вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"В каждом армянине смешано белое и черное" - Интервью с епископом Микаэлом АДЖАПАХЯНОМ

18.08.2009 Статья опубликована в номере №2 (23).
Комментариев:0 Средняя оценка:4/5

Родился в 1963 году в семье Арташеса и Искуи Аджапахян и при крещении был наречен Геворгом. После окончания школы поступил в семинарию Геворгян в Эчмиадзине. Отслужив в Советской Армии, продолжил учебу и в 1987 году стал работать в секретариате Католикоса всех армян. В 1988 году был рукоположен в священники, получив имя Микаэл в память о. Микаэла Аджапахяна, ставшего жертвой резни в Адане в 1909 году.

После рукоположения занимал должность главного ризничего Кафедрального собора Эчмиадзина. С 1988 по 1989 год читал лекции в семинарии Геворгян по предмету «Комментарии к Божественной Литургии». После землетрясения 1988 года активно участвовал в работе Католикосата по оказанию помощи пострадавшим. В 1989 году исполнял пастырский долг в монастыре Сурб Хач в Ехегнадзоре, затем в Гандзасарском монастыре в Арцахе, защитил диссертацию по теме « Сис в период с 1890 по 1920 год» и был удостоен звания вардапета. С 1990 по 1991 год работал в новосозданном христианском образовательном центре в Эчмиадзине, с 1991 по 1992 год был заместителем руководителя Теологической академии Геворгян,читал лекции по патрологии, общей истории Церкви, комментариям к Ветхому Завету. В 1994 году удостоился степени верховного вардапета, с 1994 по 1995 год был личным секретарем местоблюстителя престола Католикоса архиепископа Торгома Манукяна, затем Католикоса всех армян Гарегина I. С 1995 по 1997 год продолжил свое богословское образование в Риме, где получил магистерскую степень за работу «Погос Тарсеци и его работа «Комментарий к распорядку церковных служб». В 1997-1999 годах работал главой отдела межцерковных отношений, представляя ААЦ на различных международных встречах и конференциях. В 1999 году был избран членом комиссии Всемирного Совета Церквей, в декабре того же года – местоблюстителем Ширакской епархии, в сентябре 2001 года был посвящен в епископы Католикосом Гарегином II и стал главой Ширакской епархии.

Епископ Микаэл Аджапахян принадлежит к знаменитому в истории роду, представители которого в течение 135 лет занимали престол Киликийского Католикосата в Сисе:

Католикос Гукас, сын священника Тер-Усика (1731-1737)
Католикос Микаэл I, брат Гукаса, отравлен по приказу Юсуф-ага Козан-оглу (1737-1758)
Католикос Габриэл, брат Гукаса и Микаэла, мученик (1758-1770)
Католикос Ефрем I, сын священника Тер-Маркоса, племянник Католикосов Микаэла и Габриэла, мученик (1771-1784)
Католикос Егиазар, сын священника Тер-Мкртича, мученик – 1772
Католикос Теодорос, мученик (1784-1796)
Католикос Киракос I, племянник Теодороса, мученик (1797-1822)
Католикос Ефрем II, племянник Киракоса (1823-1833)
Католикос Микаэл II (1833-1855)
Католикос Киракос II (1855-1866)

К этому роду принадлежали не только Католикосы, но также иерархи и священники ААЦ. Архиепископ Хад Аджапахян, как духовный предводитель, руководил вынужденным переселением в 1939 году армян Александреттского санджака с территории, передаваемой Турции.

 

Церковь Сурб Аствацацин (Йетверк) в Гюмри В своем родном Гюмри нам дал интервью глава Ширакской епархии епископ Микаэл Аджапахян.

Србазан hайр, Вы – потомок известного рода Киликийских Католикосов, носителей фамилии Аджапахян, которая в переводе означает «хранитель Десницы», – речь, конечно же, о той Деснице Св. Григора Лусаворича, которая хранилась в Сисе. Мы знаем, что Вы тесно связаны с Гюмри, родились здесь. Как Ваша семья оказалась в этом городе?

Во время Мец Егерна мой отец был ребенком. Моя бабушка погибла, а деду вместе с двумя сыновьями удалось спастись и обосноваться вначале в Дамаске, затем в Бейруте. В 1946 году из Бейрута они переехали в Армению, в Гюмри. Здесь отец женился и родились мы с братом. Вера вокруг была запрещена, но мы выросли в семье репатрианта, где этот запрет не действовал. Узнав от отца историю нашего рода, я понял, что традицию нужно продолжать, поступил в духовное училище и стал священником.

Мы знаем, что монашество играло большую роль в истории Церкви вообще и нашей Армянской Апостольской Церкви в частности. В годы Геноцида оно было уничтожено в Западной Армении, при советской власти – в Восточной. Как сейчас его возродить?

Монахи у нас есть, нет монастырской жизни. Она не создается искусственно, должна возникнуть внутренняя потребность. В истории бывали периоды подъема монастырской жизни – например, через триста лет после возникновения христианства естественным путем расцвели христианские монастыри. В жизни армянского народа такие периоды тоже бывали: седьмой, тринадцатый, шестнадцатый, семнадцатый века. Нужно так поднять уровень народа, чтобы возникла потребность уединиться, жить в молитвах. В Армении обязательно расцветет монастырская жизнь. В других странах это уже происходит – например, в Грузии, России.

У разных Церквей разное отношение к экуменизму и разное его понимание. Как Вы думаете, нужен ли экуменизм нашей Церкви и если да, то какой?

Экуменизм для нас означает сотрудничество между Церквями, близость, братские чувства и любовь. Но не подчинение одной Церкви другой, не слияние, не мешение, не ликвидация. Армянская Церковь, например, никогда не утверждала, что она единственная истинная Церковь, она утверждала себя как Церковь армянского народа. Армянская Церковь никогда не утверждала, что вне нее нет спасения, она стремилась быть в братских отношениях с другими Церквями. Мы должны видеть друг в друге не конкурентов, а сотрудничающие стороны. Именно таким должно быть единство христианских Церквей – единством в любви.

Что можно сказать об отношениях нашей Церкви с древневосточными Церквями – ассирийской, коптской, эфиопской?

Наши отношения с этими Церквями – лучший пример единства. У нас есть евхаристическое общение, но нет подчинения. Каждая существует независимо со своей иерархией, своей догматикой и т.д.

По сравнению с прежними временами отношения между Св. Эчмиадзином и Антилиасом сейчас несравнимо лучше. Как Вы смотрите на взаимоотношения двух Католикосатов и нужно ли стремиться к тому, чтобы в ААЦ был один Католикосат и один Католикос?

Есть разные точки зрения. Несомненно, Киликийский Католикосат прекратит свое существование. Но не искусственным, а естественным путем. Как и другие Католикосаты, которые выполняли свою историческую роль и заканчивали ее. Для единства ААЦ нет необходимости в прекращении деятельности Киликийского Католикосата. В системе ААЦ Киликийский Католикос, безусловно, сохраняет свое место и свою функцию, такая ситуация сложилась уже давно. (В 1441 году в ААЦ возобладала линия на возвращение Католикосата в Эчмиадзин. Действующий Католикос Григор IX решил остаться в Сисе, и собором в Эчмиадзине был избран новый Католикос Киракос. – Прим. ред.). Отношения Св. Эчмиадзина с Киликийским Католикосатом были идеальными с XV века вплоть до 1956 года (когда возникла инспирированная политическими силами конфликтная ситуация, связанная с выборами нового Киликийского Католикоса. – Прим. ред.). Католикосат всех армян никогда не считал нужным прекращать деятельность Киликийского Католикосата – в одной системе они нормально взаимодействовали. Однако никогда не шла речь об их равнозначности: Католикосат всех армянв в Эчмиадзине естественным образом является резиденцией духовного главы всего народа. Поскольку Киликийский Католикосат возник исторически, веками продолжал свою деятельность и действует сегодня, это можно использовать на пользу Церкви, а не во вред. Среди монашества Киликийского Католикосата есть много дельных, способных людей, которые приносят пользу Церкви. Даже те междоусобные распри, которые недавно имели место в США и Канаде, не оказывают большого влияния на наше сотрудничество. Нужно стремиться к нормализации отношений повсюду, чтобы Киликийский Католикосат продолжал действовать до тех пор пока в силах делать это самостоятельно. Однако настанет день, когда армянство Ливана больше не сможет снабжать свежей кровью, новыми кадрами Киликийский Католикосат. Ливан не Армения, в Спюрке Армянская Церковь не может долго существовать без притока крови с Родины. Спюрк мало-помалу становится духовно непроизводительным. Иерусалимский Патриархат уже держится только на духовенстве из Армении. Рано или поздно вопрос с Киликийским Католикосатом разрешится сам собой. Существующее положение вещей нужно использовать во благо. В конце концов, Киликийский Католикос – член нашей Церкви, патриарх, каждый монах братии Эчмиадзинского Католикосата отдает подобающие ему почести и должен это делать, пока существует Киликийский Католикосат.

Наши священнослужители обучаются в духовных учебных заведениях тех Церквей, которые не вполне разделяют догматические представления ААЦ, – в России, Риме, с конца XIX века они получали образование в протестантских богословских учебных заведениях Германии. Нет ли опасности, что определенные догматические представления, чуждые духу нашей Церкви, через это образование могут укрепиться в ААЦ?

Теоретически такая опасность возможна, но практически она не возникает. Несомненно, те духовные лица, которые обучаются в разных странах, подвергаются воздействию различных догматических влияний. Но все это обогащает нашу Церковь. Она всегда была открытой для разных богословских течений, богословских мнений, усваивала их, делала частью собственного вероучения. Нужно иметь в виду, что наша Церковь никогда не боялась и сейчас не боится влияний. Для Армянской Церкви главное – служение народу, и ради лучшего служения народу мы можем перенимать все лучшее и у Католической Церкви, и у Православных Церквей, и у Древневосточных Церквей, с которыми мы находимся в евхаристическом общении, и даже у протестантов. Многие удивляются, как Армянская Церковь может сочетать крайнюю приверженность традициям с крайней широтой мышления. Для них это непостижимо. И сила Армянской Церкви как раз в том, что она никогда не боялась различных богословских течений, проповедей, толкований. Она всегда имела собственное богословие и для пользы собственного учения усваивала то, что считала необходимым.

В Христианском мире много говорят о том, что надо сделать службу понятной верующим. В нашем случае это можно рассматривать как два отдельных вопроса. Во-первых, как вопрос перевода Патарага на ашхарабар с древнего грабара, на котором служили и продолжают служить литургию после перевода Священного Писания на армянский язык в V веке. Во-вторых, есть проблема восприятия Патарага в тех епархиях, где паства в значительной степени утратила современный армянский язык и стала англоязычной, франкоязычной и пр.

Многие думают, что после перевода Патарага на ашхарабар народ заполнит церкви. Такого не будет. Даже на один процент не увеличится число людей, регулярно посещающих службы. Этот опыт имеет Католическая Церковь, которая отменила латинскую мессу на Втором Ватиканском соборе и перешла к мессам на национальных языках. Нигде, ни в одной стране это не привело к увеличению числа верующих. И теперь через 40-50 лет Католическая Церковь поняла, что причина не в этом. Причины лежат гораздо глубже: секуляризм, внешние воздействия, нападки на Церковь с разных сторон и очень часто – неправильное пастырское служение. Язык здесь не играет роли. Те неграмотные бабушки, которые каждое воскресенье посещают Патараг, очень хорошо понимают литургию, знают ее наизусть, когда что говорится и какое значение имеет. Перевод нужен только для проповеди, чтобы к прихожанину можно было обратиться с наставлением на ашхарабаре. Кроме этого, обряды крещения, бракосочетания, важнейшие молитвы – все это должно совершаться на ашхарабаре. Они тоже содержат в себе наставление, и его нужно понимать в точности. Патараг имеет иной смысл. Патараг принадлежит в том числе и к сфере культуры. Это еще и пение – музыка Екмаляна и Комитаса. Нельзя такое богатство уничтожить одним ударом. Где армянин услышит Патараг Комитаса и Патараг Екмаляна, если не в церкви? Грабар – это наш язык. Нельзя сравнивать грабар с иностранными языками. Армянин обязан знать и грабар, и ашхарабар. Для человека, хорошо знающего современный армянский язык, грабар не так сложен, особенно литургический. Долг священника состоит и в том, чтобы его духовные чада хорошо говорили по-армянски, были, по крайней мере, знакомы с грабаром. В противном случае мы только потеряем наше наследие, а верующие не выиграют ничего. Католическая Церковь – лучший пример. За несколько десятилетий здесь не осталось знатоков латинского языка, а раньше его знал каждый священник. Теперь латинская культура недоступна большинству. Это не только вопрос веры, но и вопрос культуры. Если бы Армянская Церковь относилась безразлично к сохранению культуры, она бы перевела Патараг на современный язык, сократила бы службу до получаса – соберитесь, получите причастие и можете идти. Но Церковь должна поднимать народ вверх, а не спускаться на его уровень. Протестантство со времен Реформации поставило себе целью спуститься к народу. Вот и спустились… Посмотрите, есть ли сегодня христианство в протестантских странах? В свое время мы читали в школе про Яна Гуса и Яна Жижку, боровшихся против Католической Церкви во имя Реформации христианства. Есть ли христиане в сегодняшней Чехии? Сегодня это самая атеистическая страна в Европе.

В свете сказанного Вами, может быть, Армянская Церковь должна взять на себя задачу обучения грабару?

Согласен, Церковь должна активизировать работу в этом направлении. Но для этого нужны силы. Наша Церковь сегодня не имеет достаточно сил. Ни одна другая Церковь в мире не подвергалась таким ударам, как наша. В Западной Армении во время Геноцида было искоренено все духовенство. В Восточной Армении то же самое произошло при Сталине. Поэтому сегодняшняя Армянская Церковь это не Церковь с 1700-летней историей. Армянской Церкви фактически еще нет и двадцати лет. Где наше достояние, накопленное за 1700 лет? Его нет, наша Церковь лишилась всего. Сегодня народ считает, что Церковь сохранила это имущество, и требует от Церкви того, другого, третьего. У кого вы требуете? Вы сами своими руками снимали кресты с церквей, а сегодня требуете? В течение 1600 лет Церковь по копейке собирала свое достояние. С установлением советской власти у нее в кратчайший срок все отняли. Речь не только об имуществе – речь об ее подразделениях, ее инфраструктуре. Раньше в каждом селе находился священник, он был там самым образованным человеком. Сегодня нет ни священников по селам, ни потребности в священниках – уже привыкли семьдесят лет жить без священников. Невозможно описать тот удар, которому подверглась Армянская Церковь… Конечно, она восстанавливается, но материальный ущерб уже никогда не удастся восстановить. Как восстановить рукописные книги, которые были проданы за границу, украшенные миниатюрами Евангелия, которые сжигали на площадях, расплавленные вековые колокола, золотые и серебряные предметы церковного обихода, которые грабители продавали в качестве лома драгметалла? Когда-нибудь мы снова будем иметь священника в каждой деревне. Но сам народ уже не тот. Удар, нанесенный советской властью, армянскому народу не наносили ни турки, ни монголы, ни персы.

Вы говорили о материальном и человеческом ущербе, нанесенном нашей Церкви советской властью. Фактически уничтожив Церкви – Армянскую Апостольскую, Русскую Православную и др., – власть решила потом воссоздать их, приспособив для своих политических интересов. Смогла ли наша Церковь окончательно преодолеть это тяжелое в духовном плане наследие?

В целом, мы смогли из этого выбраться. Потому что Церковь всегда сознавала и понимала свою миссию. Да, СССР хотел иметь такую Церковь, которую ему было выгодно иметь. Но не преуспел в этом, так же как и ни в чем другом. Советская политика, советская идеология потерпели поражение на всех фронтах, а не только в отношении Церкви. Церковь ждала своего часа, она знала, что раньше или позже эта Империя Зла разрушится, она не вечна. Поэтому этой проблемы не было и быть не могло. Конечно, в то время нужен был определенный modus vivendi в отношениях с властью. Но даже те представители духовенства, которые естественным образом сотрудничали с властью, поняли, что ее время прошло.

Сейчас у некоторой части армянской интеллигенции возникла мода на отрицание христианства. Христианство якобы было чуждой религией, навязанной армянскому народу, оно уничтожило настоящую армянскую культуру. К примеру, в Грузии люди с такими убеждениями сегодня подверглись бы остракизму. Наше общество проявляет терпимость…

Это хорошо, что общество терпимо. Наша Церковь не может походить на Грузинскую, наш народ отличается от грузинского. Армяне – сложный народ, сложный и непостижимый. В противном случае отношение к Церкви было бы сейчас обратным. Грузинская Церковь почти ничего не дала грузинскому народу в смысле культуры. Армянская же культура – это культура Армянской Церкви. И армянин должен был бы сейчас прославлять свою Церковь, а грузины пренебрегать своей. На деле же происходит необъяснимое: армяне своей Церковью пренебрегают, грузины своей фанатично преданы. Поэтому служение армянского духовенства своему народу – крестный путь. Служение грузинского духовенства своему народу – дорога славы. Господь так пожелал, чтобы нашей долей был крест, а их долей – слава. Лучше всего сравнивать на примере Тбилиси. Армяне, которые веками жили здесь бок о бок с грузинами, совершенно на них не похожи. Полностью пренебрегают своими церквями: хочешь разрушить – разрушай, хочешь захватить – захватывай. А вы посмотрите на преданность грузин своей Церкви! Во время обычной службы грузинские церкви заполнены народом, а у армян во время Патарага – полупустые. Это разные нации, с разной натурой и разным мышлением. Армянин сложен, грузин гораздо проще. Грузинским священником быть легко, армянским – трудно. Все это не значит, что мы должны уподобиться грузинам. Господь дал нам эту паству, и мы за нее в ответе. Да, наша Церковь отличается терпимостью, свободой и широтой мышления. И к тем людям, которые совершают нападки на Церковь, мы относимся по-отечески. Как к людям, которые заблуждаются, а некоторые, может быть, просто любой ценой хотят привлечь к себе внимание. Их взгляды свидетельствуют о невероятном невежестве. Если кто-то думает, что мы могли до сегодняшнего дня оставаться язычниками, почитающими Арамазда или Анаит, это просто смешно. История предоставила нам два выбора: христианство или ислам. И задолго до появления ислама мы приняли христианство. Сегодняшние «язычники» думают, что Арамазд и другие боги – это наши исконные боги. На самом деле hАйк почитал того же Бога, что и Авраам. hАйк оставил Вавилон и вернулся домой, чтобы почитать этого Бога, а не Арамазда, Анаит, Ваагна. Армяне не были язычниками. Во всяком случае, если считать hАйка основателем нации, он не был язычником. Его потомки действительно стали язычниками. И когда с пришествием Христа был принесен Новый Завет, армянин понял, что должен вернуться к Богу, которого почитал прародитель народа. Григор Лусаворич убедил царя Трдата, и тот осознал, что армянский народ удалился от своего Бога и должен вернуться к Богу hАйка. Принятие христианства народом не могло пройти так легко, если бы не было естественным и логичным, если бы весь народ этого не осознал. Разрушение языческих капище означало истребления язычников. Капище, естественно, должно было быть разрушено, чтобы на его месте был воздвигнут крест. Как видим, те люди, которые сегодня агитируют за возврат к язычеству, не знают истории. Мы не обратились к еврейскому Богу, но вернулись к Богу hАйка. Когда явился Сын Божий, мы не имели другого пути, чтобы остаться верными. Говорят о языческой культуре. У нас есть два образца этой культуры. Эребуни – принадлежит сфере персидской культуры, Гарни – греческой. Покажите и в том, и другом случае хотя бы один элемент армянской культуры. Армянский народ создал самобытную культуру только с принятием христианства. Это ясная, очевидная и тысячу раз повторенная истина.

Еще одна мода в армянской интеллектуальной среде: вера в конспирологические теории, в мировые заговоры тайных сил и влияние их на судьбу Армянства. В этом тоже проявляются какое-то неоязычество, вера во всемогущество Зла.

Эта мода родилась не здесь, она идет от российской интеллигенции, из Москвы. Здесь ей подвержены немногие.

Фантастические «теории заговора» распространяются также на организацию Геноцида армян, порождая полную кашу в головах и фактически снимая ответственность с турецкого государства.

У меня к вопросу Геноцида другой подход. Да, это трагедия нашего народа. Но армянский народ обязан был предотвратить Геноцид и не смог. После этого уже не имеет смысла разбираться, кто, кроме нас, виноват. Для меня совершенно безразлична степень вины Турции, Германии, Великобритании, России и т.д. Меня интересует наша доля вины. К сожалению, в течение этих 90 с лишним лет армянский народ, армянская интеллигенция, армянские историки были заняты изучением степени вины других. В то время как необходимо изучить меру собственной вины. Из-за каких наших стратегических, политических, дипломатических ошибок на нас обрушилось это испытание? Пять тысяч лет народ жил на этой земле, видел разное. Как же случилось, что в течение одного года нас уничтожили? Почему не уничтожили Ленг-Тимур, монголы, другие кочевники? Почему те же турки не уничтожили нас после победы над византийцами при Маназкерте и захвата Армении в 1071 году? Почему не уничтожили ни в следующем XII веке, ни в XIII, ни в XIV… и уничтожили в 1915-м? Почему после захвата страны турками, просуществовав тысячу лет рядом с ними на этой земле, мы так и не нашли способов себя защитить? Говоря о защите, я не имею в виду фидаинское движение. Фидаинское движение стало одной из причин неспособности к защите – если воевать при таком неравенстве сил, ясно, что пострадает народ. Важнейшей миссией Церкви было сохранение народа на его родной земле. Когда в 1890 году появились армянские политические партии, они увидели в Европе антиклерикализм и отождествили его с Просвещением. Вернувшись в Армению, эти деятели решили, что народ надо просвещать и начали действовать против Церкви. Тогда Церковь сказала: ради Бога, идите и руководите народом. И что случилось всего через двадцать пять лет? Какая из партий после этого села и проанализировала свои ошибки, перечислила свои глупости, которые стали одной из причин случившегося? С другой стороны, если ваш девиз: «Свобода или смерть!», значит, вы достигли своей цели. Как случилось, что Карабах оказался в составе Азербайджана? Как опустел Нахичеван? Как пустеет сейчас Джавахк? Зачем обвинять грузин? Разве они обязаны думать об армянстве Джавахка? Это входит в их обязанности? Правильно они и делают, что закрывают армянские церкви, притесняют армян. Как грузины, правильно делают. Мы в течение 90 лет сидим на месте и ищем, кто еще посторонний виноват. Поэтому я и говорю, что мой образ мышления отличается от общепринятого. Я не оправдываю турок, я обвиняю себя. В Ереване часто высмеивают гюмрийцев за то, что здесь встретили турецкие войска хлебом-солью. Совершенно правильно встретили. Лучше было бежать? Армянская армия отступает, жителям города тоже бежать следом за ней? Кому нужен ложный героизм? Только благодаря этой мудрости народа город Гюмри сегодня находится в составе Армении. В противном случае сюда бы переселились турки, и эта земля оказалась бы в Турции. Жители Карса бежали, игдирцы бежали, ванцы бежали, а гюмрийцы– нет. Да, была частичная резня, было насилие, но земля осталась. Есть земля – есть народ, нет земли – нет народа. Почему мы смогли взять Карабах? Там жил народ. А Нахичеван как взять? Поэтому важнее всего сохранить в Джавахке народ. Неважно, какое знамя будет развеваться над мэрией Ахалкалаки – грузинское или армянское. Там должен жить армянский народ. Народ должен жить хорошо, свободно, иметь богатую культуру, иметь армянскую школу, свою церковь, свой язык, свое телевидение. Какое значение имеет знамя? Какая проблема в том, чтобы учиться грузинскому языку и знать его? Проще всего разжигать вражду с грузинами. Нужны мудрая политика, мудрый образ действий. Армянский народ имел мудрость всегда, до тех пор, пока не появились партии. Сейчас не слушают священника, слушают голоса справа и слева.

Армения – страна Эдема. Здесь же человечество начало после Потопа новую жизнь. Насколько наша Церковь подчеркивала и подчеркивает роль Армении как особой страны, особого места на Земле?

Армянская Церковь не имела достаточно возможностей об этом говорить, только сейчас они появились. Наша Церковь была гонимой, подавляемой, преследуемой. Только в последние лет пятнадцать она смогла поднять голову, оглянуться вокруг и почувствовать себя равной с другими Церквями. Сейчас Армению и особенно Эчмиадзин наша Церковь считает важным местом паломничества. Многие приезжа ют увидеть Арарат, место заключения Григора Лусаворича. С Иерусалимом, как и с Римом, Армения, конечно, не может сравниться, но она постепенно становится одним из центров паломничества для Христианского мира.

В русском православии нет единого сакрального Центра, хотя есть знаменитые монастыри. В иудейской культуре есть Иерусалимский храм и не может быть другого Центра до его восстановления на прежнем месте. В армянском христианстве есть такой сакральный Центр, как Эчмиадзин, который не раз, казалось бы, терял эту свою функцию, но потом вновь обретал ее. Насколько важно иметь сакральный центр для народа и его Церкви?

Для некоторых наций это, видимо, не слишком важно. Но для нас важно уже потому, что так сложилось, и традицию нужно хранить. В мрачные годы, когда не было власти, не было государства, когда на Араратской долине проживало больше кочевников, чем армян, Эчмиадзин оставался для народа святым местом, местом паломничества. Так решила сама история, а с ней, с ее наследием надо считаться. За века истории христианства в Армении жизнь Католикосата большей частью протекала вне Эчмиадзина. С этой точки зрения, он не должен был остаться Центром. Но он – Центр. Помимо нашей воли, Божественным промыслом народ собрался вокруг Эчмиадзина. Поэтому такой Центр нужно сохранять. Он имеет непреходящую ценность для народа, для всех армян – верующих и неверующих, католиков и протестантов. Поэтому любое посягательство на святость Эчмиадзина должно считаться недопустимым. Всякий малый народ, особенно рассеянный по миру, нуждается в центре притяжения. Тем более в таком, отмеченном самим Господом, как место Сошествия Единородного.

Когда изучаешь историю, понимаешь, что если бы на этой земле не было Эчмиадзина, здесь бы вряд ли была создана Армянская область Российской империи, сюда не стало бы вновь собираться Армянство, здесь не создались бы ни Первая, ни Вторая, ни Третья Республики. Многие века здесь не было крупных армянонаселенных городских центров. Именно наличие Эчмиадзина стало предпосылкой формирования такого центра, как Ереван – будущей столицы Армении.

Однозначно так. Именно в окрестностях Эчмиадзина Армения нашла свое спасение.

В средние века, когда сам Католикосат находился за пределами коренной Армении, четыре ее монастыря – Ахпат, Бжни, Тадеиванк и Татев – играли особую роль при выборах католикоса. Позднее, когда армянское расселение по многим причинам охватило разные регионы Османской империи, не проводилось разницы между епархиями на территории Армении и епархиями на других землях. Сохранялось ли в Армянской Церкви отчетливое представление о границах Отечества, если не в политическом, то, по крайней мере, в культурно-историческом смысле?

В головах людей оно было отчасти утрачено, но для Церкви Армения существовала всегда. Церковь действительно следовала за народом – в Крым, в Киликию, в Польшу – куда угодно. Но в наших древних рукописных книгах всегда различалась Армения, Мец hАйк. Наилучшим проявлением отношения Армянской Церкви к Армении стал перенос престола из Сиса в Эчмиадзин в 1441 году. Это не было вызвано соображениями безопасности – Эчмиадзин в то время находился даже в худшем состоянии, чем Сис, и в регионе осталось мало армян. Эчмиадзин не имел никакого преимущества для перевода сюда Католикосата, кроме того, что находился в сердце Армении. Людей привело сюда представление об Отечестве – здесь они видели центр Армении, нашу колыбель, место нашего рождения. И это возвращение фантастично. Меня всегда ошеломляли их оптимизм, дальновидность – они видели на пятьсот лет вперед, видели, что вокруг этого места соберется народ. Значит, они были просветлены духовно. Они думали не о себе, а о стране и ее народе.

Известны выдающиеся традиции армянского богословия. На каком уровне оно находится сегодня, насколько оно развивается в сегодняшней жизни ААЦ?

Сейчас мы настолько заняты пастырским служением, что не остается времени для богословия. И так было почти всегда в истории нашей Церкви. Ей приходилось думать о безопасности народа, спасать его физическое существование. О каком богословии могла идти речь? Сегодня то же самое. Когда все успокоится, утихнет, мы сможем спокойно нести свое служение, тогда появится возможность обратиться к вещам интеллектуальным, а сегодня у нас нет на это времени. Мы подходим с точки зрения приоритетов. Сегодня практическое богословие важнее теоретического. Важнее работать с народом, чем сесть и писать трактат. В свое время я был очень увлечен и богословием, и патрологией. Но уже девять лет я глава епархии и не помню ни одного случая, чтобы ко мне подошел человек и спросил: « Србазан, кто такой Василий Кесарийский?» Или сказал бы: «Вот, я прочел у Василия Кесарийского одну вещь, не могли бы Вы ее разъяснить?» Всему свое время. Пока я не могу оставить пастырское служение и за счет служения заниматься богословием. Народ будет скитаться, а я буду сидеть и заниматься исследованиями по Иоанну Златоусту, Василию Кесарийскому, Кириллу Иерусалимскому? Для этого еще придет время. Иногда рождается гений, который берется за дело, необходимое не сейчас, но через тысячу лет. Например, я всегда восхищаюсь Григором Нарекаци и привожу его в пример. Он был отшельником, не общался с народом, но мы сейчас можем оценить значение его труда. Спустя тысячу лет Григор Нарекаци превращает людей в подлинных христиан. Спустя тысячу лет он делает свое дело. Но мы не имеем такого дара, мы не чета Григору Нарекаци, чтобы написать трактат, который и через тысячу лет окажется полезным. Этот человек был святым, наделенным дарами от Господа.

Есть особенности, присущие Армянской Церкви и не всегда явным образом выраженные в ее догматике. Например, говорят о том, что нашей Церкви присуща особая символика солнечного света.

Да, такая символика играла большую роль. Сегодня, после всех полученных Церковью ударов, и в этой сфере ощущаются относительные потери, но символику света невозможно отрицать. Вся архитектура наших церквей продиктована солнечным светом, его игрой в течение дня. Поэтому в настоящей армянской церкви нет и не должно быть иконостасов, украшений. Только солнечный свет и сам храм. Наши хораны – отесанные глыбы камня. В архитектуре армянских церквей много символики. Все это нужно чувствовать, это невозможно познать. Имеет место интуитивное ощущение – оно возникает, когда ежедневно впитываешь, как губка. Такое ощущение каждый раз подсказывает: правильно или неправильно, хорошо или плохо, армянское это или неармянское. К сожалению, мы частично потеряли подобную интуицию.

Какова, на Ваш взгляд, главная проблема армян как паствы? Каковы главные сильные и слабые стороны нашей паствы, которая несколько поверхностно подходит к вере, как это сейчас имеет место во всем мире?

Да, она очень поверхностно подходит к вере. Если Вы читали очерк Дереника Демирчяна «Армянин», я ничего не могу добавить к сказанному автором. Лучше него никто не описал армянина. Это очень сложный народ. В каждом армянине, в том же Монте Мелконяне, чье фото я вижу на обложке вашего журнала, смешано белое и черное, и невозможно отделить одно от другого. Словно мацун, смешанный с дошабом, – можно ли их разделить? К несчастью, 70 лет безбожия просто привязали к себе армянина. Самое худшее вытащили на поверхность, а самое лучшее опустили в глубину. Лучшие качества спят, потому что люди не просвещены, пребывают во тьме. Армянина нужно просветить, чтобы он знал, кто он, какой была его нация. Сегодня, я убежден, мы вошли в фазу деградации. Если посмотреть, что мы строили в средние века и что строим теперь – деградация очевидна. Вкус тогдашнего армянина и вкус сегодняшнего совершенно несравнимы.

Церковь может помочь в задаче просвещения, о которой Вы упомянули.

Мы это и делаем. Сектанты говорят о Евангелии. А мы говорим еще и об архитектуре, пении и пр. Для чего? Чтобы армянин знал свою культуру. Советская власть сделала из нас янычаров. Всем известно, кем были янычары – детьми христиан, которых турки отнимали у родителей, воспитывали, как фанатичных мусульман, и такой янычар потом мог убить во время нашествия своего отца, которого даже не помнил. Мы сегодня относимся враждебно к собственному наследию. Человек зубилом выбивает на церкви VII века свое имя. Другой может найти старинный иллюстрированный манускрипт и продать его иностранцу за пять тысяч драм. На такое способен только янычар. Мы стали враждебны своей родной матери. В истории сменяются подъемы и спады. Сейчас спад, возможно, низшая его точка. Недостаток просвещения, вкуса, интуиции, недостаток наследственной связи с собственной историей. Человек должен охватить взглядом и Армению, и армянскую культуру. Не за счет знания – спинным мозгом. Пока этого не произойдет, ничего не изменится. Но это обязательно произойдет.

Можно соглашаться или не соглашаться с отдельными положениями, высказанными Владыкой в его интервью, но его убеждениям нельзя отказать в цельности. Они продолжают богатейшую и плохо известную нам традицию консервативной армянской мысли, которая с середины XIX века противостояла как либеральной, так и революционной идеологии. Хотим отметить, что интервью было взято еще до последних событий, связанных с новой фазой так называемого армяно-турецкого диалога.
Средняя оценка:4/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>