вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Труд духовный" - интервью с о.Месропом АРАМЯНОМ

25.07.2009 Карен Агекян Статья опубликована в номере №6 (21).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

о. Месроп Арамян

В современной мирской суете человек теряет ощущение духовного, отдается временному, суетному и становится механическим потребителем стандартных благ современного общества. Иногда, однако, он останавливается и прислушивается к тихому зову вечности. И, слава Богу, есть где и как слушать. Радио «Вэм» – это духовный оазис в армянском эфире. Оно вещает 24 часа в сутки – высокую музыку, душеполезные беседы, интеллектуальные передачи. В самой радиостанции царит атмосфера умиротворения и в то же время творческой активности, чуждая беготне и опустошенности внешнего мира. Здесь день и ночь усердно работают над духовными, культурными, образовательными программами, музыкальные редакторы подбирают записи из богатой фонотеки. На звукозаписывающей студии радиостанции, оснащенной современным оборудованием, на уровне мировых стандартов качества записываются шараканы в исполнении ведущих солистов и хоровых коллективов Армении. "Vem Recordings" начала выпуск аудиодисков с армянской духовной музыкой. Работа популярной радиостанции стала непосредственным поводом для интервью с о. Месропом Арамяном, чья деятельность далеко не исчерпывается созданием и руководством радио «Вэм».
 

Карен Агекян: С января 2002 года начало вещание радио «Вэм». Его миссию можно определить как духовное христианское воспитание, как обращенное ко всем нам живое слово Армянской Апостольской Церкви. Слово важно донести до сознания людей. Для этого нужно искать подходы, соответствующие новым временам, что Вы и делаете. Не секрет, что сейчас люди читают все меньше и меньше – даже «бульварную» литературу, «желтую прессу». Жизнь людей складывается так, что для них стало проблемой обратиться к чтению. В обществе потребления практически каждый человек – от олигарха до водителя маршрутки – работает на износ, у него остается минимум не столько физических, сколько психологических и моральных сил. В этом смысле аудиоформат, в частности, радиопередачи, хорош тем, что изначально не требует оставить все дела. Домохозяйка может продолжать готовить обед, водитель – продолжать вести машину. Так слушатель, конечно, поймет далеко не все. Но что-то будет осознано, что-то просочится в сознание. Кому-то хватит и этого, а тот, кто почувствует потребность понять больше, в один прекрасный день отложит все постороннее и сосредоточится на живой речи. А потом возьмет в руки и книгу.

Беседы о вере и трансляции духовной музыки – замечательное сочетание. Ведь сочетание слова и музыки имеет место уже в литургии – Патараге. Расскажите немного о том, как Вы пришли к радиоформату и какие видите перспективы его развития в деле приобщения людей к вероучению ААЦ.

о. Месроп Арамян: К идее радио мы пришли от книг. И до сих пор продолжаем издавать книги – богословский центр «Гандзасар» издал уже более шестидесяти наименований. Как Вы справедливо отметили, век книги в определенном смысле заканчивается. Это можно почувствовать в том числе и по тиражам – тысяча экземпляров считается в Армении достаточно серьезным тиражом. Мы не ставили себе целью заниматься чисто научной работой. У меня, как у духовного лица, нет такой заинтересованности. Конечно, при ответственном подходе все, что ты делаешь, получает в том числе и научное измерение. Если делаешь дело со старанием, оно может принести пользу и в научном контексте. Но главная наша цель – спасение души человека. Важно изменить человека, а если он не меняется к лучшему, какая польза от написания книг? Правильно ли заниматься научной работой и потерять поколение, потерять народ?

Церковь св. Иоанна Предтечи. Ереван

Поэтому мы всегда искали новые пути преображения человеческой жизни. Постоянно обращались к живому общению с людьми – проповеди, преподавание, встречи, беседы, передачи и пр. Конечно, невозможно быть везде и все время, ограниченность наших усилий и масштаб несделанного не давали нам покоя. И наши поиски привели нас к идее радио. Мы поняли, что по сравнению со всеми другими средствами массовой информации радио, наверное, – самое удобное средство передачи духовного содержания. В течение веков оно так и передавалось – через живое слово. Большинство людей не умели читать и писать, они шли в церковь, чтобы услышать слово. Слушая, человек просвещается совсем по-другому, включается совершенно иной тип внимания по сравнению с чтением. Есть вещи, которые кто-то не сможет понять при чтении, но поймет на слух. Письменное слово и устное – это слова разного типа, у каждого из них своя культура. Веками духовность сеялась живым словом в сердцах людских. И мы должны продолжить эту великую традицию в современных условиях. Радио может оказаться рядом с человеком везде – дома, на работе, в машине.

«Вэм» – независимая радиостанция. Через радио мы хотим нести не только христианскую духовность, но и высокую культуру. Наша радиостанция – это и радиостанция классической музыки. В нашей фонотеке есть много блестящих записей из золотого фонда мирового исполнительского искусства, причем мы ее постоянно пополняем. При объеме нашей фонотеки мы можем передавать музыку несколько лет, не повторяя ни одной записи. Вся сопутствующая информация переведена на армянский язык и введена в компьютер – названия произведений, имена композиторов, исполнителей. Кроме этого, у нас есть образовательные передачи, передачи по культуре, арменоведению и т.п. Мы объединили все те компоненты, которые успешно могут служить духовным целям. Например, музыка Баха настраивает на прослушивание серьезной беседы.

Мы облегчаем нашим слушателям доступ к передачам. Наш сервер находится в США. Поскольку в Спюрке многие слушают радио «Вэм» через Интернет, мы практически выложили на сайте все передачи. Их можно скачать с хорошим качеством, записать на диск или другой носитель.

В некоторых воскресных школах диаспоры определенные блоки наших передач превратились в учебные курсы. Во время уроков преподаватели включают запись, слушают и анализируют вместе с учениками. Такие вот возможности использовать наше радио мы предоставляем соотечественникам в Спюрке.

Карен Агекян: Насколько я знаю, Вы проповедуете и на радио, и в церкви…

о. Месроп Арамян: В течение шести лет я провел в «живом» эфире около семисот авторских передач с общей продолжительностью более 2 000 часов. Я также являюсь редактором ежедневной духовной программы «Гандзасар», которая выходит на армянском и русском языках. Ряд моих программ имеет свои телевизионные версии. Вообще, передачи у нас достаточно разнообразные и по темам, и по участникам – мы приглашаем очень много гостей. Некоторые приходят без приглашения – в первый же день после нашего открытия на пороге появились сектанты с деньгами, но быстро поняли, что явились не по адресу.

Все передачи готовятся заранее – надо просмотреть огромное количество не только религиозной, но и научной, философской литературы. Необходимо много читать, быть в курсе того, что творится в мире. Иначе проповедь будет скучной, не соответствующей духу времени, в котором мы живем. И слушатели не почувствуют, что христианство – универсальная религия, которая имеет ответы на все вопросы. Проповедь священника должна иметь много граней. Нужно брать за образец слова великих отцов Церкви, у которых сила духа сочетается с философией, наукой, искусством.

Дадиванк, Арцах, ноябрь 2005

Иногда текст читает диктор. В этом случае я просто готовлю материал вместе с нашими редакторами. В других случаях сам читаю свои тексты. Например, 15-минутные передачи «Катехизис православной (ուղղափառ) веры». Есть много интересных программ для детей. Много передач о мировоззренческих проблемах. В этих пеzsредачах мы пытаемся ответить на вопросы, которые человек задает себе в современном мире. Христианство должно отвечать на все эти вопросы. Мы говорим и о тех учениях, которые противопоставляются христианству, являются ложными иммитациями или безнравственной альтернативой духовности. Например, «научный» атеизм, современный духовный синкретизм, секуляризм и т.п.

Кроме выступлений на радио, я проповедую в разных церквях. Но в основном здесь, в Ереване, в церкви Св. Иоанна Предтечи на улице Прошяна. Проповедь имеет место во время каждой литургии. Часто не спишь ночами, потому что до утра должен читать, должен просмотреть соответствующие места в Библии, комментарии Свв. Отцов и т.д. Важно проповедовать то, что проповедует Церковь, а не рассказывать историю своей жизни. Я ведь носитель определенной традиции и должен передать ее дух. Сразу чувствуется, готов ты или нет. И когда ты недостаточно готов – это признак не только неуважительного отношения к слушающим, но в первую очередь к священной традиции. Даже если уже знаешь предмет, ты все равно должен читать, трудиться.

Карен Агекян: Армянская Апостольская Церковь – это одна из Церквей, хранящих апостольское предание, наряду с Католической и Православными. Она никогда не опиралась на имперскую государственность, наоборот – часто существовала под иноверной и иноконфессиональной властью. И католическая, и Православная Церкви всегда позиционировали себя в качестве исключительных хранительниц истинной веры. Иногда складывается впечатление, что Армянская Церковь так вопрос не ставит – не только не настаивает на том, что вне ее нет спасения, но и не утверждает активно, что ее христология и догматика есть максимальное приближение к истине. Что это влечет за собой? Если у армянина из диаспоры нет представления о том, что ААЦ несет исключительную истину, то какая ему разница – в какую церковь ходить? Очень часто в населенном пункте по месту жительства вообще нет армянской церкви, для посещения служб надо ехать в соседний город. Часто армянин живет в мегаполисе, где есть армянская церковь, но ему нужно затратить полтора часа на дорогу в один конец. Рядом, в двух шагах от его дома, есть церковь господствующей конфессии, например, православная. В условиях нынешних перегрузок, когда у человека остается так мало времени на личную жизнь, зачем ему добираться до армянской церкви, если как христианин он может получить все то же самое у себя под боком.

о. Месроп Арамян: Представления о том, что в действительности нет большой разницы и, в конце концов, все Церкви говорят об одном и том же, мягко говоря, далеки от истины. В действительности Армянская Апостольская Церковь имеет серьезные основания утверждать, что сохранила особую верность апостольской традиции. Каждая Церковь взяла себе особое имя, Армянская называет себя Апостольской. На самом деле название каждой из Церквей гораздо длиннее, чем просто Католическая, Православная, Апостольская. Наша Церковь называется Армянская Апостольская Православная Святая Церковь (Православная – в смысле истинности веры. – Прим. ред.). Посмотрите, сколько определений, но мы чаще всего употребляем одно, самое близкое и родное нам и самое характерное.

Веками нашей Церкви приходилось отстаивать чистоту догматов веры. Это не было борьбой ради неких прихотей, деятели того времени не руководствовались такими принципами. Верность своей духовной традиции была для них экзистенциальной основой, и они готовы были принять мученичество во имя этой верности. То же самое произошло и во время Геноцида, когда люди смерть предпочитали отречению от веры.

У сегодняшнего человека иная, конформистская психология, основанная на стремлении к удовольствиям. Она сильно изменила суть человека – ради жизненных удобств он часто может достаточно серьезно пожертвовать истиной, тогда как раньше во имя истины люди могли отдать саму жизнь.

Мой кабинет. 2006

В 451 году не только Армянская Церковь, но и другие Восточные Православные Церкви – Коптская, Сирийская, Эфиопская – не приняли решения Халкидонского собора, имея на то существенные догматические причины. Были серьезные основания для опасений, что Халкидон восстанавливает подвергнутое осуждению на Третьем Вселенском Эфесском Соборе – в первую очередь ересь Нестория.

У халкидонских Церквей есть характерная черта – признавать только историю собственной Церкви, не признавать, что своя история есть и у других Церквей. Мы веками боролись против этого и вынуждены были хорошо изучить также и их историю. В их собственном изложении замалчиваются многие обстоятельства – например, факт приглашения еретика Нестория на Халкидонский собор лично императором Маркианом. Несторий умер по пути на собор, но, умирая, воздел руки к небу и возблагодарил Господа в ожидании скорой победы своих взглядов. Несторий должен был занять на заседаниях собора самое почетное место, в его отсутствие такие места заняли его сторонники, и ни одного слова критики в адрес несторианства на соборе не прозвучало. Это дает серьезные основания для догматических сомнений по поводу соборных постановлений.

Во время Халкидонского собора армянский народ в духовном смысле остался без предводителей, поскольку большая часть высшего духовенства была арестована и сослана в Персию после Аварайрской битвы. Более того, во время этой первой в истории человечества войны за христианскую веру наши братья-христиане, правители Византийской империи, пришли к согласию с персами и оставили армянский народ в полном одиночестве.

И все же главная причина разногласий в том, что армяне предпочли остаться верными богословской традиции александрийской школы, основанной великим подвигом в первую очередь Свв. Афанасия Великого и Кирилла Александрийского. Только после смерти последнего удалось провести в жизнь решения, принятые Халкидонским собором. Все это является очень глубоким основанием для сомнения в истинности духа и намерениях организаторов собора. Собором руководили не священнослужители, а сам император Маркиан и императрица Пульхерия. Любой протест против имперской версии жестоко подавлялся. Надо признать, что Халкидон лишь подтвердил уже существующие богословские противоречия между александрийской и антиохийской школами. Эти расхождения имели корни в разных духовно-культурных пластах, они возникли в результате столкновения целостного религиозного созерцания Востока и дифференциального эллинистического мышления, единства и дуализма исповедания Спасителя, конкретного и обобщенного восприятия человеческой реальности Христа.

Армяне остались верными постановлениям трех Вселенских Соборов, которые без искажениий определили веру, идущую из апостольского периода. Хотелось бы подчеркнуть еще одно важное обстоятельство: в своей истории армяне на практике проявляли духовную близость этому периоду. Мы не имели империи, даже не имели времени на передышку, вынужденные постоянно вести борьбу за существование. Мы не пытались приспособить христологию к имперским амбициям, к служению империи. Христианство было для нас главным, ради него мы готовы были отдать то, что имели – таким имуществом главным образом была жизнь. В итоге сложился народ, который веками претерпевал невиданное мученичество за веру. Христианство было для нас не философией, не идеологическим инструментом, но экзистенциальной сущностью – тем, за что мы готовы были отдать жизнь. Именно этот дух был характерен для апостольского периода – мученическую смерть принимали как апостолы, так и их последователи, позднее канонизированные в качестве святых.

Офис фонда "Айб", февраль 2007

Мы никогда не соглашались с тем, что правильно как наше богословие, так и другие. Прочтите наших Свв. отцов – Григора Татеваци, Ованнеса Саркавага, Вардана Аревелци и др. – они очень твердо стояли на истинности исключительно догматов ААЦ. Мы считаем, что истина православной веры сохранена нерушимо именно Армянской Апостольской Церковью. И в некотором смысле считаем, что на нас возложена определенная миссия – сохранить для человечества очень важную вещь, наше особое свидетельство о вере. Поэтому нужно понимать: даже если ты находишься далеко от армянской церкви, даже если до церкви трудно добираться, духовная связь с ААЦ, ее учением, ее отеческим наследием чрезвычайно важна. Этого ты не найдешь больше нигде.

Ходить в церковь в первую очередь означает участвовать в евхаристической жизни – то есть периодически причащаться к Животворящему Телу и Крови Христа. И к этому великому таинству надо приближаться с благоговением, молитвенной подготовкой и искренным исповеданием своих грехов. Иначе мы физически войдем в храм, но в духовном смысле не будем там.

Что касается церквей, с которыми, к сожалению, мы не имеем евхаристического общения, надо брать у них все лучшее. Хорошего там много, особенно в русской духовной литературе, в удивительных свидетельствах духовной жизни. С русским народом у нас особая духовная близость. Мы постоянно молимся для восстановления евхаристического единства Церкви Христа.

Но пока этого не произошло, каждый должен быть в своей духовной реальности. Это не означает, что мы запрещаем нашим верующим ходить в русско–православные храмы. Слава Богу, нам не присущ такой фанатизм. Можно войти, поставить свечку, помолиться. Но во время воскресной литургии надо быть в своей Церкви.

Карен Агекян: В нашем журнале уже обсуждалась важная тема, хотелось бы услышать и Ваше мнение. Правильно ли называть ААЦ «православной», говоря о ней на русском языке? Дело в том, что слово ուղղափառ, которое присутствует в самоназвании нашей Церкви, переводится буквально как «православная» и точно характеризует ААЦ и ее учение. Но в России в это слово вкладывается другой смысл, здесь так именуются Русская Церковь и родственные ей Церкви с иной, чем ААЦ, догматикой. Правильно переводя ուղղափառ как «православная», мы тем самым фактически способствуем путанице представлений в армянской диаспоре. Подавляющее большинство армян в России поймут это так, что между ААЦ и РПЦ нет никаких различий, кроме того, что в одной Церкви службы ведутся на древнеармянском языке, а в другой – на старославянском. Результат может быть двояким. Либо неожиданно для себя они услышат от православного священника, что армяне – еретики-монофизиты и должны перекрещиваться. Либо они привыкают посещать ближайшую православную церковь, теряя потребность в армянской церкви, что ускоряет процесс ассимиляции.

Монастырь Свв. Архангелов, Иерусалимо. Месроп Арамян: Да, путаница есть. Иногда возникает спор, когда армяне сами могут доказывать, что они не православные. Это создает абсурдную ситуацию – человек фактически сам утверждает, что его вера не истинна. Православные в России не считают армян православными. То же самое отражено в нашей богословской традиции – мы признаем православие только пяти восточных церквей – нашей, Коптской, Эфиопской, Сирийской, Индийско-Малабарской. Халкидонские Церкви, с точки зрения вероучения ААЦ, не считаются православными. В нашей богословской литературе они именуются просто Греческая Церковь, Римская Церковь, Русская Церковь и т.п. Правда, и нашу Церковь мы можем тоже коротко называть Армянской.

Здесь встает вопрос, как человеку сохранить себя в диаспоре. Прежде чем иметь какое-то отношение к чужому, ты должен знать свое – в противном случае ничего хорошего не получится. Ты должен четко знать, почему ты православный (ուղղափառ), как армяне остались верными апостольской традиции, должен знать историю своей Церкви. Например, тебя называют монофизитом – нелепое определение. Если православного в России назвать в ответ дуофизитом, он оскорбится. Так же и мы должны оскорбляться, когда нас называют монофизитами, то есть еретиками-сектантами.

Мне рассказывали, как кто-то из Эчмиадзина поехал учиться в Духовную академию в Загорске и когда преподаватель стал рассказывать, что армяне еретики, монофизиты-евтихиане, он поднял руку, попросил слова и сказал, что наша Армянская Церковь еще в древности предала Евтихия анафеме. Преподаватель был изумлен – ведь их богословская литература полна самых разных нелепостей об армянах. В течение веков они сами говорили и сами себя слушали. В русской церковной действительности, к сожалению, еще властвуют клеветнические измышления, унаследованные чуть ли не с пятого века. Чтобы судить о Восточных Православных Церквях, надо для начала знать их языки. Восточные люди всегда знали несколько языков и понимали, что говорит грек, что говорит католик, в позднейшее время – что говорит русский. А вот русские очень мало знали и знают о традициях Восточных Православных Церквей, в этой ситуации в их богословской литературе любая клевета постепенно превращалась в норму.

На самом деле Армянская Апостольская Церковь, конечно же, не имеет ничего общего с монофизитством. Даже в том смысле, в каком русские понимают православие, мы тоже не имеем никакого отношения к ересям, потому что не подпадаем ни под какое определение, мы для них просто неизвестный исповедальный субъект. К 1700-летию принятия Арменией христианства я подготовил «Расширенное изложение армянского вероисповедания» на четырех языках – армянском, английском, французском и русском. В основном оно посвящено христологии – от себя я не писал ничего, все было изложено по принципу сопоставления точных изречений отцов нашей Церкви. Я поместил эту работу на сайте радиостанции «Вэм», послал многим священнослужителям, в том числе в Россию, попросив указать, где именно можно обнаружить ересь нашего исповедания. И до сих пор не получил ни одного указания на ересь. Я составлял этот текст именно для того, чтобы они прочитали и устыдились. Ведь очень часто русский священнослужитель, который обвиняет нашу Церковь в монофизитской ереси, совершенно не имеет понятия об исповедании ААЦ, а порой не может полноценно раскрыть и свое исповедание.

Существует правило – когда нет знания, ты скатываешься к фанатизму. Духовным фанатизмом хочешь скрыть свое незнание. И этот фанатизм очень присущ Церкви в России. Там достаточно много просвещенных людей, однако русская церковная среда не открыта к пониманию других, и я вижу здесь в первую очередь недостаток любви. Знаете, сколько я наслышался этих слов в их монастырях: «еретики-армяне», «монофизиты». Своими оскорблениями моей нации, моего прошлого, моей истории они вынудили меня сразу по приезду в Армению отправиться в Матенадаран, чтобы изучать наше наследие. И чем больше я изучал это наследие, тем больше гордился тем, что я сын этого народа, сохранившего столь чистой и непорочной апостольскую веру.

Конечно, Церкви имеют свое официальное название, и в официальных взаимоотношениях мы их называем так, как они сами себя именуют. Но, сознавая все различия между нами и православными-халкидонитами, нельзя уклоняться от утверждений о том, что у нас православная, иначе говоря, правильная, истинная вера. Просто нужно отдавать себе отчет в различиях между нашим пониманием православия и его пониманием греками, русскими и т.д. По поводу этих различий сегодня ведется серьезный диалог – в конце концов, мы живем в XXI веке и можем обсуждать любые вопросы. Уже и там появляются люди, которые осознают, что без изучения первоисточников нельзя судить о богословии другой Церкви. Здесь мы сами имеем достаточно большие пробелы, нужно было самим подготовить на русский язык переводы наших богословских текстов. Это наша доля вины в существовании и процветании давней клеветы. Существуют монументальные труды, ознакомившись с ними, многие пересмотрят свои представления об Армянской Апостольской Церкви. Но мы до сих пор не смогли достойно преподнести другим свое достояние. Сегодня для этого достаточно возможностей. Тем более что у нас есть много друзей и сочувствующих во всех странах, среди всех народов.

На вершине Арарата, август 2008 годаКарен Агекян: Вы имеете самое непосредственное отношение не только к идее фильма «От Арарата до Сиона», но и к ее воплощению.

о. Месроп Арамян: Недавно мы несколько раз побывали в Иерусалиме в связи со съемками фильма «От Арарата до Сиона», в котором хотим показать общечеловеческий масштаб вклада армян в христианство и его защиту. Для этого выбран самый эффективный путь, потому что Иерусалим – религиозный центр мировых религий. То, что там происходит, очень важно для миллионов людей во всех уголках мира. Парадоксально, но это особое служение миру – также ключ к пониманию самих себя. Сегодня мы известны в мире через Геноцид, по-другому нас практически не знают. Но это означает, что мы представляем себя внешнему миру через трагедию, через образ жертвы, через негатив, через слабость. Нужно создать позитивный и сильный образ армянского народа через его великие исторические деяния и роль в современном миропостроении. Армянское присутствие на Святой Земле уникально, здесь, в главных святынях, мы имеем равные права с мировыми христианскими конфессиями. Один из четырех кварталов Старого Города принадлежит армянам. Армянский монастырь Свв. Иаковов находится на священной Сионской горе. Каким образом этот маленький народ прыгнул выше головы, чтобы все это сотворить и сохранить в течение веков? Величие духа армянина видно здесь как нигде. Понятно, почему в Иерусалиме присутствуют мусульмане, католики, евреи, православные. Но почему здесь армяне – совершенно необъяснимо. И первый вопрос, который возникает там у всякого паломника, – почему именно армяне, а не другие, гораздо более многочисленные нации? Я с большим трудом убедил одного немца, что армян в мире всего 8-9 миллионов, а в самой Армении только 3. Масштаб увиденного в Иерусалиме соответствовал для этого человека по крайней мере стомиллионному народу. Это особое место для понимания армянского феномена и одновременно для того, чтобы увидеть наш феномен в общечеловеческом контексте – увидеть, какой уникальный оттенок, цвет внес наш народ в палитру мировой культуры, общехристианской цивилизации.

Церковь св. Иоанна Предтечи. ЕреванГоворя о различиях Церквей, люди часто забывают, что христианство – прежде всего вера любви, и первая обязанность христиан – любить друг друга. В Иерусалиме противоречия между христианами еще более очевидны, чем где-либо, и доходят до того уровня, что ты можешь даже разочароваться в христианстве. Глядя на распри между христианами, мусульманин возблагодарит Аллаха за то, что он мусульманин, иудей еще больше утвердится в своей вере. Христиане как будто совершенно забыли, в чем состоит суть веры в Христа. Каждый убежден в своей миссии и фанатично борется за свои права, часто без соответствующих знаний и дел. Это очень грустная картина. Мы встретились с греческим патриархом Иерусалима, который дал нам для фильма исключительно интересное интервью. Главный вопрос, с которым мы к нему обратились, был следующим: «Вы понимаете, в какой опасности христианство находится в сегодняшнем мире? Мы можем потерять все. Мы стоим перед глобальной проблемой и нам необходимо вернуться к изначальным евангельским ценностям, уважая другого христианина, понимая пройденный им путь. А мы продолжаем использовать по отношению к другому тот же язык, который использовали, к примеру, в пятом веке. В то время люди убивали друг друга мечами. Мы прекратили такие убийства, но язык используем прежний».

Армяне действительно более терпимы, толерантны. Мы провели исследования армянской и греческой богословских литератур на предмет догматической толерантности. И выяснилось, что есть огромная разница между тем, что армяне писали о греках, и что греки писали об армянах. У греков мы встречаем оскорбления, доходящие до ругани. Армяне же признают греков своими братьями во Христе. Есть очень интересные слова в богословском труде Ованнеса Саркавага: «Когда мы видим греков, мы идем им навстречу и хотим по-братски обнять их, но они с отвращением плюют». РПЦ многое заимствовала из давней клеветы на армян византийской Церкви, и, поскольку греческие авторы у них имеют статус непогрешимых авторитетов, им трудно переступить через эту клевету.

Они часто спрашивают: могли ли ошибаться такие великие, святые люди? Я отвечаю: конечно. Сколько было выдающихся отцов Церкви, которые ошибались. Св. Иоанн Златоуст ошибался, когда пророчил конец света, но это не подрывает его авторитета. Ошибался, поскольку он не Бог, а человек, и человеку свойственно ошибаться. Нельзя делать из людей идолов и утверждать, что все сказанное таким человеком – абсолютная истина.


Офис фонда "Айб", февраль 2007Св. Григор Татеваци интересно пишет и о другом аргументе, основанном на численности:

«Когда мы с ними спорим, они говорят нам: как столько людей могли ошибаться и только вы – нет? Но в истории всегда было так: меньшинство было право, а большинство ошибалось». Моисей один был прав, а весь еврейский народ ошибался. И в истории науки такое случалось очень часто – прав был один человек, хотя все остальные выступали против его теории. Истина не доказывается численностью.

Открытость и терпимость армян по отношению к другим, на мой взгляд, есть очень характерная философия любви. Однажды я уже говорил об этом: не будь у нас такой философии, вряд ли мы бы смогли так долго просуществовать. Если бы мы отвечали тем же, нас бы разбили, поскольку силы были неравными. При тысячелетнем отсутствии государственности на территории исторической Армении невероятно, что народ сумел сохраниться со своими школой, культурой, Церковью. Куда бы армянин ни попал, в любую среду, пусть даже неимущим, он успешно интегрируется там и добивается успеха. Причина этому – наша терпимость.

Но я бы хотел, чтобы весь христианский мир пересмотрел свои подходы к христианству и не наполнял свою жизнь излишней ненавистью друг к другу, поскольку он стоит перед большими внешними опасностями.

Карен Агекян: Вы много переводите с грабара на современный армянский язык. Значит, прежние переводы были неудовлетворительными?

о. Месроп Арамян: На самом деле переведено очень мало и переведено не богословами. Мягко говоря, я не доволен переводами и дореволюционными, и послереволюционными, там очень много искажений. Все это не было поставлено на фундаментальную основу. Для таких переводов недостаточно быть лингвистом, специалистом по языку. Даже если вы прекрасно знаете английский и русский языки, вы не сможете, не зная физики, правильно перевести статью по квантовой теории поля. На это способен только физик. Соответственно, если Вы не специалист в богословии, Вы не поймете, о чем говорится в этих трудах, и будете ужасно искажать суть. Поэтому надо было как-то создать новую культуру перевода этих текстов и самый главный принцип – не искажать, передавать суть максимально точно.

Монастырь Свв. Архангелов, ИерусалимКарен Агекян: А как можно оценить переводы произведений Нарекаци?

о. Месроп Арамян: Уровень переводов Нарекаци на ашхарабар и иностранные языки, сделанных как в Армении, так и за ее пределами, в основном очень низок. Был подстрочный перевод на русский язык в академическом издании – из существующих переводов он относительно лучший. Что касается армянских переводов, они сильно искажают смысл. Если переводчик чего-то не понимает, он должен спросить у специалиста, если же спросить не у кого, надо написать, что перевод условный, смысл неясен. Если же такой перевод преподносится как окончательный, это неприемлемо. Хотя Нарекаци писал и стихи, но «Книга скорбных песнопений» в основном написана прозой, а не стихами. Переводчики превращают прозу в стихи, а на самом деле это молитвы, написанные по просьбе монастырской братии.

Переводом произведений Нарекаци могут заниматься только люди, разбирающиеся в богословских тонкостях, поскольку сам он был очень глубоким богословом и философом. Он знал и использовал все духовное наследие того времени, и порой очень трудно найти точные места использованных или подразумеваемых им цитат и мыслей из Священного Писания, Апокрифов и Святоотеческой литературы. Часто нужно предпринять целое исследование, чтобы понять, о чем идет речь. Нарекаци, видимо, знал многие библейские тексты наизусть. От переводчика тоже требуется очень хорошее знание духовной литературы. И, даст Бог, наше поколение сможет положить на стол точный научный перевод Нарекаци, неискаженно воспроизводящий его слова и мысли.

Карен Агекян: Сегодня в мире есть два подхода к языку литургии. Одни говорят: зачем вести службу на языках, которые трудно понимать верующим? Это касается и служб ААЦ на грабаре, и служб РПЦ на старославянском языке. Говорили это и насчет латинской мессы, в итоге после реформы Второго Ватиканского собора в Католической Церкви мессы стали служить на национальных языках. В диаспоре – там, где утерян армянский язык, службу иногда ведут на английском, французском.

С другой стороны, многие уверены, что слово, произносимое из века в век, имеет огромное значение и нельзя переводить службу на язык обыденности. Некоторые в Армении – правда, их пока немного – вообще считают, что возрождение грабара могло бы стать спасительным для нашего народа. Во-первых, ликвидировало бы раскол на носителей двух вариантов языка – восточно- и западно-армянского, раскол по орфографии, причем не в качестве уступок одной стороны другой. Во-вторых, радикально решило бы проблему чуждых слов и оборотов, которые уже давно сверх всякой меры засорили ашхарабар. Если ввести грабар вначале в школьное образование, а затем постепенно усиливать его роль, это могло бы в перспективе обеспечить языковое единство Армянства. Все прекрасно знают, как евреи из людей совершенно разной культуры и разных языков в кратчайшие сроки воссоздали через возрожденный иврит единый народ. Поэтому есть мнение, что грабар нужен не только для восстановления непосредственной связи с нашим богатейшим духовным наследием, но может послужить также и политическим фактором в национальном строительстве.

Монастырь Свв. Архангелов, Иерусалимо. Месроп Арамян: Проблема грабара очень серьезна, и я был бы очень рад, если бы мы смогли каким-то образом на основе грабара объединить рассеянное по миру Армянство – это стало бы фантастически прекрасным делом. Для его реализации нужно иметь большое мужество. Начинать надо с простых вещей – с преподавания грабара в школах, чтобы выпускники могли читать в подлиннике все первоисточники. Ведь еще Р. Ачарян говорил: для того чтобы знать армянский язык, нужно прочесть все четыре Евангелия на грабаре. Язык, созданный Месропом Маштоцем, – это язык Евангелий. Он равноценен тому греческому языку, на котором записан греческий оригинал Нового Завета. Когда читаешь Евангелия на грабаре, невозможно поверить в то, что это не оригинал, а перевод. Представьте, каким был уровень этого языка и этого перевода, если в течение всего 30-40 лет на его основе мы смогли перевести на грабар все мировое богословское и философское наследие того времени и создать свое. Это уникальный культурный взрыв, не имеющий себе равных в истории других народов. В его основе лежал язык, созданный Маштоцем.

Очень важно изучать язык по первоисточникам. Для меня не существует грабара, средне-армянского, восточно-армянского, западно-армянского. Для меня есть единый армянский язык с фазами своего развития и ветвями. И мы должны сохранять связь с истоками нашего языка. Я не представляю, как можно изучать армянский язык без чтения в подлиннике на грабаре произведений Егише, Езника Кохбаци, Нарекаци, Нерсеса Шнорали? Ведь уровень существующих переводов ужасно низок, не говоря уже о преимуществах подлинника по отношению к переводу любого качества. Важно еще и то, что на грабаре, иначе говоря, на древнеармянском языке, говорили святые. Человек, живущий святой жизнью, освящает язык. Сегодняшний армянский язык не дал людей такого духовного полета. Поэтому сегодняшний армянский в духовном смысле обедняется, а когда читаешь на грабаре, ты словно слышишь Божественную песнь. Не случайно Байрон, изучавший армянский в Венеции у мхитаристов, сказал, что на этом языке разговаривали в Раю – настолько он был поражен красотой грабара.

В языке отражается жизнь народа. Если твоя жизнь, твои желания не духовны, то и язык твой лишается духа. Сегодня все чувствуют нехватку духовности, недостаток национального единства. Поэтому несомненно: если мы сможем каким-то образом оживить грабар в жизни народа, это послужит восстановлению его духа. То, что веками лежало в основании армянской духовности, очень важно правильным образом оживить. В европейском образовании не отказываются от сохранения латинского и древнегреческого – это источники европейской культуры. Сегодня европейские языки намного дальше от латинского и древнегреческого, чем ашхарабар от грабара. Многие боятся, как бы не перегрузить наших детей занятиями. Но в лучших школах Европы и Америки один из классических языков – обязательный предмет. Плюс два иностранных языка – и там никто не боится, что ученики будут слишком перегружены. Почему же каждый раз, когда заходит речь об изучении классического армянского языка в наших школах, начинаются ссылки на какие-то трудности? Грабар обязательно надо включать в программу.

Сегодня мы говорим о бедности современной литературы. По сравнению с литературой начала XX века уровень сегодняшней очень скромен. И наше языковое мышление ослабело – в Ереване трудно встретить людей, которые грамотно говорят по-армянски. Я уже не веду речь об уличном жаргоне, употреблять который сейчас стало нормой. В начале прошлого века Туманян, Мецаренц, Чаренц и др. изучали язык по Егише, Мандакуни, Одзнеци, Ованнесу Саркавагу, Григору Нарекаци и др. А мы изучаем армянский через писателей нового времени, то есть через посредников. Мне бы хотелось достичь глубины и увидеть, откуда идет язык, что из себя представляют слова, корни. С течением времени слова подвергаются смысловым изменениям, и важно различать эти оттенки смысла.

Безусловно, преподавание грабара в диаспоре могло бы оказаться очень полезным. Я бы хотел обратиться вообще к теме образования. Ведь это не просто обучение чему-либо, преподавание чего-либо. Наши дети должны ходить в совершенно другие школы, чем теперешние – в широкую миссию школы входят обеспечение преемственности традиций и духовная защита нового поколения. Поэтому они должны изучать в школе по первоисточникам грабар, историю своей Родины, основы вероучения Армянской Церкви. Часто мы не обращаем внимания на духовность, а затем сталкиваемся с серьезными проблемами.

Сегодняшний мир полон серьезных религиозных противоречий. Поступив в тот или иной университет за рубежом, молодой человек сразу может попасть под влияние сектантов или представителей другой конфессии. Я часто бывал в диаспоре и знаю, насколько это распространено. К чему только не обращается наша молодежь – от буддизма до таких сект как бахаизм. Родители приходят к нам только тогда, когда начинаются серьезные проблемы, когда они теряют с детьми всякую связь. И тут выясняется, что в свое время они недостаточно занимались духовным воспитанием детей. В лучшем случае водили их на праздники в армянскую церковь. Но эти дети, ничего там не поняв, не зафиксировали услышанное на сознательном уровне. Что значит быть армянином, каков язык армянина и какова вера? Какие пояснения ему давали по Евангелию, как он понял Святое Писание? Если кто-то будет потом давать другие истолкования, он должен знать, каковы истинные толкования его родной Апостольской Церкви. Мы многое теряем, не придавая должного значения этим проблемам.

Проблема армянской школы в Спюрке стоит очень серьезно. Некоторые народы и конфессии поняли необходимость иметь бренд своей школы. Например, католики разных национальностей, англичане, евреи, корейцы во всем мире содержат свои школы на достаточно высоком уровне. Это и образование для своего поколения, и пропаганда своей культуры и ценностей, потому что школы открыты и для других национальностей и конфессий. И мы должны создать в Спюрке сильную армянскую школу на уровне XXI века – не только для армянских, но и для других детей, которые в обязательном порядке будут изучать здесь армянский язык и грабар. Такие школы важны и с точки зрения духовного воспитания, укрепления национальных духовных ценностей, они должны стать кузницами кадров. Обучение происходит не только во время уроков. Это духовный труд. И общий уровень школы обязательно должен быть высоким, чтобы ее выпускникам были по плечу любые вершины.

Сейчас мы с друзьями серьезно занимаемся таким проектом. Надеемся через пару лет открыть здесь, в Армении, школу будущего, модель школы XXI века, чтобы затем распространить ее не только в нашей стране, но и в Спюрке. В течение веков мы, как народ, сумели сохраниться с помощью нашей Церкви и национальной школы. И если в XXI веке мы хотим быть динамичным народом, развивающимся на здоровой основе, мы должны сохранить, укрепить и то, и другое. В Спюрке это особенно важно. Одной только Церкви недостаточно. Если у нас не будет сильной национальной школы, мы понесем большие потери.

В своем кабинете, февраль 2007Карен Агекян: Расскажите подробнее об этом проекте, его идейных основах.

о. Месроп Арамян: Это будет новая среда человеческих взаимоотношениий. Община – со школой, церковью, медиацентром, спортивным комплексом, жилыми помещениями и т.п. Весь комплекс будет собран вокруг оси образования. Школа здесь – центр общественной жизни, а не просто место, куда дети приходят за знаниями. Это очень интересный замысел, основанный на идее «образовательных узлов» (Learning Hub) и целостном восприятии жизни. Невозможно решить вопрос образования в школе, если оно не является добродетелью и ценностью для общества. Поэтому вопросы нужно решать параллельно – вопросы среды, школы и всех смежных компонентов. Надеюсь, что эта идея, исходящая из философии конструктивизма, получит в Армении свое наиболее полное воплощение. Мы пригласили сюда одного из великих деятелей науки и образования Сеймура Паперта из Массачусетского технологического института. Познакомившись с нашей культурой, нашим прошлым, увидев тот потенциал, который существует в Армении, он сказал, что возможность впервые реализовать эти идеи есть именно здесь, а другие смогут потом воспользоваться нашим опытом. В мире до сих пор были частичные попытки реализации таких образовательных идей, но результат был не очень удовлетворительным из-за консерватизма и инерции существующих образовательных систем.

Серьезные изменения человеческих качеств, изменение самосознания невозможны без образования. Причем духовное образование и школьное должны идти параллельно.

Карен Агекян: Какие люди сформулировали проект и стали его продвигать?

о. Месроп Арамян: Выпускники ереванской физматшколы, которые потом закончили МФТИ (Московский физико-технический институт) и сейчас разбросаны по разным городам и странам. Люди разного возраста, но большей частью выпускники нашего времени – с 1984-го по 1990-й годы, когда в МФТИ учились более 40 армян. Ядро составляют они, но сейчас присоединились и другие.

В школе будут физико-математический класс, классы по визуальным искусствам, по гуманитарным наукам. Что касается Закона Божьего и других религиозных предметов, я против их включения в школьную программу. Чувство Бога нельзя формализовать, это мистическое чувство. Вы должны дать возможность ребенку приобщиться к Богу. При школе будет церковь, дети смогут посещать литургию, причащаться. Я предпочитаю преподаванию пение детей в церковном хоре и участие в литургической жизни. Конечно, что-то надо передать им, но передать естественным путем. Превратить религию в предмет преподавания, когда получаешь пятерку за молитву «Отче наш» – это просто ужас. Посмотрите, что случилось в Европе. Европейский атеизм – результат религиозного образования. Лучше паломничество пешком к тому или иному монастырю или другому святому для нас месту нашей Родины, когда по дороге можно заночевать в палатках и там, на природе, побеседовать о Боге. Если у них возникнет сильное внутреннее религиозное чувство, мистическое чувство Бога, оно останется с ними навсегда. Нужно соединить все воедино: духовный компонент самопознания и познание родины. Каждый из детей может подготовиться и что-то рассказать другим о цели паломничества. Один – об архитектуре монастыря, другой – о знаменитых людях, которые здесь жили или бывали, третий – о рукописях, которые создавались там.

Лучше одно ценное впечатление, чем ежедневная скучная зубрежка в школе. Откуда взять столько вдохновленных верой преподавателей? В основном они будут подходить к делу формально и ломать в детях веру, совершая самое большое преступление. Ко всему этому надо относиться очень бережно. Вера должна вырастать естественным образом, ее искусственное насаждение вызывает потом большие проблемы.

Карен Агекян: В постсоветских обществах давно уже держится мода на самые разные суррогаты духовности – от астрологии до веры в мировые заговоры, в какие-то тайные силы. Можно ли назвать это определенным возвратом языческой психологии?

о. Месроп Арамян: Если у человека отнять веру, ее место будет заполнено суевериями. То, о чем Вы говорите, – это суеверия или ереси. Ведь ереси бывают не только религиозными, но интеллектуальными и культурными. Человек становится еретиком во всем, становится сектантом по образу мышления. Отсюда проистекают самые разные следствия.

Как правило, человек не знает сам себя. Он может заниматься анализом внешнего мира, но внутренний анализ для него необычно труден. Однако нет другой дороги, кроме духовного познания, которое открывает для человека тайну его сущности, позволяет понять, кто он есть и куда идет. Христианство дает человеку твердое и глубокое осознание этого пути.

Все, что Вы упомянули, основано на недостатке веры. Человек строит свою жизнь не на вере, а на суеверии, сомнении, страхе. Если ты больше не находишься внутри себя, ты должен постоянно приписывать свои проблемы и трудности тем или иным внешним силам. Ведь ты не привык искать ошибки в себе и работать над их исправлением. Все это огромный и тяжелый труд. Найти нечто удобное, постоянно говорить о нем, привлечь к нему внимание гораздо легче, чем уединиться и серьезно работать над собой. Это характерно и для серьезных интеллектуалов, и для простых людей. В советское время в обществе царила одна религия – суеверие во всех его проявлениях. Человек, безусловно, религиозное существо, и если он теряет свою веру, то попадает в объятия суеверия. Какие-то приметы, гадания, «привороты» – многие просто жили и живут такими суевериями. Человеческое сердце стремится к Богу, как растения стремятся к свету. Либо твои мысли и чувства синхронизированы с фундаментальным стремлением твоего сердца к Богу, либо не синхронизированы и направлены на совершенно противоположное.

Как правило, люди, которых мы называем интеллектуалами, очень часто следуют за разного рода модой. Тем самым они хотят показать себя более образованными, ближе знакомыми с современными тенденциями. Есть еще и стремление к разного рода духовной экзотике. Многие люди не осознают важности того, что имеют. Я могу судить об этом как человек, который вернулся к христианству, пройдя по путям различных восточных и эзотерических учений. Потом снова открыл для себя христианство и могу сказать, что это неоцененное сокровище. Здесь можно найти ответы на все вопросы – это совершенное в смысле полноты учение о жизни.

Карен Агекян: Я обратил внимание на Ваши слова в одном из интервью. Вы говорили об империи, о том, что Божественное провидение уберегло нас от превращения в империю, поскольку имперская идея толкает народ на ложный путь уклонения от свободы, от истинной духовности, стремления к подчинению других, к власти над другими – в результате имперский народ сам становится первым рабом империи. В армянской же публицистике есть ностальгия по имперским временам – в первую очередь по тем, когда мы были частью советской империи. Некоторые утверждают, что армяне как народ якобы созданы для того, чтобы быть частью империи, и именно внутри нее, на службе империи чувствуют себя лучше всего и способны проявить свои лучшие качества. Игнорируется тот истинный пафос армянской истории, который был ей присущ практически всегда и начинается с отказа hАйка от подчинения Бэлу. Ведь тиран Бэл, вознамерившийся подчинить всех своей власти, совершенно очевидно представляет из себя персонификацию и архетип империи. Если какому-то народу в самом деле удобнее и комфортнее всего существовать в небольшой нише большой империи, значит, это народ-инвалид, не желающий самостоятельно ходить и жить. В этом смысле Ваши слова – редкий случай в армянской печати, когда осуждается не конкретная империя за какие-то конкретные недостатки, а осуждается имперская идея как отклонение от христианских норм жизни.

Мшо Аракелоц, август 2008о. Месроп Арамян: Меня всегда удивлял тот образ мыслей, который Вы упомянули, но в то же время я понимал его истоки. Если нам нравятся империи, мы так или иначе идолопоклонники. И это духовное идолопоклонство в нас действительно пока еще не исчезло. С какого-то момента любую идею, любое величие, любую мощь в этом мире можно превратить в предмет поклонения. Иногда это удобно. Однако надо осознать, чем придется жертвовать, что будешь попирать ногами, стараясь угодить амбициям мира сего.

Одно дело – комфорт и удобство, другое дело – истина. Если очень любишь удобство и комфорт, ты должен время от времени осознавать, что можешь потерять эту истину. Чаще всего истина неудобна, нужно претерпевать трудности, следуя ей.

Что касается независимости – наша теперешняя и предыдущая независимости были вынужденными. Независимость имеет размерность. В ней есть психологическая размерность и размерность мощи. В существующей размерности наша независимость достаточно опасное явление. Но Господь дал нам эту судьбу, и мы не должны ее страшиться. Только должны понять: если эта размерность для нас станет нормой, и мы не будем стремиться к естественной размерности нашей независимости – в пространственном смысле, в смысле народонаселения – нам нечего делать в сегодняшнем мире. Нужно осознать, что окружающие народы часто имеют по десять и больше детей в семье. Нашей первой задачей должно стать изменение неблагоприятной для нас демографической тенденции. Ведь, в конце концов, когда ты говоришь о народе, первым делом представляешь его численность, когда говоришь о стране, первым делом представляешь ее размеры. Нельзя постоянно жить полузадушенным, ты можешь устать от этого состояния и сломаться. И такое с нами часто случалось.

Недавно я побывал в Западной Армении – в таких исторических местностях, как Ван, Муш и др. И, честно сказать, я никогда не испытывал ощущения такой исторической пустоты, ощущения украденной истории. Когда приезжаешь в монастырь Свв. Апостолов в Муше, где были могилы Свв. Мовсеса Хоренаци, Давида Анахта и других великих армян, – их нет, они уничтожены. Местные жители без конца ищут золото армян, разрывают могилы. Это удручающее зрелище. И ты не можешь поклониться могиле Св. Мовсеса Хоренаци – человека, который передал тебе дух твоей истории и знание твоего родословия вплоть до сотворения. На протяжении веков не раз разоряли и оскверняли такие великие монастыри, как монастырь Свв Апостолов, забирали святыни, убивали монахов. Потом опять возвращался народ и все восстанавливал. Потому что народ продолжал жить. Но сегодня здесь нет народа.

Мы должны понять, что вопрос численности народа – самый жизненный вопрос. Народ должен и в духовном, и физическом плане быть производительным. Нам нужно иметь ресурс. Сегодня мы не производим ни духовный ресурс, ни физический. Это самая большая опасность для нашей независимости. Пока нельзя считать, что наша независимость действительно утвердилась. Для этого еще нужно создать много важных институтов. Полностью пересмотреть полученное нами печальное наследие – советское сознание. В свое время в Израиле поняли все это, сделали необходимые шаги и сегодня стали динамично развивающейся нацией. Во многих вопросах Израиль имеет большие преимущества по отношению к окружающим арабским странам. В израильских семьях обычно много детей, они даже превосходят в этом отношении арабов. Люди правильно поняли проблемы и сделали упор на том, что действительно важно. А служба в армии вообще стала почетной. Служат все от мала до велика. По официальным данным, армия насчитывает вместе с резервистами 2,7 миллиона человек. Численность армии, готовой в любой момент к военным действиям, – 2 миллиона. Сегодня окружающие Израиль арабские страны, где больше 100 миллионов населения, вместе не соберут такую армию. Исходя из своего географического положения, проанализировав исторический опыт, в Израиле смогли сформировать поколение людей с братскими чувствами по отношению друг к другу. Понимаете, насколько это важно? Офицер в армии обязан относиться к солдату как к родному сыну. И эта братская, отцовская забота по отношению друг к другу очень важна. Без этого не создаются национальные ценности. В основе всего должны быть любовь, уважение друг к другу. Уважительное отношение к человеку. Нам в этом отношении еще предстоит очень и очень многое сделать.

Карен Агекян: Очень часто у нас нет не только уважения или любви, но элементарного доверия друг к другу. В диаспоре армяне могут собраться компанией на хаш или шашлык, заполнить зал на концерте армянской «звезды», но делать дело, делать бизнес до последнего времени предпочитали с неармянами и открыто об этом говорили.

Озеро Ван, остров Ктуц, август 2008о. Месроп Арамян: Мы долгое время в нашем национальном существовании не воспринимали вещи реалистично. Мы использовали созданную другими реальность, созданную другими культуру общественных отношений. Не создали культуру взаимоотношений друг с другом, не сформировали реальность совместной жизни друг с другом. Это достаточно серьезная задача. В других системах все прописано, мы берем эти правила вместо того чтобы самим создавать правила совместной жизни. И поэтому каждый живет сам по себе, отдельно от других. Что нас объединяет? Понятно, что шашлык не может нас объединять, заздравные тосты и застольный патриотизм тоже, нужны какие-то фундаментальные вещи. Геноцид, как важная часть памяти, может нас объединять, но бесконечно нельзя объединяться на негативе. Это создает психологическое давление. Нас должны объединять наша сила, наш потенциал. И прежде всего армяне должны создавать новую культуру взаимоотношений – это самая важная задача, которая сегодня стоит перед нашим народом, нашей государственностью, нашей Церковью.

Возвращаясь к идее школы… Я не представляю, как решить эту задачу без образования. Людям должно быть удобно жить и общаться друг с другом, они должны помогать друг другу. Если ты часть времени тратишь на личное, другую часть ты обязательно должен тратить на общественное. Если ты этого не делаешь, то причиняешь вред своему, личному. Армянин должен понять, что долю своего имущества, своего времени, своих способностей он должен обязательно вкладывать в общественное. Но в сегодняшней действительности армянин за пределами своего дома ничего не видит. Типичная ситуация: в квартирах все красиво и чисто, а за порогом – свинарник. Мы еще должны создать культуру совместного проживания и сотрудничества армян.

Карен Агекян: Чем заполнен Ваш сегодняшний день, чем будет заполнен завтрашний?

о. Месроп Арамян: Последнее время я больше занимаюсь радиостанцией «Вэм» и будущим фильмом «От Арарата до Сиона». Много сил уделяю реализации образовательного проекта. Участок под строительство уже выделен, сейчас мы занимаемся архитектурными разработками и содержанием образовательной программы – какой должна быть структура школы, ее методологические основы, изучаем опыт передовых школ мира. Пытаемся реализовать серьезные образовательные проекты на базе других школ, таких как, например, ереванская физико-математическая школа, которую мы оснастили лабораториями на уровне XXI века. Мы хотим понять, как работает та или иная образовательная технология, прежде чем школа будет выстроена.

Есть еще и пастырский труд: общение с людьми, попечение о людских душах. Тысячи людей – это тысячи судеб. Они связаны с тобой, и ты должен дойти до каждого.

Параллельно я занимаюсь критическим изданием текстов Ованнеса Саркавага, скоро выйдет полное собрание его догматических работ. Давно уже занимаюсь полным критическим текстом и переводом гомилий Св. Григория Просветителя. Основная работа уже завершена, но окончательное редактирование откладывается уже несколько лет, потому что никак не могу найти два свободных месяца. Параллельно издаем 8-й и 9-й тома богословского вестника «Гандзасар», каждый по 500-600 страниц. Минимум половина – мои работы: тексты, переводы и т.д. По другой половине приходится работать наравне с авторами, редактируя и корректируя работы.

Если подытожить: есть духовный труд как основа всего. Есть литературный труд – исследования, переводы и пр. Есть радиостанция, производство фильма и образовательная сфера. Этого достаточно, чтобы занимать все мое время.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>