вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Ливанские эскизы" (продолжение)

28.06.2009 Статья опубликована в номере №5 (20).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Продолжение. Начала читайте в АНИВ № 1 (16) 2008, № 2 (17) 2008, № 3 (18) 2008 и № 4 (19) 2008


Мемориал памяти героической обороны Муса-лера в АнджареАнджарские корни, шушинские побеги

В Анджаре, знаменитом селе мусалерцев, мы побывали дважды. Первый раз – с непродолжительным «официальным» визитом вместе с участниками научной конференции по Киликийской Армении в Антилиасе. Второй визит, спустя несколько дней, был «частным» – в знаменитое армянское село в долине Бекаа, ровно на полпути между Бейрутом и Дамаском, нас отвез его уроженец, обаятельнейший человек, известный в армянской общине Ливана музыкант Закар Кешишян.

В этой части «Ливанских эскизов» мы объединили истории Анджара и Закара – одного из его сыновей. Когда мы просили Закара рассказать о себе, большинство рассказов было посвящено арцахской части его жизни и работы. И это по-своему символично. Армяне Ливана с самого начала приняли близко к сердцу национально-освободительную борьбу на северо-восточном рубеже общеармянской исторической родины. Поддержка из Ливана оказалась не политической кампанией, которая неизбежно идет на спад, как только заканчивается острота противоборства. Нет, она продолжается по сей день в самых разных формах. И не стоит мерить ее числами, гораздо важнее то чувство всеармянского единства, которое ощутили и продолжают ощущать карабахцы.

«Об Арцахе или Нагорном Карабахе я услышал учеником, – начал Закар, пока мы делали небольшой крюк, объезжая горный мост, взорванный израильской авиацией. – Мы тоже ходили на демонстрации, осознавая всю разницу этих демонстраций в Степанакерте и у нас, в Ливане, где им никто не препятствовал. Вскоре после начала карабахского движения я поехал в Армению – поступил в Ереванскую консерваторию имени Комитаса. Студенты проводили сидячие забастовки, но понимали, что этого мало – нужно было ехать в Арцах, показать его жителям, что они не одиноки.

Мы, группа студентов, поехали в Арцах в 1989 году под руководством профессора Армена Будагяна. Давали в день по пять-шесть концертов, воодушевляя соотечественников, но еще больше самих себя. Многие из этой группы потом получили известность: певцы Форш, Арсен Григорян (Мро) из Сирии, Рубен Князян из Аргентины, руководитель камерного хора Армении Роберт Млекян, музыковед, доцент консерватории, художественный руководитель хора монастыря Сурб Гехард, Мгер Навоян, руководительница детского хора «Шогакат» Сурб Эчмиадзина Карине Езикян и др.

 

Закар Кешишян с хором «Варанда» в Шуши

Закар Кешишян с хором «Варанда» в Шуши


Закар Кешишян с хором «Варанда» в ШушиПосле освобождения Шуши ученический союз «Никол Агбалян» основал в городе школу имени Арама Манукяна, который в свое время закончил здесь епархиальное училище. А я организовал в Шуши детский хор «Варанда» – такое название выбрали сами дети. Нашему хору уже 16 лет, он ровесник освобождения города.

Закар Кешишян с хором «Варанда» в ШушиВ Шуши и сейчас непростые бытовые условия, а тогда было совсем трудно – мне довелось разделить с горожанами все тяготы первых лет свободы. Церковь Казанчечоц еще стояла полуразрушенной, ее только недавно очистили от устроенного противником склада боеприпасов. Впервые после долгих десятилетий мы исполнили в церкви шараканы на праздник Св. Рождества.

Помню первую репетицию. Азербайджанцы как раз начали бомбить Степанакерт и Шуши, первая бомба упала в лесу, на окраине города. Я хвалился в Ереване, перед тем как поехать в Арцах: мол, в Бейруте я узнал, что такое война. Но я действительно узнал войну и именно поэтому испугался за своих ребят. Кричу: «Дети, быстро сюда!» А они увлеченно показывают друг другу: «Вон самолет летит, вон самолет!» К счастью, все обошлось. Потом слышу, как они смеются между собой: «Видели, как боялся парон Закар?» Тогда я их не очень хорошо понимал. Они говорили только на карабахском диалекте армянского и на русском языке. Я ни того ни другого не знал, а они не знали западно-армянского. Пришлось мне срочно овладевать местным диалектом.

 

Закар Кешишян Закар Кешишян Закар Кешишян


Закар Кешишян с хором «Варанда» в ШушиПостепенно начала возрождаться музыкальная жизнь в городе, когда-то имевшем богатые музыкальные традиции. Но все же главной целью была психологическая помощь детям, которые столкнулись с суровыми тяготами жизни, жили в бедности, среди развалин. Постепенно уровень хора рос, и в 1995 году мы смогли отправиться на гастроли в Бейрут. Тогда в хоре насчитывалось 60 человек, теперь он состоит из трех возрастных групп шушинских детей и юношества – всего 130 человек. Многие из первого состава уже женились, вышли замуж – в общей сложности у них уже родилось 45 детей. Некоторые из этих детей поют в нашей младшей группе. Десятки бывших участников хора продолжили занятия музыкой – по классам фортепиано, флейты, вокала. Две девочки учатся в Государственной консерватории в Ереване. 

Не считая гастролей в Ереване и Ливане, «Варанда» за 16 лет дала больше 200 концертов в разных районах Арцаха – для учащихся, солдат, интеллигенции. В нашем репертуаре более 300 песен – духовные, патриотические произведения, музыкальная классика. Многие написаны известными армянскими композиторами и поэтами специально для нашего хора. У нас вышел диск «Город-крепость», о хоре снято два документальных фильма. Конечно, нам помогают благотворители, но часть расходов уже пять-шесть лет берет на себя НКР, поскольку хор получил государственный статус.

Я уже не могу разорвать свою связь с этим городом, с людьми, которые стали мне родными, и каждое лето посвящаю свой отпуск «Варанде» – за два месяца мы готовим новую концертную программу. В мое отсутствие ребята, конечно, тоже собираются раз в неделю. Но после приезда репетиции проходят каждый день: с утра я занимаюсь с младшими, вечером – со старшими».

Уже потом, вернувшись из Ливана, мы узнали о том, как был оценен труд Закара – сам он об этом умолчал. К пятнадцатилетию «Варанды» правительство НКР наградило хор премией имени Егише, а самого Закара – медалью «Вачаган Барепашт».

 

Закар Кешишян с хором «Варанда» в Шуши



Храм в Баальбеке. На заднем плане видна шиитская демонстрация с флагами.Долина Бекаа

Тем временем машина спустилась с гор в долину Бекаа, где мы уже побывали несколько дней назад вместе с учеными-арменоведами из разных стран мира. Мы тогда успели посетить колоссальный храм Юпитера в Баальбеке (римском Гелиополисе), по сравнению с которым сооружения римского Форума кажутся игрушечными. Если бы не ситуация в Ливане, этот храм стал бы местом паломничества туристов со всего мира – кстати, знаменитый русский писатель Иван Бунин, побывавший здесь столетием ранее, посвятил ему стихотворение и рассказ с одним и тем же названием: «Храм солнца». В его строках передан восхищенный трепет человека, которому в долине грозного бога Ваала, залитой ослепительным солнцем и окруженной снеговыми вершинами, встретилось мраморное сочетание «самого прекрасного на земле с самым величественным».

«Кем был сложен основной фундамент? Какими-то древнеарамейскими племенами – из самых больших монолитов, «какие когда-либо поднимал человек», и в те дни, когда легенды о титанах еще дышали жизнью. Неизвестно, кем построено и самое святилище Солнца: Рим только реставрировал его. Но и реставрировал под несомненным влиянием преданий о великих капищах, о столпотворениях, об уступчатых зиккуратах, этих «башнях до небес», и посвятил его Солнцу-Ваалу, сочетавшему здесь свое имя с именем Юпитера. И святилищем Ваала, прежде всего Ваала, и было, и осталось святилище Великого храма, уступами вознесенное к небу и охваченное колоссами, имевшими и внизу, и вверху одну толщину – первобытно. А сказочным монолитам, из которых сложен основной фундамент, его подземелья и Стены Циклопов, Рим мог только дивиться: тайна передвижения и кладки этих монолитов, из которых иные имеют по тридцати аршин в длину, даже для него была непостижима».

Храм в БаальбекеДействительно, в Баальбекском храме можно встретить самые крупные отесанные каменные блоки в мире, намного превышающие блоки египетских пирамид…

Современный городок Баальбек считается местом рождения организации «Хезболла», и все население города числится в ее рьяных сторонниках. Когда мы вместе с участниками конференции по Киликии бродили среди развалин римского храма, сюда доносилась усиленная громкоговорителями агитация шиитского проповедника, а на заднем плане одного их фото того дня можно отчетливо различить шествие с флагами.

В тот день на закате солнца мы успели побывать и на руинах древнего города – он был построен в начале VIII века при халифе аль-Валиде ибн Абд аль-Малике из династии Омейядов, похоронен под наслоениями последующих эпох и только в 1949 году раскопан археологами во всем своем масштабе. Город с изящными тонкими арками полуразрушенного халифского дворца и банями в греко-римском стиле известен под названием Анджар и расположен возле одноименного армянского села – он включен ЮНЕСКО в список «Мирового наследия». Это был крупный по тем временам торговый центр, большая часть его строений, числом около 600, предназначалась для торговли. Правильная римская планировка – квадрат с прямыми перпендикулярными улицами, две главные магистрали, пересекающиеся крест-накрест и делящие город на четыре равных квартала, а также греческие надписи наряду с арабскими и капители колонн в византийском стиле свидетельствуют о том, что изначально город мог быть основан в эпоху власти Византии над регионом.

Только с наступлением темноты вся наша группа добралась на автобусе до самого села Анджар – здесь мы успели посетить церковь Сурблогос и прослушать рассказ о героической эпопее мусалерцев в местном клубе партии Дашнакцутюн. Согласитесь, слишком много эпох, религий и идеологий за такой короткий срок…

Храм в БаальбекеМы решили для себя, что не можем покинуть Ливан, не посвятив Анджару хотя бы один полный день. Нас потрясло нечеловеческое величие Храма Солнца, и все же это было мертвое величие мертвых богов. Тому самому Ваалу, чей храм унаследовал Юпитер, когда-то приносили человеческие жертвы. Впрочем, Юпитер от своего предшественника ушел недалеко: он ненасытно поглощал самое главное для людей – их свободу. Не стоит забывать, что все колоссальные сооружения древних империй и деспотий были плодом подневольного, рабского труда.

Гораздо больше, чем в Баальбек, нас тянуло в армянское село, к соотечественникам с их повседневными заботами, памятью о героическом прошлом и верой в будущее. Армянский дух никогда не выражал величие в колоссальных размерах – но в луче света, пронизывающем сумерки храма, который по размеру мог бы стать песчинкой в глазу баальбекского гиганта. Мы не перемалывали поступью легионов чужие кости. мы в неравном бою защищали свою землю и свою жизнь в равной степени от этих державных армий и грабительских орд кочевников. Ни в коем случае нельзя забывать, что в Зейтуне, Сасуне и на средиземноморском берегу, на горе Муса в далеком 1915-м нам приходилось противостоять двум стихиям – вместе с вооруженными, дисциплинированными и обученными подразделениями имперской армии нападал окрестный племенной сброд, жадный не только до теплой крови, но до любого имущества – от буйвола до последней плошки в крестьянском доме...

И вот мы уже во второй раз за неделю едем по шоссе, украшенному черными и желтыми флагами с арабскими, наверняка воинственными, надписями. Едем, на этот раз на машине Закара, чтобы увидеть Анджар при солнечном свете. И просим нашего водителя продолжать свой рассказ совсем о других местах – как и в армянском прошлом, в армянском настоящем все взаимосвязано. Журнал, издающийся в Москве, село в долине между горными хребтами Ливана и Антиливана… и Шуши, снова возрождающийся как армянский город. 

Храм в Баальбеке«Для меня особенно тяжелыми были первые годы, прежде всего в бытовом смысле. Но я учился преодолевать жизненные трудности вместе с детьми из хора. Вообще я многому научился у этих детей – у них особый дух. Помню, как мы вернулись после первого выступления в Ереване в апреле 1993 года, когда хору еще не исполнилось и года. Думали, родители встретят нас радостно, но встретили хмуро, молча – оказалось, у одного из наших ребят погиб в бою отец, азадамартик. У нас был назначен концерт в Шуши, и этот мальчик нашел в себе силы через два дня подняться на сцену, чтобы никого не подвести.

Другой мальчик по имени Эмиль из героического села Каринтак в течение трех месяцев каждый день пешком в любую погоду поднимался в гору, в Шуши (автобус тогда не ходил), чтобы участвовать в репетициях. После концерта в Мартуни для воинов-азатамартиков мы вернулись в Шуши очень поздно. Только я лег в постель в половине второго ночи, как зазвонил телефон. «Парон Закар, уже поздно, темно, сильный дождь – пусть Эмиль переночует у вас и завтра вернется в Каринтак». – «Зачем ему в Каринтак?» – «А он вам разве не сказал, что живет здесь, в селе?» Конечно, он мне ничего не сказал и среди ночи один отправился в путь. Через полчаса я узнал, что мальчик благополучно добрался до дому.

Помню еще девочку, которая каждый день поднималась в горы, собирала ежевику и продавала ягоды, чтобы не просить милостыню. Ведро стоило примерно один доллар по тогдашнему курсу. Я попросил у нее ежевику и поинтересовался: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» – «Учительницей». Я дал ей ручек, тетрадей и прочих школьных принадлежностей. Ей говорят: «Какие хорошие подарки дал тебе парон Закар». – «Нет, я сама все это купила за ежевику». Дети тогда были голодными, плохо одетыми, но не пропускали занятий и отлично учились.

Армянская молодежь Ливана создала фонд «Арцах», который реализует проект «Новая жизнь, новая надежда». По этому проекту каждой семье на освобожденных территориях, у которой родился ребенок, мы дарим корову – ведь это будущий гражданин нашей Родины, будущий солдат. Если мы сегодня не заселим освобожденные территории, не будем развивать Арцах, все жертвы и пролитая кровь окажутся напрасными, и мы согрешим перед памятью погибших героев. Если выиграна война, надо выиграть и мир – вот главная на сегодня проблема».

 

Руины древнего города в Анджаре


Считается, что летом в долине Бекаа гораздо жарче, чем на побережье, а зимой – гораздо холодней. Наверное, это действительно так, но в январе мы большой разницы не почувствовали. Мы ведь прилетели в Ливан с мороза, поэтому нам везде было одинаково тепло. Вот и рекламные щиты с надписью «Добро пожаловать в Анджар» на трех языках – армянском, арабском и английском, вот уже виден характерный по форме, узнаваемый на всех континентах армянский купол церкви. Название происходит от «Айн Джерра» – в переводе с арабского «источник Джерра». Этот источник очень популярен среди жителей окрестных арабских деревень.

По разным данным село занимает территорию от 15 до 18 квадратных километров и находится на шоссе между Бейрутом и Дамаском, от той и другой столицы его отделяет чуть меньше 60 км. Постоянное население составляет около двух с половиной тысяч, летом оно увеличивается почти на тысячу человек – в это время года сюда приезжают погостить те, кто переехал из Анджара в столицу или эмигрировал в другие страны. В самую тяжелую пору гражданской войны в Ливане население Анджара тоже временно увеличилось. Здесь нашли убежище тысячи армян из охваченных боевыми действиями районов Бейрута. Та война, как известно, привела ко вводу в страну войск соседней Сирии. Сирийское присутствие продолжалось с 1976 по 2005 год, и расположенный недалеко от границы Анджар стал одной из главных баз сирийской армии. В одно время здесь были расквартированы около 2 000 солдат и штаб сирийской разведки, трудилось много сирийских рабочих, готовых наниматься за гораздо меньшую оплату, чем ливанцы. Анджарцы особо не жаловались – в опасные годы присутствие армии из соседней арабской страны было надежной защитой. 

 

Анджарцы в составе Восточного легиона в годы Первой мировой войныОснование Анджара

Самое время рассказать о предыстории села и его жителей. Насколько мы представляем себе своего читателя, ему хорошо известно о героической самообороне Муса-лера или Муса-дага в августе-сентябре 1915 года, эвакуации жителей шести армянских сел французскими кораблями в египетский Порт-Саид и возвращении на родину после капитуляции и распада Османской империи, когда родные села оказались на территории воссозданной Сирии. Поэтому начнем свой рассказ с 1939 года – Сирия, включавшая в себя нынешний Ливан, в то время еще была подмандатной французской территорией (по решению Лиги Наций от 1922 года). С усилением напряженности во франко-германских отношениях правительство Франции пошло на уступки турецким требованиям и, несмотря на протесты местного населения: армян, арабов, алевитов и др., – уступило Турции часть сирийской земли – бывший Александреттский санджак, в том числе Муса-лер и окружающие армянские села. 23 июня 1939 года договор был подписан в нарушении мандата Лиги Наций, по которому государство-мандатарий не имело права менять границы подмандатной территории.

Анджарцы в составе Восточного легиона в годы Первой мировой войныФранция предложила желающим в течение шести месяцев переселиться со всем имуществом на территории, остающиеся под ее управлением. В июле началось переселение 50 тысяч человек – из 30 тысяч армян 6 тысяч были жителями сел Муса-лера. Для них французские власти сделали исключение, выкупив в августе за 410 тысяч франков землю в Анджаре у местных землевладельцев – Рушди-бея Фахми и его матери Аиши Сабарназ, с тем чтобы мусалерцы могли все вместе поселиться на новом месте. Говорят, причинами такого особого отношения были активное участие выходцев из Муса-лера во французском Восточном легионе в годы первой мировой войны, их героический вклад в победу над турками при Араре, в Палестине. Тем не менее мусалерцы верили, что переселяются временно и вернутся назад после разрешения международного конфликта.


Одно из первых фото переселенцев в АнджареВажно отметить, что сумма, выплаченная от имени французского правительства, включала также средства, предоставленные фондом Галуста Гюльбенкяна и некоторыми другими армянскими благотворителями. Постановлением французских властей от 18 февраля 1940 года земли передавались перемещенным мусалерцам. Документы на право собственности выдавали жителям в 1944-1945 годах. После репатриации половины анджарцев в Советскую Армению в 1946-1947 годах дочери прежнего владельца земли подали иск в суд, пытаясь вернуть себе земельные наделы и присвоить дома уехавших семей. Только решительные действия анджарцев под руководством Мовсеса Тер-Галустяна помогли склонить чашу весов в свою сторону. В 1963 году ливанское правительство подтвердило их земельные права, в 1967 году они получили новые сертификаты «дапу» на свои участки.
 

Торжественное открытие памятника героям обороны Муса-лера и французским морякам при участии офицеров французского флота (1933 год) Торжественное открытие памятника героям обороны Муса-лера и французским морякам при участии офицеров французского флота (1933 год)

Торжественное открытие памятника героям обороны Муса-лера и французским морякам при участии офицеров французского флота (1933 год)

Мовсес Тер-Галустян (1895-1984) был олицетворением героического пути своих земляков – в двадцать лет он стал военным руководителем обороны Муса-лера, затем воевал в армянских частях Восточного легиона французской армии, участвовал в знаменитой битве с турками при Араре, был депутатом парламента Сирии, а затем Ливана, членом бюро АРФ Дашнакцутюн. Он сыграл немаловажную роль в том, что его земляки после переселения не были разделены, не рассеялись по разным городам и селам.

Вернемся в 1939-й… Погрузив поклажу на грузовики, мусалерцы добрались до Рас аль-Бассита к северу от теперешней ливано-сирийской границы, в 25 километрах от Кесаба, где остановились лагерем на срок примерно сорок дней (тем, кто решил взять с собой и домашний скот, пришлось проделать весь путь пешком). Жили в палатках, для которых использовали любой подручный материал. В связи с эпидемией дизентерии Армянскому Всеобщему Благотворительному Союзу пришлось организовать больницу в Латакии, тем не менее смертельных исходов избежать не удалось, по некоторым данным умерло 45 человек. Из Бассита мусалерцы морским путем добрались до Триполи, затем по железной дороге в Райяк, откуда, наконец, их доставили в Анджар – снова на грузовиках. Здесь, в сентябре, возле древних, тогда еще большей частью скрытых под землей, развалин эпохи Омейядов был разбит палаточный город – «vranakaghak». Армянский Всеобщий Благотворительный Союз предоставил каждой семье четыре квадратных метра ткани и три жерди для палатки. В палатках начались первые школьные занятия, при недостатке писчей бумаги ученики использовали для записей бумажные мешки от строительного цемента. В отдельной палатке черного цвета проводили церковные службы.

Сохранившиеся «французские домики»По контрасту с ухоженными садами и угодьями в родном краю здесь нигде не было видно признаков возделанной земли. Все нужно было начинать с нуля. В болотистой местности без надлежащих бытовых условий почти четверть мусалерцев погибла от малярии. Особенно тяжелой была первая зима, проведенная в палатках, – мертвых хоронили каждый день. Многих детей приютили у себя арабы из соседних сел, мусалерцы до сих пор вспоминают об этом с благодарностью.


Сохранившиеся «французские домики»Очистка территории от камней и сооружение домов за счет французских властей начались уже в сентябре, сразу по прибытии на место. Село стало застраиваться по проекту Агопа Кешишяна – единственное из сел региона с предварительным планом застройки. При виде сверху, с самолета, контуры села напоминали орла – в память о героической самообороне 1915 года. В строительстве участвовали все мужчины от 15 лет, получая заработную плату. Такие же деньги выплачивали и женщинам от 15 лет, хотя те не имели возможности работать на стройке. Из-за эпидемий, свирепствовавших в палаточном городе, строительство продвигалось медленно, хотя все, кому позволяло здоровье, считали делом чести участвовать в нем. Пришлось дополнительно нанять арабских рабочих из соседних деревень.


Сохранившиеся «французские домики»Первоначальный план предполагал строительство домов с двумя комнатами и туалетом, однако финансирование сократилось в связи с началом второй мировой войны. Первые дома – однокомнатные, размером 4х4,5 метра с участком в 4 сотки (16x25 метров) – были закончены летом 1940 года. В них заселились семьи с маленькими детьми и больными. Строительство всех 1 065 домов закончилось в 1941 году, каждый из них обошелся в 3 тысячи французских франков.

С самого начала село было разделено на 6 частей по названиям сел в окрестностях горы Муса-лер, жители которых принимали участие в знаменитой самообороне и впоследствии переселились в Анджар (численность прибывших на новое место указана в скобках) – это Иогун Олук (975 жителей), Кабусие (950), Хыдрбек (936), Хаджи-Хабабли (870), Битиас (870) и Вакиф (538) – всего 5 125 человек из 1 205 семей. К моменту завершения строительных работ на месте осталось 1 050 семейств, полторы сотни предпочли поселиться в других местах. Из оставшихся в Анджаре семей в конфессиональном отношении 803 принадлежали к ААЦ, 175 были армяно-католическими, 82 – армяно-протестантскими. Прежнее деление села и сейчас остается в силе: местную власть под руководством мэра формируют шесть «мухтаров» – представителей районов и 14 членов совета.

 

Прежние источники воды


Орлиная планировка Анджара (вид с самолета)После завершения строительства жилых домов возникла проблема занятости. Французы распределили между жителями Анджара земельные участки размером в 10 соток. Однако в первые годы мусалерцы не стремились заниматься земледелием на неблагоприятной для этого почве, местами болотистой, местами каменистой. Все уверенно ожидали возвращения на прежнее место жительства по окончании второй мировой войны – так же как они смогли вернуться по окончании первой мировой. Они предпочитали наниматься в качестве сельскохозяйственных рабочих в соседние деревни. По свидетельству очевидцев, тогда впервые женщины-армянки на короткий срок стали активно участвовать в полевых работах, в родных мусалерских селах они занимались исключительно домашним хозяйством и вскоре, когда условия жизни в Анджаре наладились, снова вернулись к работе в своих домах.

Улица, ведущая к храмуВоенно-воздушная база вишистской Франции в Райяке некоторое время нанимала мужчин на работу очищать от камней окружающие поля. Уже летом 1941 года база перешла под контроль армии де Голля, была расширена, и многих анджарцев наняли работать здесь в качестве технического персонала. В 1943 году при анджарском муниципалитете открылась небольшая обувная фабрика. Некоторые женщины стали ткать традиционные армянские ковры. С появлением британцев и деголлевцев улучшилось продовольственное снабжение, началась вакцинация против малярии – доктора раздавали всем горькие пилюли и внимательно следили, чтобы люди их не выплевывали. Другой частью борьбы с малярией стало опрыскивание малярийных болот ДДТ от комаров, для чего также нанимали анджарцев. В борьбе с малярией большую помощь оказали Армянский Всеобщий Благотворительный Союз (АВБС) и фонд Карагезян.

Первое время женщинам приходилось носить воду из источника Анджар, который находился в километре от границы села. Особенно тяжело было делать это зимой, когда дорогу размывало дождями. Вскоре в селе появилась своя вода – на память о том времени остались два бездействующих «источника». каждый закрыт массивными, поставленными стоймя бетонными плитами, в нижней части одной из плит видно отверстие для крана, приподнятое от земли на высоту ведра.

Антилиасский престол обратился за помощью к различным армянским благотворительным организациям. Армянский Красный Крест и АВБС построили каменное здание Дома материнства (Mayranots), где сейчас находится детский сад при начальной школе «Арач». К 1943 году в Анджаре уже действовали три школы.


К окончанию войны анджарцы поняли, что им нечего рассчитывать на возвращение на родину и начали активно возделывать свою новую землю. Первое время ощущался недостаток рабочего скота. Небольшое количество мулов и другого скота взяли в аренду в соседних арабских деревнях. Иранский армянин hАйк Тютюнджян подарил анджарцам трактор, Армянский Всеобщий Благотворительный Союз – семена, а также 110 коров, овец и пару лошадей. Сельчане начали выращивать злаки – ячмень и пшеницу.
 

В церкви Сурб Погос В церкви Сурб Погос

В церкви Сурб Погос


Общественная жизнь, как и везде в Спюрке, началась с церквей и школ. На средства французских армян, собранные по инициативе главного редактора парижской газеты «Арач» Шаварша Миссакяна, в 1940 году местной общиной ААЦ была построена школа «Арач», она была официально открыта 5 марта 1941 года с 755 учениками. Однако после репатриации в советскую Армению в 1946-1947 годах 530 семей – то есть примерно половины жителей Анджара на тот момент – число учеников резко сократилось. (Тогдашняя репатриация была одним из преступлений советской власти против армян. Была задействована мощная пропагандистская машина, эксплуатировавшая патриотизм армян Спюрка и симпатии к стране, одержавшей победу над фашизмом. Задуманная в политических целях кампания была вскоре свернута. Многим из тех, кто попался на удочку сталинского режима, суждено было вскоре познакомиться в качестве ссыльных с суровым климатом далекого Алтая. В то же время по ближневосточным армянским общинам репатриация по-советски нанесла ощутимый удар, лишив их значительной части самого патриотичного элемента.) Однако после 1955 года школа стала возрождаться, наряду с начальным отделением начал действовать колледж «Арач». По стандартам министерства образования Ливана средняя школа должна была иметь отдельное здание с лабораторией и отдельную администрацию. Благодаря двум взносам фонда Гюльбенкяна общей суммой в 27,5 тысячи долларов в 1970 году было завершено строительство отдельного здания средней школы, и теперь она носит имя Галуста Гюльбенкяна. Сегодня в школе «Гюльбенкян» около 300 учащихся.
 

В церкви Сурб Погос В церкви Сурб Погос

В церкви Сурб Погос


В церкви Сурб ПогосС 1946 года действует воскресная школа «Шушанян» ААЦ, где дети и подростки разучивают молитвы, шараканы, изучают Закон Божий, готовят специальные программы к Рождеству, празднику Вардананц.

Новая церковь Сурб Погос, сооруженная по проекту архитектора Кеворка Эммияна, считается второй по величине из армянских церквей Ливана. В церемонии освящения церкви 1 октября 1960 года принял участие католикос Большого Дома Киликийского Заре I. В 1999 году церковь была полностью реставрирована.

При поддержке епископа Григора Агаджаняна в 1940 году армяно-католический орден Сестер Непорочного Зачатия открыл в Анджаре школу, сейчас в ней обучаются сто с небольшим учеников. На первое время армяно-католики Анджара выстроили для себя деревянную церковь, каменная была освящена в 1954 году тем же Григором Агаджаняном, уже кардиналом Римско-Католической Церкви. В октябре 1973 года была открыта школа-пансион Агаджанян в присутствии тогдашнего президента Ливана Сулеймана Франжье.

В 1940 году сельская евангелическая община построила церковь, которая одновременно служила школой. В 1947 году в Анджар приехала сестра Хедвиг Айеншанслин из швейцарско-германской миссии «Хиллфсбунд», в следующем году она согласилась возглавить общинную школу, и сейчас, в благодарность за долгий самоотверженный труд, в школьном дворе стоит ее бюст. Позднее ей в помощь приехали еще две сестры – Мария и Ханна. К концу 60-х годов школа армяно-евангелической общины Анджара насчитывала уже 750 учеников, 400 из которых жили в школьном пансионе, однако гражданская война привела к резкому падению их числа. Сегодня в школе немногим более трехсот учеников. В Анджаре работали и другие протестантские миссионеры, в 1996 году здесь был построен Дом миссии, сегодня за ее работу отвечают супружеская чета Шпангенбергов, а также сестры Хельга и Элизабет. Здесь же, возле евангелических церкви и школы, похоронен преподобный Тигран Андреасян, армяно-протестантский пастор, который в 27 лет был избран руководителем Центрального органа самообороны Муса-дага, – надгробие из черного мрамора увенчано белым крестом скромных размеров.

 

Протестантская церковь Анджара Бюст сестры Хедвиг Айеншанслин Могила преподобного Тиграна Андреасяна


Памятный источник возле церквиВ религиозном отношении село делится на три неравные по численности общины, в политическом здесь безраздельно господствует партия Дашнакцутюн, к которой, кстати, принадлежит и наш друг Закар. Сразу же после открытия начальной школы «Арач», названной в честь знаменитой парижской газеты, было основано отделение «Арач» молодежной организации партии Дашнакцутюн. В 1973 году оно получило имя покойного главного редактора газеты Шаварша Миссакяна.

В селе активно работают культурные, благотворительные, молодежные, спортивные организации. В 1941 году мусалерцы супруги Карагезян открыли здесь один из филиалов своего благотворительного фонда – детскую клинику, которая сотрудничает с больницей Американского университета в Бейруте. Фонд также организовал сооружение летней площадки для занятий спортом. В 1942 году было основано отделение «Ахтамар» благотворительной организации Армянского Креста Помощи Ливана. Выходцы из Анджара супруги Филанессян, ныне живущие в США, подарили «Ахтамару» свой дом, здесь в 1999 году открылся медицинский центр, где работают 8 врачей. В том же 1942 году другая женская благотворительная организация была основана при евангелической церкви Анджара. Позднее, в 1960 году, начал работу «Благотворительный союз католичек». В 1971 году был основан «Женский союз церкви Сурб Погос».


Закар Кешишян с отцомНемало и молодежных организаций. В 1940 году возник клуб организации «hОменетмен», сейчас он имеет скаутские отряды трех возрастов, спортивный центр со своим футбольным полем и другими тренировочными площадками, в 1941 году – Евангелическая молодежная ассоциация Анджара, в 1964-м – местное отделение армяно-католической молодежной ассоциации, в 1971-м – отделение «Паруйр Севак» культурного союза «hАмазгаин». Этой же организации принадлежит клуб «Саркис Зейтлян» в центре Анджара, здесь организовано много творческих групп по музыке, танцам, хоровому пению, художественному чтению и др. – сейчас успешно действуют хор «Комитас» и театральная группа «Лусардзаг».
 

Дома и улицы современного Анджара Дома и улицы современного Анджара


Местная организация кун-фу и у-шу «Черный пояс Анджара» была основана в 2000 году, а с 2002 года стала членом общеливанской федерации и начала участвовать в чемпионатах страны.
 

Дома и улицы современного Анджара Дома и улицы современного Анджара

Дома и улицы современного Анджара

Дети Анджара Указатель улицы
 

Анджар. Будни и памятные дни

Яблоневые сады и виноградникиПрервем поток информации, чтобы ее количество не перевалило за красную черту, вернемся к собственным впечатлениям и мыслям. Конечно, в селе живут люди разного достатка. Но большую часть домов можно смело назвать коттеджами – каменные, двухэтажные, поддерживаемые в чистоте и идеальном порядке. Особенно впечатляют они на фоне сохранившихся кое-где для хозяйственных нужд крохотных стандартных домиков начала сороковых годов. Таков коттедж замужней сестры Закара, куда мы ненадолго заглянули в гости. Здесь живет и отец музыканта – бывший священник в церкви Сорока отроков (Сурб Карасниц Манканц) Бурдж-Хаммуда, он сейчас вышел на пенсию и вернулся в Анджар.

Яблоневые сады и виноградникиГоворя о порядке, чистоте и организованности, необходимо отметить одну важнейшую особенность, характерную в целом для армянской общины Ливана. Если отдельные предметы частной собственности – например, личный автомобиль – могут находиться не в идеальном состоянии (для ливанцев вообще характерно чисто утилитарное отношение к автотранспорту, здесь мало увидишь надраенных до зеркального блеска престижных иномарок, люди предпочитают иметь два подержанных автомобиля, которые поочередно находятся в ремонте), то ко всему общественному – школам и церквям, сиротским приютам и концертным залам, спортивным площадкам и помещениям партийных, земляческих, благотворительных организаций – даже самый придирчивый критик придраться не сможет. Нет роскоши, излишеств, огромных масштабов, но все сделано на совесть и, что называется, вылизано. Почему у себя на родине армяне не относятся к общему более трепетно, чем к личному? Причины можно долго обсуждать – здесь достаточно отметить вопиющий контраст со знакомыми каждому из нас бытовыми картинами…

Закар Кешишян и хор «Шнорали»Закар привел нас к школе, где когда-то учился. Занятий не было, мы пообщались с тремя игравшими на траве мальчишками и запечатлели на память живое будущее Анджара. Хочется надеяться, что эти ребята не покинут родное село, не окажутся лет через десять где-нибудь в Калифорнии. Сегодня у каждой семьи есть по крайней мере одно окно, ежедневно открытое в мир, – телевизор (а то и два – добавился Интернет), и через это окно мир постоянно соблазняет яркими, броскими обличьями, манит музыкой, как сирены своими голосами завлекали мореплавателей. Есть и объективная реальность – с рабочими местами в Анджаре далеко не все безоблачно, фермерство уже не дает прежнего дохода и не привлекает молодежь, высшее образование здесь не получишь, а получив и вернувшись обратно, нелегко применить его к делу с полной отдачей от своих знаний и для других, и для себя. Вот и Закар постоянно живет в Бейруте, где его консерваторское образование может дать полную отдачу.

Закар Кешишян и хор «Шнорали» (слово Католикоса Киликийского Арама I)

– Здесь я впервые соприкоснулся с музыкой, – Закар показывает на окна зала при евангелической школе. – Тогда зал только что построили, и был назначен концерт детского хора «Какавик» – все мои друзья пели в этом хоре. Узнав, что концерт начался и они уже на сцене в костюмах, я очень расстроился, что не выступаю вместе с ними, очень захотел все увидеть и услышать. Нужно было купить билет, но у меня, ребенка, денег не было, и было стыдно сказать, что я хочу бесплатно пройти на концерт. Я залез снаружи вот сюда, на высоту окна и проторчал весь концерт – такой стала моя первая встреча с музыкой. На следующий год я уже участвовал в хоре. Потом хор распался – его руководителем был армянский священник с Кипра, и когда он уехал, никто его не заменил. Летом 1989-го я собрал новых детей и возродил «Какавик». Забавно, что я стал руководителем того самого хора, на концерт которого не мог попасть.


Хор «Каркач»Пришло время вкратце рассказать о ливанской составляющей работы Закара. Он давно известен в общине и как музыкант, и как организатор музыкальной жизни. Два года назад Католикос Великого Дома Киликийского Арам I пригласил его руководить хором «Шнорали» при Антилиасском католикосате (этим летом хор приехал с концертом в Анджар). Не получая никакой зарплаты, хористы дважды в неделю репетируют, регулярно дают концерты, записываются для телевидения. «Таков образ жизни ливанских армян, таков смысл нашего существования», – говорит по этому поводу Закар.

Одновременно он руководит детским хором «Каркач» и юношеским хором «Айг» при организации «hАмазгаин». Хор «Каркач» был создан 11 лет назад, здесь поют дети из разных армянских школ Ливана, которые собираются для репетиций в культурном центре «Левон Шант» организации «hАмазгаин». «Каркач» – побратим того самого шушинского хора «Варанда», которым тоже руководит Закар Кешишян. Участники обоих хоров давно переписываются друг с другом. Несколько лет назад «Каркач» гастролировал в Ереване и Шуши – по словам Закара, это были незабываемые дни встреч и совместных выступлений. В этом году он организовал хор «Айг» из повзрослевших бывших участников хора «Каркач», два хора уже успели дать общий концерт на Кипре.


Хор «Айг»Попробовав на вкус празднично-оранжевые плоды – мандариновые деревца не редкость в анджарских дворах, – мы отправились посмотреть на яблоневые сады и виноградники. Урожай с этих обширных угодий всегда был важной статьей дохода жителей села. В январе ряды обнаженных яблонь и уснувшая лоза по-своему красивы на фоне чистого голубого неба и гор на горизонте. Дороги между посадками асфальтированы, чтобы удобнее было вывозить урожай. Недалеко от садов и виноградников видно симпатичное здание консервной фабрики, отличающееся от привычных нашему глазу серых и унылых производственных зданий.

Ресторан «Арев» («Шамс»)Во время прогулки мы просим Закара рассказать о своей преподавательской работе:

– С 1996 года я преподаю в государственной консерватории Ливана и университете hАйказян. Помимо профессионального аспекта, моя работа в консерватории основана на глубоком уважении к арабскому народу Ливана, где армяне обрели свой дом после Геноцида. Что касается университета hАйказян – это единственный армянский университет в Спюрке, один из лучших в Ливане, и я считаю очень важным рассказывать студентам разных специальностей об истории армянской музыки. И еще я обучаю игре на своих любимых инструментах – шви и дудуке в музыкальном колледже «Барсег Каначян» при организации «hАмазгаин».

Ресторан «Арев» («Шамс»)Уже смеркалось, когда мы попали на небольшое предприятие, где Сурен Джанбазян с сыном и несколько наемных работников изготавливают ходовые для Ливана сувениры. Мы уже видели в магазинах и лавках Бейрута эти небольшие, но массивные четырехугольники из полированного дерева, на которых закреплены тонкие медные пластинки с изображением, протравленным кислотой на золотистом фоне, – это могут быть ливанские достопримечательности, арабские строки из Корана, записанные особой вязью, месроповские буквы молитвы «Hayr mer» («Отче наш»). У отца с сыном тематика была преимущественно армянской – от темы Анджара и Муса-лера до карт Республики Армении и НКР, изображений Арарата, известных армянских стихотворных цитат с профилями их авторов. Были, правда, и ливанские мотивы, снабженные буквами KFOR и флажком той или иной европейской страны. Офицеры и солдаты международных сил по поддержанию мира на ливано-израильской границе охотно раскупают такие сувениры на память о своей миссии.

 

Сувенирная карта Хозяин предприятия по производству сувениров из меди Сурен Джанбазян с сыном


Еще более масштабный символ армянской предприимчивости – ресторан «Арев» или по-арабски «Шамс», куда мы заглянули поужинать. Расположенный на трассе возле села, вдали от мало-мальски крупного населенного пункта, этот огромный ресторан с несколькими залами общим числом на 1 500 мест, с многочисленным, более 200 человек, персоналом никогда не пустует. Здесь пекут свой хлеб, готовят блюда из свежевыловленной в пруду форели, здесь посетитель может при желании наблюдать за артистической работой поваров, здесь разносчики кофе, отличающиеся по костюму от официантов, двигаясь по залу, пощелкивают крохотными пустыми чашечками. Ресторан славится и арабской, и армянской кухней. Ливанцев трудно удивить разнообразием и качеством блюд, но сюда приезжают ценители хорошей кухни из окрестных городов и даже из Бейрута. Здесь останавливаются автобусы с туристами, и можно поручиться, что посещение ресторана доставляет им не меньшее удовольствие, чем обозрение древних руин эпохи Омейядов. Жители окрестных арабских сел появляются семьями и смотрятся отнюдь не деревенщинами. Арабские женщины любого возраста заказывают себе кальян гораздо чаще мужчин. Подают и крепчайшую анисовую водку, которую пьют, разбавляя водой, отчего прозрачный напиток становится молочно-белым. Что касается блюд, писать о них не будем, иначе у читателей разгуляется аппетит и им сложно будет воспринимать продолжение наших заметок. Упомянем только об основателях ресторана. В 1975 году Богос Зейтлян с женой открыли небольшое семейное кафе с несколькими столиками, но уже в 1985-м семья Зейтлян, в том числе повзрослевшие дети Богоса – Овик, Арут и Марине, – смогла затеять гораздо более масштабное предприятие. Теперь оно процветает, в чем мы убедились на собственном опыте.
 

Ресторан «Арев» («Шамс») и его хозяин Ресторан «Арев» («Шамс») и его хозяин


День в Анджаре закончен. Признаться честно, это было, конечно, скольжение по поверхности – чтобы по-настоящему узнать и понять потомков мусалерцев, надо провести здесь не одну неделю. Но впечатлений все равно множество. И некоторые выводы мы уже готовы сделать.

Памятник обороне Муса-лера и французским морякам на месте событий (разрушенный турками)Лишний раз убеждаешься, что даже правильные постулаты нельзя универсализировать. Например, тезис о желательности репатриации армян на Родину. Из тех стран и регионов, где армяне разобщены, где каждый живет своей жизнью и новое поколение быстро ассимилируется, где армянские общественные организации существуют только номинально, надо, безусловно, пытаться вернуть людей в Армению, тем более если они уехали из страны не так уж давно. Но патриотизм, идейность среднего анджарца настолько превышают соответствующие качества среднего гражданина РА, что сегодняшняя репатриация, как ни странно, могла бы повредить духовной цельности жителей села. Началась бы «идейная ассимиляция» анджарцев, которой им удается избежать в инородном арабском окружении.

Состояние кладбища после разорения туркамиВ полной темноте мы едем обратно через горы, в машине звучит музыка с диска «Гранатовое дерево», записанного Закаром и его женой, пианисткой и поэтессой Камиллой. Эти мелодии по-новому окрашивают все впечатления этого долгого дня.

– Шви и дудук – моя стихия, – рассказывает Закар. – Я многое впитал от своих учителей – дирижера профессора Ивана Нарданяна, исполнителя на шви профессора Ильи Минасяна. Давно уже выступаю с концертами в разных странах, стараюсь передать армянам и неармянам дух нашей музыки и очарование наших национальных инструментов. В следующем году мы с женой надеемся выпустить еще один диск, тем более что исполнится 140 лет со дня рождения великого Комитаса.


Памятник обороне Муса-лера и французским морякам на месте событий (целый)Нам не повезло попасть в Анджар на праздник или в один из дней памяти, но за год их набирается немало. Все мы, кто застал советские праздники, хорошо помним, как выхолостилась их суть: и первого мая, и седьмого ноября люди радовались лишнему выходному дню и предлогу собраться компанией. В Анджаре все совсем по-другому – и Закар, и другие очевидцы рассказывают, что идейная составляющая особых дней в году имеет важнейшее значение. Именно вокруг идеи объединяются потомки героических мусалерцев – даже тогда, когда они танцуют, поют или принимают участие в совместной трапезе.

Главный из праздников, – безусловно, День памяти победоносной обороны Муса-лера. Он совпадает с праздником Хачверац (Воздвижения Животворящего Креста Господня) и отмечается во второе воскресенье сентября. Гости, как правило, за день съезжаются в Анджар из Ливана и других стран – те, у кого нет в селе друзей и родственников, ночуют в палатках, специально разбитых скаутами из «hОменетмена» и членами молодежной организации Дашнакцутюн. Празднование начинается около десяти вечера в субботу, когда жители села и его гости собираются возле мемориала в честь героев, погибших в боях за Муса-лер.

Могилы павших героев до передачи территории Турции…Тут нужно сказать несколько слов об этом главном анджарском памятнике, чье строительство было завершено в 1995 году, к 80-й годовщине Геноцида и обороны Муса-лера. Памятник посвящен 18 погибшим героям, на нем увековечены их имена: Акоп Карагезян (1880 г. рождения), Ованнес Куджанян (1874 г.), Ованнес Лурчян (1891 г.), Саркис Шанакян (1880 г.), Самвел Бояджян (1874 г.), Абет Ванаян (1889 г.), Бедрос Хаватян (1882 г.), Абрам Секлемян (1898 г.), Григор Кебурян (1854 г.), Григор Некрурян (1875 г.), Джабра Хейоян (1887 г.), Самвел Маркарян (1891 г.), Мисак Байрамян (1897 г.), Багдасар Мардикян (1886 г.), Амбарцум Хошян (1874 г.), Богос Андекян (1894 г.), Агоп Хаватян (1885 г.), Бедрос Пененян (1855 г.) – самому пожилому из погибших защитников Муса-лера исполнился 61 год, самому молодому было 18 лет.

В 1933 году, когда жители шести сел еще оставались на своей земле, в присутствии армянского населения и его руководителей, адмирала Жубера и других французских офицеров на месте событий был воздвигнут памятник в честь обороны Муса-дага и кораблей, эвакуировавших население. Долгое время этот замечательный памятник с корабельной мачтой оставался целым, но не так давно был разрушен турками, как и небольшое кладбище с могилами павших героев – их прах осквернить не смогли, поскольку в 1939 году анджарцы забрали его с собой… Вечером перед памятным днем звучат национальные мелодии и патриотические песни – в последнем по счету концерте принимали участие детский хор «Какавик», танцевальные группы отделения «Паруйр Севак» организации «hАмазгаин», хор отделения «Арач» Армянской молодежной федерации. Затем обычно выступают гости – приглашенные певцы и певицы, популярные в армянской общине Ливана. В полночь веселье достигает апогея: люди танцуют под звуки дhола и зурны – Анджар славится своими исполнителями на этих традиционных инструментах.

На следующий день в церкви Сурб Погос служится особая литургия – присутствуют священники всех трех конфессий Анджара – армянской апостольской, армяно-католической и армяно-протестантской, а также представители ливанского ЦК АРФ Дашнакцутюн и множество верующих. По окончании мессы поют знаменитую «Киликию» (автором стихов, написанных в середине XIX века, считается Наапет Русинян):


Мемориал памяти обороны Муса-лера в Анджаре – специальное место для котлов с кашей hарисойԵւ մեր երկրէն փախ տայ ձըմեռ,
Չըքնաղ երկիրն մեր Արմենիոյ,
Երբ փայլէ իւր քաղցրիկ օրեր,
Երբոր ծիծառն իր բոյն դառնայ,
Երբոր ծառերն հագնին տերեւ`
Ցանկամ տեսնել զիմ Կիլիկիա,
Աշխարհ` որ ինձ ետուր արեւ:

Հասակ մը կայ մեր կենաց մեջ,
Ուր ամենայն իղձ կ՛աւարտի.
Հասակ մը, ուր հոգին ի տենչ
Յիշատակաց իւր կարոտի.
Յորժամ քնարս իմ ցրտանայ,
Սիրոյն տալով վերջին բարեւ`
Երթամ ննջել յիմ Կիլիկիա,
Աշխարհն` որ ինձ ետուր արեւ:

Мемориал памяти обороны Муса-лера в Анджаре – фамилии павших героевНа улице, ведущей к церкви, стоят киоски, где продают местные закуски, прохладительные напитки и сувениры. Главная пища этого дня – каша hариса – уже варится в больших котлах для всех присутствующих. Котлов всего 40 по числу дней обороны Муса-лера. Раньше кашу готовили где-нибудь поблизости от церкви Сурб Погос. С 1999 года, когда отмечалась 60-я годовщина Анджара, возле мемориала для котлов с кашей отведено специальное место. Традиция вкушения праздничной hарисы превратилась в глубоко символический ритуал и сопровождает мусалерцев повсюду. Ведь праздник отмечают не только в Анджаре, но и в селе Мусалер марза Армавир Республики Армения, основанном анджарцами, которые репатриировались сразу после второй мировой войны. Отмечают ее и те, кто эмигрировал из Анджара в США и живет в Лос-Анджелесе, Фресно, других городах, где есть местные отделения общества «Мусалер».

Конечно же, в Анджаре никто не остается в стороне, когда празднуются традиционные христианские праздники: в первую очередь Св. Рождество, Сурб Затик, Тиарндарач, Барекендан, Цахказард, Амбарцум, Вардавар, Сурб Аствацацни Верапохумн с освящением винограда. День Вардананк, второй четверг февраля, посвящен памяти героев Аварайрской битвы. В этот день в церквях проводится специальная служба и комитет «Кармир Лер» партии Дашнакцутюн организует торжества в зале католической школы Аганджанян.
23 апреля отделение «Шаварш Миссакян» молодежной организации Дашнакцутюн проводит ночное бдение в память о жертвах Геноцида – со свечами в руках анджарцы отправляются к Мемориалу. Утром 24 апреля во всех трех церквях проводятся поминальные службы, люди зажигают свечи за упокой убиенных. Торжественное собрание проводят в зале «Хедвиг» при Евангелической школе.

Отмечают в Анджаре и майский День независимости Армении. Он начинается под звуки фанфар – местные скауты следуют парадом от футбольного поля организации «hОменетмен», маршируют по главной улице, ведущей к церкви Сурб Погос, а затем и по другим улицам села. Ну а летом, после сдачи экзаменов, в каждой из трех школ празднуют очередной выпуск – с песенными и танцевальными номерами, чтением стихов и театрализованными представлениями.

 

Освящение традиционной hарисы в годовщину обороны Муса-лера Освящение винограда на праздник Сурб Аствацацни Верапохумн (Успения Св. Богородицы)

Вечерний праздник в канун очередной годовщины обороны Муса-лера Вечерний праздник в канун очередной годовщины обороны Муса-лера

Марш скаутов в День независимости Выпускной концерт в школе Гюльбенкян
 

Возложение венков 24-го апреляВ заключение этой части «Ливанских эскизов» хочется вернуться к теме самообороны Муса-лера и оценить значение знаменитого романа Франца Верфеля. Исторические исследования, публикации архивных документов имеют огромное значение. Но для массового сознания ничто не сравнится с художественной реконструкцией прошлого. Благодаря книге Верфеля оборона Муса-лера спустя тридцать лет была актуальна за пределами Армянского мира. Недавно нам случайно попалась на глаза статья «Вокруг да около» мифов о гетто» о книге Анки Групиньской «Вокруг да около. Беседы с солдатами Варшавского гетто». Автор статьи Михаэль Дорфман пишет: «Связная гетто Бялосток Броня Клебански рассказала в воспоминаниях, что ее возлюбленный, командир подполья Ицик Танненбойм, вдохновлял бойцов примером героического армянского сопротивления на Муса-даге. Книга Франца Верфеля «Сорок дней Муса-дага» была необычайно популярна во всех гетто (здесь имеются в виду гетто на территории Польши. – Прим. ред.)».

Сегодня как никогда важно реализовать, наконец, проект, замороженный кинокомпанией «Метро-Голдвин-Мейер». В 1934 году, сразу после перевода романа Верфеля на английский язык, она приобрела права на его экранизацию. Но в 1935 году отказалась от съемок фильма под давлением госдепа, который, в свою очередь, получил официальный протест от Турции. Такой фильм стал бы самым важным из фильмов о Геноциде уже потому, что в центре окажутся не массовые насилия и убийства, а победа нашего духа, победа плохо вооруженных армянских крестьян над турецкими армейскими соединениями. Живое свидетельство этой победы – сегодняшний процветающий Анджар. Болотистая малярийная пустошь за эти 60 лет стала цветущим садом. Горько думать о том, насколько краше выглядели бы сейчас села свободного Еркира, где армяне жили веками. Но сильнее горечи от потерь должна быть вера в то, что победа останется за нами – мусалерцами, сюникцами, сасунцами, лорийцами, карабахцами, джавахкцами, ванцами, гюмрийцами, зейтунцами, потомками братьев-армян из разных концов нашей вечной Родины.


Продолжение следует

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>