вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Везде нужна сознательность" - интервью с Раймоном КЕВОРКЯНОМ

20.06.2009 Диана Степанян Статья опубликована в номере №4 (19).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Материал подготовлен Дианой СТЕПАНЯН
 

Раймон Арутюн Кеворкян

Наш собеседник, доктор исторических наук Раймон Арутюн Кеворкян специализируется в современной истории, преподает во Французском институте геополитики университета Париж VIII (l’Institut francais de geopolitique de Paris VIII). Среди его работ по истории Армении выделяется фундаментальное, во многом новаторское исследование «Геноцид армян». Уже многие годы господин Кеворкян работает хранителем фондов библиотеки Нубар, богатейшей армянской библиотеки Западной Европы, он также редактор журнала «Современная армянская история».

Мы встречались дважды. Впервые в Париже, в сквере Албони, недалеко от станции метро Пасси, в здании библиотеки Нубар, построенном в 1928 году архитектором Левоном Нафиляном. Сама библиотека занимает здесь целый этаж. До 1941 года в здании также располагался главный офис Армянского всеобщего благотворительного союза (UGAB), который в начале 1940-х переехал в Нью-Йорк, позднее его сменил европейский офис UGAB. Главный читальный зал сохранен в том виде, в котором он был создан в эпоху Нубара-паши – на стене между книжными шкафами красуется огромный портрет основателя библиотеки.

Вторая встреча состоялась во время международной конференции в Антилиасе по культуре Киликийской Армении, где Раймон Кеворкян выступал с научным докладом. Общение сложилось в интервью, которое мы предлагаем вниманию читателя. Будем надеяться, что новые встречи не за горами.

 

Рассказывает Раймон Кеворкян:


Библиотека НубарО библиотеке Нубар

Библиотека была основана в 1928 году. У ее истоков стояли два основоположника: интеллектуальный и финансовый. Финансовым был Богос Нубар, чей портрет висит в нашем главном зале. Интеллектуальным – небезызвестный Арам Андонян, один из представителей армянской интеллигенции, депортированный 24 апреля 1915 года, выживший и посвятивший себя сбору материалов об этом горьком опыте. Он был первым директором библиотеки и проработал на этом посту до 1951 года. Оба основоположника осознавали, что Оттоманская Армения была стерта с карты, и считали нужным создать место для сохранения спасенного наследия, связанного с многовековым опытом жизни в оттоманском мире. Мы располагаем здесь всей армянской печатной прессой Оттоманской империи, в частности, Стамбула, практически всей армянской литературой, опубликованной в этой стране, архивными фондами, в том числе некоторыми архивами армянского Константинопольского Патриархата, личными архивами Патриарха, архивами политической деятельности Богоса Нубара, руководившего одной из двух армянских национальных делегаций в Париже.

Все эти материалы сразу же придали библиотеке особый профиль – привязку к Армянскому вопросу в Оттоманской империи. Вдобавок она стала в некоторой степени библиотекой интеграции во французское общество и со временем, как я того желал, превратилась в исследовательскую библиотеку, прямо привязанную к университетской системе. Ее услугами постоянно пользуются практически все студенты, магистранты и аспиранты, работающие над армянской тематикой, – в среднем, в год около 20 человек. Именно они в первую очередь составляют ядро пользователей. Во-вторых, это ученые, которые специализируются в данной области: филологи и пр. В-третьих, так называемые просвещенные любители, которые хотят найти что-то для себя, вернуться к истокам. Ну и, в-четвертых, журналисты.

Во Франции наша библиотека единственная в своем роде. В Европе существуют армянские библиотеки отцов-мхитаристов в Венеции и Вене, но у них нет постоянного и профессионального персонала. Мало иметь библиотеку, нужно еще знать, как ею пользоваться! Но самая богатая библиотека по Армянскому вопросу именно здесь. Если бы я здесь не работал, вряд ли мне удалось бы провести все мое исследование, даже принимая во внимание, что большей частью источники для него взяты в других местах. Все архивы библиотеки открыты, все имеют право пользоваться ими.

Библиотека НубарУ нас около 40 000 книг, 1 500 наименований периодических изданий, очень богатый фонд фотографий – всего около 10 000 штук, несколько старых фильмов (35 мм), которые уже оцифрованы, а также карты, музыка и самое главное – архивные фонды, миллионы документов. Библиотека занимает целый этаж, а часть фонда, менее важные вещи, переведена в другие запасники, ибо здесь не хватает места. Раньше у нас работали четыре человека, сейчас – два.

Мы получаем все журналы по армянским исследованиям, которые выходят в свет как в Армении, так и в Диаспоре – в США, Венеции, Вене и т. д. Мы располагаем всем необходимым, чтобы проводить исследования практически в любой области арменоведения: филология, история искусств и др. Мы несколько упускаем из виду современную литературу, так как это не наш профиль. Призвание библиотеки Нубар – гуманитарные науки.

Библиотека – это перекресток, место встреч и обмена информацией. Здесь бывают практически все ученые, специализирующиеся в армянских исследованиях и даже более широко – в тюркологии, иранских исследованиях. И это создает сети общения, ибо обмен мнениями является их неотъемлемой частью. Мы служим этим широким областям науки, но сердцевиной библиотеки остается Армянский вопрос, в частности, тема Геноцида.

Прежде чем начать работать здесь, я был в течение 17 лет хранителем армянских рукописных и печатных фондов в Национальной библиотеке Франции. У меня не было желания заниматься исследованиями современных реалий или геополитики. Но когда я перешел в Библиотеку Нубар и начал ее реорганизацию, то увидел все богатство архивов – если вы историк, вы не можете этим не заинтересоваться. Я увидел весь существующий, но неиспользованный потенциал и начал постепенно публиковать некоторые документы из архивов, статьи, книги и т. д. Моя книга «Геноцид армян» («Le Genocide des Armeniens», 2006 г., издательство Odile Jacob) как раз является плодом этих исследований, которые длились 20 лет. Мало-помалу я проводил специализированные исследования скромного масштаба по конкретным темам в форме статей или брошюр. И это все до того момента, когда почувствовал себя достаточно зрелым, собрал необходимое количество архивных материалов, чтобы перейти к заключительной стадии работы.


О выставках

Я всегда осознавал, что в западных обществах люди знают об Армянском мире, в конечном счете, только через призму Геноцида. С учетом моей специальности у меня было огромное желание организовывать экспозиции на национальном уровне, как их организует Клод (Клод Мутафян. – Д.С.). Это другая сторона моей деятельности. Первые самые большие выставки по армянской тематике во Франции были подготовлены либо мной, либо им. Когда один из нас готовит выставку, другой ему обязательно помогает, мы очень привязаны друг к другу. Мы всегда работаем сообща, в так называемой узкой армянской сети: я, Клод, Эрик Ван Лоуе и др., чтобы позиционировать себя на национальном и международном уровнях.

Самую первую большую выставку я сделал в 1996 году в Национальной библиотеке Франции, как раз в мой последний год работы там. Экспозиция была европейского уровня, с огромным бюджетом и называлась «Армения между Западом и Востоком» («Armenie entre Orient et Occident»), что позволяло дать несколько иное, чем обычно, видение Армянского мира. Не портрет жертвы, а портрет древней цивилизации.

Раймон Арутюн КеворкянТему выставки я рассматривал в трех сферах: интеллектуальные, материальные и дипломатические связи. Невозможно понять Армянский мир, если не знаешь о его связях, например, с Арабским миром в определенную эпоху или с Византией и т. д. Эти связи и обмены были двусторонними. Выражение «Армения между Западом и Востоком» очень часто с тех пор используется во французской прессе. Армяне – восточные люди по образу ежедневной бытовой жизни и западные – по своей интеллектуальной жизни.

Выставка «Ани, столица Армении тысячного года» («Ani, capitale de l'Armenie en l'an mil») стала опытом другого рода, она была организована в 2001 году в сотрудничестве с Paris Musees (Организация по подготовке выставок, куда входят 14 парижских музеев, в том числе Музей современного искусства и Музей изобразительных искусств. – Д.С.) в выставочном Павильоне Искусств (Pavillon des arts) в Париже. Ее цель была немного иной. Знаете, в тысячном году на земле было немного столиц, подобных Ани. Сегодня Ани – та часть армянского наследия, которое находится под угрозой исчезновения, символ ежедневно разрушаемого армянского наследия в Турции. Вначале я изучал эту тему, руководствуясь подходами истории искусств, истории городов и т. д. После открытия выставки я стал больше заниматься разоблачением разрушения армянского наследия в Турции.

Ани сам по себе захватывающий город, с особыми чертами. Впервые в эпоху Ани армянское государство было столь централизированным. В ту эпоху город становится одним из важнейших транзитных пунктов международной торговли вместе с долиной Аракса, где армяне добились такого процветания, которого Армения, возможно, никогда больше не имела. Католикос по традиции жил не в Ани, но там для него построили дворец и пригласили перенести католикосат в столицу. В этот период Армения имела очень сильную армию, систему обороны. Интеллектуальная жизнь также была очень активной. Григор Магистрос, который писал на греческом и переписывался с представителями греческого интеллектуального мира и арабского мира того времени, был энциклопедистом уже в 1000-м году!

Важная часть моей жизни в долгосрочной перспективе остается связанной с историческими исследованиями. Но сейчас, когда мы делаем экспозиции, я стараюсь обозначить совсем другие, новые, стороны. Последние выставки посвящены более современным вопросам, теперь я специализируюсь большей частью в новейшей эпохе.

Одной из последних по счету стала выставка в Бейруте, во франкоязычном Университете Сан Жозеф, ее каталог позднее опубликовало университетское издательство. Выставка была посвящена армянским беженцам Ближнего Востока 1917-1939 годов. Как и предыдущие выставки, это тоже коллективная работа. Лично для меня она стала продолжением моих исследований по Геноциду, поскольку он подразумевает и выживших, их последующее возвращение к нормальной жизни, что можно назвать реконструкцией нации. Для выставки и каталога была проведена работа над архивами, в частности, с фотографиями. Одну половину мы взяли из нашего архивного фонда, другую – из Восточной Библиотеки университета Сан-Жозеф. Вот такие у нас проекты, основанные на сотрудничестве.

В Париже эту выставку посетили около 40 тысяч человек, примерно на 80 процентов – французы. Она открылась в октябре 2007 года, в рамках Года Армении во Франции, и продолжалась три месяца.


Раймон Арутюн КеворкянО семье

Из четырех моих бабушек и дедушек трое были сиротами, они потеряли свои семьи в 1915 году и перебрались во Францию в 1922-м. Только у моей бабушки с материнской стороны выжила мать, но при этом она потеряла всю остальную часть семьи. Родственники со стороны отца были из села Хусейник в области Харпута (Харберда). Со стороны матери семья была из Зары и Сиваса (Себастии), они находятся недалеко, в 40-50 км друг от друга. После переезда во Францию в 1922 году выжившие представители моей семьи обосновались в Марселе. Они были молоды, им было по 18-22 года. Мои родители появились на свет уже в Марселе, и я родился там же. В 1956-м, когда я был еще ребенком, родители решили перебраться в Париж.

Семья отца тюркоговорящая, они не говорили по-армянски. Я немного выучил армянский благодаря семье матери. Но основные знания языка были получены во время учебы с десяти– до пятнадцатилетнего возраста в парижском Колледже мхитаристов. Там я научился писать и читать по-армянски, но мне еще трудно было говорить. А первые знания турецкого ко мне пришли, когда я подслушивал разговоры семьи – если они не хотели, чтобы я понимал, они говорили по-турецки (смеется). Но обычно дома мы говорили по-французски.

Мой отец скончался, когда я еще был мал. И после Колледжа мхитаристов я вошел в активную жизнь, в 16 лет уже работал. А в 23 решил начать учебу с нуля. Изучал историю, учился в Ecole pratique des Hautes Etudes (Высшая практическая школа – гуманитарное высшее учебное заведение в Париже. – Д. С.), потом писал диссертацию, которую защитил в 1980 году, в Университете Sorbonne – Paris 4. И сразу после этого устроился в Национальную Библиотеку Франции, где проработал 17 лет. В последние годы этого периода я уже был немного вовлечен в работу Библиотеки Нубар. И постепенно сдвинулся в сторону университетских научных кругов, так как хотел несколько изменить свою специализацию – меня все больше интересовали современные вопросы.


О работе

В целом, у меня два места работы. В первую очередь Библиотека. А во-вторых, я работаю в Paris VIII – Saint-Denis (Французский Институт геополитики), руковожу диссертациями аспирантов по геополитике. Я там ответственный по всему, что касается Турецкого мира. Раньше эту должность занимал грек-туркофил, к тому же отрицающий Геноцид. Теперь вместо него работаю я. Налицо изменения (улыбается). Теперь здесь немного иное видение Турции и Турецкого мира. Я специализируюсь именно по Турции, если более точно – по бывшей оттоманской сфере, которая включает, например, Сирию (у аспирантов по геополитике), Кавказ, Иракский Курдистан (у меня есть курдский аспирант, который как раз пишет по этой теме). Я говорю по-турецки, но, к несчастью, не говорю по-русски (улыбается). Поэтому не углубляюсь во все, что касается Казахстана, Туркменистана и т. д., просто рассказываю в общих чертах. На данный момент нас интересует именно Турция и окружающий ее мир, с Грецией, Болгарией, Арменией...

Раймон Арутюн КеворкянУ меня и раньше было огромное желание что-то передать другим, а сейчас это превратилось в настоящую манию. Мы практически ничего или очень мало передаем нашим детям. Что-то я, конечно, передаю им, но настоящая «передача» происходит между мной и моими студентами.

Нужно бросить зерно, подготовить свежие силы. Опасность в том, что старое поколение во всех областях науки может исчезнуть, не подготовив себе смены. Я хорошо знаю Рубена, старшего сына академика Виктора Амбарцумяна. Его приглашали в США, но он остался в Ерева не. Иногда на два месяца уезжает преподавать в Америку, а потом возвращается. Он сам математик и подготовил в Армении следующее поколение математиков.

Везде нужна сознательность. Или мы слепое сообщество без руководителей, без элиты, или наша элита бежит от исполнения своего долга. Чем жить так, лучше раствориться и исчезнуть. Нужно создавать сеть и в этой сети внедрять определенную этику взаимоотношений. Нужно воспитывать людей, передавать не только национальное самосознание, но и этику. Если двое армян делают совместное дело, они должны очень справедливо поступать друг с другом.

У меня двое детей – им 23 и 26 лет. Сын учится в Ecole de commerce. В прошлом году ему нужно было проходить четырехмесячную практику на каком-нибудь предприятии, и он попросился на практику в Ереван – правда, в американской консалтинговой компании, но в Ереване. Моя дочь – юрист по образованию и работает адвокатом. Она бывает в Армении, пытается наладить связи с армянскими коллегами. Сам я никогда не задавал себе вопроса о своей идентичности. Когда твои дедушки и бабушки – сироты, лишившиеся дома и семьи, что они могут тебе передать? Внутренний мятеж против этого мира. Маленький мятеж рос во мне с подросткового возраста, что я мог с ним поделать? Или ты станешь прокаженным, или должен научиться управлять этой силой, провести ее через определенное русло, чтобы использовать. Свой мятеж я направил в русло конкретных дел.

Есть и другие стороны моей деятельности. В 1977-м я стал одним из создателей организации «Земля и культура» («Terre et Culture»), которая работала в Иране, а сейчас – в Армении. Тогда мы проводили в Иране три летних месяца. А по дороге туда полтора месяца находились в так называемой «восточной Турции», посещая и исследуя разные места. Этот опыт я накапливал в течение многих лет. В общей сложности я провел около двух лет в Иране, в основном, в тюркоговорящем окружении. В таких условиях вы полностью теряете свои западные интеллектуальные ориентиры, сталкиваясь с обществами, где только сила и характер решают: будут вас уважать или нет. Когда вы молоды, это действительно неплохой опыт.

«Земля и культура», как армянская организация Диаспоры, изначально была задумана для сохранения и реставрации армянских культурных памятников. Долгие годы мы работали в Иране, точнее в иранском Азербайджане, над армянскими историческими памятниками Тадеи-ванк, Сурб Степаннос. Работали в долине Салмаст, где остались армянские следы. В 80-е годы я ушел из организации, но она продолжала свою деятельность. Работы проводились в Сирии – в Кесабе, а последнее десятилетие – в Армении. Например, именно «Земля и культура» реставрировала Сагмосаванк. Она также занимается строительством и восстановлением школ...


Раймон Арутюн КеворкянО книге «Геноцид армян»

Главное новшество – география Геноцида, с исследованием каждого региона по отдельности. Я использовал обычную технику, часто встречающуюся у историков: заниматься микроисторией, чтобы потом перейти в макроисторию. Это позволяет лучше показать общие механизмы уничтожения оттоманского армянского населения. 600 страниц книги – исследования по отдельно взятым регионам. До тех пор этим никто не занимался. Второе новшество – мой общий подход к проблеме. Есть тысяча и один подход к изложению истории, но обычно у историков существует нечто вроде тика: они копируют друг друга. Геноцид всегда считали нужным изучать через призму Армянского вопроса, в международном контексте. Мне захотелось сломать эту логику, я изучаю Геноцид как внутреннюю проблему Оттоманской империи. Начиная исследование, историк должен определиться, на каком социальном уровне он рассматривает события – на уровне государства или на уровне народа. Я рассматривал главным образом взаимоотношения между элитой младотурок и армянской элитой в момент формирования двух национальных идентичностей. На мой взгляд, это самый лучший угол зрения, чтобы понять, как завязалась драма.

Я потянул за нить и начал изучать первоисточники под этим углом. Для меня было важно проанализировать идеологию обеих сторон, социал-дарвинистский подход младотурок и др. Сейчас книга переводится на английский язык, что, конечно же, очень важно с точки зрения расширения аудитории. Такова была моя цель.

Все проблемы исходили именно из контактов или конфликтов двух элит. Я провел тщательное исследование двух этих сред, их союза и последующей конфронтации, подъема турецкого национализма. Около 100 страниц – анализ идеологии младотурок. Прежде ее исследовали, в основном, с точки зрения влияния на турецкое общество в целом, не сосредотачиваясь на стратегии устранения нетурок. Я сконцентрировался на идеологическом аспекте младотурок, который можно назвать социальным дарвинизмом, именно он составляет сердцевину их идеологии. И он был конкретно применен на деле, чтобы сделать однородным пространство. Это тоже геополитика. Тюркизация пространства, ликвидация или высылка всех неподходящих групп.

Исследование идеологии также включает ее экономическую сторону: присвоение имущества армян. Например, я нашел декрет по применению закона «О конфискации покинутого армянского имущества», и сам декрет намного более интересен, чем закон! Вы конкретно можете увидеть, какие использовались методы. Например, декрет предусматривает безотлагательное размещение мухаджиров, так называемых беженцев-мусульман, в армянских домах. Говорят, что депортации армян были временными или чем-то в этом роде, но ведь кого-то сразу же размещали в покинутых домах…

В экономической части своей книги я особенно интересовался судьбой армянских предприятий. 80% оттоманской экономики принадлежало армянам и грекам. Это наследие оттоманской системы, распределявшей функции в системе: военные и политические должности доставались доминирующей группе, подчиненным группам в XVI-XVII веках кидали кости, объедки – экономику, торговлю. Их презирали, но в XIX веке, с началом индустриализации, греки и армяне добились важнейшего экономического веса в стране. Нарушилось равновесие: экономическое процветание облегчило развитие школьной системы, что в свою очередь привело к повышению уровня образования у детей, отъезду армянской молодежи на учебу во Францию, Италию, Англию. Все более заметным становился разрыв в уровне образования между мусульманским населением и подчиненными группами.

Рассматривая экономические вопросы, я поднял проблему среднего класса, главного ключа к исследованию любого общества. В Оттоманской империи предприниматели были греками и армянами, а турки были представлены либо высокопоставленными чиновниками, либо офицерами. И младотурки хотели исправить нарушение равновесия. Одна из целей истребления армянского населения – передать армянское имущество турецким предпринимателям!

Я провел конкретный анализ по каждому региону, вплоть до методов передачи. На самом деле происходила конфискация с прямой передачей имущества местным представителям партии младотурок, которые должны были стать предпринимателями. Но это не может функционировать! Поэтому пришлось ждать 1950-х годов, только тогда начал развиваться класс предпринимателей в Турции. До 1950-х они жили в автаркии. Страна отставала на полвека в экономическом развитии, так как они уничтожили свою экономическую элиту, убивая армян и депортируя греков.

Думаю, мне удалось добиться высшей степени точности в анализе всего, что касается принятия решений по истреблению и процесса радикализации Центрального Комитета младотурок.

Раймон Арутюн КеворкянЧто касается географии истребления, здесь есть два важных аспекта. Во-первых, она позволяет лучше уточнить механизмы, которые иногда меняются от одного региона к другому. Разница есть как в отношении солдат, призванных в армию, так и по остальной части населения. Депортации проводились по-разному в армянских колониях на западе империи и в армянских провинциях на востоке.

Вторая важная особенность: депортации и локализованные истребления – это, совершенно очевидно, первая фаза уничтожения армян. Я установил вторую фазу: ликвидация «остатков» депортированных – тех выживших, которые смогли дойти до Сирии и Месопотамии. Я называю это второй фазой, она имела место практически через год после начала ликвидаций, с весны-лета 1916 года, и коснулась около 500 000 человек, что нельзя назвать незначительным числом.

Я проводил это исследование еще раньше, теперь обновил его и включил в книгу. Речь идет о существовании сети из 20 концентрационных лагерей в Сирии и Месопотамии с точно известными местами их размещения, именами директоров лагерей, с Управлением депортированных, которое находилось в Алеппо и руководило этими лагерями.

Раздел географии депортации, кроме чисто академической стороны, имеет и другой смысл: он обращается ко всем, кто несет тяжелый психологический груз, поскольку не может даже воссоздать историю семьи. Это и мой случай. Но через такое исследование, если прочесть его внимательно и настойчиво, люди могут практически воссоздать маршрут своих семей, имея минимальные данные о том, в каком регионе или в каком городе их предки проживали. Можно понять, погибли на месте члены семьи или были депортированы – если да, то в какой регион и т. д.

Еще один «серый» период, о котором практически никогда не говорят – 1918-1922 годы. Это переходный период: еще неизвестно, что будет с Оттоманской империей, некоторые из выживших возвращаются назад, другие – нет. Существовали лагеря в Сирии и Ливане, и до 1921 года рассматривалась возможность размещения этих армян в Киликии, но французы все бросают и выводят войска. Это очень нестабильный период.

Последний раздел книги – тоже очень подробное исследование, так сказать «разбор завалов» по процессам младотурецких преступников. По теме уже написано много работ, где констатируется главная суть процессов 1919-1921 годов: да, были преступники-младотурки и точка. На самом деле было около 12 судебных процессов. Были процессы над кабинетами министров военного времени, над членами центрального комитета младотурок, были также процессы по делам ответственных секретарей. Кем были эти ответственные секретари? Посланцами ЦК младотурок во всех провинциях, ответственными за выполнение распоряжений партии по истреблению армян.

И последнее. Я составил перечень около 2 000 преступников по каждому из регионов, с описанием точной роли каждого из этих людей. Это нужно было сделать. Когда вы говорите о жертвах, нужно говорить и о палачах.

В своей книге я касаюсь и других вопросов, например, интересов французов и британцев. Они уже в то время хотели создать международный трибунал. Созданный не так давно международный трибунал в Гааге уже тогда предусматривался для нашего случая. Они хотели сами организовать судебные процессы. Есть и другой интересный момент – они обратились к комиссиям международных юристов того времени. И когда читаешь заключения этих комиссий юристов, которые работали при Парижской мирной конференции, видишь, что по этому случаю были созданы новые юридические категории (при описании массовых депортаций гражданских лиц, похищения и изнасилования женщин, конфискации имущества и т. д.). Они действительно дают очень точное описание всего того, что мы находим в определении Конвенции 1948 года под термином «геноцид»! И вся эта работа комиссий проходила в период с февраля по апрель 1919 года. Это значит, что Армянский вопрос стал первым примером определения такого типа преступления против человечности.

И я заканчиваю на практически очевидной вещи, но очевидной не для всех: существует естественная идеологическая связь между младотурками и кемализмом, что очень сильно касается моей ежедневной работы по геополитике, преподаванию по Турции и турецкому региону.

 

Раймон Арутюн КеворкянО младотурках

Я очень часто сталкиваюсь с утверждениями о том, что некоторые из главных преступников, совершивших Геноцид, были по происхождению дёнме, то есть относились к обращенным в ислам иудеям. Очень тревожно, что за этим вопросом часто стоит опасное своей примитивностью понимание событий. Если следовать логике некоторых людей, которые поднимают этот вопрос, не вдаваясь в подробности, можно воскликнуть «а ну тогда это не турки виноваты, а евреи», что возвращает нас к традиционным и примитивным речам антисемитов о мировых заговорах. Я провел очень большое исследование в течение многих лет, перекопал тысячи и тысячи страниц в архивах и не нашел ничего, что могло бы меня натолкнуть на эту мысль. В случае Геноцида армян мы имеем дело только с турецким национализмом, рождением турецкой идентичности и турецкого государства-нации. Вся проблема только в этом. Переход из системы многонациональной империи в систему государства-нации с исключением всего того, что не входит в проект строительства нового государства. С интеллектуальной точки зрения, легче всего во всех бедах винить какую-то группу, у которой другие, непатриотические, интересы. Это глупо!

Возьмем конкретные примеры. Энвер – мать албанка, отец турок. Джемаль – исконный потомок турок, выходцев из Малой Азии. Талаат – отец помак (исламизированные с XVII века болгары), насчет матери я не знаю. Она родом из Салоник, но ничто не говорит о том, что она была еврейкой саббатаистского толка.

На самом деле главные преступники Геноцида – это не совсем тот триумвират, о котором мы привыкли слышать: Талаат, Джемаль, Энвер. В книге я ясно показал, что ключевые преступники – Талаат, доктор Назим и доктор Бехаэддин Шакир. Бехаэддин Шакир черкесского происхождения, Назим – неизвестно, какого.

Конечно, есть некоторые догадки... Можно по-разному анализировать одну и ту же вещь. Главные члены центрального комитета младотурок были выходцами из пограничных регионов империи, где сосуществовали разные этнические группы, где очень часто тюркоговорящее население было в меньшинстве. Они столкнулись с рождением национализма, наблюдая за национализмом других групп. Это верно для регионов, граничащих с болгарами, греками, но также верно и для регионов Кавказа. Два члена ЦК младотурок были выходцами из Кавказа! Например, один из них, Ахмет Агаоглу, родился в Шуши, в Карабахе, и учился там в русской гимназии. С кем, по вашему мнению, он учился в русской гимназии в Шуши? 90% его одноклассников были армянами! Он построил свой собственный национализм в контакте с армянами. Так что разговоры о дёнме годятся для людей, которые плохо знают историю, кому хочется просто в это верить. К тому же эти глупые тезисы чрезвычайно опасны.

Первыми начали выдумывать и развивать теории такого типа некоторые турецкие круги, чьи антисемитские настроения не были ни для кого секретом. Если же смотреть глобально – это упрощенная теория заговора, поддерживаемая иными силами. Ее легко распространить среди общественного мнения и навесить всю ответственность на козла отпущения. Конечно, для тех, кто хочет избавиться от собственной исторической ответственности и отмыть с Турции её старые преступления, такая теория – хорошая возможность. Эти тезисы, как вы сами знаете, странным образом заразили и отдельные армянские круги, которые хотели бы найти упрощенные ответы на комплексные, сложные вопросы. Продолжая объяснения дальше, мы входим в область психоанализа…


Раймон Арутюн КеворкянО турецких контробвинениях в закрытости армянских архивов

Эти обвинения исходят от единственного турецкого источника – «Общества турецкой истории» и его директора Юсуфа Халаджоглу. Этому фонду поручена пропаганда официальной точки зрения, поэтому он не обладает никакой научно-университетской легитимностью. Главная цель данных утверждений – скрыть настоящую проблему. А она заключается в том, что некоторые турецкие архивные фонды, жизненно важные для понимания и исследования Геноцида, крайне медленно открываются для исследователей.

В отношении Библиотеки Нубар лично я не слышал никаких обвинений. Ни один турецкий исследователь не обращался к нам по поводу архивов Нубар-паши. Его личные архивы принадлежат его семье и хранятся у нее. Мы располагаем только архивами, касающимися его деятельности как главы армянской национальной делегации, сформированной в 1912 году в Париже. Я заверяю, что ни один из фондов нашего архива не относится к закрытым или ограниченным в доступе. В большинстве случаев главная проблема исследователей – нехватка лингвистических знаний.

Обвинения «Общества турецкой истории» касаются, в основном, бостонских архивов АРФ. Но если вы в курсе дебатов, вы можете констатировать, что эти архивы тоже открыты и доступны. Я задаюсь вопросом, каким образом архивы, которые касаются Армянской республики 1918-1920 годов, могли бы внести ясность в важнейшие события 1915 года?

По поводу архивов в целом. Сейчас важнейшими из них являются архивы ЦК младотурок – того органа, который принимал решения по армянскому населению. Неизвестно, сохранились ли эти архивы, и если да, то где именно. Еще важнее – архивы Специальной Организации (Тешкилати Махсусе), военизированного крыла режима младотурок, ответственного за физическую ликвидацию армянского населения. Все, чем мы сегодня обладаем из этих двух фондов, – несколько следов документов, использованных в 1919-1920 годах во время судебных процессов над младотурками. Ходят слухи о том, что архивы Специальной Организации находятся в генштабе турецкой армии, в Анкаре. На мой взгляд, это вполне вероятно, с учетом роли армии в стране.


Раймон Арутюн КеворкянО турецком национализме

Через призму исследований по Геноциду мы можем наблюдать всю сущность турецкого национализма. Современная Турция была построена на этом преступлении, оно стало центральным элементом образования государства. И тот национализм, который родился в эпоху правления младотурок, еще действует в Турции. Он существует не просто в маргинальных движениях, он явно выражен в кемалистских сетях, в армии. В эпоху Кемаля турецкий национализм немного умеряла религия. Ислам вводил некоторую этику, хотя имел ярко выраженные турецкие цвета – они национализировали и ислам! Но тенденции кемализма ведут к тому, что религия находится на стадии разрушения. Говорят только о тюркизме, он стал постоянной навязчивой идеей, паранойей – весь мир против турок и т. п. Все их мышление построено на этом. Армения и армяне систематически раскрашиваются демоническими красками. Смерть Гранта Динка была показательной в отношении турецкого общественного мнения, хотя похороны были использованы властями в свою пользу. Власти пытались доказать, насколько толерантна и демократична Турция. Но кто шел в многотысячной похоронной процессии? Представители других этнических меньшинств, которых тоже преследуют турки, которые тоже страдают от насилия со стороны государства: курды, алевиты, бывшие коммунисты, несколько интеллектуалов и т. д. Национализм воспитывают в детях, начиная со школы, демонизируя все этнические меньшинства, не только армян. Они вырастили монстра – ультранационализм, и в скором времени даже армия не сможет его контролировать. Это очень тревожно! И тревожно не только для Армении.


О недооценке опасности светской современной Турции в Европе

Можно перевернуть вопрос и спросить себя: как кемалистской Турции, в отличие от Ирана, удалось представить себя в глазах Европы примерной мусульманской страной, сторонником светскости? Я считаю, что турецкие элиты обладают особым талантом: они в совершенстве усвоили западную психологию и адаптировали свои речи к ее стандартам. Поэтому сегодня в Европе правящая Партия справедливости и развития принимается даже лучше, чем кемалисты. Однако с тех пор как Турция официально стала государством-кандидатом на вступление в ЕС, турецкий ультранационализм все чаще попадает в поле зрения и все больше критикуется. В Европе начинают понимать, что весь турецкий политический класс поражен этим синдромом, что за витриной турецкой государственности прячется идеология, унаследованная от младотурок, от которой Турции не удается избавиться. Фундаментальная разница между Турцией и Ираном состоит в том, что в Турции ислам национализирован, туркифицирован и стал составной частью турецкой идентичности. Тогда как в Иране ислам, даже шиитский, имеет всеобщее универсальное значение. Именно иранский прозелитизм пугает европейцев.

Раймон Арутюн КеворкянНа самом деле два государства в регионе вызывают тревогу. Это не Иран и Сирия, как утверждают американцы, а Турция и Пакистан. Случай с Пакистаном еще более сложный, поскольку страна обладает ядерным оружием, режим здесь так называемый союзный с Соединенными Штатами, однако 99% пакистанского общества мечтают только о том, как съесть с потрохами американцев. В этих двух странах ярко выражена фрустрация по отношению к Западу. Они хотят одновременно быть похожими на него и господствовать над ним. В их речах преобладают мужская решительность, мужское начало (у армян тоже в некоторой степени присутствует эта характеристика, но у турок она гораздо сильнее подчеркнута). Им нужно иметь самую сильную в мире армию, с огромным военным бюджетом.

Элементарное правило геополитики: между малыми, средними и большими государствами существует явная зависимость. Например, Армения с Россией, которая держит под контролем практически все источники энергии, и мы знаем границы нашей независимости. Турция тоже имеет границы своей независимости. В настоящий момент она старается выйти из явно выраженной зависимости от США. В связи с этим показательна проблема Иракского Курдистана. Есть и другие вопросы, не столь очевидные – в частности, передача новых технологий. Например, в Турции производится американский самолет F-16, один из самых сильных боевых самолетов, но турки не располагают всеми нужными деталями, то есть передача технологии военного производства была неполной. Все электронные коды по-прежнему в руках американцев, и они их туркам, конечно, не передают. Ваш американский родитель может прижать вас к земле за несколько минут, и вся ваша армия, вся ваша независимость – это миф.

На данный момент ситуацию в регионе способна изменить эволюция отношений между Турцией и США. Проблема уже существует, и она может развиваться в будущем, в частности, по вопросу Иракского Курдистана. И эти изменения могут прямо воздействовать на внешнюю политику или на позицию Армении. На данный момент для Армении важно устойчивое равновесие не между русскими и американцами, а между турками и иранцами, поскольку две эти региональные державы, с примерно равным населением, экономической мощью примерно одного типа, взаимно контролируют друг друга. Пока существует равновесие сил между ними, сохранится равновесие в регионе.

Сегодня у армян в некоторой степени есть предназначение быть каналом для Ирана в сторону Запада. Стабильный Иран в интересах Армении. Иран тоже нуждается в стабильной Армении – не очень сильной, но стабильной, чтобы сохранить равновесие с Азербайджаном, который и для них создает проблемы. На территории Ирана проживает примерно 20 миллионов тюркоговорящего населения, очень иранизированного, довольно сильно привязанного к иранской идентичности, но с которым, вероятно, ведется пропагандистская работа Турцией, Азербайджаном, не исключено, что и США – ведь это одна из возможностей дестабилизировать Иран.

Вот мое видение региональной геополитики.

О внешней политике Армении нечего особо говорить. Ее приоритет – безопасность. Безопасность требует связи, как минимум геостратегической, с Москвой. И насколько я знаю, защитный зонт России довольно эффективен. Он гарантирует безопасность Армении против возможных воздушных нападений.


Об армянах в империях

Когда вы живете в имперских системах, существуют столицы, центры, которые притягивают элиты всех компонентов, всех наций империи. Армяне сами себе предъявляют упрек (а другие повторяют его): мы не привязаны к своей земле, готовы жить везде, где только можно. Это вопрос спорный. Армянская «диаспора» – прежде всего последствие уничтожения армянского населения Оттоманской империи и изгнания немногих уцелевших кемалистским режимом. К примеру, до войны 1914 года во Франции проживали примерно от 2 до 3 тысяч армян, половину из них составляли студенты, которые после окончания учебы предполагали вернуться в Константинополь, Измир, Адану и т. д. В Константинополе в 1914 году проживали 160 000 армян из 800 000 жителей города. Хотя Константинополь не находится на исконно армянской территории, они здесь создали себе армянский мир: существовали десятки армянских школ, армянский театр, ежедневные газеты. Свой мир, своя интеллектуальная жизнь, своя политическая жизнь, свое Национальное собрание. В некоторой степени – своя демократическая система. Государство в государстве! То же самое было у греков. Имперская система такое позволяет.

Раймон Арутюн КеворкянКонечно, в Оттоманской империи существовали исконно армянские земли – 6 восточных вилайетов, были и колонии, разбросанные по всей империи. Но число колоний было ограниченным, вдобавок все они были созданы между 1595 и 1607 годами, известны точные даты. В течение этих 12 лет на территории Армении происходили очень жестокие войны между турками и персами, восстания местных племен – курдских, тюркских и др., – сопровождавшиеся ужасным голодом. Люди бежали или в Иран, или в другие части империи. И оставались жить там, где могли существовать. Так родился, например, Родостос на границе с Грецией. Армянская колония создалась здесь в 1607 году, и прибыли они из Даранали, района в области Ерзнка (Эрзинджан).

Что касается столицы… Большую численность армян и греков по сравнению с другими подчиненными народами можно объяснить тем, что именно армяне и греки обладали городской культурой и важным экономическим весом в Оттоманской империи. После взятия города турками в 1453 году многие группы армян были депортированы из восточных районов в Константинополь. Армянская община входила в число общин-основательниц новой оттоманской столицы, в число так называемых «шести сообществ (общин)» («alti cemat» на турецком). Далее, турецко-персидские войны XVII века стали причиной массовой эмиграции армян в столицу. А в XVIII и XIX веках сыграл свою роль массовый переезд из деревень в города. Неуверенность в завтрашнем дне из-за отсутствия безопасности и голода толкали армян во все более западные районы империи в надежде на лучшую жизнь. Городские условия жизни, демографический вес стали естественными факторами, благоприятствующими развитию армянской культурной среды в Константинополе. Такое развитие было маловероятным в восточных вилайетах с учетом местных условий жизни...

Если взять современную ситуацию, за пределами Республики Армения на постсоветском пространстве проживают около 2 миллионов армян. 1,5 миллиона из них уехали из Армении в течение последних 15 лет. На теперешний момент число покидающих страну и число возвращающихся примерно одинаково. Но те, кто покидает Армению, все равно остаются очень привязанными к ней, стараются отправлять туда своих детей на учебу или на лето и т. д.

И вечная проблема Армении в течение многих веков – возможность иметь стабильное и хотя бы немного процветающее государство, способное позаботиться о своих гражданах.


Армянство во Франции

С языковой точки зрения потери огромны, но с точки зрения осознания национальной идентичности французское Армянство достаточно сильно. Важно, что в третьем-четвертом поколении появилась элита хорошего международного уровня, которой раньше не было. Элита во всех областях – раньше дело ограничивалось такими специальностями, как врач, адвокат, архитектор, армяне не занимались такими науками, как социология, политология. Вообще было очень мало университетских преподавателей, интеллигенции – только внутриармянская интеллигенция. Люди этого типа имели кафе или закусочную, а по вечерам дома что-то писали и считались интеллигентами. Настоящих интеллектуальных лидеров было мало. Сегодня мы по крайней мере сознаем свои слабости, а если точно понимаешь ситуацию, значит, проблема уже начала решаться. Если ты по-прежнему живешь с психологией беженца, значит, останешься беженцем. Сегодня есть признаки возрождения – это необычное возрождение, поскольку формируется новая идентичность. Не могу связать ее с идентичностью армян в Армении, России или Америке…

Тем не менее, если есть община, близкая к Армении, которая правильно воспринимает страну, сотрудничает, – это французская община. Нет предубеждений, свойственных американским армянам, нет имперской психологии, из-за которой американские армяне считают себя вправе учить других. Французское влияние на общину было более тонким – это привычка обдумывать, слушать, исправлять свои ошибки. При всех обстоятельствах французские армяне имели и имеют выгодные особенности, позволяющие работать с Арменией.


Раймон Арутюн КеворкянСвязь с Арменией

У меня особенная связь с современной Арменией. И эта связь родилась в день землетрясения. До этого я никогда не ступал ногой в Восточную Армению – если вы не являлись частью какой-нибудь армянской организационной сети, вас туда не приглашали.

Землетрясение стало в некоторой степени моментом истины для нас, армян Франции. Нужно было действовать, и в этот момент стало видно, кто действительно делает дело, с политическим пониманием ситуации. Речь ведь шла не только о гуманитарной деятельности – некоторые члены комитета «Карабах» находились в тюрьме, нужно было строить отношения с местными властями, а также направить в верное русло психологически подавленное армянское сообщество Франции. Первые 15 дней нам не давали работать, так как каждый считал своим долгом прийти со своими советами! Я был координатором организации SOS-Armenie в течение трех месяцев. С 8 декабря я на три месяца приостановил всю свою профессиональную деятельность. В тот период я еще работал в Национальной библиотеке и даже не посчитал нужным позвонить им и предупредить о своем отсутствии. Я сказал себе «они поймут, увидев новости по телевизору». Я не хотел терять и минуты. И они все поняли.

Мы начали работать. Случившееся оказалось настолько болезненным для нас всех, что без работы мы бы заболели. Работа создавала некоторое, пусть слабое, впечатление, что мы разделяем это горе.

Вместе с тем трагедия приобщила нас к Армении. И еще это позволило заметить в нашей общине исключительных людей! Мы с Мутафяном (интервью с Клодом Мутафяном см. в «АНИВ» № 10 (2007). – Д.С.) до этого практически не знали друг друга! И серьезно мы с ним познакомились только после землетрясения. У нас были проблемы с самолетами. Одна из сотрудниц «Air-France», которая сейчас уже на пенсии, проинформировала меня насчет факса из Министерства транспорта, где говорилось о том, что все договорились уравнять цены по чартерам, сделав их чудовищно высокими! С одним из моих коллег мы условились о встрече с директором парижского филиала «Аэрофлота». И, пожав друг другу руки, договорились о 20 самолетах. Единственное, о чем он забыл нам сказать, – они будут военными! И советские офицеры прилетали на военных самолетах в аэропорт Орли (смеется) – разрешение было получено, так как они принадлежали стране, которая официально пережила землетрясение. Благодаря этому мы не только бросили вызов конкуренции и добились самолетов, которые обошлись нам в три раза дешевле, но вдобавок на каждый рейс договаривались о визах, потому что нам изначально их не давали. Ни один, разве что за редким исключением, американец не смог бы так поехать, а у нас люди уезжали так в Армению каждый день. Им давали трехдневные визы, которые они продлевали потом на месте.

Раймон Арутюн КеворкянИ вот, сформировав команду, мы договорились о первом рейсе в 13:30. В 14:00 я захожу в церковь, где находилась штаб-квартира SOS-Armenie. Через 15 минут туда зашел Клод, и я ему говорю: готовься, сегодня вечером улетаешь, потому что первый самолет уже прибывал в этот вечер из Москвы, и мы не хотели терять время. В тот же вечер к восьми часам он улетел на самолете в Москву. Вот так мы с ним и познакомились. И так сложилась наша связь с Арменией.

Я отправился туда через несколько месяцев. Мы постоянно вели переговоры здесь с советским посольством, а там – с местными властями. Благодаря стечению обстоятельств: как раз в это время Горбачев назначил премьер-министром советской Армении Владимира Маркаряна, выходца из Краснодара. Он не говорил ни слова по-армянски, общался со мной на русском через переводчика. И контакт с ним действительно оказался хорошим, потому что он находился в оппозиции к коммунистической системе, установленной под руководством Демирчяна. Он хотел достичь равновесия, демонстрируя открытость в отношении Диаспоры, и разрешил нам иметь постоянный офис в Ереване, что действительно стало очень ценным подспорьем для систематической работы.

С 1993 года я работаю в фонде «hАйастан». Я один из административных работников, точнее генеральный секретарь (смеется). Обычно я в шутку говорю, что я там ответственный по идеологии! Не люблю слово «благотворительность». Кто-то из Диаспоры говорит, что в Армении его обманули. Друг, если тебя обманули, значит, ты дурак. Один раз ты имеешь право оказаться дураком, но если тебя второй раз обманули, значит, ты полный осел. Я говорю это, исходя из собственного опыта, который приобретался во время землетрясения, организации фондов.

Фонд «hАйастан» занимается в первую очередь строительством. Мы участвовали в строительстве дорог между Горисом и Степанакертом, Мардакертом и Гадрутом, около 30-ти зданий школ, занимались водоснабжением, электроснабжением, сельскохозяйственным развитием региона (тракторы, техническое оснащение, семена) и т. д. Это международный фонд с 22 представительствами по всему миру. В ереванском офисе работают 25 человек: инженеры, архитекторы, управленцы, агрономы. И во Франции у нас тоже есть офис с двумя постоянными оплачиваемыми служащими. Мы имеем дело с огромными бюджетами – до 10 миллионов долларов! Президентом центрального совета этого фонда является президент Республики Армения, в совете представлены в равном количестве и Армения, и Диаспора – по 14 человек.

Подводя итог… Я не хочу замыкаться только в сфере исследований или интеллектуальной деятельности, не ведая, что ежедневно происходит в моей стране. Я делаю это по собственной инициативе, и мне это приносит удовлетворение. Я не разделяю свою интеллектуальную деятельность и работу в организациях, без проблем перехожу от одного к другому. Что бы вы ни делали, вы должны сохранять некоторый уровень качества в своей работе. На самом деле в университетской среде или в культурной сфере Франции нас не так уж много – людей, готовых действовать. Всего 4-5 человек, которые тянут на себе огромную ношу. Вы ведь видите, что во Франции очень богатая интеллектуальная жизнь (имеется в виду армянская. – Д.С.), с большим количеством публикаций. Но это обязывает быть все время мотивированным, готовым к действию!


В качестве эпилога

У нас, у большинства армян Франции, корни в Западной Армении, в Оттоманской империи. И нам всем нужно убедить себя, что у нас есть только одно единственное отечество, а не 150! Нужно перестать все время мечтать о местах, которые уже исчезли с лица земли, и подумать о будущем того места, которое для всех нас является храмом, святилищем, ибо это единственное место, где мы, будучи армянами, можем найти убежище!

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>