вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Мемориалы памяти" (продолжение) - Круглый стол

21.01.2010 Статья опубликована в номере №3 (24).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Продолжение. Начало в АНИВ № 1 (22) 2009 и 2 (23) 2009.

В разговоре участвуют этнограф, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института археологии и этнографии Национальной академии наук Армении Арутюн Марутян; философ, эссеист и поэт Рубен Ангаладян; главный редактор журнала «АНИВ» Карен Агекян и заместитель главного редактора журнала, кандидат технических наук, специалист по вопросам стратегии и национальной безопасности Рачья Арзуманян.


Памятник «Орел Васпуракана»К. Агекян: Как Вы оцениваете сегодняшний уровень почитания воинских мемориалов – Ераблура, Сардарапатского мемориала? Может быть, есть необходимость иметь один общий памятник неизвестному армянскому воину – от воинов hАйка до героев войны в Арцахе?

А. Марутян: В свое время на Ераблур перенесли прах Андраника, тогда казалось, что посещение его могилы станет у армян важной традицией. Однако этого не случилось. Не потому что народ перестал любить Андраника. Просто те, кто руководит пропагандой, стали делать акцент на «спарапетах» наших дней – их могилы лидеры нашего государства посещают несколько раз в году, тогда как Андраник остается в тени.

В Сардарапате похоронен только один участник героического сражения – американский армянин Вагаршак Шаинян. Этому способствовал его сын, богатый человек и национальный благотворитель Андраник Шаинян, хотя знают о могиле немногие. Еще здесь похоронены (со стороны это незаметно) двенадцать, если не ошибаюсь, погибших в Арцахе ребят из соседних деревень – их могилы посещают только родственники, друзья и знакомые.

Памятник Неизвестному солдату – в буквальном смысле слова – посвящен только погибшим в Великую Отечественную. К Вечному огню в парке Победы приходят много людей, но это происходит только 9 мая.

Памятник «Орел Васпуракана»В окрестностях деревни Агарак Аштаракского района уже больше 25 лет как установлен памятник «Орел Васпуракана», посвященный героической обороне Вана в 1915 году. Каждый год в третье-четвертое воскресенье мая на десятках автобусов наследников ванцев и других желающих подвозят к памятнику. Здесь не бывает общей трапезы, как в селе Муса-лер Эчмиадзинского района, где каждый год в сентябре к памятнику защитникам Муса-лера собираются на праздник тысячи людей – танцуют, поют и едят hарису, приготовленную в специальных котлах. Но здесь тоже звучат песни и музыка, произносятся речи и пр. Сейчас, правда, автобусов стало меньше, но не уменьшается число людей, приезжающих на автомобилях.

Геноцид стал настолько большой трагедией, что затмевает все другое. Возможно, так и должно быть – не знаю. Но я высоко ценю прошлогоднее решение премьера Тиграна Саркисяна и Католикоса всех армян Гарегина II, по которому «мерелоц» (дни поминовения усопших) получили официальный статус. Это очень важный шаг, который дает возможность людям чаще вспоминать своих близких – по меньшей мере, пять раз в году после главных праздников ААЦ. 

К. Агекян: Хочу уточнить для наших читателей в диаспоре, что речь идет о выходных днях после пяти праздников – Св. Рождества и Крещения, Св. Пасхи, Преображения Господня, Успения Пресвятой Богородицы и Воздвижения Животворящего Креста Господня.

А. Марутян: Раньше люди отправлялись на поминовение в день самого праздника, что было неправильно, теперь они имеют возможность сделать это на следующий день, который отрабатывают заранее или после. Тем самым культура почитания предков у армян может выйти на иной уровень. Вот хороший пример того, как вмешательство государства и властей дает возможность создать новое качество, восстановить в национальной идентичности лучшее, правильное и положительное.


На могиле Хримяна hАйрикаК. Агекян: Что можно сказать о Пантеоне – насколько он в теперешнем виде оправдывает свое предназначение? Приобрел ли он тот статус, на который рассчитывали его создатели?

А. Марутян: Думаю, что нет. И здесь мне опять придется вернуться к теме властей. Возможно, сам Пантеон с недавних пор сравнительно ухожен. Но парк, в котором расположен Пантеон, имеет очень неблагоустроенный вид, и это заметно невооруженным глазом. Зимой и весной нынешнего года покой усопших снова тревожили, поскольку поблизости, в здании суда, проходил процесс по делу семи политзаключенных, арестованных в связи с прошлогодними событиями 1 марта. В эти дни собирались множество людей, десятки полицейских, полицейские машины – люди кричали, протестовали. Виноваты не они, а власти, которые при президентстве Роберта Кочаряна дали указание построить здесь, возле Пантеона, здание суда.

Р. Ангаладян: Собственно Армянский Пантеон в широком смысле отличается от иных национальных пантеонов своей неуравновешенной и, стало быть, разномасштабной селекцией – нами еще не определен статус памяти. Скажем, кто для нас Демирчян или Вазген Саркисян, Андраник, Нжде или Виктор Амбарцумян... Вы можете сказать, что Андраник или Нжде не похоронены в Пантеоне – да, но и Национальный Пантеон наш не в одной точке сосредоточен. Такова наша судьба, и таково наше историческое наследие. В связи с этим нам надо обозначить Национальный Пантеон как условный выбор, как память с определенными поставленными задачами, где немалую роль играют и эмоциональный фактор нашего характера, и близорукость, и провинциализм, а в иных случаях – наплевательское отношение к великой личности, – скажем, к Сергею Мергеляну, чей вклад в самосознание нескольких поколений армянской интеллигенции, да и народа, просто неоспорим. Наш Пантеон такой же, как наша страна – разрушенная и великая, с вкраплениями иных достойных людей, переоцененных в силу низких требований, в силу конъюнктуры, в силу обстоятельств... Факторов огромное количество. И Тбилиси со своей трагедией – часть этого Пантеона. А ведь Президент или Правительство Армении могли бы обратиться к Грузии и попросить о переносе всех, подчеркиваю, всех достойных могил в Армению. С одной стороны, приняв их как блудных сыновей, с другой – извинившись за такую судьбу. Это и стало бы очищением – уроком избирательности, которая могла бы стать и базисом для справедливого выбора в дальнейшем. 

Но меня радует то, что мы уже заводим разговор об этих проблемах – стало быть, вопросы уже витают в воздухе, они назревают, они необходимы. И мы приходим к ним как подлинные хозяева нашей судьбы. У нас должен образоваться еще и пантеон духовной знати, а не только католикосов, пантеон духовных лидеров, чей праведный жизненный путь, чьи труды и наставления будут для народа и каждого армянина примером беззаветного служения Богу. Это еще одна важная ветвь в нашем поиске собственного мира. Именно созидая такие векторы, мы укрепим единство и не будем позволять кому бы то ни было ассимилировать нас, натравливать друг на друга.

Армянское кладбище на горе Сион в Иерусалиме

А. Марутян: Как заместитель председателя земляческого общества «Васпуракан» могу рассказать, что именно сегодня, в этот апрельский день, ванцы очередной раз посетили могилу Хримяна Айрика у входа в Эчмиадзинский монастырь – эта традиция продолжается вот уже 27 лет без перерыва. Возлагаются цветы, служится Патараг, произносятся слова в память Айрика. Однако и это мероприятие нельзя назвать общенародным.

Р. Ангаладян: Поучительна каждая человеческая жизнь, особенно у талантливейших, у тех, о ком потом мы будем говорить как о великих. Мы их познаем и получаем нужный совет, мы выдвигаем их на арену информационного рынка, мы их утверждаем, будучи в сомнениях, есть ли у нас ресурс решения тех или иных задач. Пантеон определяет и масштабы страны, и масштабы мечты, и динамику роста или болезни... Если вести речь сугубо о реальном Пантеоне, где покоятся среди прочих Комитас, Арам Хачатурян, Мартирос Сарьян, мы должны сказать следующее: у этого Пантеона не может быть будущего уже потому, что вот уже почти 20 лет нет строгого отбора. Вопрос выдающихся людей, вопрос имен в истории, вопрос значительности вклада того или иного известного или популярного человека чрезвычайно щепетильный, тонкий, деликатный. Но и принципиальный. Я на стороне тех, кто желает видеть в Национальном Пантеоне уровень вышеупомянутых деятелей культуры, науки, технологии. Я также на стороне тех, кто считает неверным помещать государственных и партийных лидеров в данный Пантеон, ибо это люди должностей. И самоценность их имен под большим вопросом. Это хуже, чем осквернение могил, ибо идет полная девальвация ценностей, деформация сознания нации. Нельзя допускать такую чудовищную подмену высокой мысли, благородного служения Истине, Народу и Человечеству. Вот вам очевидный пример наших лет независимости: вдруг неожиданно второстепенные руководители советской Армении оказались людьми, заслуживающими уважения и памяти поколений – им ставят мемориальные доски, в то время как сама власть коммунистов могла бы их оценить, но не сочла нужным. Да и сама эта власть была преступна по сути. И последнее: мемориальные доски вешают и места в Пантеоне выделяют их оппоненты, якобы демократы - те, кто прилюдно не подавал им руки в начале 90-х. Это удивительно, непостижимо!

Памятник армянским бойцам Восточного легиона павшим в сражении с турками при Арара в Палестине в 1918 году.Редко, ох как редко бывают государственные лица еще и историческими именами. Для них можно выделить особое кладбище, особый Пантеон имен, кстати, это было бы чрезвычайно поучительно для общества в свете посмертной оценки того или иного ушедшего государственного или политического деятеля. Такой механизм отрезвил бы большинство наглых и неумных политиков, чтобы они не совершали зло, выдавая его за благо.

Национальный Пантеон уже давно не имеет будущего, ибо не говорит нам о самом главном – какова ценность данных имен для национальной истории и для государства Армения. Эти два важнейших вопроса остаются открытыми, ибо национальная история имеет немало изъянов – нет ни политической истории, ни истории искусств, ни истории развития научной и технико-технологической мысли в стране и мире. Имена в Пантеоне должны почитаться (частью с возвращением им родины и имени) не ради бахвальства и фиглярства – мол, смотрите, это наши армяне добились невиданных успехов в той или иной стране, в той или иной отрасли науки и искусства, а потому, что нам нужно выстроить новый ДОМ АРМЯН, справедливый и прогрессивный, сильный и необходимый для каждого армянина, для каждой нации. Это и значит вписаться в мировую семью народов, это и есть сильный иммунитет государства, счастливая и процветающая жизнь на родине. Об этом веками мечтали наши предки. Но все происходит с точностью до наоборот. Люди во власти не знают, кого и как выбирать, им главное – сбросить с себя бремя ответственности: хотят в Пантеон – давайте, хороните... Тем более что есть важный аргумент: «история рассудит».

Памятник армянским бойцам Восточного легиона павшим в сражении с турками при Арара в Палестине в 1918 году.Сегодня в Армении или в России есть, по меньшей мере, несколько человек, которые тоже надеются попасть в Пантеон. Ибо очевидно, что границы отбора размыты, а раз тем и этим уже разрешено, то и нам не грех быть там. Не только потому, что с такой легкостью хоронят в последнее время в Пантеоне всех тех, кому советская власть и ее пропаганда дали некое имя, но и потому, что таких людей, как физик Г. Аскарян, математик С. Мергелян, как А. Кемурджян, Ю. Барсегов и др., не оказалось даже в списках кандидатур. Общество никогда не обсуждало, кого и почему хоронят в Пантеоне, СМИ не обращались к этой проблеме как к таковой и вовсе не от деликатности. В этом очень поучительном вопросе должно быть внутреннее благородство, говорить и обсуждать должны люди абсолютно достойные, незапятнанные, чье слово имеет вес. Да, это сложный вопрос, но иначе нельзя, нам ведь нужно заложить основы справедливости в национальной жизни, а без понимания того, что такое для страны и нации Пантеон, нам это не удастся. Кого может принимать Национальный Пантеон из диаспоры? Выдающихся деятелей мировой науки и культуры; выдающихся меценатов, внесших большой вклад в становление государственности Армении; людей, чьи усилия по лоббированию и продвижению на международной политической арене вопросов армянской жизни не вызывают сомнения; выдающихся деятелей, чьи усилия направлены для установления мира и процветания как в самой Армении, так и в регионе. Вот, собственно говоря, приблизительный список, который может составить русло отбора для национального Пантеона.

Р. Арзуманян: Обсуждая будущее Армянского Пантеона, вероятно, имеет смысл обратиться к опыту других народов. Думаю, в этом нет никакого «криминала», и самобытность Армянского Пантеона может быть отделена от «технологии», процедуры, при помощи которой происходит помещение в него. Конечно, желательно было бы опереться в первую очередь на свой собственный опыт. Не сомневаюсь, что Армянский мир в свое время ставил и решал такого рода проблемы. Однако сегодня попытки найти, заново открыть в армянской истории данные пласты, вернуть их к жизни потребуют не меньших, а больших усилий, нежели попробовать найти аналогии во внешнем мире в рамках других культур и обществ.

К. Агекян: Ереванский Пантеон, безусловно, имеет своим прототипом парижский. Кроме деятелей науки и культуры там похоронены и военные, и политики, и государственные деятели Франции. Когда-то вопрос о захоронении решали депутаты парламента, потом император Наполеон, потом снова депутаты, а последнее время – президенты Франции своими очень редкими декретами, примерно по одному декрету на президента. Последним по счету в 2002 году был захоронен Александр Дюма-отец по ходатайству «Общества друзей» великого писателя в связи с двухсотлетием со дня его рождения.

Памятник защитникам Муса-лера в Анджаре (Ливан)Р. Арзуманян: Может быть полезным и опыт Церкви, решающей качественно другую, но в чем-то схожую, проблему, когда речь идет о канонизации той или иной личности. Лично мне глубоко импонирует категория времени, которую мы встречаем в процедурах Церкви. Время – вот одно из основных мерил, позволяющих выделить действительно великих сынов народа. Должно пройти время, должны улечься пыль, поднятая активной деятельностью той или иной личности, и страсти, сопровождающие жизнь любого смертного, блеск материальной мощи должен перестать слепить глаза. Пусть успокоится, уляжется все, что не соответствует масштабу армянского времени. У каждого народа свой масштаб, «эталон» исторического времени, при помощи которого он синхронизирует процессы в своем обществе с внешним миром. Для одних, очень молодых народов, это десятилетия, для других – века. Армянский мир с многотысячелетней историей не оставляет нам другого выхода, кроме как измерять в веках и примеряться к векам. Оценивая роль и масштаб той или иной личности, мы должны оценивать ее в контексте веков. А это другое качество и другой подход к «строительству» Армянского Пантеона. Да, для некоторых народов и советская «хрущевка» может стать мерилом, но народ, обладающий древними крепостями и храмами, обязан иметь несколько другие «строительные нормы». К чему приводит отход от своего «эталона», мы более чем явственно увидели во время спитакского землетрясения, и приведенная метафора, безусловно, справедлива не только для «строительной индустрии».

Как же тогда соотнести неизбежный факт физических похорон с необходимостью оценки личности в другом временном масштабе? Думаю, надо говорить не о «захоронении в Пантеоне», а о «переносе в Пантеон». Только по прошествии нескольких десятилетий соответствующая комиссия, «суд», принимает решение, достойна ли та или иная личность находиться в Армянском Пантеоне. Проводятся заседание и слушания, на которых выступают «адвокат» и «прокурор», «присяжные», выносящие свой вердикт, «судейская коллегия», принимающая окончательное решение. Уверен, что такая процедура может быть разработана, это вполне реализуемо. И тогда мы без каких-либо проблем сможем поместить в Пантеон Мясникяна и Нжде, Левона Шанта и Костана Заряна. Казавшиеся непримиримыми и непреодолимыми идеологические, политические, культурные противоречия и антагонизмы будут сняты подлинным масштабом, ролью и значением той или иной личности в судьбах Армянского мира.

Памятники Пантеона

К. Агекян: На мой взгляд, есть принципиальная разница между Пантеоном и памятниками над общими захоронениями – к примеру, памятником над могилой героев обороны Муса-лера в Анджаре, близ границы Ливана и Сирии, или памятником армянам – героям сражения при Арара на армянском кладбище Иерусалима. Общие памятники не выделяют заслуг конкретного человека, и, на мой взгляд, именно они непосредственно пробуждают в нас тот дух общности, без которого невозможна нация. Здесь мы можем от узкого представления о родстве перейти к широкому, почувствовать этих армян – перечисленных поименно или безвестных – как своих личных предков.

К сожалению, упомянутые памятники не стали предметом общеармянской заботы и почитания, не осознаны как памятники воевавшим за Армению. Первый важен только для потомков мусалерцев, ко второму приходят 24 апреля монахи Патриархата и горстка иерусалимских армян. Пропаганда такого рода памятников очень важна именно потому, что нам всем недостает этого чувства общности, когда кожей, а не умом ощущаешь, что сражение при Сардарапате, оборона Вана или Мусалера, освобождение Шуши для тебя одинаково дороги.

Памятники ПантеонаВ Пантеоне, на мой взгляд, активизируется как раз типичное ощущение: «Вот известный армянин, а вот еще известнее… Сколько их в нашей маленькой нации… Я тоже армянин, значит, у меня тоже много талантов. Но здесь я до сих пор ничего не добился. Надо, пока не поздно, выбираться в Лос-Анджелес или Москву. Если не я, то мои дети там добьются успеха – мы, армяне, все талантливые».

Р. Ангаладян: Жизнь великих есть важнейшая часть памяти. Лишь в советское время появились мемориальные музеи великих творцов культуры, ученых, а также политических деятелей, чьи заслуги можно рассматривать с разных точек зрения. Так, в Ереване появились мемориальные музеи Ованнеса Туманяна или Арама Хачатуряна, хотя никогда они в этих домах не жили. Однако такие музеи чрезвычайно органичны для национального сознания, ибо нельзя обойтись без этого сегмента памяти – и не только в культуре, а может быть, и не столько в культуре, как в самосознании. Когда было оглашено завещание Арама Хачатуряна и все узнали, что он, самый известный армянин своего времени (возможно, и на десятилетия вперед), пожелал быть похороненным в Пантеоне армянских деятелей в Ереване, каждый армянин подумал о том, что есть у нации будущее, есть у Армении достоинство, есть у нас страна и государство, и мы можем быть справедливыми. Так произошло и с Вильямом Сарояном, когда все узнали, что часть собственного праха он завещал похоронить в ереванском Пантеоне, а часть – в Битлисе, откуда он родом. Этот глубоко осмысленный жест великого писателя и великого человека, а стало быть, и армянина, оказался заразительным. Ованнес Шираз – певец Арарата-Масиса – завещал часть своего праха похоронить на вершине Армянской горы, что и было осуществлено армянскими альпинистами. Поэтесса Сильва Капутикян завещала часть своего праха похоронить в Ване, откуда она родом. Так мы приходим к собственным корням, так мы внутри собственного «Я» освобождаем пространства для чести и достоинства и становимся свободными людьми. Мы должны быть уравновешенными и свободными, как нормальные нации. Хватит эксцентризма там, где должны быть спокойствие и честь. Хватит громких заявлений и угроз – наше раздумье для оппонентов должно быть угрозой. Так оно и будет.

День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур»К. Агекян: Вернемся к теме могил и мемориалов, которые могли бы объединить всех армян без исключения. Могила Месропа Маштоца – может ли она стать местом общенационального почитания, паломничества?

А. Марутян: Конечно, это общеармянская святыня. Но сюда возят преимущественно учащихся и туристов. Я сам был на могиле всего один или два раза.

Единственное место, куда приходит каждый армянин, – памятник жертвам Геноцида. Чем меньше будет подобных мест, куда все армяне приходят преклонить голову в разное время года, тем лучше. Пусть останется один памятник жертвам Геноцида, не дай Бог, если к нему прибавится другой подобный.

День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур»Р. Арзуманян: Думаю, мы должны вспомнить и Ераблур, где похоронены азатамартики арцахской войны. Мне сложно судить, каково отношение к таким мемориалам в Ереване, других городах и селах Республики Армения, но в Арцахе посещение соответствующих мемориальных комплексов стало прочной и действительно всенародной традицией.

Если символика памятника жертвам Геноцида обращается в будущее через боль невосполнимых утрат, надлома и катастрофы Армянского мира, то Ераблур мог бы взять на себя символическую нагрузку предотвращенного, несостоявшегося Геноцида – Геноцида, который Армянский мир смог не допустить. Не будь азатамартиков, на наших глазах в конце XX века произошло бы уничтожение уже арцахского армянства. Если мы окажемся в состоянии расширить арцахский духовный опыт на все Армянство, такое преодоление, «снятие» комплекса жертвы может послужить действенным и эффективным способом сплочения нации.

День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур»

К. Агекян: К памятнику, мемориалу можно прийти, чтобы склонить голову или чтобы высоко ее поднять. Но массовым почитанием обычно пользуются именно те места, куда приходят склонить голову. К памятникам побед, к триумфальным аркам люди редко отправляются по внутренней потребности и собственной инициативе. Видимо, это заложено в человеческой психологии – нам кажется, что память об успехах, достижениях, триумфах сама по себе сильна, ей не нужно наше сопереживание, здесь нет основы для личностной связи.

Было бы неплохо научиться эмоционально объединяться вокруг позитивных символов памяти. Возможно, в этом деле помогло бы возрождение традиций религиозного паломничества с последующим расширением в сторону светской коллективной памяти. Мне все-таки кажется, что Мемориал неизвестному армянскому воину имеет в этом смысле больше всего шансов стать всеармянским местом причащения к лучшим, вдохновляющим страницам коллективной памяти – здесь неизбежно соединятся культ героев и скорбь по павшим. Недаром подобные мемориалы есть в разных странах.

Воинские мемориалы по всему миру, и особенно в Европе, изучаются достаточно активно. Исследователи отмечают, что такие мемориалы подчеркивают этические цели войны, ее общенациональную, священную природу, а смерть каждого воина превозносят как акт осознанного самопожертвования во имя победы. Часто проводятся параллели с религией, ежегодные ритуалы коллективной памяти уподобляются религиозным, а сама коллективная память о войне рассматривается в качестве важнейшей части «светской религии» – гражданской или национальной. Подобно тому как жизнь Христа, отданная во искупление грехов человеческих, накладывает на верующих обязательства чтить Его и соблюдать заповеди, жизни воинов, отданные за нацию и Отечество, должны накладывать патриотические обязательства на каждое новое поколение. Недаром на многих воинских мемориалах мы видим прямое подобие статуй скорбящей над телом Христа Богоматери, получивших в религиозном искусстве общее название «Пьета». Такая статуя была воздвигнута даже атеистической советской властью в волгоградском мемориале – самом масштабном в СССР. В одном из многочисленных французских памятников погибшим в Первой мировой войне место Матери занимает Жанна д’Арк. Связь с прошлым очень важна и присутствует очень часто, устанавливая общность и преемственность между защитниками Отечества на протяжении долгих веков, чаще всего она устанавливается через изображение древнего оружия и доспехов. Особенно важна такая отчетливая связь в нашем случае, когда многовековое отсутствие государственности разрывало, по крайней мере на первый взгляд, цепь воинской преемственности. В Сардарапатском мемориале такая связь устанавливается через символику быков и орлов – древнейших образов силы и воинской доблести. Подробнее о коллективной памяти на примере участия нашего народа в мировой войне (Великой Отечественной) я надеюсь поговорить в третьей части Круглого стола.

 

День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур» День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур»

День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур» День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур»

День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур» День Армянской Армии. Шествие молодежи на Ераблур»
 

Арцах. Памятник «Мы и наши горы»

Р. Арзуманян: И вновь о важности символики, с одной стороны, и ее вторичности по отношению к народному духу – с другой, поскольку она позволяет порой диаметрально противоположные наполнение и трактовку. Именно в 60-е годы появился проект знаменитого памятника «Мы и наши горы» как символа Арцаха. До этого проект памятника молодежи, символизирующий будущее Арцаха, был «зарублен» азербайджанским партийным руководством по вполне очевидным причинам – у Арцаха будущего не предусматривалось, его символом должны были стать старик и старуха на краю пока не вырытой, но подразумеваемой могилы. Иногда люди заранее готовят себе место на кладбище и пишут надпись на памятнике еще при жизни, оставляя незаполненной только дату смерти. Вот и здесь в готовую могилу должны были естественным образом лет через 20-25 сойти арцахские армяне. Но случилось непредвиденное, и памятник стал символом предков, зримо восставших к вечной жизни и напутствующих живых на борьбу. Он наполнился иным смыслом – не умирания, а преемственности и силы, которую черпает новое поколение, получая благословение предков, их духовную силу для нового возрождения. И не случайно через 20 лет памятник «Мы и наши горы» стал общеармянским, символизируя очередное пробуждение армянского народа, на этот раз сосредоточившего свои усилия на «арцахском направлении» и добившегося успехов, которые также являются балансом и компромиссом между реальным, возможным и достигнутым…

Арцах. Памятник «Мы и наши горы»Могли бы мы не построить развлекательный комплекс рядом с мемориалом в Цицернакаберде – могли, но построили. Можем ли мы надеяться, что со временем развлекательный комплекс будет перепрофилирован? Безусловно, можем, так как он находится на территории Армении, более того, в центре, в сердце Армении. И тут важно понять причину «безразличия», которую мы наблюдаем. Либо мы уже при смерти, и боли, спутницы жизни, просто нет. Либо слишком много болевых точек, открытых ран, и об осколке, который зарубцевался, покрылся соединительной тканью рядом с сердцем, пока можно позабыть. Вероятно это один из главных вопросов.

Арцах. Памятник «Мы и наши горы»Осознание цикличности, о которой я говорил вначале, помимо всего прочего, помогает понять, что смысл имеют не отдельные циклы и их пики, а динамика развития народа во множестве циклов – какова она? Движемся ли мы от одного поколения к другому вверх, вширь и вглубь Армянского мира или съеживаемся, уменьшаемся? Если посмотреть на последние несколько циклов армянской истории, развора- чивавшихся в рамках Советской Империи, я склонен оценивать развитие Армянского мира скорее в положительном ключе, нежели отрицательном. Если оценить, с какими потерями мы вошли в советский этап истории и с какими достижениями выходили, мы, безусловно, в плюсе, несмотря на то сопротивление, которое оказывала Империя.

Но позади уже очередной цикл армянской истории, и мы видим новый яркий светлый символ, на наших глазах отливающий в символическую форму победу Армянского мира в Арцахской войне. Речь о Ераблуре в Ереванеи его аналогах практически во всех армянских городах и селах. У нас появилось наконец-то свое армянское слово «азатамартик», заменившее иноязычные слова «фидаи», «гайдук». Слово, которое акцентирует освободительное начало в нашей национальной борьбе, добавляя важную смысловую и символическую составляющую. С одной стороны, оно подключает каждого отдельного армянского воина к великой общечеловеческой борьбе за свободу, с другой – отсылает к вечной, архетипичной для нашей истории битве hАйка и Бела, битве нашего народа против тирании. Мы наконец-то начали трансформировать в ритуалы не только память о Мец Егерне, но и память о павших в победоносной войне. Это ритуал третьего тоста в честь погибших за свободу Армении, когда чокаются, как за живых, так как погибшие за свободу Родины живы. Они рядом с нами за столом – во время праздников и пиров, свадеб и крещений. Мы вновь начали соединяться в единую цепь павших с новыми поколениями, которые живут благодаря им. Тут мы способны ощутить эту связь между живыми и мертвыми, как бы жестко я ни высказывался в полемическом раже выше.

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>