вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Ты должен сделать свой собственный фильм" - интервью с Робертом КЕШИШЯНОМ

18.08.2009 Диана Степанян Статья опубликована в номере №2 (23).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Роберт Кешишян

О чем будет первый и, возможно, самый главный фильм его жизни, Робер Кешишян знал с самого начала своей работы в кино. Идея появилась давно, однако созревала многие годы. Более 16 лет работы ассистентом режиссера помогли ему накопить необходимый опыт. Он участвовал в съемках таких фильмов, как "Веселая Пасха" Жоржа Лотнера (с Жан-Полем Бельмондо и Софи Марсо ), "Невыносимая легкость бытия" Филиппа Кауфмана (с Дэниэлем Дэй Льюис и Жюльет Бинош ), "Город страха" Алена Берберяна (с известным французским комическим трио "Les Nuls") и т.д. Он также работал на съемках фильмов "Такси-2" Жерара Кравчика, "Дидье" и "Астерикс и Обелиск: Миссия Клеопатра" Алена Шаба и многих других.

Так что к началу работы над сценарием своего первого фильма Кешишян уже не был новичком в киноиндустрии. Он прекрасно знал всю технологию производства качественного и успешного в прокате фильма. Но для многих его выбор сюжета оказался более чем странным. Зачем начинать с армянской темы, когда можно сделать "ударный" фильм с известным актерским составом? Тем более что возможности для этого у него были. Долгие годы работы в кинематографе позволили ему познакомиться с известнейшими актерами, режиссерами и продюсерами Франции.

Однако тема нового фильма не ставилась под сомнение. Он должен посвятить его борьбе армян. Синопсис фильма гласит:

"Ночь. Тайное прибытие человека в порт Гавра становится объектом внимания французских спецслужб. Мужчину зовут Арам. во Франции бывший активист Ай Дата официально считался пропавшим без вести во время освободительной войны в Карабахе.

Он прибыл, чтобы осуществить покупку вооружений. Но его важнейшая цель – свести счеты с драмой, которая оставила глубокий отпеча - ток на его семье и всей его жизни..."

"Арам" вышел на экраны в 2002 году. В следующем удостоился премии за режиссерский дебют на международном кинофестивале в Мюнхене.

Фильм, глубоко трагический и полный драматизма, тем не менее, не получил должного признания ни у французского зрителя, ни даже у армянского. Сложно ломать стереотипы. Армянин не так уж часто попадал на "большой экран" и попадал прежде всего в комедийном образе доброго и забавного человека, который в принципе не способен на насилие, или трагедийном образе того же самого человека уже как безответной жертвы. "Арам" показывал другого армянина: воплощение мужской решимости и силы, сознающей справедливость своего дела и не слишком заботящейся о политкорректности – соответствии правилам современного мира. Можно уверенно предположить, что в конце 80-х – начале 90-х творение Робера Кешишяна было бы принято на ура и получило бы огромный резонанс. Но фильм опоздал – он появился не на общественном подъеме Армянства, а в период "энергетической ямы", разочарования людей не только в реальности, но и в поставленных перед собой политических целях. Пройдет время – и на выходе из этой "ямы" фильм еще будет оценен по достоинству.

После "Арама" Робер Кешишян пока не снимал полнометражных художественных фильмов. Однако его работы в жанре документально-игровых фильмов также были отмечены критиками. В 2006 году вышел короткометражный документальный фильм "Армения. Возрождение".


 
ПУТЬ К "АРАМУ"

Моих родителей сегодня уже нет в живых. Они родились в Османской империи и выжили во время Геноцида. Отец – уроженец маленького городка Кечеир неподалеку от Кайсери, мать – из самого Кайсери. Старший брат отца был убит турками, а сам он вместе с другими братьями прибыл во Францию в 1923 году, после детских домов в Греции. Не зная языка, он начал работать очень рано: в 14 лет уже работал на рудниках, потом в сельском хозяйстве.

Решив жениться, мой отец каким-то образом установил связь с армянской общиной Стамбула, чтобы ему нашли жену из того же региона, откуда он сам. Ему отправили фото моей матери, а ей, как я предполагаю, отправили фото отца. Они поженились во Франции, и у них родилось семеро детей. Сегодня нас осталось только четверо, потому что двое из моих братьев скончались рано, будучи маленькими детьми, еще один брат скончался в возрасте 15 лет. Это стало большой трагедией, я в некоторой степени отразил ее в своем фильме. Она очень глубоко отпечаталась на мне и на всей семье.

Мой отец хотел, чтобы я стал преподавателем или доктором. Мы ведь были из рабочего класса, отец был рабочим. Жили мы в маленьком городке Арль – галло-римском городе с древней валлонской и римской архитектурой, большими аренами и амфитеатрами. Некоторое время здесь жил один из великих римских императоров, известный каждому христианину, – тот самый Константин, который принял христианство и основал Константинополь.

Ради моего будущего и будущего дочерей родители решили переехать в Париж. В Париже сосредоточилась самая большая армянская община Франции, и родители хотели, чтобы дочери вышли замуж за армян. Вдобавок они считали, что мне лучше учиться именно в столице. Хотя семья жила скромно, родители пожертвовали всем, чтобы мы получили образование. Но я отнесся к этому не слишком серьезно и подвел их – стал работать на заводе, посещал вечерние занятия. Потом получил диплом лиценциата (во французской системе высшего образования выдается после трех лет учебы в вузе. – Д.С.) по преподаванию истории и искусства. Ушел с завода и стал работать асситентом преподавателя.

Мы с детьми ставили маленькие театральные пьесы, делали фотороманы, снимали любительские фильмы. Через несколько лет мне захотелось заниматься чем-то другим. Я всегда мечтал стать актером, но мне это не удалось. Зато на своем факультете я нашел хорошего друга, с которым дружу до сих пор, – Франсуа Россини. Он предоставил мне возможность работать в кино, и я стал ассистентом режиссера. Не скажу, что я сильно в этом преуспел, хоть и участвовал в съемках многих фильмов. Как-то мне сказали: "Ты должен сделать свой собственный фильм". И я ответил: "Да, но я жду случая сделать тот фильм, какой хочу, потому что во Франции никто не знает армянскую общину, не знает о борьбе армян, никто не говорит о Геноциде армян".

Режиссировать комедии у меня не было желания, и я начал писать сценарий "Арам", в котором мне хотелось отдать дань моим родителям, армянской общине Франции и армянской нации. Фильм о том, каковы мы сегодня, о жертвах молодых фидаинов из АСАЛА или организации "Борцы за справедливость в отношении армянского Геноцида" – то есть из движения сопротивления 1975-1985 годов, которое некоторые называли "армянским терроризмом". Я решил использовать тему конфликта поколений, показать ее через фигуру отца-армянина, который всю жизнь старался не создавать шума, хорошо интегрироваться в общество, поскольку семья оказалась во Франции, в христианской и светской стране, и они больше не "гяуры", как их называли раньше.

Подобно прочим армянским беженцам во Франции, мой отец был апатридом, человеком без родины. Не имея французского гражданства, он записался в 1939 году добровольцем во французскую армию. Попал в плен к немцам, потом сбежал, его снова поймали и освободили по договору между правительством Виши и Германией. Такова судьба отца – он уцелел во время Геноцида, отправился воевать добровольцем, за что после войны ему дали французское гражданство. И мой отец вместе со всем тогдашним поколением армян старался лучше интегрироваться в новое общество, забыть себя как армянина и в максимальной степени стать гражданином Франции.

Понятия морали, вежливости, отношения к работе и т.д. я получал от родителей, в первую очередь от отца. Но в моей матери, о которой я вообще не говорю в фильме, всегда жил скрытый протест, который время от времени выходил наружу, когда речь заходила о несправедливости в мире и, в частности, несправедливости по отношению к армянской нации.

 
Съемки фильма «Арам». слева направо: Робер Кешишян, Симон Абкарян, Любна Азабаль
ФИЛЬМ

Замысел


"Арам" – это наследие памяти армян Франции, по крайней мере, моей семьи. Этот фильм – своего рода искупление. Искупление всего того, чего я не сделал для своей общины, для армян. Ведь многие годы я не говорил ни слова по-армянски, совершенно не участвовал в армянской жизни. Я стал политически активным в годы подъема антиколониальных движений за независимость и освобождение во всем мире. Когда возникло движение армянских фидаинов в Диаспоре, в частности, во Франции, я осознал, что ничего не сделал для армян, и мне стало стыдно. По-настоящему стыдно перед матерью, отцом, перед всеми нашими предками, всей нашей нацией.

Я не мог писать ничего, кроме "Арама". Сложность "Арама" заключалась в том, что в нем нужно было сконцентрировать мою дань родителям, дань фидаинам, упомянуть об Армянском вопросе и Геноциде, и всё это должно было соответствовать формальным требованиям экрана. Мне нравилось составлять этот "черный" фильм, "черный" в смысле современной трагичности. Мой первый фильм должен был стать еще и фильмом про армянское сообщество Франции. Очень сложно объединить политическую тему с семейными чувствами, показать то, что сегодня в нашем мире выглядит немного архаичным – особые отношения между отцом и сыном, которые друг с другом не разговаривают. Это отчасти и про нас с отцом. Я так и не узнал его до конца. Мы не разговаривали, мой отец только командовал мной и моими сестрами – в нем была эта слабость, связанная с травмой эмиграции во Францию. И wентральная тема фильма – трагизм изгнания сына отцом.

В фильме я не мог говорить о своей матери – как только я начинаю думать о ней, я плачу. Она была настолько необычной женщиной, что я бы не сумел показать ее, именно потому она отсутствует на экране. Некоторые ее слова вложены в уста отца, кое-что передано через других персонажей: тетю и молодую девушку . Протест у молодой девушки как раз от моей матери. Даже если у вас возникает протест, в армянской семье есть правила, по которым вы должны уважать отца, и тетя говорит: "Может, он и ошибается, но это твой отец". В фильме есть жестокость отношений "отец-сын", и все это на фоне любви, которая выражается иногда через насилие . И устаревший революционный романтизм, поскольку настоящую битву армяне ведут в Карабахе, а не отдельными актами против турецких представительств в разных странах.

Роберт КешишянЯ чувствую за собой долг. В мире много таких семей, как наша, вышедших из трагедии: и vоя мать, и мой отец – дети армянской трагедии. Их жизнь после катастрофы должна была складываться счастливо, но случилось так, что они потеряли троих своих детей, троих сыновей! Я видел, как мои родители постарели за 24 часа, когда умер пятнадцатилетним один из моих братьев. И я не имел права поставить свою жизнь под угрозу, я оставался единственным сыном.

Как и многие французские армяне, я морально поддерживал движение молодых армянских фидаинов, однако политически не принимал в нем никакого участия. Моя дань армянскому народу – это "Арам".

Я взялся за "Арама" вместо того, чтобы снять свой первый фильм приторно-комедийным, или, как и многие режиссеры армянского происхождения, оставить армянскую тематику на потом, не браться за нее в начале карьеры. Нет ни одного режиссера армянского происхождения в Диаспоре, который решил бы сделать фильм про армянскую диаспорную общину. А мне не хотелось делать ничего другого. Сложно было рассказать в фильме о том, какой была освободительная война армян Карабаха, рассказать о борьбе и самопожертвовании молодых армянских фидаинов из Диаспоры (имеются в виду члены упомянутых выше подпольных организаций. – Д.С.), которые имели политический резонанс во всем мире – например, повлияли во Франции на признание парламентом Геноцида армян.

Я начал писать сценарий еще до этого признания. Оно состоялось в период, когда я завершал сценарий и уже начинал съемки. Фильм вышел в 2002-м, а признание произошло в январе 2001 года. Это поставило меня в несколько необычную ситуацию.


Название

Моего отца звали Арам. В том маленьком городке, где мы жили, ему… не скажу что было стыдно… но сразу все начинали спрашивать: а что это за имя, откуда оно, что оно значит и т.д. Даже я не знал, что это за имя. И он поменял имя, его начали называть Арман. Его брата, моего дядю, звали Ованнесом. Сегодня для меня это имя, конечно, звучит нормально, но когда мне было 10 лет, оно звучало довольно дико и непривычно для ушей.

Мою мать звали hРандуи, для меня звучание ее имени тоже было очень странным. Вы скажете, что я должен был привыкнуть к нему, ведь ее всегда так звали. Но родители очень редко произносили свои имена. Мы, дети, называли их папой и мамой. А другие люди – мадам Кешишян и мсье Кешишян. Носить фамилию Кешишян уже было нелегко, а еще такие имена...

Я назвал фильм "Арам", чтобы вернуть имя своему отцу. Он не то, чтобы стеснялся его, но чувствовал разницу между собой и европейским окружением, французами. Он очень хотел интегрироваться. Поэтому ни одному из своих детей он не дал армянского имени. Но мало-помалу я открыл для себя, что имя Роберт тоже довольно распространено у армян! И Леон (имя моего брата) – так ведь звали последнего короля Армении! Так что отец все-таки умно выбрал имена!

"Арам" – это дань моему отцу и, конечно же, моей матери. Но мать я не хотел показывать в фильме – какой бы образ я ни показал, все выглядело бы слабым по сравнению с ней. В детстве я спрашивал: "Мама, ты меня очень любишь?", и она говорила : "Сынок, если лев захочет съесть тебя, я схвачусь за две его челюсти и раздвину их". Это характеризует ее, она ничего не боялась.

 
кадр из фильма «Арам»: Матье Деми в роли младшего брата Арама
Актеры

Кастинг проходил как обычно. Я один из тех режиссеров, которые еще ходят в театр, хоть и не так часто. И я видел Симона Абкаряна задолго до того как его имя оказалось в зените славы после спектакля по пьесе "Лунное чудовище". В тот период пьеса еще не была настолько известной, какой она стала после постановки в Париже.

Один из звездных французских киноактеров, чье имя я не буду называть , хотел сниматься в главной роли в моем фильме. Он прочел сценарий и очень хотел сыграть роль Арама. Его участие, конечно же, сделало бы фильм намного популярнее на международном уровне. Но пятеро моих продюсеров, особенно двое из них, очень известные во Франции люди – Жан-Пьер Бакри и Агнэс Жауи , сказали мне: "Твой сценарий очень хорош, и не надо его портить знаменитостями. Лучше взять хороших актеров, но еще малоизвестных большой публике". И я сразу же начал думать об актерах армянского происхождения.

Я уже видел игру Симона в театре. Мы договорились о встрече, и у нас состоялась долгая беседа. Тогда я еще не думал пробовать его на роль Арама, у меня в голове все еще был тот известный актер. Я хотел встретиться с Симоном для другой роли. Ему нужно было убедить меня, что он и есть главный герой. Он пришел на встречу радостный, но немного сдержанный, неразговорчивый . Мы начали общаться, я увидел, что он очень тронут историей в сценарии. В какой-то момент он раскрыл карты и начал рассказывать о своем детстве в Ливане, об отце и своих отношениях с ним. Все это очень сильно отличалось от того, что я пережил со своим отцом, и одновременно было очень близко. Он говорил об отце очень эмоционально . И та манера, в которой он рассказывал, убедила меня, что он должен сыграть главную роль. К тому же в его рассказе была история его матери... Чем больше говорят про отца, тем больше можно догадаться, какой была мать.

Роль Арама стала первой главной ролью Симона в кино, и он, конечно, ее заслужил. Симон, по своей сути, человек неразговорчивый, он не раскрывает себя. Обычно он закрыт, он анализирует того, кто находится перед ним, и нужно, чтобы он был уверен в человеке , тогда он, возможно, захочет раскрыться. Но во время нашей беседы именно он должен был меня убедить , а уже потом, во время съемок, убеждать должен был я. И он говорил: "В любом случае ты генерал, а я солдат, я подчиняюсь твоим приказам". И еще сказал как-то: "Я использовал Арама , чтобы сыграть Манушяна" (речь о главной роли в фильме Робера Гедикяна "Армия преступления". – Д.С.).

Серж Аведикян изначально должен был играть роль адвоката Каведжяна . Но эта роль ему не понравилась , ему хотелось чего-то другого. И как-то он мне сказал: "Ты, наверное, удивишься, но я хочу сыграть роль Талаата ". Я был действительно удивлен его желанием сыграть турка. "Это как контрсила, это очень важная роль для меня". Я говорю: "Но ты же армянин , прогрессивный человек. Ты же понимаешь, что Талаат – это символ Талаат-паши". Мы приступили к пробам, через пробы прошло очень много актеров. Серж убедил и меня, и продюсеров своей игрой и был выбран на роль Талаата.

Роль тети сразу же получила замечательная французская актриса Изабель Садоян, которую я очень хорошо знал. Таким образом, было уже трое армян на роли Арама, Талаата и тети. Я выбрал еще несколько актеров армянского происхождения – Жан-Шарля Шагашбаняна, Заре Хачикяна . Я, наверное, единственный режиссер армянского происхождения, который собрал столько армянских актеров в своем фильме. Но одновременно я хотел придать этому фильму универсальный характер и считаю, что "Арам" имеет такой характер. Можно перенести эту историю на некоторые другие народы, найти те же трагические моменты: угнетенный народ, изгнанный сын, месть и т.д. И я хотел, чтобы в фильме были собраны актеры разных национальностей . Они все французские актеры, но разного происхождения. Девушку, сестру Арама, играет красивая актриса марокканского происхождения Любна Азабаль. Я считал, что о курдском вопросе тоже нужно говорить , и поэтому в фильме также есть актеры-курды. В общем, собрались французские актеры разного происхождения – армянского, французского, еврейского, североафриканского.

Я хотел, чтобы фильм стал экуменическим , объединяющим. Я не хотел, чтобы он был дискриминационным по отношению к какому-то народу, в том числе и турецкому. Показывая в фильме отрицательный персонаж, я подчеркиваю, что это представитель "Серых волков". Талаат – олицетворение турецкого ультраправого национализма и расизма. В начале фильма есть текст: "...ответственный за убийства армянских активистов, курдских и турецких демократов".


Послесловие

В конце фильма есть слова о том, что он посвящен моим братьям, моим родителям и госпоже Аише Нур Зараколу. Это прекрасная женщина , турецкая активистка борьбы за права человека, которая погибла за два месяца до начала съемок нашего фильма. Она и ее муж подверглись аресту из-за того, что опубликовали книгу Ива Тернона о Геноциде армян.

"Арам" забрал у меня очень много энергии. Очень сложно было сделать этот фильм. Съемки пришлись как раз на время после международных терактов – в частности, теракта 11 сентября 2001 года. В моем фильме речь тоже шла о покушениях. Всегда сложно понять, что такое терроризм . В зависимости от того, как вы себя позиционируете, вы можете считать или не считать одного и того же человека террористом. Можно вспомнить о недавних съемках Гедикяном фильма о Мисаке Манушяне. Считать ли Манушяна террористом? Для немецких оккупантов он был террористом, а для французов – героем Сопротивления.

Я хотел также показать традицию покушений армян, направленных против конкретных лиц, а не против гражданского населения.


Роберт КешишянАРМЯНИН И ЕГО ОБРАЗ

Армянин во Франции


Когда армяне только начали приезжать сюда, они, конечно же, внешне отличались от французов – смуглой кожей и пр. Думаю, по отношению к ним проявлялось намного больше дискриминации, чем сегодня принято признавать. Тогда имел место довольно сильный расизм против армян во Франции. Но со временем они интегрировались во французское общество. Я, например, отошел от традиций, разорвал связь. И сегодня очень сильно жалею об этом. Сегодня я намного больше чувствую себя армянином, чем раньше. Я считаю, что вкуса и запаха Франции сегодня не существует – для меня уже непонятно, что значит быть французом . Весь мой жизненный путь, путь моего поколения армян, состоял в движении к Франции, к идентификации себя с французами, и мы очень хорошо знали, что такое француз французского происхождения.

Сегодня все немного по-другому. Самые разные элементы присутствуют в обществе, и я в большей степени чувствую себя иностранцем, чем раньше. Я сам выступаю за разнообразие, но сегодня как армянин ощущаю себя в меньшинстве , по сравнению, например, с арабской общиной, африканской и т.д. Вся работа, которую я провел над собой, чтобы идентифицировать себя с Францией и французами, привела к тому, что сегодня я чувствую себя французом в меньшей степени, чем раньше. Сегодня я больше армянин. Что значит для меня быть армянином? В первую очередь знать историю армян, чувствовать привязанность к этой истории. Нельзя забывать, откуда мы родом, откуда наши корни, нужно обязательно передавать это следующим поколениям. Активно участвовать в сегодняшней истории армян, стараться преуспеть общими силами. Поколение 25-летних сегодня обязано преуспеть, так как мы очень малочисленны . Во Франции происходит сильная ассимиляция, и армянская община под угрозой. Очень сложно, будучи человеком прогрессивных убеждений, отказаться от ассимиляции , ведь когда ты чувствуешь себя французом, все вроде бы хорошо. Но другие национальные общины Франции уже практически не играют в эту игру интеграции, и они хорошо структурируются, как, например, му сульманская община.

Будучи армянином, я одновременно не могу забыть и свою принад лежность к Франции. Франция для меня все, я – выходец из этой культуры, я говорю практически только по-французски, я получил французское образование, мать моей дочери - француженка. (Кстати, мою дочь зовут Жеральдина-Мелине. Я дал ей второе имя Мелине, потому что так звали жену Мисака Манушяна ).

Нам, конечно, нужно вести борьбу за свою армянскую идентичность, которая может только обогатить мир и должна внести свой вклад, занять свое место, чтобы не исчезнуть, как в случае многих народов, не доживших до наших дней.


Образ армянина в кинематографе

Еще перед началом съемок "Арама " меня волновал вопрос образа, имиджа армянина, армянского мужчины на экране. На Западе немного другое видение, чем в бывших странах СССР (речь идет о том, что в СССР армяне хорошо известны и часто появлялись в фильмах, однако представлялись довольно стереотипно, как, например, в фильме "Мимино". – Д.С.). Во Франции нужно было открыть тему небольшой общины, которая живет в стране вот уже целый век и сформировалась после Великой катастрофы – Геноцида. Где-то 30-40 лет назад архетипом армянина среди французов был коммерсант, торговец , что абсолютно не соответствовало реальности. Прибыв во Францию, армяне большей частью становились рабочими, устраивались на любую работу, которую могли найти.

Но в своем фильме я хотел показать честь армянина, чувство собственного достоинства. Не говорить постоянно о том, что мы жертвы. И это, в частности, важно по отношению к нашим прошлым угнетателям. Нужно показывать победу. Конечно, в течение нашей истории мы были угнетены и подчинены. Но история не ограничивается только этими периодами . Чтобы выйти из стереотипа постоянной жертвы, я хотел показать людям, как армяне выпрямляются и борются против расизма, ультраправого движения. Показать пример армянина, каких было много, какие есть до сих пор – сопротивляющегося, борца, фидаина. Мне надоело сталкиваться со стереотипом низенького армянина и т.д. Все главные актеры фильма Роберт Кешишян– армяне, причем довольно высокого роста – и Симон Абкарян, и Шагашбанян. Так что ни один армянин в фильме не соответствовал стереотипным представлениям об армянах . Я хотел, чтобы люди ушли от этих стереотипов, чтобы они открыли для себя армянскую общину, в которой существовали герои, а не только Шарль Азнавур, которого я, конечно, уважаю и просто обожаю.

Армянские персонажи большей частью появлялись в советском кино – в определенный момент там тоже произошел разрыв. Я не очень хорошо знаю весь советский кинематограф , но могу привести в пример двух великих армян. Во-первых, Параджанова, который делал творческое , поэтическое кино, смешивая живопись, ткани, костюмы, коллажи , фотографии и т.д. Ведь имидж армянина в кино создают не только персонажи в фильмах, но и армяне - режиссеры своими творениями (в Голливуде это Рубен Мамулян, снявший великие фильмы). И второй пример из советского кино – невероятный человек , Пелешян. Конечно, он не снимал фильмы про армян, он работал немного в другом пространстве, но если посмотреть его "Времена года", мы не увидим ни одного стереотипа. Мы смотрим глазами армянского кинематографа на армянский народ, на Армению – именно по ней мы так скучаем и хотим вернуть. Этот фильм выходит далеко за пределы устоявшихся клише. Что мы видим? Пастухов верхом на конях, овец, молодого пастуха, который женится.

Стереотип об армянине складывается через псевдосоциальное – например, историю об армянской семье, где представляют людей с большими носами, мужчин с ярко выраженным "мачизмом" по отношению к женщинам и т.д. Такое упрощенное представление армян, конечно, связано прежде всего с советским кинематографом. Нужно обязательно преодолевать стереотипы, ярлыки, которые клеились на армян в советском кино.

Многое еще нужно сделать режиссерам из Армении, чтобы представить другие стороны армян. Например, фильм Вигена Чалдраняна "Симфония молчания", который рассказывает о возвращении одного армянина из Соединенных Штатов, одновременно еще и детектив с сюжетом искупления и т.д. Весь он тоже в разрыве со стереотипами.

Фильмы, сделанные на Западе – например, "Майрик" Анри Вернея , – слишком акцентируют тему жертв. "Арарат" Атома Эгояна сильно ломает шаблоны. Здесь рассказано много историй: семейных, про Геноцид, про съемки фильма и т.д. Следом появился "Арам", потом "Путешествие в Армению" Гедикяна – фильм, который в моем понимании стал возвращением в стереотипы. Я не хочу сказать, что у меня никаких стереотипов нет, но они другие, не те, которые присутствуют в советских фильмах . Я показываю не смешных добряков, я показываю активистов – асаловцев или дашнаков – такими, какими их вижу.

Нужно еще провести огромную работу по представлению армян в кино. Она уже началась. Главную роль в этом должны сыграть режиссеры из Армении, поскольку они родом оттуда, они живут в стране. В Республике Армения государство пока недостаточно продвигает национальное кино, даже по сравнению с другими странами бывшего СССР. Продвигать отражение национальной истории в кино... Вся эта работа со времени обретения независимости не была сделана.

Ну а я вряд ли буду всю жизнь снимать фильмы про свое армянское происхождение и про армян. Я, конечно же, не жалею, что сделал свой выбор, сняв первый фильм на армянскую тематику. Тогда я был настолько возмущен, что должен был так поступить. Я бы хотел однажды еще раз вернуться к армянской теме, но не в ближайшее время.


ПОСЛЕ ФИЛЬМА - НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ

Проекты


У меня множество проектов, которые так и не реализовались. Правда, я смог снять фильм в жанре, который называют документально-художественным – смесь исторической информации с эпизодами, снятыми как игровое кино. Он назывался "Сожгите Рим" и был сделан для телевидения, его показали в Италии, Бельгии и Франции. Его выбрали для участия в армянском фестивале в Торонто осенью 2008 года (Pomegranate Film Festival), где признали лучшим фильмом. Он рассказывает историю о пожаре Рима при императоре Нероне. Показана история двух охранников, бывших рабов, освобожденных своими хозяевами – они тушили пожары, так как в Риме большинство строений было из дерева и пожары случались часто. Такие люди больше не были рабами, но не достигали статуса плебеев. Однако если они нанимались охранниками, то через семь лет работы становились полноценными гражданами Рима. Все решили, что поджог Рима был организован им ператором Нероном, а фильм это опровергает. Одновременно в нем показано римское общество времен империи.

Много проектов было задумано и не реализовано, в частности, в Армении. Одно из моих разочарований связано с фильмом о Сардарапатской битве, который армянское телевидение хотело подготовить к ее 90-летию в 2008 году. Я очень воодушевился возможностью снять этот фильм, но проект не стали реализовывать, не знаю, по каким причинам. В итоге ничего не было сделано. Так часто случается и во Франции: мне не удалось осуществить много довольно круп ных проектов. В Армении я сделал только небольшой документальный фильм для телевидения.

Сейчас я пишу сценарий под названием "Докеры", и мне понадобится около двух лет, чтобы снять по нему фильм. Надеюсь, мне удастся осуществить этот проект. Во Франции множество портов, один из них на севере, в Дюнкерке, недалеко от английских берегов. Меня очень притягивают и завораживают портовые сооружения. Считается, что на севере страны живут не очень веселые люди, но мне они нравятся. Это будет фильм о рабочих, о семейных драмах и нелегальной перевозке людей. Не хочу все рассказывать заранее, остальное я скрою.


Будущее Армении

Молодежь должна гордиться своими корнями, продолжать дело своих родителей и предков, не отказываться от своей идентичности по отношению к региону, который простирается от Карабаха до озера Ван, продолжается от Урарту до наших дней, должна сохранять уважение к этим землям.

Республика Армения и Карабах объективно должны рассматриваться как отечество армян всего мира. Но в то же время многие армяне не имеют на этой земле исторических корней, не взаимодействуют с ней.

Сегодня перед армянской молодежью много вопросов. Что собой представляет армянская нация, Армения плюс Диаспора? Как они видят друг друга? Как сотрудничают? Какова роль нашей нации в завтрашнем мире в среднесрочной и долгосрочной перспективе? Этими вопросами я сам очень часто задаюсь.

Я написал статью в "Novelles d’Armnie " под названием "Армения и завтрашний мир", где попытался рассказать о том, что я думаю о развитии мира. Анклавность и сложность геополитической ситуации Армении, враждебность соседних стран, игры великих держав препятствуют развитию страны, но в долгосрочной перспективе все это можно превратить в преимущество.

Мир в нынешней экономической системе, то есть в капитализме, все больше и больше будет давать трещины . Вся мировая экономика функционирует на источниках энергии, которые, как мы знаем, небезграничны . Мы движемся к экономической и экологической катастрофе (интервью состоялось еще до начала нынешнего кризиса. – Д.С.). И мне хотелось бы сказать армянам Армении, что вовсе не обязательно копировать тип экономического развития Запада, России или Азии. Нужно уже сейчас искать свой путь, инвестировать в молодежь, создавать успешные университеты, позволять дипломированной и квалифицированной молодежи выразить свои научные и политические идеи. Потому что армянской молодежи, как и остальной молодежи мира, придется пройти через все потрясения и кризисы – сырьевые и экологические.

Сегодняшнее общество потребления , которое имеет своей целью только потреблять как можно больше (мы ведь все такие, и я в том числе – покупаем по 10 пар джинсов, лишние сотовые телефоны, аксессуары к этим телефонам и т.д.), таит в себе нечто чарующее , так как вещи делают людей счастливыми. Но в целом я не уверен, что экономическое богатство делает людей счастливее. Возможно, нам нужны иные, более сбалансированные , модели общества, где потребляют немного меньше, где доминируют иные ценности, а не деньги и экономическое высокомерие. И Армения может стать жемчужиной Кавказа, восстанавливая экологию, предвосхищая будущие проблемы, такие как проблема воды или нехватки нефти или газа. Это займет десятилетия. Но думать над этим нужно уже сегодня.

И продолжать передавать будущим поколениям историю, не представляя себя постоянно в качестве жертв. Да, в нашей истории мы были жертвами, в течение многих веков мы не могли иметь свою госу дарственность , но мы идем вперед, вырисовывается новая эра.
Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>