вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"Ливанские эскизы" (продолжение)

20.06.2009 Статья опубликована в номере №4 (19).
Комментариев:0 Средняя оценка:0/5

Столица Спюрка

Возможно, наш отчет о поездке в Ливан следовало бы начать с Бурдж-Хаммуда – места жительства большинства здешних армян, которое они иногда называют столицей Спюрка. В современном Бейруте есть маронитские, суннитские, шиитские районы и пригороды, есть и выстроенный армянами пригород, который унаследовал прежнее арабское имя этого места – Бурдж-Хаммуд (Башня Хаммуда) (на фото). Он имеет свой муниципалитет и своего мэра. Сегодня этот пост занимает Хачик Ханджян, имя указано на внушительном по размерам указателе возле административного здания (фото).


В 1920-х годах множество наших выживших после Геноцида соотечественников, в основном выходцев из Киликии, обосновались здесь, в окрестностях ливанской столицы, на болотистом берегу реки Бейрут. С 1930-х по 1970-е годы район активно застраивался жилыми домами без особых изысков, высотой от двух до четырех этажей. Армянские названия здесь носят не только улицы (Армения, Ереван, Аракс, Мараш), но и жилые здания (Тигран Великий, Саят-Нова, Комитас, Шираз), культурные центры и клубы.
 


В свое время население района было почти исключительно армянским, однако уже в начале 1960-х здесь обитало небольшое число мусульман – иначе как мог родиться в Бурдж-Хаммуде нынешний лидер движения «Хезбалла» знаменитый шейх Хасан Насралла. В наши дни, кроме армян, здесь проживают и палестинцы, и представители шиитской общины, и эмигранты из стран Дальнего Востока (Филиппин и др.). Среди последних, в основном, женщины, которые нанимаются на работу уборщицами, официантками, няньками и домработницами.
 


Сегодня на улицах Бурдж-Хаммуда звучит не только армянская речь, а вывесок на армянском языке гораздо меньше, чем на арабском и английском. Конечно, месроповские буквы присутствуют на рекламе товара, который позиционируется именно как армянский – например, минеральная вода «Джермук». Армянский язык непременно присутствует на двух или трехъязычных вывесках банков и кабинетов частных врачей.Забавно и непривычно видеть английские слова, написанные по-армянски, но это не правило, а исключение. С другой стороны, невзирая на язык вывесок, у хозяев магазинов, кафе, мастерских и прочих заведений на первых этажах заметно стремление подчеркнуть свое армянство, частов качестве названия фигурируют имя и фамилия владельца.
 

 

 

  

 

 

 

Тут хочется сделать небольшое отступление об одном армянском комплексе, признаков которого мы в Ливане не заметили. В позапрошлом номере нашего журнала главный редактор газеты «France-Armenie» Варужан Саркисян делился воспоминаниями о своем деде: «Когда он видел армянина, который слушал очень громко армянскую музыку в машине со спущенными стеклами, он был недоволен, ему это было неприятно.Он как будто сохранил поведение османских армян, которые старались не производить много шумаи быть не очень заметными».

Эти слова живо напомнили мне разговор в Москве с двумя заслуженными и очень уважаемыми мной пожилыми армянами. Они сетовали на то, что сегодняшняя армянская молодежь в Москве слишком невоспитанна и слишком громко говорит на улице по-армянски – в их время армяне такого себе не позволяли. На самом деле во время наездов в Москву мы практически не слышали громкой армянской речи на улицах и в общественных местах, хотя соотечественников видели везде и повсюду. Мы это лишний раз оценили по контрасту с Ливаном, где для армян совершенно естественно в полный голос, во всеуслышание говорить друг с другом на родном языке – на улице, в ресторане, в магазине. Мало того, в названиях армянских частных предприятий – от крупных фирм до лавочек – армянский элемент всегда очевиден. Можно ли, например, представить в Москве такое вот здание, как на фото «Vartanian Center», или такую вот заправочную станцию от компании «Armenian Petroleum»? А ведь численность наших соотечественников в Москве и Подмосковье раз в десять превосходит численность армян в Бейруте.

Однажды хороший знакомый откровенно поделился: когда русская жена громко зовет его по армянскому имени в каком-нибудь гипермаркете при большом стечении народа, глубоко в душе срабатывает какой-то инстинкт. Зачем так громко? Этот давний инстинкт необязательно страх, чаще вполне по-человечески понятное нежелание оказаться в фокусе негативных чувств, хотя, может быть, в данном конкретном случае негатива со стороны окружающих и нет. Этот глубинный психологический комплекс не только допускает, но диктует мимикрию, принятие «покровительственной окраски» и прямым путем ведет к ассимиляции.

В тесной связи с нежеланием оказаться в фокусе негатива рождается стремление обязательно оказаться в фокусе позитива, понравиться. А как можно понравиться неармянам? Наверное, в первую очередь показать, что ты не «узколобый патриот» всего армянского. Ты не воспринимаешь мир «пристрастно», «через армянские очки» – нет, ты в высшей степени «объективен». Ты «свой» – просто с легкой прибавкой безопасной армянской специи к «основному блюду». И те армяне, которые слишком выпукло проявляют в быту свое армянство, неизбежно вызывают у тебя раздражение – ведь по ним могут судить и о тебе.

В Ливане мы ни разу не почувствовали ничего подобного. А ведь здешняя община на сто процентов состоит из потомков тех, кто чудом выжил в годы Геноцида и получил, казалось бы, не самое лучшее психологическое наследство. Возможно, роль сыграло то, что эти люди, вернувшиеся в Киликию после поражения Османской империи, достаточно успешно оборонялись против кемалистов и только после франко-турецкого соглашения эвакуировались сообществами земляков – из сел, кварталов, городов. До сих пор нигде в Спюрке так не развита сеть земляческих организаций, как в Ливане. Таксист в Бурдж-Хаммуде рассказал нам, что он, как и большинство армян, состоит в нескольких армянских организациях: земляческой, профессиональной, партийной, а также ассоциации выпускников конкретного учебного заведения. (Его коллеге, среднестатистическому таксисту-армянину на постсоветском пространстве глубоко «параллельны» все «общественные нагрузки». Он предпочитает работать день и ночь для себя и своей семьи, которая итак уже живет лучше семьи таксиста ливанского. В этом смысле постсоветские общества гораздо более потребительские, чем большинство других.)
 


Кроме первой большой волны армянских беженцев в Ливане, отмечают еще три существенно меньшие. Сюда переселились армяне Александреттского санджака, который в 1939 году был уступлен туркам Францией, из территорий подмандатной Сирии; армяне, вынужденные эмигрировать в Ливан из Палестины в связи с арабо-израильской войной 1948 года; часть сирийских армян после прихода к власти партии Баас в 1963 году и начала политики национализации.
 

Бурдж-Хаммуд и политика

Итак, негативных комплексов здесь нет потому, что с самого начала армяне в этой стране жили плечом к плечу, держались друг друга, состоя в самых разных общинных организациях. именно этим они завоевали уважение в обществе. В то же время нужно подчеркнуть, что армяне не существуют здесь сами по себе, замкнувшись в собственном мирке и отгородившись от интересов страны. Нет, все они имели и имеют друзей вне общины, все владеют арабским и большинство – французским языком. Все чувствуют себя патриотами Ливана, переживают за судьбу страны. Мы были свидетелями того, с каким восторгом армянская аудитория аплодировала арабскому певцу Хасану Рахбани, который исполнял на двух языках, арабском и армянском, песню о Ливане, где лейтмотивом повторялись слова «Mer tun e hos» («Здесь наш дом») (фото - его выступление на торжественном вечере, посвященном 117-й годовщине партии Дашнакцутюн). Конечно, существует тонкая грань, за которой такой гражданский патриотизм начинает медленно и неуклонно ослаблять патриотизм армянский. Это верно для большинства других стран, но случай Ливана все же в некоторойстепени особый, здесь армянский элемент конституционно признан одним из государствообразующих – конечно, далеко не главным, с учетом пропорций населения.

Глядя на памятник армянскому и арабскому алфавитам в Бурдж-Хаммуде, можно представить армянский островок в общеарабском море. Однако единой «арабской нации» сегодня нет, у ливанцев арабское самосознание вовсе не доминирует. К ближайшим арабским соседям – палестинцам и сирийцам – у многих очень негативное отношение, это отражает изветстный лозунг: «Ливан не арабский, Ливан – ливанский». Возникла даже специальная теория о том, что ливанцы – потомки древних финикийцев, живших на этой земле. У тех, кто, наоборот, настроен просирийски, главный фактор – не единое арабское самосознание, а ислам.

Изменения, скорее всего, не за горами, поскольку демографическая картина в стране меняется, и политический фундамент государства независимо от желания армян может подвергнуться пересмотру. Это будет уже другой Ливан. И определенные симптомы движения к этому другому Ливану уже проявляются.


До 1975 года ситуация в стране характеризовалась некоторым политическим преобладанием местных арабских христиан-маронитов. Пятнадцатилетняя гражданская война фактически была войной за передел власти между общинами. И по Таифскому соглашению 1999 года растущая мусульманская община фактически расширила свои права, поскольку дополнительные права получил избираемый из суннитов премьер-министр. Период до 2005 года характеризовался ослаблением маронитов и нарастанием противоречий теперь уже междусуннитской и шиитской общинами. Они и оказались главными противниками в очередном кризисе, последовавшем за убийством премьера Рафика Харири и выводом сирийских войск, тогда как христианские партии, в том числе армянские, расположились в качестве союзников по обе стороны «баррикад».

Почему главная армянская партия Дашнакцутюн оказалась в союзе с шиитской оппозицией прозападному правительству Синьоры? Дело в том, что в пределах квоты в несколько мест в парламенте страны армянские депутаты, как правило, принадлежали к партии Дашнакцутюн, крупнейшей в общине. Такими же стали результаты выборов в 1992 и 1996 годах. Однако в ходе предвыборной кампании 2000 года премьер Харири уже не готов был удовлетвориться только лояльностью «Дашнакцутюн» и армянских депутатов к правительству. Премьер-министр стал настаивать на вхождении в его фракцию отдельного самостоятельно голосующего «армянского блока» в парламенте (армянам отводится здесь 6 мест из 128) – то есть фактически на его ликвидации. Одновременно он не согласился передать армянам, образующим самую крупную в Ливане протестантскую общину, единственное депутатское кресло, зарезервированное за протестантами. После отказа Дашнакцутюн от сотрудничества ее кандидаты проиграли выборы представителям партий Рамкавар и Гнчак. Партия сочла причиной этого изменение границ избирательного округа, по которому баллотировалось большинство армянских депутатов. В 2005 году ситуация повторилась – четверо из избранных армянских депутатов входили в состав фракции Харири, от дашнакцаканов прошел только один депутат. Тогда партия окончательно перешла в лагерь оппозиции, требующей политических реформ. Таким образом, не только маронитские, но и армянские партии разделились между двумя лагерями. «Ливанские силы» Самира Джаджаа, фалангисты Амина Жмайеля, а также армянские Рамкавар, Гнчак и небольшая новая партия «Движение свободных ливанских армян» оказались на стороне прозападного правительства, опирающегося на «Движение 14 марта», а сторонники генерала Мишеля Ауна и партия Дашнакцутюн – на стороне антизападной оппозиции во главе с «Хезбалла».

Если вспомнить о том, какому прессингу подвергалась в ходе гражданской войны 70-80-х годов армянская община, отстаивавшая свой нейтралитет (фото – памятник армянам, погибшим во время гражданских войн в Ливане), вывод напрашивается очевидный. В какой бы фазе – чисто политической или военной – ни находилось ливанское противоборство, какими бы – едиными или различными – ни были платформы армянских партий, жесткая поляризация сил и относительная малость армянской общины (вдвое уменьшившейся в численности после 1975 года) ставят ее в уязвимое положение. Либо армяне просто отказываются от политической деятельности и замыкаются внутри себя, что в условиях Ливана трудно представить, либо они будут вынуждены следовать в чужом фарватере. И в том, и в другом случае они оказываются заложниками ситуации, неспособными серьезно на нее влиять. Это проявилось, к примеру, в полном игнорировании властью резко негативной позиции всей армянской общины по поводу участия турецких войск в между народных силах UNIFIL в Ливане – прямых обращений к правительству и парламенту, многолюдных демонстраций (фото), совместного заявления трех армянских Церквей Ливана и заявления трех ведущих армянских политических партий.

Характерная ситуация для стран с «влиятельной» армянской диаспорой – армянам предназначены либо ежегодные соболезнования на 24 апреля, либо символические признания Геноцида, не подразумевающие ни малейших последствий, Турции – реальное политическое, военное и экономическое сотрудничество. Да, на Ближнем Востоке только ливанский парламент признал Геноцид в 2000 году (фото - демонстрация армян на 24 апреля в память жертв Геноцида). Но после согласия всего через шесть лет на ввод в страну турецкого военного контингента невольно задаешься вопросом о реальной весомости этого и прочих признаний.

Общаясь с ливанскими армянами, мы не могли не поинтересоваться взаимоотношениями с различными общинами. И оказалось, что самые «прохладные» отношения как раз не с мусульманами, а с крупнейшей христианской общиной – маронитской. Это наглядно проявилось в августе прошлого года, когда важные политические фигуры из маронитской общины – лидер фалангистов Амин Жмайель и кандидат от «Свободного патриотического движения» Мишель Аун – столкнулись во время довыборов в парламент на место убитого политика Пьера Жмайеля по округу Метн, включающем Бурдж-Хаммуд. В своем поражении Амин Жмайель обвинил Дашнакцутюн. 
Примечательны две его фразы: «Армяне не должны диктовать свою волю жителям Метна» и «Дашнакцутюн украла голоса настоящих христиан», которые не требуют комментариев. Возмущенная реакция армян привела к неуклюжим попыткам Жмайеля доказать, что он не хотел бросить тень на армянскую общину в целом. Для Ливана публичные ксенофобские заявления относительно граждан страны пока еще в диковинку. Но, как говорится, лиха беда начало…

Наши ливанские друзья объясняли большую доброжелательность в армяно-мусульманских отношениях тем, что в странах Востока христиане и мусульмане обычно были взаимодополняющими общинами по социальным и профессиональным нишам в обществе. Например, по представлениям ислама профессии, связанные с человеческим телом, считались запретными, и врачи здесь в большинстве своем были и остаются христианами. Вместе с тем друг для друга христиане оказывались естественными конкурентами, и вкупе с национальными и конфессиональными различиями это создавало основу для вражды. Для Ливана и некоторых других стран такая трактовка выглядит оправданной. В армянской литературе вообще часто приглушается враждебность в отношении армян со стороны «братьев по вере», начиная от обвинений в ереси и заканчивая негативным отношением к армянскому предпринимательству.

Интересные выводы о сегодняшнем отношении к армянам массы рядовых членов ливанских правохристианских партий дает возможность сделать Интернет – например, один из форумов маронитских «Ливанских сил», специально посвященный отношению к армянам. Здесь среди прочего упоминают отдельных армян как видных деятелей в рядах «Ливанских сил». (Это особенно интересно с учетом того, что участие наших соотечественников в неармянских партиях и движениях крайне редко находит отражение в армянских публикациях о Ливане.) На форуме проводят важное различие между армянскими политическими силами и армянской общиной в целом. Армяне, безусловно, признаются составной частью ливанского общества, в отличие от палестинцев, которых чаще всего считают враждебными чужаками. С одной стороны, некоторые участники форума упрекают ливанских армян в общинном эгоизме, в том, что свое, армянское, они ставят выше ливанского. С другой стороны, парадоксальным образом именно это оказывается главной причиной уважения и почтительной зависти. Люди на форуме призывают брать пример с армян – с армянской солидарности, с армянского почитания Родины-матери, своего языка. Отдают дань армянскому трудолюбию, умению преодолевать трудности. Такое отношение к общине, пожалуй, можно считать наиболее желательным – уважение при определенной дистанцированности. Проблема в том, что это отношение может сохраниться только в случае смягчения напряженности и стабильного развития страны. Продолжение конфронтации приведет к тому, о чем мы чуть выше уже писали: всеобщая нетерпимость будет расти, каждая сторона будет чего-то требовать от армян, многие политики останутся неудовлетворенными позицией той же Дашнакцутюн или других армянских политических сил. Начнется враждебная пропаганда, которая позволяет легко манипулировать психологией масс.

К сожалению, в армянском обществе пока еще доминирует обывательский подход, когда преувеличивается значение этнического происхождения той или иной личности. Например, нередко приходилось читать о том, что вот, мол, у президента страны Эмиля Лахуда (теперь уже бывшего) мать армянка, жена армянка и сам он владеет армянским языком. И мы никак не можем уяснить, что такие вещи, как правило, не являются фактором политической жизни, не оказывают на нее ровным счетом никакого влияния. Как не был политическим фактором тот факт, что после вынужденного дарования Горному Ливану автономии под давлением европейских держав первым и последним османскими правителями-мутессарифами были здесь два армяно-католика (по международному соглашению мутессариф должен был быть гражданином Османской империи, христианином, но не маронитом) Карапет Артин Давуд-паша Тавурян (1861-1868) и Ованнес-паша Куюмджян (1912-1915).

Люди Бурдж-Хаммуда

Вернемся на неширокие улицы и улочки Бурдж-Хаммуда. В справочниках можно прочесть, что здесь на площади всего в 2,5 кв. км проживают 150 тыс. жителей – такая плотность населения стоит в ряду наибольших для ближневосточных городов. Но особой суеты и многолюдности на улицах ни днем, ни вечером не заметно. Точно так же не видно ни симптомов бедности или нищеты, ни признаков богатства.


В Бурдж-Хаммуде больше 10 армянских школ, включая школы Месропян и Св. Агнес, о которых мы подробно рассказывали в прошлом номере. Здесь несколько церквей ААЦ – Сурб Вардананц (см. фото), Сурб Аствацацин и др., кафедральная армяно-католическая церковь Сурб Пркич, есть и церковь армян-евангелистов. В сувенирных магазинах изделия с армянской символикой соседствуют с разнообразными декоративными изображениями кедра, ливанских древностей в Баальбеке, Библосе, Тире. Рядом стоят вытравленные на медных пластинках армянская молитва Hayr Mer (Отче наш), арабские изречения из Корана с их удивительной каллиграфией, делающей буквы похожими на извивающиеся языки и искры пламени. Есть специализированные армянские магазины, например, «аудио-видео», где можно купить по ценам ниже московских и ереванских старые и новые армянские фильмы, игровые и документальные, эстрадную и народную музыку. Продают и эксклюзив – многочисленные записи популярных местных исполнителей патриотических песен. В своих песнях они большей частью славят Дашнакцутюн и героев национально-освободительной борьбы против турок. Эти певцы здесь достаточно популярны, в том числе среди армянской молодежи Бурдж-Хаммуда, который всегда считался в политическом смысле вотчиной Дашнакцутюн.

Еще одно замечательное место в Бурдж-Хаммуде никак не отмечено как памятное. Речь идет о том самом жилом доме Airplane Building, где в конце 1970-х годов проходила передовая линия обороны армян Бурдж-Хаммуда от фалангистов, где получил первое боевое крещение Монте Мелконян (на фото хорошо заметно объемное изображение самолета, давшее название всему зданию). К сожалению, в доме, заселенном в то время армянами, сегодня почти не осталось армянских семей. Из местных жителей, запечатленных вместе с юным Монте на фотографии (см. «АНИВ» №13), поблизости по-прежнему живут только двое.
 

 


В Бурдж-Хаммуде мы вступали в разговор с самыми разными армянами – школьными преподавателями и работниками (фото), хозяевами сувенирных и других магазинов (фото), сотрудниками местной муниципальной полиции (фото). Родные братья – владельцы небольшой мастерской по производству металлоконструкций показали доставшуюся по наследству старинную наковальню (фото).

Большую часть времени рядом находились двое врачей, которые стали нашими добрыми друзьями – хирург Мисак Арпаджян, член правления Объединения армянских врачей Ливана, и стоматолог Аветис Дакесян, активный деятель партии Рамкавар (фото). Координаты Мисака и Аветиса мы получили от Давида Вирабяна, второго секретаря посольства Армении в Беларуси, который прежде работал в посольствах Армении в арабских странах, в том числе в Ливане, и оставил о себе добрую память. Оба наших новых друга учились в мединституте в Ереване еще в советские годы и с большой теплотой вспоминают то время, предоставленную им возможность получить в Армении бесплатное престижное образование. У обоих есть кабинеты частной практики, у обоих множество клиентов разных национальностей и вероисповеданий – армянским врачам в Бейруте традиционно доверяют.
 


 

Объединение армянских врачей Ливана, ныне насчитывающее около 130 членов (есть еще отдельная ассоциация армянских стоматологов страны), было создано в 1950 году под покровительством главы здешней епархии ААЦ и официально зарегистрировано в 1971 году. Первоначально планировалось строительство армянской больницы, однако реализация проекта была сорвана начавшейся в середине 70-х гражданской войной. В 1974 году объединение выступило инициатором всемирного съезда армянских врачей в Бейруте. Оно оказывало помощь Армении во время землетрясения, а в 1994 году передало 10 тыс. долл. министерству здравоохранения Армении на борьбу с дифтерией. Уже семь раз переиздавался справочник с адресами и телефонами армянских врачей в Ливане. Врачи здесь, как правило, имеют частную практику и прикреплены к больницам, куда их вызывают в случае необходимости. Большинство врачей-армян активно вовлечены в жизнь общины: например, Мисак и его жена раз в неделю дежурят в армянском доме престарелых. Есть связи и за пределами Ливана – например, владелец одной из армянских клиник в США пригласил доктора Арпаджяна на повышение квалификации. Об Армении тоже не забывают – особенно те, кто провел там студенческие годы. В самые трудные годы независимой Армении Мисак приезжал сюда, оказывал посильную помощь.

Кладбища Бурдж-Хаммуда

Это не случайная описка. Бурдж-Хаммуд в самом деле имеет три армянских кладбища, довольно резко отличающихся по размеру – отдельно хоронят прихожан Армянской Апостольской (фото), Армяно-католической Церквей и Армяно-протестантов.

 

 

 





  

 


Машина вкатилась в узкий тупик, с трех сторон обнесенный кладбищенскими стенами, и мы увидели трое ворот: прямо по ходу движения, налево и направо. На всех трех кладбищах царство белого мрамора и вечнозеленой хвои. Ослепительное январское солнце тоже вносит свою лепту в образ вечного покоя. Казалось, здесь не бывает не только зимы и ненастья, но и сумерек – солнце всегда стоит в зените. Большинство внушительных мраморных надгробий – семейные. На мраморе крупными буквами выбито «усыпальница такой-то семьи» и уже более мелкими – имена и даты рождения и смерти. На армянском католическом кладбище бросаются в глаза характерные для большинства таких кладбищ фигуры Девы Марии. На главном, армяно-апостольском, кладбище уже не хватает места, и оно растет ввысь – людей хоронят в трехэтажном здании. Здесь же, на Апостольском кладбище Бурдж-Хаммуда, партия Дашнакцутюн установила общий памятник-мемориал для своих видных деятелей. Под стелой с партийным гербом покоятся больше двух десятков партийцев, в том числе такие известные, как Симон Врацян, Ваhан Папазян, Мушег Ишхан, Каро Сасуни. Неподалеку на памятнике «лиссабонской пятерке» (фото) увековечены имена пяти молодых ребят, захвативших 27 июля 1983 года посольство Турции в Лиссабоне и взорвавших себя при атаке полиции – в этом году этому событию исполнилось 25 лет. Может быть, сегодня кто-то скажет, что цель и метод были выбраны неправильно, но не нужно забывать: тогда никто не мог себе представить возрождения в самом ближайшем будущем независимости Армении, факт ненаказанного Геноцида игнорировался в равной мере со стороны США, СССР, европейских стран, уничтожение нации продолжалось день за днем через «зачистку» турецким государством последних следов армянской культуры на оккупированной территории Нагорья и ползучей ассимиляцией армян повсюду в мире.

О Бурдж-Хаммуде можно писать целые книги, но нам приходится соблюдать нормы журнального формата. Следующая часть ливанского дневника – в очередном номере журнала.
 

Бейрут: молодежь выступает на вечере памяти Ханасорского похода 1897 года

Бейрут: молодежь выступает на вечере памяти Ханасорского похода 1897 года Бейрут: молодежь выступает на вечере памяти Ханасорского похода 1897 года

Средняя оценка:0/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>