца ДимотеосаНачачало пути

Прежде ни епископ Саак, ни вардапет Димотеос ни разу не бывали в этой стране, однако последний отмечает, что у него были уже некоторые знания о ней благодаря армянским источникам, как, например, описанию Абиссинии в «Географии четырех частей света» Степанноса Агонца. В Иерусалиме эти два армянских священнослужителя имели возможность часто встречаться с эфиопскими монахами, которые постоянно жили здесь или прибывали на паломничество: «До нашего прибытия в Абиссинию мы уже немного знали ее жителей, принимая во внимание то, что в Святом Городе много веков существует религиозная община этой нации под покровительством Армянского Монастыря и Патриарха, которого они признают своим религиозным главой». Под конец пребывания в Эфиопии, в городе Адуа, Димотеос сообщает: «Нам посчастливилось встретить здесь одного из наших старых друзей доктора Микаэла Аббиссинянина, который воспитывался в нашем армянском монастыре Србоц Акопоц, где пользовался благодеяниями и состоял в дружбе с членами братии». Подобные обмены между монастырскими общинами Святого Города случались постоянно. Вполне возможно, что гостеприимные связи существовали также между армянскими монастырями Ближнего Востока и монастырями севера Эфиопии.


Посланники армянского происхождения из Эфиопии к королеве Виктории. Слева – Ледж Йоханес Масаса, справа – Варк Карапет Два священнослужителя покинули Иерусалим в апреле 1867 года. Они вернулись назад только в июне 1869 года, после долгого и полного испытаний путешествия. Их посредническая миссия закончилась провалом. Сами они были временно задержаны эфиопскими местными правителями, восставшими против императора. Тем не менее первая часть путешествия из Святой Земли до прибрежных стран Красного моря прошла без особых проблем. Она показывает относительную легкость, с которой армянские путешественники могли передвигаться в ту эпоху по берегам Красного моря и внутренним областям прибрежных стран. Начиная с XVI века, эти страны находились либо под прямой властью, либо под влиянием Османской империи. Так же как греческие, арабские и турецкие путешественники, два армянских путешественника могли опираться на сети соотечественников, способных облегчить их путь. Даже в Египте священнослужители еще чувствовали себя «как дома». В Александрии их приютил некий «Акоп Ачекян», в Каире - «Погос-эфенди из Арабкира». В Суэце они отметили праздник Пасхи в 1867 году с несколькими десятками нищих армянских рабочих, нанятых на рытье канала. На обратном пути через Египет в 1869 году их принял «преподобный отец Аствацатур», который заведовал собственностью Армянского Патриархата Иерусалима в Каире. Высадившись на побережье в Аравии, в Джедде, они избежали карантина, наложенного властями города, благодаря вмешательству доктора «Франгюла Малезяна», члена местного санитарного совета. На обратном пути доктор Малезян снова принял их у себя и старательно лечил, поскольку порт Массауа на абиссинском побережье они покинули в плохом здравии. Их ходатайства к паше Джедды были облегчены также благодаря помощи драгомана (переводчика) британского консула, армянина по имени Пол Холасян.

Епископ Саак и вардапет Димотеос В самые тяжелые моменты пребывания в Эфиопии, когда их насильно задержал в течение практически целого года Вагшум Гобэзэ (Вагшум – традиционный титул главы области Ваг. – Д.С.), могущественный правитель севера страны, восставший против императора Теодроса, они утешались письмами от Аракела Дживелегяна, который проживал постоянно в Массауа и передавал им овости об усилиях британского генерального консула в Египте по их освобождению. 

Рассказ Димотеоса указывает на то, что армяне, греки, турки уже присутствовали в эту эпоху в Эфиопии. Часто это были изолированные торговцы, поселившиеся в маленьких городах севера империи. При высадке в Суакине, на суданском берегу Красного моря, а потом в Кассале и Метеме, в городах вблизи границы между Суданом и Эфиопией, священнослужителей приютили греческие и коптские торговцы. В районе Тчелги в провинции Амхара на первом этапе их путешествия по Эфиопии они встретились с двумя торговцами, уроженцами палестинского Назарета, Джерджисом и Элиасом, православным христианином и мусульманином. Те их с радостью приняли «как жителей Турции», то есть Османской империи. Димотеос рассказывает о своих эмоциях и об эмоциях своего спутника, когда они услышали арабскую речь. Чуть дальше, в эфиопской провинции Ласта, они наняли в качестве местного переводчика «одного старого сирийца из Диарбекира (Великая Армения), который уже 16 лет жил здесь в крайней нищете и полной бедности». И, наконец, в провинции Тигре, в Адуа, самом важном городе северо-востока Эфиопии, Димотеос и Саак повстречали «довольно большое число европейцев и турецких подданных, которые очаровали нас своим обществом и сердечным характером: мы симпатизировали им от всего сердца, доверие было взаимным, их общество навевало нам мысли и воспоминания о родине». Ни один армянин здесь не упомянут, однако, судя по рассказам европейских путешественников, в Адуа в эту эпоху проживало много армян. Европейские источники чаще других упоминают некоего Ходжу Ованнеса, который нашел убежище в Эфиопии после того как изготовлял фальшивые деньги в Каире. Он описывается как влиятельное лицо в Адуа – ювелир, вероятно, довольно богатый, но живущий достаточно просто, женатый на эфиопской женщине. Отметим также имя Погоса Маркаряна, который обосновался в Адуа как торговец как раз тогда, когда там находились армянские священнослужители. В 1870-е годы он был эмиссаром по нелегальной торговле оружием между вице-королем Египта хедивом Исмаил-пашой и императором Эфиопии Йоханесом IV.
 

Четыре Апостола. Музей церкви Святой Марии Сионской (Аксум) Императрица Ментевеб. Церковь Нарга Селассие (остров Дек, озеро Тана, XVIII век)

Фреска из церкви Абуна Йемата Гух (провинция Тигре, XIII век) Эфиопский священник рядом с картиной. Монастырь Наакуто Лааб (Лалибэла, XIII век)


Эфиопские войны. Церковь Ура Кидане Михрет (полуостров Зегхе, озеро Тана, XVII век)

 


По дороге из Адуа в Йеху. Провинция ТигреПленение в Эфиопии

Сложности в путешествии у двух священников начались сразу же, как только они покинули суданские берега Красного моря в направлении северной Эфиопии. Если верить рассказу Димотеоса, их жизням угрожала опасность, им с трудом удалось сохранить драгоценные подарки для императора Теодроса, в том числе фрагмент Креста Распятия Христова. Однако многочисленные мятежи и восстания не позволили им добраться до императорской резиденции. Они попали в плен и содержались в тяжелых условиях. Димотеос рассказывает о многочисленных попытках нищих жителей деревень, где останавливались пленники, похитить часть их личного имущества и вещей. Рассказчик нередко сетует на то, что они с архиепископом Сааком получали очень мало еды от жителей и властей: «Я ожесточался против тех, кто приближался к нам, просил у них хлеба, называя бессердечными и жестокими людьми. Один из них однажды ответил: «Мы знаем о ваших страданиях, и мы не безразличны к ним, но не можем ничего сделать, не можем удовлетворить ваши нужды, пока сначала не узнаем вашу религию». Незадолго перед этим Вагшум Гобезэ потребовал, чтобы оба пленника публично надели церемониальные облачения армянских священнослужителей, которые везли в своем багаже. По словам Димотеоса, присутствовавшие эфиопы были «охвачены восхищением» при виде золотых и шелковых вышивок одежды армянского епископа, драгоценных камней, украшающих его митру, и сказали, что даже их коптский епископ, прибывший из Египта, никогда не носил таких красивых одежд. Армянские священники рассматривали требование Вагшума как «оскорбление по отношению к культу Церкви и его священным предметам», но Димотеос признается, что вид красивого облачения начал менять отношение людей. Полная и резкая перемена их положения случилась после того как мятежный правитель секретно отправил к ним «абиссинских ученых» (т.е. священников) для получения сведений об их религии и Церкви, и местное население поняло, кто они такие и откуда прибыли: «Когда они поняли, что мы являемся армянами – православными (здесь это слово используется в смысле дохалкидонского православия. – Д.С.), то были охвачены радостью, целовали с уважением крест, который мы держали, и пообещали нам, прося нашего благословения, похлопотать перед своим правителем, чтобы настроить того в нашу пользу». Этот важный отрывок из рассказа Димотеоса показывает, что положение двух путешественников существенно улучшается с того момента как их больше не путают с другими иностранцами, к которым эфиопы в эту эпоху еще продолжают относиться с презрением: «В Абиссинии, где все население погружено в полное невежество, ученые и образованные люди очень редки. Одни нас принимали за турок, другие – за европейцев или англичан, некоторые даже приняли нас за коптов. Но когда они узнали через ученых о нашей религии и национальной принадлежности, они начали мало-помалу относиться к нам с почтением и с таким же уважением, как к своему духовенству и сановникам». Негативный образ турок среди эфиопов плоскогорий объясняется принадлежностью первых исламу. Со времени оккупации Массауа в 1553 году турки присутствовали на эфиопском побережье, сохранялась и память о разрушительных для Эфиопии мусульманских нашествиях той поры. У европейцев был не лучший имидж. Их подозревали в давнем желании обратить жителей Эфиопии в католицизм. (По словам французского путешественника XVII века Франсуа Бернье, в Эфиопии он последовал совету знакомых притвориться армянином или греком, и это спасло его от многих неприятностей по дороге. – Д.С.)

 
По дороге из Адуа в Йеху. Провинция Тигре По дороге из Адуа в Йеху. Провинция Тигре
 

По дороге из Адуа в Йеху. Провинция ТигреДля Димотеоса и Саака догматическая близость Эфиопской и Армянской Церквей стала главным козырем. После того как эфиопское духовенство установило их принадлежность к Армянской Церкви, их больше не тревожили на предмет религии, что подчеркивает Димотеос, приводя пример преследования незадолго до того «латинского епископа по имени Иаков» (вероятно, речь идет о католическом миссионере Юстине де Якоби). По отношению к армянским священнослужителям эфиопское духовенство не питало никаких подозрений. Взамен пищи они начали оказывать духовную и физическую помощь больным, используя лекарственные растения, простые принципы гигиены, изготавливая талисманы: «Прибегая иногда к их использованию, мы писали на обрывках бумаги несколько отрывков речей, в основном Нерсеса Шнорали, которые больные держали при себе как реликвию […]. Многие из них, выздоровев, приходили к нам, чтобы поблагодарить, засвидетельствовать свою преданность и почтение. С этого момента у нас воцарилось изобилие. Каждый день нам приносили постный горох, чечевицу, бобы и т.д. […] Слух о наших исцелениях скоро распространился по всей стране Белесса, и к нам часто приводили больных из очень далеких стран». Если верить Димотеосу, престиж пленников в регионе настолько вырос, что их отпустили на свободу с большим сожалением.
 

Эфиопский священник со старинными церемониальными крестами. Церковь Бет Абба Либанос (Лалибэла, XIII век)

Ковчег завета

Правитель провинции Тигре находился в контакте с британцами и потребовал от Вагшума Гобезэ, державшего пленников в течение года, в сжатые сроки отправить их к нему. Димотеос и Саак были очень хорошо приняты деджазмачом по имени Каса (Азмач – титул крупных эфиопских военачальников, деджазмач – старший военачальник. – Д.С.), с которым они встретились в Аксуме, бывшей столице Эфиопии, возле города Адуа. Рассказчик утверждает, что эфиопское духовенство разрешило им проникнуть в святую святых Аксумской церкви и созерцать Ковчег Завета. Удивительный факт, в который верится с трудом, так как в Эфиопской Церкви существует особый культ этого священного предмета, хранящего Скрижали Завета. По преданию, он был похищен из Иерусалимского храма и перевезен в Эфиопию Менеликом, сыном Соломона и царицы Савской. Уже второй армянский путешественник утверждает, что ему разрешили увидеть Ковчег Завета в Эфиопии. Первым был торговец Ованнес Товмачян. Комментарии и описания Димотеоса довольно ироничны, поскольку он не вполне поверил, что речь о настоящем Ковчеге. Тем не менее, если его рассказ точен, он демонстрирует удивительное доверие эфиопского духовенства, выказанное по отношению к армянским священнослужителям.
 

Эфиопский священник за молитвой. Церковь Бет Гиоргис (Лалибэла, XIII век)Несостоявшийся Абуна

Димотеос пишет, что деджазмач Каса (будущий император Йоханес IV) выказал им большую благосклонность и уважение. Он предложил архиепископу Сааку стать Абуной (Абуна – титул эфиопских митрополитов, дословно «отец наш». – Д.С.), то есть новым главой Эфиопской Церкви. Об этом событии также рассказывается в эфиопской хронике царствования императора Йоханеса IV, которая упоминает об отказе армянского архиепископа.

По словам Димотеоса, негус провинции Шоа на юге империи, который позже станет императором под именем Менелика II (1889-1913), заочно сделал Сааку такое же предложение. Уже не в первый раз эфиопский правитель высказывал желание поставить армянского Абуну во главе духовенства:
«По многим разнообразным случаям, – утверждает Димотеос, – к нам, в нашу страну, прибывали уполномоченные представители с официальными письмами, в которых они просили наших Патриархов отправить им Епископа, чтобы тот правил Абиссинской Церковью. Но до сегодняшнего дня из-за опасностей, ожидающих на пути, и постоянных беспорядков, царивших в этой стране, мы не смогли выполнить эту просьбу. Сам король Теодрос пятнадцать лет назад отправил такую же просьбу нашему Патриарху. И повторная просьба через три года опять не была выполнена по тем же причинам. Кроме того, наш Патриарх не хотел выглядеть узурпатором духовной власти и юрисдикции над абиссинской Церковью, принадлежащих Патриарху коптов».

Члены религиозной общины демонстрируют старинные церемониальные кресты церкви Нарга Селассие (остров Дек, озеро Тана, XVIII век)В XIX веке часто критиковали низкий интеллектуальный и моральный уровень коптских епископов, которые отправлялись в Эфиопию, чтобы по традиции возглавлять Церковь в стране. Некоторые европейские источники пишут о присутствии с 1820-х годов до 1838 года в Анкобере, при дворе негуса провинции Шоа Сахле Селассие, армянского Абуны. В 1826 году Рас Йэмам из Бегемдера, Рас Хайле Мариам из Самены и деджазмач Мару из Дамбии хотели заменить коптского абуну Керэлоса армянским священнослужителем. Незадолго перед этим, в 1820 году, коптские монахи Иерусалима конфисковали ключи эфиопского монастыря в Святом Городе, спровоцировав тем самым конфликт. Спор был разрешен только благодаря посредничеству Армянского Патриархата Иерусалима. Однако план замены Абуны не увенчался успехом. 


Как видим, даже если Армянская Церковь была менее известной в Эфиопии, чем Коптская, она тем не менее пользовалась в XIX веке значительным престижем. Согласно Димотеосу, правитель Тигре принял их с большими почестями, «как единоверцев». Каса был хорошо осведомлен о юрисдикции армянского Патриарха в Иерусалиме над тремя общинами в Святой Земле – коптской, эфиопской и сирийской, – установленной со времен османского завоевания. Он также знал, что Армянский Патриархат ежедневно обеспечивает едой эфиопских монахов Иерусалима, которые живут в большой бедности. Этот важный и символический факт свидетельствовал в пользу армянских священников, прибывших в Эфиопию.

 

Битва при Адуа Битва при Адуа


Лингвисты, строители, дипломаты...

Руины императорских дворцов (Гондар, XVII век)Обратимся к другим источникам об армянских путешественниках XVII-XIX веков. Один из нетипичных документов – армяно-геэзамхарский (геэз – древний язык христианской Эфиопии, который до сих пор используется в литургии. – Д.С.) лексический словарь, найденный в армянско-католическом монастыре Бзоммар, в Ливане. Он был составлен монахом Серафином из монастыря Св. Антония в Ливане, который гостил в монастырях Тигре и Годжамы во второй половине XVIII века. Как и Балтасарян, Серафин, похоже, не завязывал отношений с высшим обществом Эфиопии. Сохранившаяся рукопись – единственный след этого скромного путешественника.

Наше исследование было бы неполным, если бы мы не рассмотрели ответы на вопросы Хиоба (Иова) Лудольфа, записанные со слов Ходжи Мурада. Немецкий эрудит на голландской службе Хиоб Лудольф был в свое время лучшим европейским знатоком Эфиопии. Он написал и опубликовал множество произведений об этом королевстве, однако сам никогда не бывал в Абиссинии, поэтому всеми средствами старался получить сведения о загадочной стране. Этим и объясняется его интерес к такому путешественнику, как Ходжа Мурад, выходцу из Алеппо, проживавшему в Эфиопии с 1652 года. Во второй половине XVII века, на службе у короля Йоханеса I (1667-1682) и его преемника – Иясу I (1682-1706), Ходжа Мурад путешествовал с дипломатическими поручениями от Красного моря до Восточных Индий. Его маршрут был полностью описан Лудольфом. Ходжа Мурад совершал поездки в Индию и Инсулинд, предстал перед двором Великого Могола Аурангзеба в Дели и трижды отправлялся в Батавию – в 1674-1675, 1689-1691, 1694-1697 годах. Принимаемый как эмиссар, даже как посол царей Эфиопии, он привлекал внимание некоторых европейских наблюдателей, которым хотелось побольше узнать о закрытой для них стране. Хиоб Лудольф уговорил руководство Голландской Ост-Индской компании устраивать детальные расспросы армянина при каждом его приезде в Батавию. Вопросы касались различных тем: от географии до языков некоторых народностей и религии, исповедуемой христианами Эфиопии. Они касаются в особенности внутренней и внешней ситуации в Эфиопии, турецкого присутствия на побережье, позиции царя по отношению к европейцам и возможности последних направиться в этот регион.

Церковь Нарга Селассие, построенная императрицей Ментевеб (остров Дек, озеро Тана, XVIII век)

Эфиопские царские источники упоминают об армянских путешественниках задолго до эпохи правления Фасилидаса. Например, имя посланника Матевоса упоминается в переписке между царицей Елени и королем Португалии Жоаном, когда впервые была озвучена просьба к португальцам помочь христианской Эфиопии в борьбе против мусульман. Матевосу пришлось испытать много трудностей, пока португальцы не признали в нем царского посланника. И он, и Ходжа Мурад часто сталкивались с недоверием со стороны европейцев, которые с трудом могли признать, что такие скромные люди (Ходжа Мурад не умел ни читать, ни писать) могли быть главами посольских миссий императоров Эфиопии. О Матевосе с указанием на его армянское происхождение упоминает также отец Альвареш, посетивший Эфиопию в 1520-х годах.

Второй интересующий нас текст из эфиопской царской документации – хроника Галавдевоса, сына царя Лебна Денгель. Согласно хронике Галавдевос соорудил дворец, пригласив для этого «сирийских и армянских» архитекторов и специалистов.

Библиотека императора Йоханеса I (Гондар, XVII век)Эфиопские источники также позволяют проверить подлинность рассказа о путешествии епископа Тутунчи. Пребывание Ованнеса Тутунчи при дворе в Гондаре в 1679 году подкреплено королевской хроникой Йоханеса I.


Следы армянских путешественников XIX века можно найти в многочисленных европейских источниках, которые прямо или косвенно касаются Эфиопии. Остановимся только на нескольких интересных примерах.

Имя некого Карапета hАбечи (Карапета Абиссинянина) дошло до нас благодаря рассказу французского врача Брайера, который говорил о нем как об организаторе регулярных караванов из Константинополя в Эфиопию в 1820-х годах. Упомянутый в рассказе о путешествии отца Димотеоса, армяно-эфиопский метис Варк Карапет, уроженец Тигре на службе у коптского абуны Кэрелоса, патриарха эфиопской церкви с 1816 по 1830 год, также упомянут в текстах трех европейцев: английского исследователя Беке, швейцарского миссионера Гобата и немецкого предсказателя Исенберга. (Позднее он был отправлен посланником в Англию , к королеве Виктории. – Д.С.)

В 1840-е годы царь Шоа Сахле Селассие нанял на работу торговым агентом армянина Петроса, чье имя и должность дошли до нас только благодаря Беке.


Герои-основатели

К середине XIX века Эфиопия еще не стала «большой землей» для европейских путешественников, каковой она станет при царствовании Менелика II. До открытия Суэцкого канала в 1869 году не существовало прямой морской связи между Европой и Средним Востоком. В самой Эфиопии удобные для проезда дороги оставались редкостью. Политическая нестабильность делала путешествия опасными для иностранцев, которых могли очень легко задержать, ограбить или убить.

Церковь Дебре-Берхан-Селассие («Свет Троицы»), построенная императором Иясу Великим (Гондар, XVII век)Ни Теодросу II (1855-1865), ни его преемнику Йоханесу IV (1871-1889) не удалось полностью восстановить целостность империи. Первый покончил с собой в крепости Мэкдэла, осажденной англичанами. (Как раз в связи с неудачей миссии Ормузда Рассана, а затем епископа Саака и вардапета Димотеоса, в 1867 году с целью освобождения узников в Эфиопию был направлен военный экспедиционный корпус под командованием генерала Роберта Нэпира. Высадившись с кораблей в местечке Мулкутто на берегу залива Зула, отряд Нэпира, численностью более 10 тыс. человек, по труднопроходимой горной местности двинулся в 650-километровый путь к Мэкдэле, где содержались пленники. Войска получали помощь и продовольствие от жителей провинции Тигре, недовольных императором. К Мэкдэле с другой стороны продвигался и Теодрос, власть которого к этому времени пошатнулась. 13 апреля 1868 года эта горная крепость пала под натиском английских войск. Не желая попасть в руки врагов, Теодрос покончил с собой. Вскоре английские войска покинули Эфиопию. После гибели Теодроса императором стал Йоханес IV, правитель Тигре, союзник англичан в их войне с Теодросом. Позднее он погиб во время битвы против махдистов Судана. – Д.С.). Только Менелику II улыбнулась наконец-то удача, когда он попытался воссоздать великую империю, сопротивляясь западным державам. Для этой цели он окружил себя многими иностранными советниками, и армяне играли среди них далеко не последнюю роль. Именно поэтому такие имена, как Погос Маркарян, Тигран Эбеян и Саркис Терзян стали известными европейским разведывательным службам. Например, итальянским агентам было поручено следить за всеми поездками Саркиса Терзяна. Прибывший к 1875 году в Харар, где уже жил его дядя Кеворк, этот молодой путешественник очень скоро поступил на службу к эфиопскому государю. Получив от Менелика должность управляющего Гильдессы, он был затем отправлен в Европу и Соединенные Штаты.

Церковь Бет Абба Либанос (Лалибэла, XIII век)Сын Саркиса, Аветис Терзян, сохранил паспорт на амхарском языке, выданный Менеликом II своему «разведчику» Саркису и подписанный самим императором, что было редким исключением. В канун битвы при Адуа Саркис Терзян стал одним из важнейших поставщиков в Эфиопию огнестрельного оружия. Итальянцы не подозревали, что эфиопы будут так хорошо вооружены. По рассказу Аветиса, солдаты Менелика даже пели после этой битвы несколько песен в честь его отца на амхарском языке. Саркис Терзян стоял также у истоков многих других проектов, таких как создание первого мукомольного завода страны, а также появление первого паровоза в Аддис-Абебе.

[Эфиопский священник с церемониальными крестом и кадилом. Монастырь Наакуто Лааб (Лалибэла, XIII век)] Погос Маркарян участвовал во многих дипломатических миссиях, в частности, в 1880 году был направлен к хедиву Египта. Он также участвовал в разработке плана Аддис-Абебы, «нового цветка» провинции Шоа, столицы возрождающейся империи. Ювелир Тигран Эбеян завоевал расположение царской семьи и жил при дворе вместе со своей семьей до самой смерти.

Церковь Бет Гиоргис (Лалибэла, XIII век)Главные действующие лица конца XIX века остались в коллективной памяти армянской общины Эфиопии как герои-основатели общины. Устные свидетельства упоминают не только Маркаряна, Эбеяна, Терзяна, но также Григора Погосяна, Левона Язеджяна и некоторых других. Сегодня в семьях их потомков можно найти не изданные до сих пор документы и свидетельства.

Благодаря коллективной памяти и устным свидетельствам «герои-основатели», жившие в переходный период между «временем путешественников» и «временем общины», отличаются от своих предшественников, забытых историей.


Заключение

Унаследованное от жизни в Османской империи знание других языков, кроме армянского, было, без сомнения, важным козырем для тех, кто собирался в долгое и далекое странствие. Это отличает всех армянских путешественников в Эфиопию XVII-XVIII веков. Все они прекрасно владели турецким, часто арабским – теми языками, знание которых было необходимо для путешествия через Египет и порты Красного моря. Отец Димотеос и епископ Саак пользовались турецким в Джедде и арабским во время наземного путешествия от Суакина до Тигре под покровительством суданских вождей. Точно так же в XVII веке уже известный нам Ходжа Мурад вызывал удивление у служащих Голландской Ост-Индской компании, которые отмечали его способность бегло говорить на турецком, арабском, персидском, хинди и даже на амхарском!

Эфиопский священник с церемониальными крестом и кадилом. Монастырь Наакуто Лааб (Лалибэла, XIII век)Среди факторов, способствовавших мобильности армян, нужно принимать во внимание экономические и социальные изменения в армянском мире в XVI-XVII веках. Торговцы нового времени, ходжи активно участвовали в перемещении товаров, знаний и людей. Они получали все больший доступ к письменной культуре и изучению иностранных языков, необходимых в профессии переговорщика. Вооруженные такой подготовкой, они создавали международную торговую сеть, покрывающую Европу и Азию, простирающуюся через Индийский океан, через большие города и торговые центры: Венецию, Амстердам, Исфаган, Новую Джульфу, Алеппо, Мадрас, Батавию и др. Например, в 1674 году Ходжа Мурад направился в Малакку по поручению императора Йоханеса I на одном из кораблей известного армянского судовладельца в акватории Индийского океана – Ходжи Минаса.

[Священник] Восприятие христианской Эфиопией внешнего мира довольно сильно изменилось в течение второй половины XVI века. Появление здесь турок и португальцев расширило горизонты, и страна, хотя и не по собственному желанию, вышла на арену международных отношений. Реакция по отношению к европейцам вообще и католикам в частности, последовавшая после правления Фасилидаса (1632-1667), надолго установила неопределенные отношения с внешним миром.

Священник церкви Нарга Селассие (остров Дек, озеро Тана, XVIII век)В данных условиях армяно-эфиопские обмены приняли новый характер. Армяне давали возможность эфиопским королям продолжать торговые или политические связи с заграницей. Христиане Эфиопии очень мало путешествовали сами и предпочитали доверять свою торговлю (презираемую ими сферу) эфиопским мусульманам или арабам. Аббат Агонц в своей «Географии» отмечает, что «торговля страны в большей своей части находилась в руках евреев и арабов», и добавляет, что армяне тоже участвовали в этой деятельности. В одном из писем Хиоб Лудольф также сообщает, что эфиопы довольно далеки от всего, что касается путешествий, и имеют привычку отправлять вместо себя иностранцев, в особенности армян, так как последние владеют многими языками.


Конечно, Эфиопия никому не открывалась с распростертыми объятиями. Истории взлетов и успехов отдельных армян нам известны, однако эти случаи были исключительными. Нет оснований считать, что Эфиопия стала новым армянским Эльдорадо на Африканском Роге.

Абиссиния «времени путешественников» не стала для армян ни Венецией, ни Мадрасом. Однако к концу XIX века многие начали признавать, что эта страна, несмотря на все сложности, может дать будущее им и их семьям, начали пускать корни здесь, обосновываться на постоянное жительство.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>